Часть 16

Шли недели, месяцы-тоска не проходила. Воспоминания захлестнули. Голос ее в голове и от него не скрыться. Его настроение переменчивое, как облака в летний день-днем он счастлив, но ночью… Вереница мыслей ночью заставляет погрузиться в ту безмолвную пустоту- в наши воспоминания. Где теплые руки обнимали так, как в последний раз, где губы касались кожи и заставляли дрожать от удовольствия. Неумелые поцелуи и нелепые касания… Все прекрасно, хорошо. Он уверен в себе и идет вперед прямиком к цели или в черную пасть бездны и отчаяния, кому как нравится. Ловко балансирует на грани жизни и смерти, норовя все бросить и захлебнуться в этой жиже печали или непонимания. Но что-то его удерживало и постоянно вытягивало обратно, словно успокоившиеся волны после бури выбрасывали на берег щепки разбитой души. Он убегал от людей в свое туманное сознание-там было радостно и волшебно, убегал зализывать раны, причиненные кем? Да им же самим. Неимоверно сложный характер вперемешку с необычайным талантом отпугивал близких и он вновь оставался один, понятый единицами. Но одиночество больше не пугало, теперь оно ему было даже по вкусу. Чтобы быть ближе, Анфиса попробовала погрузиться в эту червоточину вместе с ним. Сначала ей не понравилось. Повсюду тени, тянущие на дно. Она не знает как выбраться обратно, ведь наверху прекрасно, красочно и так радостно. Она любила его смех и его музыку, а здесь только тишина и он ее часть. Руку ломило безумно, а на утро как будто ничего и не было. А синяк прошел буквально за два дня. Тогда решила попробовать снова и снова, и снова и… Без этого уже не представлялась жизнь. Фиса до жути боялась уколов, поэтому Миша сам находил вену и вводил шприц с ядом. Первый укол-ты боишься, второй-ничего не чувствуешь, а на третий-уже ничего не видишь. Приходит спокойствие. Лицо растекается в блаженной улыбке, тело превращается в тряпичную куклу. Кругом мрак. Она держит его за руку, из страха остаться здесь одной, а он был не против. Пара тонула без шанса выбраться. Обоих надо было спасать. *** С рождением Сашки Есения забыла что такое скука и грусть. На все это просто не хватало времени. Первые три месяца она была только с ней, не отходила ни на шаг, даже мать не подпускала. Но после единственного звонка августовским вечером, когда одни веселились и отмечали праздник, другие плакали над фрагментами, хранившими в себе печальные воспоминания. Обычный звонок, заставивший вновь все пережить и осознать. Он давил на нее во сне и наяву, иногда причиняя боль, а иногда пугая отсутствием всяких чувств. -Ради бога, перестань мне сниться! Горечь накрыла ее и утром следующего дня она приехала в свой офис с просьбой разрешить приступить к работе в ближайшее время. Нагрузив себя огромным количеством проектов, позабыла об отчаяние и безысходности. Могла спиться и забыться, но ей было ради кого жить. И оставалась крохотная надежда. Из писем она узнала, что с Мишей все совсем плохо. С наркотиками в серьез закрутился, пить стал очень много, еще и Анфиса с ним во все это ввязалась. Она же еще совсем девчонка, такой же была и Есения. В голове мелькнула мысль «…на ее месте могла быть я, но меня он уберег. Был соблазн, был риск…». Пару раз звонил Андрей, просил приехать, в надежде, что ей удалось бы на него повлиять. Выступления отменяются, альбом пишут без него-сроки горят. Только навряд ли она уже имела силу голоса. У каждого своя жизнь, своя история. Они больше не вместе и пора бы смириться-они друг другу чужие люди. Не важно, сколько их связывало, это уже не имело значение. Есения смотрела на их последнее фото, сделанное в новогоднюю ночь, и понимала, что у них никогда бы не получилось построить жизнь. Но и понимала, что только с ним ее мир казался настоящим-с надеждами и мечтами. *** В очередном раунде пьяного словоблудия Миша признался Андрею, как он скучает и его пугает мысль от осознания, что у нее есть кто-то другой. Как-то эгоистично получается. Однако больше пугало то, что однажды, в будущем он больше не сможет вспомнить ничего, связывающего с ней, какую-нибудь деталь, мелочь, приносящую детскую радость. С каждой дозой воспоминания испарялись, хоть и старался за них уцепиться. -Позвони ей или письмо отправь, чего ждешь? -Князь был не особо силён в любовных делах, чтобы давать великие советы. -Думаю после всего, это не очень хорошая идея. -Мих, ты нормальный парень и тебе надо прекращать уже думать. Миша устало зевнул, похлопал по нагрудному карману клетчатой рубашки в поисках сигарет. Пачка оказалась пустая. Андрей протянул свою, новую. -Ты же бросаешь, -заметил Горшенёв. -Как видишь, не вышло.-Развел руками. Андрей за этот год уже второй раз пробовал избавиться от пагубной привычки. Не получилось. А в третий раз получится. Природа любит число три, в третий раз ему точно повезет. -Ну так что с письмом то, напишешь? -Может, лучше позвонить, а? Князев оценивающе оглядел его с ног до головы и помотал головой. -Неа, Мих. Лучше пиши. -А что писать? -Миша не умел красиво говорить, но разложить все на бумаге, все же, гораздо проще, чем подбирать слова и выдерживать мучительные паузы. Мишка прикусил конец ручки и мечтательно задумался. Что бы ей такого написать. Андрюха сказал расспросить о жизни, а что о ней расспрашивать? Все как у всех: тяжела, трудна, паршива. Ну, скорее ее чуточку лучше. Может, рассказать про успехи группы? Это важно для нее, по крайней мере раньше было. На днях такой концерт отыграли-полный драйв. Как и хотели, и народ реально слушал и подпевал. Узнать как Валерия Викторовна. Муся говорила, что тоже уехала в Москву. Что все забыли в этой Москве? Там и так уже места нет. Чем живут, чем дышат и когда обратно домой? А вообще, есть ли смысл этой бессмысленной болтовни? Имеется ли у него право на письмо, которое он так тщательно продумывает и которое изляпал потекшими чернилами. *** «Здорово Сенька! Как ты там в своей Москве? Счастлива, здорова? Мне не терпиться тебе расказать многое. У нас все нормально. Пишемся в студии, репетируемся, печатаемся в журналах и над 4 альбомом думаем. Князь уже начал заниматься оформлением обложки под кассетник. Вот вы бы вместе что-нибудь придумали. Ты же классно рисуешь, у меня до сих пор твои рисунки. Я болел и был затык. Но уже хорошо. Сейчас соберем всю свою фантазию и зделаем нечто заколдованой страны. Помнишь мы с тобой об этом говорили? Помнишь ты мечтала о такой песне? А слышала наших Троллей и Собрание? Я приложу к письму парочку кассет. Пусть будут. Слушай нас, вспоминай. У нас еще скрипка появилась кстати. Машка крутая девчонка. Что еще расказать? Леха братан мой скоро женится. Погуляем. Вы с Балуновым общаетесь? Он ничего не расказывает и вообще страный стал. Я был удивлен твоему звонку и поздравлению. Значит ли это, что я тоже могу тебе звонить и писать? Только сейчас понимаю каким был тогда придурком и как же тебя обидел. Прости за все! Мне тебя не хватает. Буду ждать ответа. Пока! По-прежнему твой друг Мишка.»