36

Рука вцепилась в ухо, и Женя взвизгнула. — А ты не ори, не ори, — поучительно сказал дед. — Я-то тебя аккуратно держу, без истерики. — Больно! — вскрикнула Женя. — Не больно. Вот если бы я тебя поднял за него, если бы трепал туда-сюда, вот это было бы больно. Женя виновато пискнула. Ясно же, куда он клонит! — Я не виновата, я не хотела! У меня нервы же… Дед цыкнул, чуть-чуть крутанул ухо и задумчиво спросил: — Что делать с тобой будем? — Пороть? — прошептала Женя. Дед хмыкнул. Сейчас ещё скажет, что он бы и не стал, но раз Женя просит… Не стал бы, как же! А для чего тогда заголил, для чего в угол поставил? — Выпорю, — снисходительно кивнул дед, будто великую милость оказать решил. — Только ремнём, пожалуйста, — спохватилась Женя. — Как вчера. — Понравилось? — улыбнулся дед. — Нет! Женя мучительно покраснела. Вообще-то в конце было хорошо, когда её наконец отпустило. Но — понравилось? Как такое может понравиться? Женя даже лёгкие шлепки во время секса осуждала! — Дам тебе ремня перед сном, — пообещал дед. — А сейчас розгами получишь. Женя вскинулась было — и взвыла, потому что дед выкрутил ей ухо до предела. — Брыкаться не будешь, возражать не будешь. Всё, что тебе причитается, вытерпишь. Поняла? — Я, может, уйти хочу! — вскрикнула Женя и испуганно заморгала. Уйти — а куда? Бомжевать на заброшенные участки? Даже на автобус денег нет, а пешком с Оськой на шее разве далеко уйдёшь? — Потом уйдёшь, если не передумаешь. За Оську я тебя так и так выдеру, права выбора не дам, — спокойно сказал дед. — Допрыгалась ты, Евгения. — Так и так? — непонимающе прошептала Женя. — И так, — усмехнулся дед, — и этак. Он за ухо подвёл Женю к верстаку и нагнул. Женя ойкнула, подобралась, чтобы не касаться животом металла. — Прогнись как следует, так больнее всего будет, лучше запомнится, — сказал дед и отпустил ухо. Женя тут же распрямилась, схватилась — ухо пылало и пульсировало. Дед неторопливо подошёл к корыту, выбрал розгу, помахал ею в воздухе. — Зря ослушалась, лишнюю десятку заработала. — Ну, вы вообще уже! — обиженно вскрикнула Женя, но всё же наклонилась, прогнулась, подставляя зад. Дед снова взял её за ухо, потянул: — Больно? — Больно! — А страшно? — Немного, — соврала Женя. На самом деле страшно было очень, прямо нестерпимо. Хорошо, что у верстака стояла, ноги бы без опоры не удержали. — Надрать тебе уши так, как ты Оське надрала? — дружелюбно спросил дед. Женя замотала было головой, но хватка сразу же усилилась. — Тебе двадцать девять, а ему два, — с упрёком сказал дед. — Разве можно так? — Я больше не буду, — прошептала Женя. — Честное слово, не буду. — Не пороть тебя? — Дед потянул за ухо, заставляя Женю поднять голову, прищурился хитро. — Пороть, — прошептала Женя. — Ну, хоть это понимаешь, — кивнул дед и взмахнул розгой.