44

В жизнь вернулась рутина, но не уныло-безысходная, как раньше, а скорее стабильная, надёжная. По утрам Женя шла на рынок с первой порцией товара, а в течение дня Деня приносил ей ещё пару сумок. Запасы орехов и тыквы у деда были приличные, зелень он регулярно выращивал новую, периодически разбавлял ассортимент чем-нибудь вроде солёных огурцов, варенья, ягод или сушёных грибов. Женя с дедова благословения стала выкладывать на продажу своё вязание, и это радовало вдвойне: во-первых, выручкой не приходилось делиться, во-вторых, было чем заняться по вечерам. Хозяйство на себе по-прежнему тянул дед, и Женю это более чем устраивало. Она изредка мыла посуду или замачивала бельё, общалась с детьми за завтраком и за ужином, вполуха слушала их возню, когда вязала перед сном. Из-за того, что исчезла необходимость постоянно за всем следить и всех шпынять, чтобы одевались, доедали, не дрались, учились, мылись и так далее, Женя стала намного спокойнее. Она с радостью укладывала разомлевшего Оську, который окончательно перестал устраивать ночные скандалы и как-то сам по себе приучился к горшку, обсуждала с Деней фильмы и газетные статьи, хвалила нелепые инженерные изобретения Сашки с Кирюшкой, даже выслушивала витиеватые Глебкины сюжеты вокруг очередного пластилинового города, который теперь возводился исключительно на подстилке из парниковой плёнки. На всё это каким-то непостижимым образом стало хватать времени, хотя Женя и торчала целыми днями на рынке. Дед тоже ходил довольный, но Женю это даже не бесило. Наоборот — она радовалась наступившей гармонии. Разумеется, долго эта идиллия не продлилась. Однажды дед объявил: — Ну что, Евгения, пора в отпуск. — Как, куда? — растерялась Женя, и дед рассмеялся, очертив широким жестом двор: — На природу! — В смысле? — Тыкву и орехи мы с тобой распродали, — пояснил дед. — Скоро грибы пойдут, будем собирать и сушить. Там ещё ягоды всякие, фрукты, заготовки — без товара не останешься. Но пока отдыхай. Я тебе вот даже отпускные выделю. Он торжественно достал из тумбочки двадцать долларов. Женя растерянно взяла деньги, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел. — Пора, Евгения, пора, — сказал дед. — Что — пора? Женя сглотнула, понимая вдруг, что сейчас дед их выпроводит. Но всё ведь шло так замечательно! И зачем он только что говорил про новый товар, если выгонит? — Чего ты перепугалась? — рассмеялся дед. — Я говорю, в лоно семьи возвращаться пора, а то детей почти не видишь. Отдохнёшь, проведёшь время с пацанами. Женя выдохнула, но узел в животе до конца не ослаб.