Глава 3

Крики — растерянные, сердитые или просто сбитые с толку — были обычным делом в КЗВ. Хотя в медицинских помещения, как правило, было немного тише, чем на остальной территории базы. Однако нынешние обстоятельства были немного необычными. Даже для КЗВ. Две женщины стояли в стороне, ошеломленные. — Знаешь, — призналась Сэм, — нам, вероятно, следовало догадаться, что тому, кто может чувствовать геомагнитные полюса планеты, может не понравиться интенсивное магнитное сканирование Джанет вздохнула, когда Зуко наконец извлек очень взъерошенную и недовольную Тоф из того, что несколько минут назад было аппаратом для магнитно-резонансной томографии. — Ты можешь сказать это генералу.

~~Даже храм Короля-Дракона затопляет~~

Генерал Хаммонд долгое мгновение просто смотрел на нее. Затем его рука, казалось бы, по собственной воле, поднялась и ненадолго прикрыла лицо. — Майор, — произнес он из-под ладони своим фирменным «иногда я думаю, что я единственный нормальный человек во вселенной» голосом. — Вы же не ожидаете, что я всерьез сообщу Пентагону, что медицинское оборудование стоимостью в несколько миллионов долларов было уничтожено из-за... культурного недопонимания? — Это могло бы принести Дэниелу немного дополнительного финансирования? — печально предположила Сэм. Это вызвало у Хаммонда сухой смешок, когда он опустил руку и выпрямился, готовый снова сразиться с миром. Или, по крайней мере, с тем безумием, которое ЗВ-1 выпустила на свет на этот раз. «Нам так повезло, что командует он. Генерал Хаммонд умеет действовать гибко. Есть начальники, которые... не умеют». Эти другие начальники – и схожие с ними по настрою бюрократы и политики, которые пытались отодвинуть КЗВ на задний план — были, по сути, частично ответственны за нехватку экспертов по культуре в КЗВ, несмотря на повторяющиеся доказательства того, что небольшая деликатность имела бы большое значение для устранения недоразумений, которые могли закончиться... проблематично. Например, обломками аппарата МРТ. — Хотя, честно говоря, сэр, — признала Сэм, — это было не столько культурным недопониманием, сколько недомыслием с нашей с доктором Фрейзер стороны. — Хаммонд поднял бровь, безмолвно требуя разъяснений, и она объяснила: — Тоф уже была расстроена Вратами, и я почти уверена, что она никогда раньше не сталкивалась с МРТ. И она слепая, что означает, что у нее чувствительный слух. Томограф — не бесшумный аппарат. Это должно быть было похоже на вспышку прямо в глазах. И мы уже знали, что она может быть… ну, немного разрушительной с вещами, которые ей не нравятся. Хаммонд фыркнул. — Да, я заметил летящий кусок бетона, который разбил динамик внутренней связи, майор. — Его бровь снова поползла вверх. — И я хотел бы услышать объяснение этому. — Мы оба хотели бы, сэр, — откровенно призналась Сэм. — Я могу предоставить вам тактическую информацию, основанную на том, что мы наблюдали, но я не могу объяснить вам, как на самом деле работает технология. Предполагая, что это была технология, по крайней мере, в разговорном смысле — хотя, как любил указывать Дэниел, все, что использовалось для манипулирования окружающей средой, все, что приходилось создавать или изучать, вплоть до символьного языка, технически было технологией. Сначала Сэм предположила, что это, вероятно, какая-то высокоразвитая механическая или энергетическая технология, но теперь… что ж, она задумалась. Нечто, черпающее энергию из собственных резервов организма и с такой сложной системой обратной связи, как та, что была у Тоф, выходило за рамки всего, что она видела до сих пор. Это было одной из причин, почему, несмотря на их разговор с Джанет, она не упомянула, что очевидное геомагнитное чутье Тоф, возможно, повлияло на ее реакцию. У нее не было ни доказательств, ни объяснений. «Но, черт возьми, Сэм, ты знала, что Зуко беспокоился о компьютерах. Дети умны и хорошо обучены, но они не знакомы с нашими технологиями. Запихнуть кого-то из них в комнату с таким чудовищем, как томограф, и ожидать, что они просто заберутся внутрь? Ага. Очень умно. Нам следовало сказать доктору Уорнеру пропустить этот этап, и не важно, что это стандартная процедура». И это им с Джанет нужно было включить в свои отчёты. И не важно, что они были измотаны недосыпом, холодом и выбросом адреналина, и просто не подумали. И доктор Уорнер просто не знал. В тот момент поручить медосмотр ему казалось хорошей идеей. Проверку после миссии должен был провести кто-то, кто не провел последние двенадцать часов в боях, побеге от джаффа и пешем походе по арктическим горам. По крайней мере, они с Джанет все еще были рядом, когда Уорнер пытался провести детей через магнитно-резонансную томографию. На всякий случай. Это просто… в каком-то смысле казалось неправильным передавать детей кому-то другому после того, как они вчетвером вместе прошли через ха'так, лед и пламя. Причем буквально. По крайней мере, она видела Дэниела по пути в лазарет, когда быстро умывалась холодной водой, прежде чем отправиться с кратким докладом к Хэммонду. Она хотела бы лечь и отрубиться, но не хотела откладывать составление этого отчета. «...так что прекращай уже собирать информацию и отчитайся, ради бога». К тому времени, как Сэм поняла, что Хаммонд что-то говорит, ей пришлось тряхнуть головой, чтобы прояснить мысли. — Извините, сэр. Не могли бы вы повторить? Под холодным профессиональным спокойствием она заметила проблеск беспокойства, прежде чем он коротко кивнул. — Я спросил, предполагаете ли вы, что дети представляют угрозу для КЗВ. Сэм быстро потерла лицо. — Нет. Но… в прошлом мы уже ошибались. Если возникнут проблемы… Опасен Зуко. Хаммонд нахмурился. — Поправьте меня, если я ошибаюсь, но это не он наносит неизбирательный ущерб зданию. Сэм пожала плечами. — Я не отрицаю, что Тоф более разрушительна. По сути она драчунья, сэр. Но Зуко… его обучали. Тренировка в стиле рейнджеров США. Он смертоносен. Хаммонд выпрямился, обе его брови поползли вверх. — Только вынужденно, — уточнила Сэм, вспомнив, как Зуко избегал убийства, когда у него был выбор. — Честно говоря, меня больше беспокоит тот факт, что он явно прошел подготовку по проникновению. С другой стороны, он знает, что я знаю, и я подозреваю, что он знает, что я расскажу тому, кто здесь главный. Значит, он знает, что мы будем наблюдать. — Она моргнула. — Я не уверена, что это имеет смысл. Кривая улыбка. — Уверяю вас, майор Картер, я выслушал достаточное отчетов сразу после миссии, чтобы суметь перевести. — Хаммонд отчётливо не предложил ей сесть, вероятно, прекрасно понимая, что, как только она сядет, то, вероятно, долго не протянет. Но его взгляд заострился, и он выпрямился в кресле, явно намереваясь закончить этот отчет, чтобы его офицер могла позволить себе заслуженную отключку. — Что там произошло, майор? Она выпрямилась, сцепив руки за спиной, и чтобы выровнять позу, и чтобы чем-то их занять. — Честно говоря, сэр, я все еще пытаюсь понять это… Пока генерал слушал, она пыталась перейти к главному. С подробностями придется подождать до официального отчета, сейчас она сосредоточилась на важных деталях — на том, что КЗВ нужно знать. Хаммонд нахмурился. — Вы уверены, что этот гоа’улд несёт ответственность за пропажу исследовательской группы? Сэм заколебалась. — Это было мое первоначальное предположение, сэр. Он поднял бровь. — Я не нашла никаких записей о них в базе данных, которую взломала, но у меня точно не было достаточно времени на поиск. С другой стороны, Джанет не видела их ни в одной из камер, и тот факт, что в базовом лагере не было никаких признаков насилия, предполагает, что они ушли по собственному желанию. И... вспоминая сейчас, у меня сложилось впечатление, что джаффа, с которыми мы столкнулись, были так же удивлены, увидев нас, как и мы их.— Сэм скорчила гримасу. — Просто впечатление, сэр. Она была не совсем готова высказать предположение о том, что произошло, но оно у нее было. Она слишком хорошо помнила этот леденящий душу — в прямом и переносном смыслах — смех на ветру. Первоначальное исследование показало, что на планете нет никакой местной жизни, кроме микробов. Но это был не первый случай, когда первоначальное исследование пропускало что-то, что обнаружилось позже, чтобы укусить их за задницу. На ум пришли салиши и их духи. Жаждущие мести духи. — А те щиты, о которых вы говорили? — Ничего не могу сказать, сэр. Извините. Ни у кого из джаффа у Врат таких не было, иначе я бы прихватила хотя бы один с собой. Хотя я не видела такого в регулярных патрулях. Джанет видела их, когда они с Тоф сбежали из своей камеры, и они были у отряда, охранявшего вестибюль. — Она подняла руку, чтобы потереть висок — возможно, нарушение строгого протокола, но она не думала, что Хаммонд будет на нее сердиться. — Честно говоря, сэр, хотя я и хотела бы заполучить в свои руки один из щитов, меня беспокоит тактика. — Ступенчатая стрельба и огонь на подавление почти так же стары, как военное применение оружия дальнего боя, майор. — Для нас на Земле? Конечно. Но мы никогда не видели, чтобы джаффа это использовали. И организация предполагает, что за этим стоит либо сам гоа’улд, либо у него чертовски хороший прайм, пользующийся полной поддержкой гоа’улда. Или и то, и другое. Хаммонд поморщился, но кивнул. Тактика, которую использовали джаффа, требовала времени, разделения труда и точности — и все это означало обучение. Интенсивные тренировки. Это не те усилия, которые гоа’улды обычно уделяли своим рядовым солдатам. — Затем у Врат была засада, сэр, — продолжила Сэм. — Они прилетели с воздуха, но я не думаю, что выстрелы с планера были нацелены на поражение. Как только Тоф прошла через Врата, они атаковали нас с земли, откуда могли вести огонь — а значит, они знали, что лучше не спускаться, пока она все еще была там, чтобы бросать камни и открывать кратеры. — Картер поморщилась. — Значит, они извлекли уроки из той схватки в вестибюле и использовали тактику, предназначенную для борьбы с двумя нашими лучшими бойцами. Зуко мог отклонять взрывы планера, но было достаточно тесно, и он не мог прикрыть Тоф. И как только она ушла, они спустились на землю и рассредоточились, так что он не мог уследить за всеми. Кто-то обратил на это внимание. Это также наводило на мысль, что джаффа стремились к нелетальному исходу, а не просто пытались уничтожить беглецов. Сэм не решила, было ли это многообещающим или ужасающим. Хаммонд удивлённо вскинул брови, а затем нахмурился, когда она назвала двоих детей «лучшими бойцами», но он не стал спорить по этому поводу. Не тогда, когда перед ними маячила гораздо более серьезная потенциальная угроза. Страдающий манией величия, высокомерный, самодовольный — было много индивидуальных различий, но в целом один гоа’улд (и даже ток’ра), как правило, был похож на любого другого. Обычно. То, что видели Сэм и Джанет, наводило на мысль, что этому гоа’улду каким-то образом удалось сломать шаблон. Это означало, что они не могли предсказать его действия. Кем бы он ни был.

~~Даже храм Короля-Дракона затопляет~~

— Голова ибиса? — эхом отозвался Дэниел, отыскивая укромный уголок, где он не мешал бы суетящемуся и несколько недосыпающему медику, и прикидывая свои шансы на выживание, если он нальет себе немного кофе, который мрачно потягивала Джанет. Вероятно, где-то чуть меньше, чем у динозавра в эпицентре падения метеорита. У Джанет был такой взгляд. Что было несправедливо, Джанет даже не должна была быть на дежурстве. Дэниел знал — по личному, болезненному опыту — что будь это кто-то другой, Джанет сама вырвала бы чашку кофе из отчаянных пальцев и приказала несчастной душе лечь на ближайшую горизонтальную поверхность для столь необходимого отдыха. Судя по тому, как доктор Уорнер вежливо маячил на заднем плане, наблюдая за происходящим, заместитель Джанет хотел сделать именно это. Ему не очень понравилось, что Джанет осталась, чтобы присмотреть за двумя иномирными детьми, не тогда, когда она работала на недостатке сна, еды и на выбросе адреналина. Однако после какого-то фиаско, связанного с повреждением аппарата МРТ, он согласился позволить ей разобраться с делами, а сам оставался рядом в качестве прикрытия на случай ошибок, вызванных усталостью. Очевидно, дети были не совсем готовы доверять кому-то, кого еще не знали. Дэниел действительно хотел узнать подробности об этом маленьком инциденте и о том, что произошло в помещении Врат. До него доходили слухи, да, но то, что Сэм удалось вкратце рассказать, когда они пересеклись в холле, и то, что он вытянул из Джанет, наводило на мысль, что на этот раз слухам действительно удалось отстать от действительности. Пугающая мысль. Дети не казались особенно страшными. Тоф была очаровательна в своем маленьком, воинственном образе — Дэниел определенно мог понять, почему Джанет пару раз назвала ее «мини-Джек». А Зуко производил впечатление удивительно уравновешенного для подростка мальчика. Тем не менее, бодрствование сейчас казалось очень хорошей идеей. Это была еще одна причина, по которой он присматривался к кофе Джанет, несмотря на риск для жизни и конечностей. Хотя, честно говоря, ему на самом деле не должен был быть нужен кофе, поскольку он выпил несколько чашек, погрузившись в исследования в попытке не думать о пропавших друзьях, пока часы отсчитывали время, оставшееся до блокировки Врат. Джеку в такие моменты сходило с рук, если он ошивался рядом с генерала. Дэниел... иногда все равно это делал, но он старался не путаться под ногами, когда мог. Хотя бы потому, что ему не хотелось лишних напоминаний о его собственной неспособности сделать хоть что-то. Но Сэм и Джанет вернулись — и принесли несколько головоломок, с которыми он мог что-то сделать. — Не уверена, был ли это именно ибис, но это точно была птица с длинной шеей и длинным клювом. Дэниел кивнул. — Это, должно быть, Тот. Джанет, искавшая что-то в ящиках, на мгновение прервалась, чтобы взглянуть на него. — Египетский бог магии? Дэниел моргнул, глядя на нее, и Джанет пожала плечами. — Я врач, — сухо напомнила она ему. — Я действительно немного знаю об исторических корнях западной медицины. — Ее глаза на мгновение сфокусировались, глядя на что-то, чего здесь не было, она явно рылась в памяти. Затем она поморщилась. — Это нехорошо, да? Кажется, я припоминаю, что он был главным именем в пантеоне. — Ну… он действительно был таким, в Среднем и Позднем Царствах, но они появились после восстания, — сказал Дэниел, слегка нахмурившись. — В более ранние периоды у него была скорее вспомогательная роль. Он не был уверен, было ли это на самом деле хорошо или нет. С одной стороны, это наводило на мысль о менее могущественном гоа’улде. С другой… менее могущественный тогда не означает менее могущественный сейчас. И это означало, что у них меньше доступной информации. Исследования были нормой. Определенно. Но пока… — Джанет? — голос был тихим, настороженным, немного хриплым, и в нем звучал не столько акцент, сколько очень преднамеренная попатка произнести странные слоги абсолютно правильно. Но пока у них была парочка потеряшек, которых нужно было проверить на наличие шишек и ушибов. «Интересно, Зуко стеснялся снимать рубашку из-за табу на наготу или потому, что не хотел, чтобы люди пялились, пока он борется с парализованной рукой? В японской культуре действительно есть некоторые запреты на демонстрацию пупка…» Дэниел моргнул, услышав тихое ругательство Джанет, и посмотрел. «Кто-то очень старался убить этого мальчика». И не один раз. Дэниелу не нужен был опыт Джанет, чтобы понять, что некоторые из этих шрамов накладывались друг на друга. Большинство из них были не очень большими, хотя он достаточно повидал подобных в других мирах, чтобы опознать некоторые из них как шрамы от меча. И некоторые другие… У Джека было несколько таких шрамов. Он объяснил, что это шрапнель. И это наводит на мысль, что Зуко побывал рядом с несколькими довольно сильными взрывами. «Хм. Ну, это может рассказать кое-что об их оружейных технологиях, хотя, если у них действительно есть способности, подобные описанным Джанет, полагаю, что боевые действия разворачиваются немного по-другому…» Однако что действительно привлекало внимание, так это гигантский похожий на звезду шрам, расцветающий прямо у Зуко под грудиной. Он покрывал почти всю верхнюю треть живота. «Его что-то выпотрошило? И если да, то как он все еще дышит?» Верхняя часть живота — это не так хреново, как, скажем, кишечник. Там рана могла быть смертельной даже при использовании лучших средств современной медицины. Но все равно это было плохо. Хотя это похоже на шрам от ожога ... Зуко скрестил руки на груди и уставился на него. «Шрам на лице, безусловно, придает дополнительный шарм хмурому взгляду… Упс. Действительно умно, Дэнни. Попялься на парня со шрамом. Он подросток. Конечно, он набычится». Хотя это тоже кое-что сказало ему о культуре Зуко. Мирные культуры обычно считают шрамы неприглядными и неудобными. Культуры воинов обычно считают их знаками гордости. Хотя многое из этого было связано с обстоятельствами, при которых была получена травма. Зуко действительно казался застенчивым, а это означало, что он не считал шрамы чем-то, чем можно хвастаться. Но при этом, казалось, он не особенно стыдился их. «За исключением, может быть, глаза. Я бы поспорил, что за этим стоит история, и я сомневаюсь, что она красивая». Страдала Джанет от недосыпа или нет, но она привыкла к рутинному стандартному медицинскому осмотру. Проверка жизненно важных показателей — температуры, частоты сердечных сокращений, дыхания, все как обычно. Она нахмурилась, работая над последним — у Зуко образовался довольно впечатляющий синяк на левой верхней части спины, там, где он, похоже, ударился о стену после того, как посох взорвался. Тем не менее, учитывая все обстоятельства, парень выглядел на удивление целым. За исключением руки. — Ты не собираешься взглянуть на это поближе?— спросил Дэниел. Говоря это, он взглянул на тунику, которую Зуко оставил сложенной на соседней кровати. Он рассеянно потер ткань между пальцами. «Похоже, это какой-то шелк... кажется более упругим, чем обычный шелк. Ткань высокого качества, слишком плотная, нити переплетены равномерно, и краска очень насыщенная. Если предположить доиндустриальную культуру, то это можно было бы назвать работой ремесленника. Итак, либо это почти индустриальная культура, раны от мечей говорят против этого, но открытие пороха может быть случайным, так что уверенности в этом нет, либо он очень богат. Шрамы в этом возрасте говорят против богатства, но возможно, что он принадлежит к касте воинов или чему-то подобному, в этом случае…» — Руку? Мне бы хотелось, — рассеянно отозвалась Джанет. — Но я действительно сомневаюсь, что ему понравится, если его ударить током. Я думаю, у него на животе ожог от молнии. Дэниел моргнул, забыв о своих предыдущих мыслях. — От молнии? И он выжил? Что ж… это не было чем-то неслыханным, но удар молнии так близко к сердцу? — Я думаю, у него есть трюк, позволяющий справиться с этим, — сказала Джанет. Дэниел ждал, но Джанет, казалось, не собиралась делиться своими мыслями. — Что ж, я понимаю, насколько неприятным может быть обследование двигательного нерва, — нейтрально сказал он. Ему самому довелось несколько раз пройти через подобное после того, как получил заряд из зата. Учитывая, что эффект зарядов зата накапливается, Джанет было нужно оценить, какой урон это нанесло и сколько времени потребовалось, чтобы прийти в норму после воздействия множественных зарядов. Она была достаточно увлечена, чтобы приобрести оборудование для обследования нервной системы и научиться им пользоваться, несмотря на ворчание, что она патолог, а не невролог! После этого Джек некоторое время пытался закрепить за ней прозвище «Мини-Боунс». Он смягчился после того, как в следующий раз, когда миссия пошла не так, как надо, он попал в мстительные лапы Джанет. Но, пройдя через все эти проверки, Дэниел вынужден был признать, что Джанет права. Надеть кому-то электроды на конечность и пропустить через них ток было достаточно тревожно, даже если иметь возможность понятно все объяснить. К чему он был не готов. Он даже не начал разбираться в их языке. И теперь Дэниел был очень рад, что начал изучать древнейшие образцы человеческого языка, к которым у них был доступ, в своих попытках расшифровать найденные фрагменты языка Древних. Без этих исследований шумерского, до-ведийского санскрита и древнекитайского ему вообще было бы не от чего оттолкнуться. Какие бы корни их язык ни имел в земных языках, они были древними. Очень, очень древними. И одно можно было сказать наверняка — они не имели ничего общего с древнеегипетскими, анатолийскими или какие-либо другими языковыми корнями, с которыми он обычно работал. И было бы лучше, если бы они говорили больше. Большая часть того, что ему удалось собрать, представляла собой несколько отдельных слов — удобных для общения, не очень удобных для понимания системы языка — и отдельные подслушанные разговоры шепотом между ними. А также веселый и (судя по реакции Зуко) крайне непочтительный комментарий Тоф — но у него не было достаточного контекста или содержания, чтобы попытаться разложить язык на части, исходя из первых принципов. Настойчивость Зуко в изучении каждого английского слова, которое он мог понять, не помогала. Хотя, с другой стороны, это было чрезвычайно интересно. «Он пытается разобрать наши слова, разбить их на смысловые единицы. И Тоф, возможно, не использует это, но она определенно обращает внимание. Это двое очень умных детей». И не просто умных. Знакомых с идеей общения на разных языках. Что это значит? Как минимум, разные культурные группы с разными диалектами. Можно предположить, что они рассредоточены, а не сконцентрированы вокруг Звездных Врат, и они распространились достаточно давно, чтобы дивергенция языков была существенной. Если Джанет права насчет того, что они почти ничего не знают о Звездных Вратах… Погруженный в свои мысли, он сделал глоток уже тепловатого кофе, поморщился от вкуса, затем замер и опустил глаза. «Эмм. Когда я стащил кофе Джанет? И могу я поставить его обратно, пока она не заметила…» Зуко смотрел через его плечо. Зуко смотрел через его плечо с очень характерным выражением. Дэниел знал этот взгляд. Он отслеживал появление таких взглядов всякий раз, когда ЗВ-1 взаимодействовали с местными жителями за пределами планеты, поскольку обычно это был первый признак того, что у них вот-вот начнутся неприятности. Это было то, что он про себя назвал «ух-ты, вы действительно хотите умереть». Хм, значит, не успеет. Он не дурак, он не стал тратить время и оглядываться. Он просто бросился в укрытие. — Прячешься за спинами детей, Дэниел? — зловеще спросила Джанет. — Эффективное использование имеющихся ресурсов, — ответил Дэниел своим самым разумным голосом, который всегда должен быть на первом месте в переговорах, пригибаясь, чтобы держать Тоф между собой и карой их штатного врача. Он труп. С положительной стороны, часть той непростой сдержанности, которая окружала детей, только что неожиданно развеялась. Не то чтобы они расслабились, но ухмылка Тоф теперь приобрела более легкий оттенок, а напряженный, настороженный взгляд Зуко немного смягчился. «Вы не знаете нас как группу и не доверяете нам. Но вы знаете Джанет и Сэм. Поделиться едой и питьем, поддразнить друг друга, угрожать в шутку… Я только что сообщил, что я друг Джанет. Так что вы, по крайней мере, дадите мне некоторую презумпцию невиновности. Эмм. Я надеюсь, что это шутливая угроза...» Глаза Джанет сузились, и она слегка поджала губы. — Ты ведь понимаешь, что мне понадобится доброволец, который поможет продемонстрировать забор крови, если мы хотим, чтобы Зуко и Тоф сотрудничали? — Ты ведь понимаешь, что если вытащишь большие иглы, они ни с кем не будут сотрудничать? — Дэниел выглянул из-за плеч Тоф. — В любом случае, зачем тебе образцы крови? Джанет одарила его таким взглядом «ты идиот», которым Сэм обычно одаривала Джека. — Вирус неандертальца? — Ах, да. Что ж, это, вероятно, не обещало быть приятным. Хотя кровопускание было распространено в большинстве культур как средство лечения, это не помешало большинству народов испытывать глубокий дискомфорт от мысли, что кто-то разливает эту самую кровь по пробиркам и уходит с ней. Хихиканье Тоф приобрело зловещий оттенок. Пора объявить перемирие, пока она не решила, что было бы забавнее бросить его на растерзание волкам. С небрежным спокойствием, которому Дэниел научился в ходе более чем изрядной доли переговоров при первом контакте с применением оружия, он отошел от Джанет и направился к священным землям кофемашины. «Священные земли. Я проводил слишком много времени с Джеком».

~~Даже Храм Короля-Дракона затопляет~~

— Удобно? — Не совсем. Ваше обслуживание в номерах, полковник, ужасно и становится только хуже. Немногим людям удавалось заставить Джека О'Нила остановиться и пересмотреть свои взгляды. Последним был антрополог, потерявший очки, когда чихал. Он поднял брови, с некоторым удивлением рассматривая плененную джаффа. На ней были простые спортивные штаны и рубашка, выданные КЗВ, она сидела на полу в позе, которую Джек назвал Тил’ковой позой стоического воина — ноги скрещены таким образом, что она могла легко встать, руки расслаблены, спина прямая, но не напряженная. Ее глаза были полуприкрыты, когда он вошел. Она открыла их полностью, почти лениво, чтобы посмотреть на него спокойным, пугающе сосредоточенным голубым взглядом. О-о-о, кто-то начинает язвить. Ладно, давайте посмотрим, к чему это приведет. — Часто применяешь двойные стандарты? — он съязвил. — Потому что, поверь мне, я бы с удовольствием поговорил с руководством ваших камер для заключенных. Сам порой бывал в таких. — Что, джакузи было недостаточно теплым? — уголок ее рта дернулся. — И если мы обсуждаем двойные стандарты, означает ли это, что я должна отремонтировать это джакузи с помощью взрывчатки? Джек покачал пальцем. — Извини, но у нас строгая политика насчёт «со своей взрывчаткой нельзя». Джаффа действительно надулась. — Вы забрали мою взрыв-палку. Хорошо. Официально это выходит за рамки забавного. Сарказм хорош, но эта женщина демонстрировала слишком большое знание современного сленга тау'ри для душевного спокойствия Джека. Серьезно, джакузи? Он был почти уверен, что это не входило в межзвездный лексикон. Где, черт возьми, она всего этого нахваталась? Судя по лукавому блеску в глазах, она точно знала, о чем он думает. «А значит, она делает это нарочно. Она хочет, чтобы я что-то понял. Интересно». И тревожно. Есть не так много способов, откуда джаффа могла быть настолько информирована о современной культуре тау'ри. — Мы ее не забрали, — сказал Джек, изображая оскорбленную невинность. — Она взорвалась. Давайте посмотрим, как она отреагирует на более прямые уколы. — Каково это, когда тебя уничтожают крошечная слепая девочка и подросток-калека? Джаффа фыркнула. — Крошечная слепая девочка и подросток-калека с магическими способностями. Или чем-то достаточно близким, чтобы это не имело значения. Моя гордость не пострадала. Затем, невероятно, выражение ее лица изменилось, став почти ласковым. — Кроме того. Ее победный танец был восхитителен. Что-то настолько близкое, что это не имеет значения? Все любопытнее и любопытнее. С каких это пор Джаффа считают «высокие технологии» возможным объяснением хоть для чего-то? «Не торопись с выводами, Джек. Она вполне может иметь в виду магию или демоническое влияние». — Я сомневаюсь, что твой бог будет так уж доволен тобой, — сказал он с нарочитой беспечностью. На этот раз она действительно рассмеялась. — Моя богиня считает, что если время от времени тебе надирают задницу — это полезно для души. И если ты имеешь в виду Мудреца, то не думаю, что он будет держать на меня зла. Джек сделал паузу, чтобы оценить эти слова, хотя и знал, что это будет стоить ему лица на этом веселом маленьком празднике сарказма, который они устроили. «Интересное различие она проводит. И мое чутье подсказывает, что этот Мудрец — гоа’улд, а не богиня. Если только мы не имеем дело с двумя богами, в таком случае просто дайте сказать мне “черт возьми” заранее». — Итак, твой босс — умный парень, да? — О нет, — джаффа покачала головой. — Больше никаких намеков, полковник. Пока я не свяжусь со своим адвокатом. — К сожалению, мы все еще ждем первых выпускников Межзвездной Школы Права. Джек услышал, как открылась дверь, когда прибыло его подкрепление после оценки конфискованного имущества джаффа. Поскольку это было доказательством того, что вселенная участвовала в заговоре с целью создания хороших остросюжетных реплик, он сказал: — Тебе придется довольствоваться лучшим, что у нас есть. Он отступил в сторону и позволил Тил’ку выйти вперед. Им еще не попадалось ни одного верного джаффа, у которого не шла пена изо рта при столкновении с «предателем». Однако, учитывая, насколько сильно эта женщина отличалась от обычных джаффа, он подозревал, что здесь дело обстоит иначе. Он был прав. Она просто подняла бровь и вежливо склонила голову. — Тил'к, я полагаю. Тил'к повторил жест — возможно, это был свойственный джаффа жест «я-признаю-твой-воинский-стоицизм» или что-то в этом роде. — Ты оказываешь мне честь. Она все еще улыбалась той сухой улыбкой. — Не у многих из нас хватает смелости бросить вызов нашим любимым повелителям. Теперь настала очередь Тил'ка слегка приподнять брови, внимательно изучая ее. После долгой паузы он сказал: — Ты похожа на одну из дориша. Улыбка стала чуть шире. Тил'к чуть кивнул, настолько близко к «ага», насколько это у него когда-либо получалось. — Ты Санура. Кланяться со скрещенными ногами должно было быть неловко, но женщина справилась с этим с блеском. — Ты оказываешь мне честь, — сказала она, повторяя слова Тил'ка, с чем-то похожим на неподдельную гордость. «Ладно, значит, у нее есть имя», — с интересом подумал Джек. Ему придется расспросить Тил'ка о деталях. Судя по тому, как присущее Тил'ку естественное ощущение тяжести, казалось, усилилось — и, что более важно, по тому, как Тил’к просто кивнул в знак согласия и отступил назад, явно возвращая разговор Джеку, — они были пикантными. — Итак, — сказал Джек, снова делая шаг вперед. — Не думаю, что ты захочешь рассказать мне, что вы делали у этих Врат? Джаффа — Санура — приподняла одну бровь. Что, все джаффа включали поднятие брови в свои тренировки? — Я не видела никаких указателей территории, — прямо сказала она ему. — И вы ударили первыми. Минутку. Что? Ее глаза превратились в синюю сталь. — Если я правильно помню ваши обычаи, единственное, что я сейчас скажу, это: Санура, Джехути, два. Имя, ранг — или что–то в этом роде — и порядковый номер. Чудно. Последний лакомый кусочек знаний, которым можно помахать у них перед носом, и заявление о том, что время общения закончилось и она больше не собирается говорить. По крайней мере, пока. Поймав взгляд Тил’ка, он кивком головы указал на дверь и вышел, в последний раз насмешливо приподняв воображаемую шляпу. Конечно, тот факт, что она просто выгнула бровь в ответ, немного испортил все удовольствие. — Ну, я бы сказал, что все зашло в тупик, — вздохнул Джек, когда дверь закрылась. Брови Тил'ка нахмурились. — Я не понимаю. Джек уже махал рукой. — Забудь об этом, — он скрестил руки на груди. — Итак. Что ты можешь мне о ней сказать? Тил'к слегка наклонил голову. — Санура — джаффа, известная инцидентом двадцатилетней давности, когда она убила своих повелителей гоа’улдов. Джек моргнул, вставил мизинец в ухо и пошевелил им, чтобы убедиться, что оно действительно не забито. — Повтори еще раз? В глазах Тил'ка мелькнула легкая искорка сухого юмора, но она быстро сменилась дисциплинированным спокойствием. — Детали неизвестны. Только два младших гоа’улда, Йер Тенри и Гёк Тенри... — Мы раньше не слышали эти имена, — прокомментировал Джек. — В этом не было необходимости. Они были мелкими сошками, управляли всего несколькими менее населенными системами. А теперь они мертвы. — Как я понимаю, от рук Сануры? — Да, — Тил'к слегка поджал губы. — Было сказано, что их действия привели к уничтожению небольшого клана джаффа на Дорише, одном из их миров. Это... нередкая опасность. Джек поморщился. Не часто можно было услышать, как бесстрастный фасад и самоконтроль Тил'ка сдерживают по-настоящему сильный гнев. Но в этих словах также была небольшая ирония, так что… — Дай угадаю. Они пропустили одну. — Верно. Похоже, Санура была единственной выжившей. Как и я после смерти моего отца, она поклялась отомстить. — Хм, — Джек скрестил руки на груди, когда они медленно шли к лифту, направляясь осмотреть вещи Сануры — на этой базе нельзя держать оружие заключенного на одном уровне с ними. — Объясняет ее реакцию на тебя. Держу пари, она слышала о твоей вендетте. — Возможно. Однако выбранный ею метод оказался… гораздо более прямым, чем мой. Джек расцепил руки, чтобы ввести код управления лифтом, и свободной рукой легонько толкнул Тил'ка в плечо. Ой. Ушибленные костяшки, вот и вы. — Эй, ты только что сказал, что ей предстояло сразиться с двумя мелкими гоа’улдами, а не с таким крупным игроком, как Кронос. Если они были заняты разрушением миров друг друга, они, вероятно, не заметили ее приближения. — Он сделал паузу и нахмурился. — И, скорее всего, когда все погибли, она не слишком заботилась о том, чтобы выжить после. С людьми такое бывает. Что поднимало вопрос о том, как так получилось, что она все еще жива — и, судя по всему, служит другому гоа’улду. — Говорят, что она получила неожиданную помощь от другого гоа’улда. Джехути. Джек навострил уши. — Джу-ти? Она упоминала это имя. Так это был ее гоа’улд. Все, что оставалось выяснить, это что, черт возьми, она имела в виду под «два». — Что нам делать?… Так, погоди. Закончи рассказывать, что ты знаешь о ней. А потом расскажи мне об этом парне. Тил'к склонил голову, наполовину соглашаясь, наполовину показывая, что Джек должен следовать за ним, когда лифт открылся. — Как я уже сказал, известно мало деталей. Джехути известен тем, что годами спокойно путешествовал между мирами. Обстоятельства, насколько я их понимаю, таковы, что он встретил Сануру после смерти ее клана и предложил свою личную помощь. Блин, сегодня брови были в ударе. — Личную. То есть, действительно вытянул шею и вошел, покачиваясь, прямо рядом с ней? — Согласно слухам, которые я слышал… похоже, что так оно и было. Но они были очень расплывчатыми. Джек присвистнул. — И все же. Это объяснило бы, как после всего этого она стала работать с другим гоа’улдом. — Действительно. Ходили слухи, что после их встречи он назначил ее своим первым праймом. — Ну, я не видел никаких золотых блестяшек у нее на лбу, так что.. Джек остановился посреди коридора и недоверчиво хлопнул себя по лбу. — Джек О'Нил? — Черт. Язвительность и математические каламбуры. Это страшная, очень страшная женщина. — Все еще качая головой, Джек печально улыбнулся. — Два, Тилк. Первое простое число. Бровь приподнялась. — Майор Картер будет удивлена. О, да. Жаль, что она уже ушла отчитываться, а потом отрубилась. Ну что ж. Джеку просто придется поделиться шуткой утром. — Итак, — сказал Джек, весело потирая руки, когда они вошли в оружейную. — Какие гостинцы принесла нам наша гостья?

~~Даже Храм Короля-Дракона затопляет~~

Все рушилось у нее из-под ног, и ей нужно было идти… но когда она опустила ногу, она приземлилась на что-то мягкое и пушистое, и она почувствовала, как хрустнули кости, и, Ома и Шу, поняла, что это маленькая лисобелочка, которую она спасла, когда ей было девять, и она закричала... — Тоф. — Йой! Зуко, к счастью, очень хорошо умел уворачиваться — и у него хватило ума убраться подальше от этой странной пушистой пружинистой кровати, прежде чем разбудить ее. Тоф подавила ужасную панику от того, что не вижу, не вижу, не вижу… — Тише. Моя рука прямо перед тобой. Протянуть руки, сосредоточиться на ощущении тепла и присутствия, схватить. — Эй, Тоф, это ведь не металлический прут! Да, металлический прут согнулся бы. Тоф фыркнула и не ослабляла хватки, пока Зуко не стащил ее с кровати, и ее ноги не коснулись странного песчаника, который покрывал всю эту сеть туннелей в горе. Не то чтобы она не могла позаботиться об этом сама. Ей просто хотелось заставить Спарки сделать всю работу. Ее пальцы разжались, а плечи расслабились, когда мир снова открылся перед ней. — Плохой сон? — нейтрально спросил Спарки, поморщившись, разминая свободную руку. Большой ребенок, она схватила не так сильно… Ладно, сильно. Зуко был крутым, он мог это выдержать. — Напомни мне, почему я решила, что спать там — хорошая идея? — мрачно спросила она. Она ненавидела спать не на земле. Она не могла видеть. Конечно, ей снились плохие сны! — Потому что ты не могла спать в другом месте. Ты сказала, что слишком громко. Уф, это точно. — Эти люди когда-нибудь спят? — недоверчиво спросила она. По всей горе слышался топот, жужжание и разговоры. Казалось, это место никогда не прекращало двигаться! Вот почему — теперь Тоф вспомнила — она в конце концов с отвращением схватила свои одеяла и ворвалась к Зуко в этих милых комнатках, которые нашел для них друг Джанет Дэниел. Странный парень. Где-то там у него должна быть воздушная кровь, Тоф никогда не встречала никого, кто так подпрыгивал, кроме Аанга. Зуко спал ничуть не лучше, чем она, хотя его проблема заключалась не в шуме, а в откровенной паранойе. Итак, они заключили сделку. Зуко был покорителем огня, он всегда знал, который час. Он стоял на страже до полуночи — Тоф могла спать слепой, если бы знала, что кто-то караулит. Затем он будил Тоф и отдыхал немного сам, пока восход солнца не разбудит его. Учитывая, насколько он был измотан, она совсем не удивилась бы, если бы он проспал его. Хотя она никогда раньше не видела, чтобы он просыпал. Неважно. ...ее все еще трясло. Зуко должен был это видеть, но ничего не сказал. Он действительно бросил ей одеяло, забираясь на кровать. Тоф взвизгнула, когда складки упали вокруг нее, и услышала, как он тихо хихикнул, когда она выкарабкивалась из-под них. Но к тому времени, как она выпуталась из одеяла, Зуко уже был на кровати и не двигался. Тоф закатила свои бесполезные глаза и принялась устраивать себе маленькое кротобарсучье логово с помощью этой тряпки, как в детстве, когда ее напугало собственное покорение земли, или после ее первой настоящей драки с бандой головорезов… — Спарки? «Эй! Глупо, глупо! Спи, пожалуйста, спи, спи, спи-и-и...» Она услышала шорох и почувствовала, как зашевелилась кровать, когда Зуко сел. — Что случилось? Блин! Ей просто придется солгать. Просто сказать, что ничего особенного. Она могла это сделать. — Я… слышала, о чем вы с Сэм разговаривали. Там, в пещере. «Глупый предательский рот». — ...О. Зуко больше ничего не сказал, и Тоф сглотнула, вспомнив, как проснулась и поняла, что Зуко сбросил ее на пол, когда очнулся от своего собственного кошмара, и ворчливо думала о том, чтобы порычать на него и Сэм за все эти бла-бла-бла, когда она пыталась заснуть, и внезапно поняла, о чем Сэм пыталась спросить Зуко: «Джаффа — это твое первое убийство?» Ее первой мыслью было: когда это Спарки успел кого-то убить? Должно быть, это было до того, как они перегруппировались, потому что после того, как они воссоединились, она отвечала за большую часть надирания задниц, в то время как он не давал ничему взорваться… И тогда Зуко ответил: «Нет. Не первое». С тех пор она не могла выбросить это из головы. И теперь, когда ее глупый рот открылся, он, казалось, решил продолжать. — Как ты… справляешься с этим? С осознанием, что ты кого-то убил? Она могла почувствовать на себе его внимание, знала, что его глаза, вероятно, расширились, и что его сердце, вполне возможно, пропустило удар, даже если она не могла этого почувствовать, потому что он лежал на этой дурацкой кровати и не имел контакта ни с какой землей. — Тоф? — осторожно спросил он. Она подтянула колени к груди и обняла их. — Это было в Ба Синг Се. Я имею в виду, когда я впервые поняла. Странно. Она думала, что это будет сложнее. — Мы встретили парня, которому Дай Ли промыли мозги, только оказалось, что Катара и остальные знали его. Катаре удалось вправить ему мозги на место, и он повел нас искать Аппу. Только Аппы там не было, и когда нас поймал Лонг Фэн, Джет... — Подожди, Джет? — выпалил Зуко. Тоф моргнула и склонила голову набок. — Ты знал его? — Вроде того, — неохотно признался Зуко. — Встретил его на пароме. Помог ему совершить набег на капитанскую кухню, когда тот пытался накормить беженцев одними помоями, чтобы мы могли убедиться, что у каждого есть хоть что-нибудь съедобное. Он продолжал пытаться завербовать меня, говорил, что бойцы должны держаться вместе. Потом дядя Айро принес холодный чай и Джет видел, как он его разогревал… — Тоф даже не нужны были пальцы ног, чтобы почувствовать эту гримасу, она практически исходила от Зуко. — Самая большая дядина глупость, которую я видел за долгое время. «Или, может быть, самая умная вещь», — подумала Тоф. Она вспомнила Джета. Даже с головой, словно набитой шерстью коалоягненка, и Катарой, готовой разорвать его на куски при первом намеке на неверное движение, он был… вкрадчивым. Пугающе вкрадчивым. Он находил то, что заставляло тебя нервничать, и тянул за это, чтобы заставить тебя делать то, что он хотел. И совершенно аморальный в отношении того, что он сделал, чтобы добиться того, что он считал правильным, и нахрен последствия для всех остальных. И под всем этим скрывалась такая яростная, слепая ненависть, даже хуже, чем была у Катары до того, как она отправилась на охоту за убийцей своей матери. Тоф могла только представить реакцию Айро на то, что Джет вцепился в Зуко, как раз когда Зуко действительно начал подвергать сомнению все, во что он верил о мире, Народе Огня и войне. Когда злость на мир была единственным, что он знал. Злость на мир, но не ненависть к нему. Это было самое забавное в Зуко. Он мог выходить из себя из-за самых глупых вещей, он мог злиться на весь мир — и все же, каким-то образом, он так и не научился ненавидеть. Раскрытие их прикрытия могло показаться приемлемым риском, если это означало избавить Зуко — парня, которого Айро назначал будущим Хозяином Огня, — от этого ядовитого влияния. Когда она сказала об этом, Зуко согласно хмыкнул. — Возможно. Тогда я был настоящим беспорядком. — Затем он фыркнул. — Но не стоит недооценивать и дядину одержимость чаем. — Он покачал головой. — Я, вероятно, мог бы скрыть это, сказать что-нибудь о том, что ему, возможно, досталась чашка посвежее, или даже просто проигнорировать это и вести себя так, будто там не на что смотреть. Но я был измотан, и напряжен, и зол, и... ну, ты меня знаешь. Я быстро соображаю только в драке. Я разозлился на дядю, и после этого Джет ни за что не стал бы нас игнорировать. Он напал на нас в чайной, куда нас только что наняли, крича, что мы покорители огня. Мне удалось одолжить дао у стражника и сдержать его без покорения огня, а затем на него обрушились Дай Ли. Я был так рад, что после этого они не пришли за мной и дядей, я не... — Его голос затих. Когда он заговорил снова, то звучал намного мягче. — Что с ним случилось? Тоф сглотнула. — Лонг Фэн. Он просто... бац, прямо в живот, и внутренности Джета превратились в кашу, и Катара не могла их починить, и Джет сказал, что с ним все будет в порядке, но он врал... Настала ее очередь замолчать, и это абсолютно точно не было всхлипыванием. — Духи, — тихо сказал Зуко долгую минуту спустя. — Мне не нравился этот парень, и я знаю, что он убил бы меня, даже не задумываясь, но… никто не должен уходить вот так. Тоф заставила себя сглотнуть, хотя горло у нее перехватывало. Это была трудная часть. Это была та часть, о которой она никогда никому раньше не рассказывала. — Я и раньше чувствовала, как люди вот так ломались. Я и раньше так расправлялся с людьми. Она почувствовала, как Зуко сдвинулся, и выдавила из себя слова, прежде чем он успел что-либо сказать. Если ее сейчас прервут, она никогда не сможет закончить. — Я сбиваю людей с ног. Это то, что я делаю. И после Джета я иногда понимала… Я никогда никого не била так сильно, но… не похоже, чтобы у кого-то, с кем я сражалась, была Катара, которая могла бы собрать их обратно. И она все еще помнила в той битве с Дай Ли сразу после — ужасающее внутреннее ощущение того, как что-то, что не должно хлюпать, хлюпает. И ужасное, ужасное осознание того, что только потому, что она была осторожна и не ломала людям кости, это не означало, что она не причиняла им вреда. Не… Ей пришлось столкнуться с этим лицом к лицу, когда у нее появилась минутка, чтобы подумать. Ей пришлось столкнуться с фактом, что она, вероятно, убивала людей. Она не хотела этого, и они не умерли там, где она могла бы это почувствовать, но это не меняло факта, что… не все парни, которые так и не вернулись на Грохот Земли, исчезли только потому, что боялись ее. После этого она была намного осторожнее — концентрировала свое покорение на песке, на металле, на всех этих маленьких неудобных элементах покорения, которые требовали большого контроля, мастерства и внушительности, на блоках и приемах, которые могли вывести плохих парней из боя, не причинив им вреда. И даже тогда, иногда… в покорении земли бой обычно сводился к избиению людей тупыми, большими, тяжелыми предметами. Люди получали травмы. И иногда люди умирали, даже когда ей удавалось не причинить им вреда. Ей все еще снились кошмары о тех трех парнях в рубке управления дирижабля, прикованных металлом к стенам, потолку и полу. В том самом дирижабле, которым Сокка позже протаранил все эти другие корабли. Да, они намеревались уничтожить Царство Земля. Нет, она совсем не чувствовала себя виноватой из-за того, что остановила их. Это не мешало ей видеть кошмары, когда она поняла, что даже если бы каким-то чудом им удалось пережить крушение дирижабля, они бы просто упали в океан. Закованные в металл. Сколько времени нужно, чтобы утонуть? Насколько они были напуганы, зная, что умрут вот так, и даже если каким-то чудом кто-нибудь увидит и придет им на помощь, он ни за что не успеет разогнуть весь этот металл вовремя? Зуко молчал, пока она говорила, просто сидел и тихо слушал, как Тоф выплескивает все в потоке слов, громоздящихся друг на друга. Несмотря на это, она услышала, как у него перехватило дыхание. «Не могу его винить. Тонуть ужасно. И он покоритель огня». Огонь был жизнью — и точно так же, как огонь, жизнь было так легко потушить. Или раздавить. Неудивительно, что покорители огня всегда стремятся нанести удар первыми. Они — самый уязвимый элемент. Они не могут возводить огромные стены. У них нет ледяных океанов. Они не могут улететь. Жизнь хрупка. И они это знают. Когда она, наконец, договорила, то нисколько не удивилась, обнаружив, что дрожит. И у нее болело горло. Не от разговора, от напряжения. Зуко соскользнул с кровати, легко сел на пол прямо рядом с ней и заключил ее в крепкие объятия. И неловкие, потому что у него была только одна здоровая рука, и, ну, ни один из них не был любителем обнимашек. Тоф наклонилась к нему, чувствуя шепот земли в длинных, крепких костях и ощущая все то дополнительное тепло, которое кричало «покоритель огня» и помогало немного прогнать холод. — Ты никогда ничего не говорила. Она не шмыгнула носом. — Ну, о таких вещах обычно не говорят за чаем у костра, — прохрипела она, стараясь, чтобы ее голос звучал подобающе дерзко. По правде говоря, она думала об этом. Просто… никогда не было подходящего времени. А остальные… Аанг просто не понял бы этого. У него было это его монашеское «ты не должен отнимать жизнь». Что было странно, потому что Тоф знала, что он убивал людей, например, когда они с Катарой прокалывали и разрезали боевые шары в небе, когда большое вторжение провалилось. Будто бы, если они не умирали прямо у него на глазах, это не считалось или как-то так. То же самое и с Катарой — она ненавидела смотреть, как люди умирают или как их ранят у нее на глазах, даже если эти люди ей не нравились. Но если ей не приходилось видеть, как это происходит, то все в порядке. И иногда Катара могла становиться пугающей. Тоф думала, что, возможно, это из-за Воды. Она была отчасти рада, что никто из ребят не последовал за ней в заднюю часть пещер Хамы. Старая ведьма долгое время вела свою извращенную игру. Те люди, которых она слышала, кричали не просто так. Тоф подумала, что Сокка догадался о том, что она там нашла. После этого он перестал просить ее находить пещеры, в которых они могли бы спрятаться во время путешествия, даже когда это было бы хорошей идеей. Покоритель земли или нет, тогда Тоф на самом деле не очень-то нравились пещеры. Сокка… С Соккой она, возможно, могла бы поговорить. Сокка охотился. У Сокки был меч. Сокка придумал таран дерижаблей, и при этом погибло гораздо больше людей, чем те три покорителя огня, запертых в металле. Или, ну, Зуко. Потому что покоритель огня знал о подобных вещах. Возможно, Тоф никогда не сталкивалась с ним в битве лицом к лицу и не сражалась плечом к плечу в серьезной схватке — по крайней мере, до вчерашнего дня, — но она знала, что он осторожен со своим покорением, чего определенно не было у Аанга и Катары. У них в этом не было необходимости. Воздух и вода обычно причиняют людям вред, только если они действительно хотят. «Огонь может быть опасным и необузданным. Поэтому, как покорителю огня, мне нужно быть более осторожным и контролировать свое покорение, чтобы не навредить людям ненамеренно». Ей вроде как хотелось усадить его и расспросить вот прямо там и тогда. Только у нее болели ноги, и все они еще были на взводе после Огненного убийцы, и Катара была в ярости, и просто… время было неподходящее. — Мне до сих пор снятся кошмары о моем первом убийстве, — тихо признался Зуко. Тоф прижалась ближе, пытаясь впитать в себя больше тепла, и прислушалась. — Это было сразу после моего изгнания, когда я осматривал Храмы Воздуха. Я уже был в Западном, и мы кружили вокруг Северного. Мы с дядей пешком обходили гору, когда на нас напала группа покорителей земли. — Кто? Зуко вздохнул. — Не уверен. Я не очень хорошо помню битву — дядя говорит, что это обычное дело, когда впервые ввязываешься в серьезную драку. С меня только что сняли повязки, и я еще не очень хорошо видел левым глазом. И единственное обезболивающее, что у нас было, вызывало у меня головокружение. Но дядя сказал, что, по его мнению, у них был приказ взять меня живым. Тоф нахмурилась. — Почему? Тебя изгнали. Твой отец только посмеялся бы над требованием выкупа. — Он не мог. Вот почему дядя думал, что они охотились за мной. Если бы меня взяли в плен, они бы по любому поставили Озая в неудобное положение. Его старший сын в плену у врага? Это было бы недопустимым унижением. Но если бы он сделал что-нибудь, чтобы спасти меня, это стало бы насмешкой над его же собственным указом о моем изгнании. Что так, что так — проигрыш. — Я думала, ты сказал, что не знаешь наверняка, чего они хотели? — скептически спросила Тоф. Она могла услышать невеселую улыбку. — Они были далеко не последними, кто пробовал за эти годы. Одна из причин, почему я практически жил на борту корабля, заключалась в том, что это делало меня более сложной мишенью. Хотя не все убийцы и похитители были выходцами из Царства Земля. Тоф подумала об этом. — Неудивительно, что ты опалил мне ноги. Подкрасться к тебе, наверное, было действительно плохой идеей, да? Зуко поморщился. — Это все равно была моя вина. Я должен был быть осторожнее — в конце концов, были хорошие шансы, что вы, ребята, захотите приглядывать за мной. Но... да. Люди, которые подкрадывались ко мне, обычно приходили не с чаем и сладостями. — Если только это не твой дядя. — Это вызвало фырканье с кривой усмешкой. — Так вот почему ты сейчас говоришь как крестьянин? Она задавалась вопросом, почему он вдруг отбросил все царские местоимения и прочее, как только они добрались сюда, и начал говорить как… Ну, не как крестьянин, на самом деле, но скорее как ученый, чем член монаршей семьи. Она слышала, как он делал это раньше, один или два раза, и на самом деле у него на удивление хорошо получалось изображать кого угодно. Вероятно, из-за того, что он жил как беженец в Царстве Земля — использование дворянского языка Народа Огня было бы там очень плохой идеей. Он никогда бы не смог разговаривать по-настоящему грубо и низкородно, но казаться образованным, когда ты беженец, тоже не повредит. Конечно, он время от времени допускал промахи, по крайней мере, когда они были в Западном Храме Воздуха. В основном, когда действительно расстраивался или выходил из себя. И тогда он снова начинал говорить как принц, и это делало и так резкую Катару еще более резкой, когда та думала, что он смотрит на них свысока. Тоф была немного более сочувствующей, даже если она никогда ничего не говорила. Ей потребовались годы, чтобы избавиться от привычных дворянских оборотов речи в своих хороших грубых разговорах, и даже сейчас она начала сбивалась, когда испытывала настоящий стресс. Ты говоришь так, как тебя воспитали. Просто так было. Зуко кивнул. — Не то чтобы я думал, что у этих людей плохие намерения, — признал он. — Но... Да. Лучше не говорить им, что у них здесь гребаный Хозяин Огня. Благие намерения были хороши, когда ты спасался от жутких плохих парней. Они, как правило, вылетали в трубу, когда в дело вступала политика. И если Зуко привык к тому, что люди преследовали его, потому что он был изгнанным принцем… — Итак... что случилось? — Как я уже сказал, я мало что помню. Но то, что я помню… — он поежился. — Один из них пытался схватить меня. Я повернулся с ним, перекинул его через плечо. Он... полетел с края обрыва. Теперь настала очередь Тоф поежится. Ей тоже снились кошмары о падении, со дня появления кометы Созина. — Я не хотел этого делать. Я не осознавал, насколько близко мы были к краю пропасти. Но случайно или нет, я это сделал. И мне пришлось с этим жить. Но я никогда не забуду, как он кричал. Тоф облизала пересохшие губы. — И как ты с этим живешь? Зуко несколько долгих мгновений молчал. — В некотором смысле, я думаю, мне было легче, чем, возможно, тебе. Эти люди, возможно, и хотели взять меня живым, но они не проливали бы слезы, если бы я умер. И они определенно убили бы дядю. Это сделало все... в некотором смысле, более равным. Помимо этого? Я практиковался. Я научился сосредотачиваться, думать, когда сражаюсь. Если мне придется отнять чью-то жизнь, я хотел, чтобы это было обдуманно. Тоф скрестила руки на груди, переместившись так, что Зуко превратился в теплую спинку кресла, и подумала об этом. Да... она могла это понять. Как будто она не сожалела о том, что остановила тот флот, даже если ненавидела тот факт, что погибли люди, и хотела, чтобы им не пришлось умирать вот так вот. Если кто-то пытался убить ее или ее друзей… Она не была Аангом. Она не могла вытащить из ниоткуда покорение духа, чтобы спасти и положение, и свою совесть. И если бы ей пришлось спасать что-то одно… она знала, что это будет. «Я не хочу, чтобы кто-нибудь умирал». Но если это должно было случиться… она также не хотела, чтобы это произошло случайно. — Тебе, наверное, труднее, чем мне, — признал Зуко. — Огонь может очень легко навредить людям. Он может быть ужасно разрушительным, если ты не уважаешь его. Но обычно нужно пытаться, чтобы действительно убить кого-то покорением огня. — У меня нет проблем, — сказала Тоф, кривя губы. Забавно… теперь она чувствовала себя лучше, хотя ничего не было исправлено. — Верно. Ты могла бы поговорить с Катарой. Она целительница. Знать, как починить тело, означает знать, как оно ломается, а знание того, как оно ломается, является первым шагом к тому, чтобы узнать, как не ломать его. — Зуко сделал паузу. — Эм. Если это имеет смысл. Она фыркнула и легонько ткнула его локтем в бок. — Я знаю, как расшифровать Спарки-язык, не беспокойся. В любом случае, я не уверена, как много Катара на самом деле знает. Обычно она просто обливала кого-нибудь водой и вела себя так, будто это все, что от нее требовалось, и если это не срабатывало с первого раза… Как тогда, когда Азула выстрелила в Аанга молнией, но это был страшный месяц или около того... — …обычно она просто вкладывала в это больше сил. И, насколько я слышала, ее больше интересовали способы, как заморозить людей, а не починить их, когда она тренировалась на Северном полюсе. Смех Зуко был более чем немного печальным. — Да. Я заметил. — К тому же. Небольшая проблема с тем, чтобы поговорить с Катарой прямо сейчас. Зуко фыркнул. — Правда? Никогда бы не подумал. — Он пожал плечами. — Ты могла бы попробовать поговорить с Джанет. Она определенно какой-то врач. Тоф снова ткнула его локтем, на этот раз сильнее. — О, конечно, представляю, как хорошо это сработает. — Надменно игнорируя его невнятное ворчание, когда он потирал больной бок, она вытянула руки, словно на них были носочные куклы, и разжала и сомкнула пальцы. — Бла-бла? Бла-бла-бла! Балаб-бла-бла? Бла-бла-бла-бла! Хах — это вызвало смех у Спарки, хотя его прервал зевок, от которого хрустнула челюсть. — Ну все. Я собираюсь спать, — пробормотал Зуко, хватая украденное Тоф одеяло и сворачиваясь в нем, как кошка, прямо на полу. — Эй, это мое! Построй свое собственное гнездо на полу! — Ее возражение закончилось упавшим на лицо одеяльным комком, когда Зуко схватил угол одеяла, которое оставил на кровати, и стянул его, свалив его и несколько подушек поверх них обоих. — Спокойной ночи, — сказал он и спрятал голову под одну из тех самых подушек.

~~Даже Храм Короля-Дракона затопляет~~

Тоф подождала, пока Зуко уснет, что практически не заняло времени. Он вымотался вкрай. И он все еще нашел время, чтобы сидеть и слушать ее нытье, когда ему действительно следовало спать. И теперь он спал на полу, что означало, что утром у него все будет болеть. Но она чувствовала, что он там, дышит, у него бьется сердце. Живой. Как только его сердцебиение и дыхание успокоились и он погрузился в глубокий сон, Тоф презрительно фыркнула. И люди утверждают, что Азула была умной? Потому что, серьезно. Лучший старший брат по эту сторону Южного полюса, и все, что сделала Азула, это попыталась его убить. Что ж. Пусть никто не говорит, что Тоф Бейфонг не распознает что-то хорошее, когда оно прямо у нее под носом. Чур!

~~Даже Храм Короля-Дракона затопляет~~

База Командования Звездных Врат, как правило, не спала. Поскольку они были погребены под горой, цикл восхода и захода особо ничего не значил — хотя Хаммонд делал все возможное, чтобы все сотрудники регулярно получали хоть немного естественного солнечного света, даже если порой этот самый свет не обязательно был на Земле. Последнее, что им было нужно, — это доморощенное безумие, когда через Врата регулярно проходило столько безумия чужеродного. У Врат тоже было свое расписание, которое, как правило, игнорировало обычный рабочий день. Инопланетные миры редко следовали четкому 24-часовому циклу и немало команд были вынуждены в спешке пробираться к Вратам просто потому, что их собственное, натренированное Землей чувство времени предало их, когда солнце едва сдвигалось с места в небе в течение нескольких часов. И, конечно, дни и ночи на других планетах редко точно совпадали с земными. В результате команды ЗВ проводили большую часть своего времени, «танцуя на межзвездной линии перемены дат», как любил выражаться полковник О'Нил. А за командами ЗВ в конечном итоге последует вся остальная база. Несмотря на это, ранние утренние часы все еще имели тенденцию проявляться как самое спокойное время для базы. Не то чтобы лихорадочная активность когда-либо действительно замедлялась, но она приобрела менее неистовый характер, со слегка расфокусированными глазами и яростными битвами за права на первую чашку кофе из последней партии. Если, конечно, Дэниел, Джанет или Сэм случайно не оказывались поблизости. Альфы есть альфы. Пара морпехов, прогуливающихся по коридору возле кухни, выглядели так, словно им не помешала бы порция этого кофе. С другой стороны, они оба возвращались с дежурства и срезали путь в столовую. Их мысли были в основном заняты ожидающим их ужином. Пока один из них не почувствовал, что его ботинок скользнул на льду. — Что за...? Он огляделся и моргнул. Белая кайма инея образовалась вокруг одной из дверей, которая была оставлена слегка приоткрытой. — Разве это не морозильная камера? — нахмурившись, спросил его друг. — Да. Должно быть, кто-то оставил один из морозильников открытым. Нахмурившись, он проверил свое оружие, радуясь теперь, что они еще не заглянули в в оружейную. Они собирались зайти перед тем, как отправиться в кафетерий, но во всей этой суматохе забыли. Его друг тоже перепроверял свое оружие. Возможно, это паранойя. С другой стороны, учитывая записи КЗВ о странных происшествиях, паранойя была оправдана. — Давай, — сказал второй морпех, настороженно оглядывая коридор. — Я прикрою тебя. Первый кивнул и направился к полуоткрытой двери, от неожиданного холода его дыхание обращалось облачками пара. Воздух за спиной дежурного дрогнул от ледяного смешка. Примечания автора: Я не создаю никаких пар. Но признаюсь, что питаю слабость к братско-сестринским отношениям между Тоф и Зуко. Если подумать, Тоф больше всего на свете хочет иметь члена семьи, который считает, что ее удивительность — это хорошо. И у Зуко в жизни теперь есть шумная, своевольная, но все равно любящая его, не по годам развитая младшая сестренка. Йер Тенри и Гёк Тенри — Мать-Земля и Отец-Небо из тюркского тенрианства. И любой, кто знаком с более ранними работами Мерседес Лэки, вероятно, сможет точно определить, откуда происходит Санура. (Примечания переводчика: Насчет Сануры — как я понимаю, имеется в виду сага Мерседес Лэки о Вальдемаре. Судя по всему, классическое фэнтэзи, хотя сама я пока так и не отважилась ее прочитать, мне не нужно сейчас падение в новый фандом 😅 Насчет тенрианства. Кто-нибудь в этом шарит? Если да, напишите, плиз, корректные имена богов на русском. Те, что в тексте — калька с английского, в русских источниках я их не нашла, да и вообще запуталась в пантеоне.) И вдобавок ко всему? Простите, я на минуточку упаду в другую кроличью нору… Одна из слабостей Звездных Врат — сделать персонажей абсолютными экспертами в своей области. Джанет — прекрасный пример. Она патолог. Ей незачем заниматься хирургией. Я подозреваю, что в КЗВ много перекрестного обучения. Но, по сути, Дэниел — лингвист. В частности, он исторический лингвист с уклоном египтологию и археологию, вероятно, специализирующийся на додинастическом, раннединастическом Египте и Египте Первой Династии (судя по его интересу к пирамидам, которые, вероятно, были построены — в реальном мире — около 2900 года до нашей эры или около того). Он эксперт по древнеегипетской письменности, чрезвычайно осведомлен о древнеегипетской культуре (потому что в ту эпоху было не так много письменности, чтобы что-либо контекстуализировать), вероятно, хорошо информирован о языках и культурах Плодородного Полумесяца из-за их влияния на Египет... и помимо этого, у него есть все, чего он нахватался из академического любопытства и своего собственного внеземного опыта. Учитывая, что мир Аватара не проявляет никаких признаков связи с Египтом? Это не его сфера компетенции. И даже лучшему лингвисту в мире требуется время для изучения, анализа и контекстуализации нового языка, прежде чем он сможет хотя бы приблизиться к чему-либо, похожему на понимание. Так что нет, чудесного перевода здесь не будет. Дэниел доберется туда быстрее всех остальных, потому что у него, по крайней мере, есть некоторая подготовка (и опыт) в том, как это сделать, но ему все равно придется преодолевать языковой (и культурный) барьер вместе с остальными. И, как любой человек, обучающийся с нуля, он может совершать ошибки. Иногда веселые. Что касается Аватара, то, если я правильно помню, первым человеком (насколько мне известно), предположившим, что Айро выдал себя и Зуко за покорителей огня в качестве преднамеренной уловки, чтобы увести Джета у Зуко, был Suzukiblu из LiveJournal. Теперь это мой главный канон. (Хотя, как сказал Зуко, никогда не стоит недооценивать то, на что Айро готов пойти ради своего чая.) И если вы действительно подумаете о том, что гаанги делают в шоу… сбрасывают бомбы на горы. Заполняют бур густым илом. Безнаказанно избивает людей. Срезает верхушки воздушных шаров. Таранят дирижабли на большой высоте. Да. В мире с реальными последствиями за плечами большинства гаангов было бы огромное количество убитых. По иронии судьбы, у Зуко, вероятно, самый низкий показатель — но и у него за плечами несколько подобных случаев. (Однако обратите внимание, что Тоф не совсем справедлива к Аангу и Катаре. Настоящая проблема в том, что это вымышленные персонажи в мультфильме, который никому не позволяет признать, что в реальной жизни люди умирали бы. Если бы Nickelodeon позволили признать, что эти дети убивали людей, то можно поспорить, что та тема поднималась бы.) Травма от удара ужасна. Хуже того, по-настоящему серьезные повреждения наносятся внутренним органам, где часто не понимаешь, что что-то не так, пока кого-то не вырвет кровью. Огонь изображают как самую смертоносную из стихий, но на самом деле, если говорить о прямом огне, довольно сложно убить кого-то на самом деле, просто потому, что пламя покорителя огня гаснет очень быстро (учитывая, что его единственным топливом является энергия ци — и нет, люди не считаются топливом, мы в основном вода). Нанести ужасный урон, да, возможно, достаточный, чтобы человек умер от болевого шока. Оставить шрамы на всю жизнь, да. Нанести огромный сопутствующий ущерб (который, очень вероятно, будет включать потерю жизни), если начнутся вторичные пожары, да. Но убить напрямую? Только если покоритель действительно пытается. Что касается пещеры... если люди исчезали в полнолуние достаточно регулярно, чтобы все вокруг знали, что в полнолуние следует сидеть дома, то некоторые из этих людей находились там, по крайней мере, месяцами. (Хама вполне могла вести свою жуткую игру годами.) По крайней мере, несколько человек были прикованы цепями так, что не могли сесть. И мне действительно трудно представить, что Хама утруждала себя тем, чтобы часто их кормить. И давайте не будем забывать, что Тоф слышала крики. Да. В той пещере были трупы.