Дела насущные

      День начинался не с приятной утренней бодрости, а с гудящей головы да поиска потерянных частей своей одежды. — О чём я думал, когда соглашался праздновать с этой двойкой из ларца, — проговорил я, потирая руками глаза.       Один, что гордо носит имя Толин, является сыном, можно сказать, потомственного кузнеца в нашей деревне и следствием этого является то, что этот кремень хоть в рост не пошел, но сложен был очень хорошо ну и в придачу выпивка его почти не брала, точнее как, внешне он после 3 стакана домашней настойки может он и не менялся… — Зверская вещь, — промелькнуло у меня в голове, пока я искал ведро с водой.       Но вот на авантюры был поддат. Только придёт в его черепушку беспокойная мысля, то он тут как тут, стальной хваткой вцепится в плечи и задорным басом говорит: «Курт, Конэл я знаю, чем мы займёмся в ближайшие три часа». Ох поберегите не подготовленного попавшись под его горячую руку и голову. — Где же, где же, это треклятое ведро, — шебуршал себе под нос, бегая глазами по всему внутреннему убранству.       Прошлая такая авантюрка закончилась тем, что мы вымерзшие сидели около лунки на озере вылавливая Раков. В тот день расклад был таков что закусить нечем, так нашего рыбака, Сибаса, бесовка за язык потянула сказать про раков, так и в шутку вроде. Ха! Тут же Толин с зажжёнными глазами чуть ли не силой запихивал нас с Конэлом в тулупы, а после и сам быстрой поступью идущий направлялся к озеру. — Вот же! Кто ж тебя сюда спрятал — воскликнул я поднимая ведро на стол, под которым оно пряталось.       Шёл один час, два, три, только под конец третьего часа этот валенок уже не выдержал и готов был сам нырнуть за этими раками, черт их дери! Общими усилиями мы еле оттащили, пышущую паром на свежем воздухе, тушу, так мало того, он ещё и брыкался, Конэл чуть сам тогда не отправился за раками. Я успел ухватить его за край одежды, потянув на себя. По нашему возвращению нам влетело, ведь рыбацкие снасти взяли мы без спросу. — Бррррр, —издал я звук, когда холодная вода коснулась моего лица, что отогнало гудение в голове и убрало сонливость.       Кстати говоря, о Конэле, сам он был худ, в меру высок ну и умён, так как читал книжки, а ещё был сыном нашего, почитателя верховной, проповедника Ролана. В нашей компании он представлял голос разума, который быстро вставал на сторону слабоумного и отважного, после первой кружки, но понять его конечно можно. — Раз, два, четыре, три, — считал я про себя, размахивая руками, что бы хоть как-то разогнать кровь и вернуть былую гибкость деревянному телу.       В нашей деревушке было не так много всего, чем можно было заняться, поэтому наше трио «толстый, тонкий и высокий», что и так давным-давно облазило все окрестности, поэтому уже само себе генерировало авантюры в свободное от помощи по хозяйству время. А иногда нашу деревню посещали разные гости, от простых путников, до караванов с хорошей охраной. — Але оп, — Закутывался я во все теплые вещи, чтобы быть готовым встретить этот день новыми приключениями, именно что день, ведь утро было благополучно проспано.       Хоть наша деревенька и находится на территории подвластной Ордену, но всё же на краю этих территорий. Поэтому одиночные путники часто спрашивали что-то на счет дороги, а караваны либо торговали, либо закупались провизией. Но есть и третий вид — это Орденские отряды и есть у них одна особенность, точнее право «брать всё и не отдавать ничего» так как мы верные подданные наших «защитников». — Ну давай же, отворяйся — Тужился я, прилагая дюжие усилия, припав плечом к двери — Всю зиму не клинило, а тут в самые праздники пожалуйста.       Так что когда на горизонте появлялись Орденские облачения, в деревне резко исчезали все излишки, оставляя лишь скупой ассортимент. Хотя это тоже всё варьировалось от командира к командиру, были те, кто брали всё что не прибито гвоздями, но также были и командиры, чаще конечно герои в должности командиров отряда, что щедро оплачивали за всё. — Навались! — извергал я из себя боевой клич, не боясь никого разбудить, ведь те, кому надо уже встали, а остальные спят непробудным сном, праздники же.       Один из недавних случаев, что произошёл буквально вчера, отряд, причем с большим количеством груженых саней, под руководством одного из доблестных героев ордена, "Льва", прибыл к нашей деревне, что бы с утра снова выдвинутся в путь. — Ахалай-Махалай замок открывай, — вспоминал я бродячих фокусников, убеждая себя, что проблема в двери, а совсем не во мне, теория держалась здраво, покуда взгляд не упал на засов, такой старый крепкий и явно не в восторженный от ума владельца. — Мда, тяжело.       Лев, как герой, уже давно является подчинённым ордена, некоторые утверждают, что он самый старый из нынешних героев под руководством Ордена, но это в большинстве слухи и сплетни, точно такие же, как-то что Лев — это вовсе не имя, а его кличка, но пошло это уже от рассказов тех, кто видел его в бою, где владел он чем-то вроде магии усиления… не туда уже ведут рассуждения. Одним словом, человек он был чести. А сейчас по нормальному — сказал я, не отлипая от двери, потянув засов на себя, дверь медленно, но верно открывалась, впуская внутрь холодный воздух, и выпуская наружу порядком залежавшееся тело.       Так что ни теряя ни минуты, по их приезду, мы нашей проверенной методой начали выпаивать с солдатиков информацию, а работало это примитивным образом. Толин, как самый невосприимчивый, начинал выпивать с Орденцами, а дальше и завязывался разговор, мы же с Конэлом сидели в сторонке и запоминали эту информацию, так как Толин после таких светских бесед шёл домой спать, а уже на утро совершенно ничего не помнил. Да-а, погода не перестаёт удивлять — Стоя на пороге мной было подмечено, что за ночь разбушевавшееся метель замела все подходы к дому, хотя даже сейчас ветра и нет, но с серого неба, заволоченного облаками, планировали снежные хлопья.       Но бывали и осечки, когда уже Конэл перебирал, то начинал он свою заезженную тему про не разделённую любовь, что-то про то, когда он ещё не переехал к нам в деревню на его чувства, плюнули и ушли к другому. Тогда Толин уже переключался на него молча его выслушивал и не давал его стакану опустеть, ну и стакан не пустел Конэл говорил, Конел говорил стакан не пустел. А подсаживаться к этой двойке был путь тупиковый, Конэл говорил, а стакан не пустел и у меня. — Чтош лучше уберусь сейчас, чем под вечер копать туннели как Муравейка, — Вернувшись в прихожую за широкой лопатой, я приступил к этому простому, но время затратному делу, при котором голова обычно пуста, ну или наоборот, как раз можно было продолжать собирать в уме прошедшие события.       За тот сеанс мы узнали, что Орденцы везут какие-то магмеханизмы, для борьбы с теми фиолетовыми лесами, а так же, что при их работе небо загорается разными огнями, особенно хорошо это видно ночью.       Особенно меня заинтересовало сияние, конечно отправится вдогонку за отрядом было бы глупым решением, хоть Орденцы в основном нейтрально относились к такому спутнику, но не синие плащи, так мы называли магов, они не допускали никого ошиваться рядом с их артефактами, а уж тем более деревенщин.       Но мне и это было и не надо, с озера был достаточно хороший вид на проявлявшийся в дали фиолетовый небосвод, да и только туда можно более-менее добраться на имеющихся у отряда средствах передвижения.       Таким образом планы на нынешние праздники начали вырисовываться, осталось только снова посвятить в планы Толина и Конэла на этот день, хотя уже вечер. — Пу-пу-пу, — Окинул я взглядом, плоды своих трудов, от левого края до правого, была ровная гладь лишь чуть выше щиколотки, закинув верную лопату на плечо, я спешно ретировался в дом, покуда вновь выпавший снег не стал искушением для продолжения уборки.       Вновь отворив дверь, я явился на свет, что уже явно подходил к поздне-вечерним сумеркам, в новой паре сухих валенок, возможно этому я уделил внимания больше чем нужно, но прошлые уже порядком напитались воды, и явно не подходили к сегодняшним приключениям на сон грядущий.       Первым делом я направился к своим незадачливым приятелям, благо в целом они жили не так далеко, да и кажется Конэл остался вчера у Толина, что всё упрощает ещё больше. Из моего двора была тропа на главную дорогу, правда последняя сузилась на столько что два идущих на встречу селянина не разойдутся, покуда один не отступит в сугроб.       На моё счастье так я никого на пути и не встретил, что настораживало, хотя и этому есть ответ, на зимние праздничные вечера народ стягивался к «Ели», и этот вечер явно был не исключение.       Собственно что за «Ель», огромное дерево, растущее в противоположном конце деревни от моего дома, усыпанное вечно зелёными иголками. Ну дерево и дерево, от других ничем не отличается, но тут и, да и нет, во-первых, перед ним есть расчищенная поляна на которой собирается люд обычно плясать и петь песни ровно из-за следующего, во-вторых есть традиция старше меня раза в три, наряжать это древо в канун зимних празднований, с каждого двора по равной части украшений.       Так неприметная ель одевается в свой праздничный наряд, и тут кто во что горазд, от разных сушеных плодов, даже рыбы, до самых разных побрякушек, да даже Ролан некоторые обереги вешает, но с моими поделками это в сравнение не идёт.       По долгу службы я работаю с деревом, в том числе и вырезаю. Так что пока не запряжен работой, а друзья отходят от прошлой авантюры, я кропотливо воплощаю героев сказок, слухов или страшилок на дереве, сначала были плоские мотивы потом наловчился и стал уже как в живую высекать. Так первый раз на ёлку я повесил лучшие из работ, героя в доспехах, злого демона, которого ему суждено победить и пару зверушек, медведя, зайца и вроде ещё волка.       Так сказать, это послужило мне горьким опытом, хоть тогда я и был не велик ростом, но при помощи взрослых мои творения заняли крайне выгодное положение. Они были явно вне досягаемости другой пузатой мелочи, но всё также хорошо видны. Ну или мне так казалось, по началу всё было хорошо детвора любовалась и всё было на месте, день на второй запропастился деревянный чертик, ну пока вроде сходится герой победил зло повержено, на следующий день пропал и герой, здесь уже точно были замешаны происки тёмных сил, что отомстили герою, наверное, так в последующий день два пропал и медведь с волком, заяц точно остался не тронут так как сидел выше всех.       Так и прогуливаясь по деревне мелкий я тогда явно сильнее погруженный в мир фантазии пытался разгадать таинство пропажи, правда гадать тогда и не пришлось, разгадка нашла меня сама.       В шагах 30 от меня сидели и играли такие же шкеты как я может меньше, и ладно бы, но только играли они моими поделками и то как они играли ими, у меня тогда сердце кровью обливалось.       Ёмаё, да они там чуть ли не дубасили ими друг о друга, и только я увидел, как у демона оторвался рог, то это уже будто у меня что-то оторвалось отвечавшее за добро тогда, столько трудов, столько терпения, путь переговоров в тот момент был закрыт, остались только оздоровительные тумаки.       Сжав свои небольшие кулаки, полный праведного гнева я побежал вершить справедливость и первым на выхват стоял пацан что играл чертиком, за то, что не уберёг творенье, а ровно следом тот что сломал рог героем, хоть тот и стоял ко мне ближе, но спиной, а всё же бить в спину не по рыцарской доблести.       Но лишь завидев меня и мои завывания где-то на гране ярости и истерики, трое из четверых поспешили скрыться с глаз моих. Можно сказать что они благородно уравняли мне шансы, так как я остался один на один против того пацана стоявшего ко мне спиной, но всё же посудив что в них ни какой чести не было, я грозно погрозил им вслед кулаком, взяв в приоритет оставшегося из них.       Только тот встал и развернулся ко мне лицом, я явно подметил что он хоть был на пол головы ниже, но от этого менее уверенным не выглядел. Меня это совсем не останавливало, обвинив того в подлой краже и порче моих поделок, я с горячей головой побежал на заклятого врага.       Ох и шуму тогда было, минут тридцать мы копошились по всем сугробам то сцепляясь, то расходясь метая снежки друг в друга, и опять подходили чуть ли не в плотную засыпая снег за шиворот. Покуда на весь этот ор не пришел Отец, тот в добровольно принудительном порядке заставил нас помирится. Тогда-то я и узнал его имя, Толин.

***

— Вот я и пришел, — Дом был хороший большой, рядом была каменная пристройка, но правда самого подхода к дому не было, — не расчистили что ли?       Тогда я пробираясь широким шагом к крыльцу этого строения, явно недооценил глубину сугробов и увяз где-то по пояс, но всё-таки не пальцем делан и спустя пару минут оставив за собой приличную борозду добрался до двери и гулким стуком разразил тишину. — А в ответ тишина, — Я стал было сильнее стучать по двери, но так никто не ответил, ну а попытки её открыть тоже терпели неудачу, всмотрелся в оконца, всё занавешено — И от кого же вы так заперлись?       Задал я себе этот вопрос, так как конец дня предыдущего в памяти отложился ровным счётом на сиянии и не дальше, но всё-таки нутро подсказывало, что они точно знают о месте встречи, и может ещё о чем-то. Уж не спроста дверь наглухо закрыта, хотя, принимая компанию Толина, он точно взял Конэла в оборот, и они просто напились и до сих пор дрыхнут, так что ждать их ответа дело гиблое. — Эх вы, ни поддержки, ни опоры, — махнув рукой в сторону дома я побрёл обратно на дорогу, дальнейший путь пролегал по прямой как раз рядом с Елью, на улице уже стало смеркаться, а облака иногда редели, пропуская чистое небо сквозь свою серую пелену, что явно являлось хорошим знаком для ночных наблюдений.       Медленно, но верно я шаг за шагом продвигался к концу деревни вот уже виднелись последние дворы, а по правую сторону виднелось и наряженное дерево, правда, пока только макуша.       Проходя по левую сторону от Ели, я обнаружил здесь подавляющее число населения деревни, там горел большой костёр и доносились заводные звуки инструментов, что подогревали людей плясать ещё энергичнее чем прежде. Да и само дерево было наряжено не хуже прошлого года, даже мои последние труды уже украшали место своим присутствием, хоть теперь и гораздо выше, но всё же и гордостно, и боязно.       Всё это было конечно интересно, но путь мой продвигался дольше по главной дороге, а потом сворачивал по тропке в лес, правда дорога, что вела от главной наискось до леса была заметена, словно её и не было вовсе, так что я решил поберечь силы и дойти до лесной опушки по главной, а потом вдоль дойти до тропы.

***

      Шел я уже по сильно заснеженной тропинке, в общем тропинкой это уже было сложно назвать, на протоптанной совместными усилиями меня и друзей дороге снег лишь слегка проседал по сравнению с не тронутыми сугробами, ну оно и ожидаемо последние дня два снег валил, не прекращая лишь сегодня к вечеру распогодилось.       Высокими, но бодрыми шагами пробивал я свой путь к заветному месту, конечно, хотелось немного подрасчистить путь для отстающих, но ноги что уходили по колено в снег, хоть и очень мягкий, и рассыпчатый словно пух, отбивали у меня эти альтруистичные мысли.       Эдаким высоким маршем и глухими шагами, которые казалось отзывались эхом в этом ночном снежном лесу, монотонно продвигаясь пробивался сквозь снежные преграды юноша, покуда этот ритм не сбил кульминационный грузный хлопок тела о снежную гладь и стрекот ломающихся веток, лишь сдавленный досадой шипящий голос выбивался из этой лесной симфонии. — …черт бы побрал эту треклятую рухлядь, — Проскрипел я, попутно вытирая рукой снежную маску с лица — Ровно на прошлой неделе, Толин об это же бревно клюнул носом в сугроб, а теперь и я…       Мы даже пытались общими усилиями шести рук и трёх пар ног отволочь это сломленное древо в сторону с протоптанного пути. Но всё было тщетно, оно вмёрзло, причём накрепко. Как мы в тот день не тужились своего места поваленное дерево не сменило, так усугубляло это, то что ветки на нём за всё время никуда не делись. Ну точнее делись, самые опасные, которые словно пики смотрели вверх так и ждущие неудачливого путника что бы здесь и закончить его дорогу приключений, мы всё-таки по отламывали, ценой пары ушибленных пальцев.       Наконец собравшись после столь неожиданного падения, мной было принято решение принять обратно вертикальное положение, но только оперевшись на руки попутно выбираясь из этой снежной пучины, старая ледяная корка не выдержала, с хрустом пропуская мои руки и меня самого только глубже в сугроб.       Я даже сначала запаниковал, когда снова окунулся лицом в снег, правда на этом всё и закончилось. — Кажется я достал дна… — Выплёвывал я снег изо рта.       Придя к выводу что на руках я из своего положения не выберусь, идея перевернуться на спину и там уже подняться приводилась к исполнению. Вот только уже перекинув одну ногу, я ввёл себя в ещё более неудобное положение, ведь как оказалось вторая то нога двигаться никуда не собиралась, ни влево, ни вправо, вверх так и подавно. — Да что ж это за невезение. — Сказал я это оглядываясь на свои ноги — Ну держись дерево, Вурм в гору не пойдёт, Вурм гору прошибёт…       Так как всё мирные пути решения моих проблем уже покинули мой бренный ум, осталось действовать только насильственными. С этими мыслями я начал импульсивно двигать застрявшей ногой, вторую благополучно уперев в ствол. —Да… Дол… Жно… Же… Мне… По… Вез… Ти… В… Этот… Дурацкий… Новый… Гоооо… — Орал я, со всей мочи выдёргивая свою ногу, причем благополучно, с оговоркой, уже сам ботинок, не вынеся всей юношеской прыти отпустил мою ногу, не опять, а снова отправив меня в сугроб. —Ууууур… — Хотел было я закрепить свой успех, вот только вдалеке кто-то поддержал моё завывание и даже не один. —Ауууууууууууууу — Снова ночную тишь разрезал вой, но теперь он стал немного ближе.       Я замер, буквально весь, не моргая и не дыша, я, наполняемый страхом, жадно вслушивался в каждый звук. Сердце, гулко отбивающее в голове только сильнее, приводило меня в ужас. Мысли, судорожно метавшиеся в голове, то представали в образе волков, то принимали форму Волкодлак, причём, что одно, что другое для меня в тот момент было одинаково жутко.       Адреналин делал своё дело, сердце всё сильнее отзывалось во всём теле, а душу занял леденящий трепет, что сковывал мои движения. Лишь только резкий хруст чего-то, возможно дерева, в стороне вернул меня в реальность.       Я снова оглядел всё вокруг, на моё беспокойство я до сих пор никого не видел, но взгляд остановился на моей голой ноге. — Уж, что, что, на босу ногу по лесу я далеко не уйду — подумал я.       Под новый вой я подполз к моему бывшему пленителю, перекинув руку по другую сторону от дерева, на ощупь ухватил я свой валенок, резкими движениями направив его на пустующее место. — Полдела сделано — Продолжал я свои мысли.       Уже на корточках согнувшись в три погибели, метая свой взгляд во все стороны, я думал возвращаться в деревню, покуда оно тихо. Только вот этому было видимо не суждено сбыться.       Шорох мерно раздавался с той стороны откуда я пришёл. Наивно было полагать, что те два оболтуса всё-таки вспомнили про обещание, хоть и с запозданием, но нагнали меня. Но чем ближе шорох раздавался, тем отчётливее было слышно, что это совсем были не шаги. Сердце снова набирало обороты давая понять, что в моей ситуации есть только слово беги, а вот за то куда, отвечала уже голова.       Сорвавшись с места, я словно сайгак прокладывал себе дорогу к озеру, усиливало моё усердие и то, что только я нарушил тишину, то шорох обратился в неистовый скрип снега и редкий хруст веток.       Но какими-то чудесами я, не оглядываясь, убежал от столь гнетущего источника шума, правда ровно до этого я услышал гулкий стук раздавшийся позади, а после и девичий вскрик. Но в моём состоянии я пропустил это мимо своих ушей, продолжая скакать через снежные барханы. Спустя с десяток сугробов и один неудачно преодолённый спуск я всё-таки выбрался к озеру. Запыхавшийся жадно глотающий холодный воздух я стоял и смотрел в небо.       Взгляду предстало невероятное по красоте зрелище, словно сотни маленьких звёзд появлялись ярко желтым светом, но потом таяли, становясь темно фиолетовыми как само небо вдалеке. Были и те огоньки что двигались, словно жир на сковороде уменьшались, оставляя за собой след, который вскоре тоже пропадал.       Чуть отдышавшись я побрёл к бревну, которое всё-таки силой нашей братии ещё летом мы прикатили к озеру, сидеть и ловить рыбу с него было более чем удобно.       Присев на него, из моего рта валил пар, а внутри я кажется взмок напрочь, но для меня это было всё не значительно, мой взгляд был прикован к происходящему высоко в облаках, которых не было.       И правда, небосвод был абсолютно чист предоставляя место под невообразимой красоты представление, что сейчас там происходило. А когда солнце ещё светило всё было в снежных облаках, не жалеюще сил осыпавшихся белой россыпью снежинок.       Так я и сидел, совершенно не обращая внимание на окружающие меня звуки, а прислушиваться было к чему…