верховный

— Папа, а как далеко до Гар… Гыр… — Ха-ха, Гордовы, Вито! Сейчас сядем на корабль и будем плыть целый день. — Целый день добираться до Пещеры?! И мы ещë из Иммо так много ехали! — Я больше скажу, когда доплывëм, надо будет ехать в горы полдня! — У-у-у-у… — Эй-эй, не вешать нос! Ты из Араконских или как? Зато когда доберëшься, увидишь идеально сохранившееся настоящее тело Йоко! — высокий и крепкий рыжий мужчина наклонился к десятилетнему сыну и поправил на нëм шапку. — Точно! Мх, зачем мне вообще ТАК тепло одеваться? Мне зимой в этом жарко! — Мы едем на север, там очень холодно, тем более на море и в горах. Ты ещë спасибо скажешь, что мама тебя так одела… Сейчас стой здесь, я спрошу, всë ли погрузили, чтобы мы скорее отправились, — генерал тепло, с игривой ноткой улыбнулся сыну, а в его голубых глазах, казалось маленькому Вито, было что-то, чему можно было доверять, что-то, чему можно было, ни о чëм не жалея, быть верным. Каждый год все маги воды Кадвертона собираются в северном порту Солст на большое зимнее паломничество в Гордову. Не все, конечно — многие не могут ввиду отсутствия возможности, денег или знакомых, кто этим располагает. В горах Гордовы, дружественного Кадвертону государства, замурован в непробиваемой и нетающей ледяной стене Верховный Маг Воды — Йоко, один из семерых Верховных Магов, в мощь которых верят кадверты и гордоване. Это место появилось около семисот лет назад и названо оно было Пещерой Ледяного Гроба. По преданию, Йоко хотел жить вечно, поэтому использовал всю мощь ветви льда, чтобы захоронить себя в толще стены-айсберга, затем проснуться через многие тысячи лет, а после чего снова себя так же замуровать. Однако, жив он или нет — никто не может дать точного ответа. Вито Араконский совсем недавно открыл в себе мага воды, поэтому его отец, тоже маг воды, принял решение отвезти сына к месту силы, тем более, что доедут они, по расчëтам Хуана, как раз на день рождения мальчика. Он по счастливой случайности попал на ежегодный день паломничества к Пещере — мы бы сказали "27 января", но в Монтиниксе это "27 день ороната". Дорога была долгой и трудной для первого большого путешествия мальчика. На море его укачивало, влажный и холодный воздух пробирался под несколько слоëв тëплой одежды и гнал мурашки по юному телу Вито. Но предвкушение долгожданного путешествия не давало мальчику раскиснуть и поддаться временной слабости. Он слышал много историй и легенд про Йоко, он восхищался его храбростью и изворотливостью, он считал его своим идеалом, несменяемым и непостижимым. Вито был уверен, что подчинëнные ему водяные духи прямо сейчас помогают капитану корабля не сбиться с курса и доставить всех паломников в целости и сохранности. И паломники в это свято верили. Йоко уже семьсот лет считался в Кадвертоне покровителем путешественников и мореходов, а в Гордове — покровителем всех мужских, как там считалось испокон веков, ролей. Любимой легендой Вито про Верховного Мага Воды была та, где он героически сразился с морскими чудовищами с корабля «Дитя Найды», что хотели забрать в плен последнюю сирену, повелительницу штормов — Раксу. Капитан вражеского судна в решающем бою расколол маску койота, которую Йоко всегда носил на себе, но в тот же момент потерпел поражение, когда Маг проткнул его сердце водяной пикой. Чудища отступили, а Йоко и Ракса жили вместе до конца своих дней в Кадвертоне, где стали Верховными Магами Воды и Воздуха. И сейчас, когда над морем расстилался туман, а волны стали спокойнее, мальчику казалось, что вот-вот к ним навстречу, против ветра, выплывет исполинский линкор, кишащий рычащими, вопящими и воющими морскими тварями, ему казалось, будто они хотят отомстить кадвертам за то, что их Верховный убил их капитана. И тогда Вито представлял, что сейчас он выхватит из моря острое водяное лезвие и искромсает абордажную команду, что посмела покуситься на всех, кто верен своему Верховному, что однажды лишил их головы… Но из тумана показались скалистые берега Гордовы, покрытые снегом верхушки гор, а вскоре и гордовский порт. Ничего, в следующий раз Вито точно задаст жару всем монстрам. Вито от души посмеялся, когда на входе в Пещеру узнал от служителей, что невероятно красивые и живописные горы, которые он с отцом и всеми паломниками созерцали всю дорогу, которые насытили лëгкие свободного народа своим свежим, колким, но приятным морозным воздухом, которые внушали трепет и благоговение всем, кто их хоть раз в жизни увидит, называются Натоптышем Дакувы. Отец предостерегающе кашлянул, что заставило мальчика усмирить свой смех и при местных жителях отнестись к названию с уважением. Пусть среди местных зверолюдов и не было дакувитов, но шерстистые карни и травоядные зверолюды всë-таки не терпели неуважения к своим чешуйчатым и кожистым братьям, живущим на побережье. Смех окончательно утих, когда Вито переступил порог Пещеры Ледяного Гроба. В глубине широкого и мрачного тоннеля светилась огромная голубая стена, запечатавшая внутри себя маленького человечка в молящейся позе. Йоко. Во плоти. Мальчик со всех ног понëсся, поскальзываясь и падая на ледяном полу, разбивая коленки, локти и маленький нос в кровь, но боли он не чувствовал, когда перед ним был он. Настоящее тело Верховного в толще льда. Вито прильнул к прозрачной, излучающей мягкий голубой свет ледяной стене и всмотрелся в облик замороженного Йоко. Низкий, узкоглазый, одетый в иноземный наряд поверх кадвертской рубахи, он сложил напряжëнные руки перед собой, а ноги стояли вместе на одиноком шпиле сталагмита. Длинные чëрные волосы, лишь в одном месте тронутые сединой, будто зависли в воздухе внутри плотного Ледяного Гроба. Глаза закрыты, веки расслаблены, как и другие черты лица Верховного. «Такой красивый… и настоящий…» — первое, что пронеслось у старшего сына Араконских в голове. Он восторженно выдохнул тëплым воздухом прямо на гладкую ледяную стену, но она даже не подтаяла: оставаясь текстурой льда, она быстро растворила напотевшее пятно, как стекло. Спустя несколько вечных мгновений взора на окоченелого Верховного внутри ледяной глыбы, Вито почувствовал на себе недоумевающие взгляды прихожан. Священник в маске сипухи и в длинных и тëплых расписных одеждах тихо проплыл к нему и мягко положил руку ему на плечо. — Я тоже так в первый раз восхищался, — тëплым, звенящим старческим голосом глухо произнëс тот из-под маски, обращаясь к мальчишке. — Скоро начнётся служба, беги к маме. — Но у меня папа… — только и пролепетал Вито, расстроенно отдаляясь от объекта восхищения, и медленно пошëл к отцу, то и дело оборачиваясь на могучую фигуру маленького Мага в толще вечного льда… Старик в маске начал читать какую-то молитву на не понятном ни кадвертам, ни гордованам языке и все присутствующие приняли позы, подобные той, в которой недвижимо стоял Йоко внутри Гроба. Вито с запозданием, но последовал примеру отца, правда, глаза закрывать не спешил — любовался Верховным. Мелодичные, красивые, но непонятные речи, похожие на древнее заклинание исчезнувшего народа Ливи, из которого пришëл Йоко, разливались эхом по огромному тоннелю. Почему-то именно в этот момент Вито осознал, что его вера, вера его отца и отца его отца — не просто сказки про героев-освободителей Кадвертона от гнëта Атавии. Как это может быть сказками, если один из Семерых здесь, прямо перед ним, стоит, будто благодаря всех присутствующих, а особенно Вито, за верность его учению, за верность системе Фихолалана, за верность свободе, на которой построен Кадвертон. Тогда Вито поклялся себе, что будет бесконечно верен своему народу и своему Верховному. И слово «верность» — главное слово.