XVI

Уже из одного чисто детского упрямства Ангелина появилась на своём рабочем месте не ровно по истечении получаса, а выждала, пока не пройдёт вдвое больше времени. Однако это было не единственной причиной. Точнее сказать, не главной причиной. На самом деле причина её опоздания заключалась в том, что она боялась снова встретиться с Максимом Левиным. Изосимова тщетно пробовала посмеяться над своими страхами. Не было повода бояться Макса. Ещё неделю назад это имело смысл, но тот момент прошёл; она отдалась во власть своей личной Немезиды, и теперь нечего дрожать перед мужиком. Она могла на него злиться, могла плевать на его фото каждый день и испытывать отвращение — всего этого было в ней предостаточно, — но страх перед Левином должен был пройти. Но именно страх и охватывал всё женское существо. Движения Ангелины значительно замедлялись, когда та спускалась по лестнице. И пока она шла по проходу к первой пещере, всё пыталась разобраться в своих ощущениях. Разумеется, она знала, что лицо Максима на самом деле не менялось. Возможно, причина была в игре света, или в её собственной усталости и нервозности, а может, в сочетании того и другого. Люди не превращаются в… нечто, которое в сумерках расплывается, а потом соединяется в новое жуткое существо. И с Николаичем такого не происходило, даже если колдовка без зазрения совести приписывает ему подобную мерзость. Проблема была в том, что Ангелина сама готова поверить в такую чепуху, да, собственно говоря, в любую чепуху, если она порочит Максима Левина. Задним числом она поняла, что фактически какая-то часть её — и немалая — жаждала, чтобы Виктория Райдос не только высказала нелепые подозрения, но и доказала их правоту. По большому счёту, она должна волноваться не из-за колдуна, а беспокоиться по поводу самой себя. Она никогда не могла простить Максима, более того, значительный промежуток своей жизни ненавидела или, по меньшей мере, презирала его — это было видно как на ладони. И Левину тоже. И всё-таки Ангелина была потрясена до глубины души силой своей ненависти. Возможно, психологи и правы, когда говорят, что значительная доля мыслей о мести и даже ненависть — в принципе нормальное чувство, помогающее человеку преодолеть последствия психических травм. Однако то чувство, которое поднималось в ней совершенно очевидно, не было из этого разряда. Она почти дошла до конца штольни, и её шаги ещё больше замедлились, когда она разобрала голоса — вначале Левина, а потом Петровой, взвинченный, почти на истерических нотках. Ангелина сделала пару шагов и остановилась, когда сообразила, что попала в разгар спора. — …честно говоря, не вполне понимаю твоего недовольства, — говорил Максим. — Что происходит, Лиза? Тебя что-то беспокоит, я вижу. Давай, я отправлю вас с Сашей куда-нибудь на выходных, если нужен отдых? Или все вместе поедем, ты только скажи. — Да блять, не в этом дело! И тебе это прекрасно известно, Левин! — кричала она. — Мы полгода надрываемся здесь, как рабы! Света божьего не видим! Слова не можем обронить о нашей работе! Я не понимаю твоих мотивов, и меня это бесит!.. — Ути господи, — прервал её Максим, — Ну, бесись, я же не запрещаю. — Хватит уже, а! — не унималась Лиза. — Дело в том, что мы уже год не разгибаем спины, чтобы добиться серьёзных результатов, а ты притаскиваешь какую-то… какую-то колдовку! Изосимова услышала достаточно. Ей было ясно, что она подоспела в самый неподходящий момент, но и это стало ей вдруг безразлично. Не было смысла ходить на цыпочках, когда вокруг бушевал ураган. Она пошла дальше, решительным шагом направляясь к Левину и Петровой, и только краем глаза зарегистрировала, что двое других тоже находились здесь. Влад — по всему было видно — чувствовал себя не в своей тарелке и при виде Ангелины совсем сник. Александр же стоял у стены, скрестив руки на груди. Казалось, он был готов броситься в самую гущу событий, едва появится хоть какой-то намёк на унижение Лилит. — И давно вы стоите там и подслушиваете?! — обрушилась на Изосимову Петрова. — Подслушивать не было необходимости, — парировала та. — Вы высказывались достаточно громко. Она бросила на Максима беглый, но внимательный взгляд и снова обратилась к женщине. Ангелине приходилось сдерживаться, чтобы не сорваться. Сдерживаться, чтобы не сказать или не сделать чего-то, что бы спровоцировало дальнейшие нападки. «Колдовка» было ещё не самым худшим словом, которым женщину награждали за все годы. И всё-таки из уст Лилит её это обращение страшно разозлило. — Мне искренне жаль, Елизавета, что вы обо мне такого мнения, — сказала она подчёркнуто спокойно. — Я, по правде говоря, думала, что вы поняли то, что я пыталась объяснить вам вчера вечером. И не имею никакого отношения ни к чёрной магии, ни к бесовщине. Я представительница русской колдовской традиции, как и вы. — И, между прочим, одна из лучших из всех, кого я знаю, — вставил Максим. Лиза была готова снова вспылить, но Шепс пресёк эти поползновения и осторожно подошёл к ней со спины, положив руки на напряженные плечи. — Не надо, Лиз, — его успокаивающий шёпот обжёг ей ухо. — Могу тебя заверить, что Ангелина Юрьевна здесь не затем, чтобы подсидеть нас или сделать что-то плохое. Я понимаю, что мы действительно перетрудились, всё хорошо. — Я не потерплю этой детской ревности! — продолжил на повышенных тонах Левин под строгим взглядом Александра. — На эти глупости у нас нет времени. Скоро вы поймёте, почему я привлёк Ангелину Юрьевну к нашей работе. А до той поры я требую от вас дисциплины, которую вправе ожидать от профессионалов вашего калибра, не так ли? К глубокому удивлению Изосимовой, никто не возразил. Даже Петрова только посмотрела на колдуна долгим испытующим взглядом и отвернулась, слегка сжав руку Шепса. А Влад каким-то образом исхитрились инсценировать жуткую занятость, хотя по-прежнему стоял с пустыми руками. — Идем, Ангелина! — Максим махнул ей. — Нас ждут дела. Она машинально повиновалась и последовала за ним, когда тот развернулся и направился к деревянной двери, ведущей к туннелю с иероглифами. Потом виновато обернулась к Лизе и двум остальным. Поскольку она сама принадлежала к этой породе, то слишком хорошо знала, как аллергически остро эзотерики в целом и корифеи особенно реагируют на такие ситуации. И как это неприятно. Тем более невероятным ей показалось то, что Петрова, Шепс и Череватый позволили Максиму отчитать себя, как нашкодивших школяров. С другой стороны, ведь и сама она, беспрекословно подчиняясь, выполнила его распоряжение. Они в таком темпе преодолели проход, что Ангелине не хватило времени собраться с мыслями, как они уже стояли перед решетчатой дверью на другом его конце. Она стояла открытой, однако Левин остановился и подождал, пока колдовка пройдёт мимо него, потом запер дверь на висячий замок, а ключ положил в карман пиджака. Женщина глянула на него вопросительно и немного встревоженно. Она не выносила запертых помещений. — Просто хочу быть уверен, что нам никто не помешает, — ответил на её взгляд Максим. — И ты ещё удивляешься, почему другие перестают тебе доверять и справедливо бычат, — буркнула она. Колдун лишь пожал плечами и двинулся дальше. Очевидно, он не был готов продолжать этот разговор. Они взяли курс на потайную дверь, чего Ангелина, собственно, и ожидала. К её изумлению, и она не была заперта; и только подойдя вплотную, она заметила, что по земле тянется толстый электрокабель и исчезает за ней. Следующим — и наибольшим — потрясением явилась тонкая фигурка, выступившая им навстречу, как только они протиснулись в туннель. — Олег? Тот приветливо кивнул Ангелине и обратился к Левину: — Я почти закончил, Максим Николаич, — доложил он. — Осталось принести и ввернуть лампочки. — Сделаешь это сегодня к ночи, — ответил мужчина. — У тебя будет время, когда разнесешь ужин. А сейчас иди и отдохни пару часиков. Олег благодарно кивнул и убежал. Максим смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из виду и его шаги не затихли вдали, потом пояснил, мотнув головой в ту сторону: — Парень работал всю ночь. Бедалага. — Мне казалось, для тебя много значило, чтобы лишние не узнали об этом проходе. — Так и есть, — согласился Левин. — Никто, кроме тех, кто и без того знает о его существовании и о том, куда он ведёт. — Он коротко хохотнул. — Никогда не стоит недооценивать детское любопытство, Ангел. Владик может ломать себе голову, что ещё я здесь нашёл, а Олег узнал это сразу вслед за мной. Если не первый. — Он пожал плечами, заметив недовольное лицо Изосимовой. — Прости, больше не буду, Ангелина. Для нашей работы необходим свет. Мне было не до того, чтобы самому прокладывать кабель и подсоединять лампочки, не говоря уж о том, что я этого и не умею делать. Может, ты? Она покачала головой. — А ты доверяешь Олегу? — У меня есть выбор? Максим засмеялся, но тут же снова посерьезнел: — Да нет, я доверяю Олегу. Возможно, он здесь единственный, кому я по-настоящему доверяю. Естественно, за исключением тебя, — добавил он с хитрой улыбкой. — Естественно, ага. Они пошли дальше, после того как колдун вынул из ниши в стене карбидные лампы и зажёг их. Черный электрический кабель, толстый, с руку Ангелины, змеился перед ними и указывал путь; у баррикады, перекрывшей проход непосредственно к палате, он обрывался. Максим преодолел её первым. Включённую лампу он оставил наверху завала, так что, по крайней мере, яркий свет не ослеплял женщину до слез, пока она карабкалась за ним. Сегодня Левин зажёг в палате целых четыре штормовых фонаря. Освещение там было вдвое ярче, но тьму тем не менее не разогнало, скорее даже акцентировало черноту по ту сторону шаткой границы. Ангелине снова почудились ненормальным образом двигающиеся тени, приближавшиеся к границе света, не осмеливающиеся, однако, соприкоснуться с ней. — Раз ты здесь, мне, полагаю, не надо спрашивать, к какому решению ты пришла? — сказал он, протягивая ей две из четырёх ламп. — Так что давай начинать. Времени у нас не вечность. Изосимова взяла фонари и последовала за Максимом, который целеустремлённо шагал к лестнице с вывернутыми ступенями, ведущей к жутким вратам с их ещё более чудовищными стражами. Яркий свет должен бы смягчить устрашающий эффект, однако всё было с точностью наоборот: лучи четырёх прожекторов даже усилили зловещую игру теней и мнимое движение монстров. Нельзя идти туда наверх блять! Эти громадные ворота из нерушимого металла были поставлены здесь не без причины, так же, как и стражи-демоны с осьминожьими щупальцами вокруг голов. Они не были случайным порождением фантазии их создателей от нечего делать! — И чего конкретно ты ожидаешь от меня? — Ангелина чувствовала себя абсолютно беспомощной и, более того, неуместной здесь. В прямом смысле. Они были на месте, где не должны были быть. Где вообще не должно быть человека. — Если бы я знал ответ на этот вопрос, тебя бы здесь не было. Он поднял фонари, однако свет не смог дотянуться до гигантской спрутоподобной головы твари и даже до чёрного куба: создавалось впечатление, что страж отшатнулся от них в последний момент, как рука, чуть было не угодившая в пламя, отдёргивается, чтобы не обжечься. Казалось, каменные демоны готовились наброситься на них, но не смогли преодолеть дрожащую преграду, когда свет отодвинул тени. Но они не отодвинулись обратно, а на самой грани впились когтями в черноту и затаились, чтобы выждать момент и проглотить их. Так с самого начала времён тьма подстерегает свет — бесконечная война, исход которой давно предрешён. Вместо того чтобы добрести до лестницы и подняться к вратам, Ангелина свернула к ближайшей стене, чтобы подвергнуть росписи на ней первому тщательному обследованию. То, что ей открылось, было жутко. Пиздецки жутко. от автора: https://t.me/klounbezgrima я там спойлеры кидаю и мемы прикольные:)