XIX

Хотя Ангелина не собиралась следовать совету Олега и ложиться спать, но внезапно, пока возвращалась к себе, усталость сморила её так, что женщина упала на постель, даже не раздеваясь — не для того, чтобы спать, а просто отдохнуть и привести мысли в порядок. Однако едва голова коснулась подушки, она провалилась в глубокий сон без сновидений, от которого очнулась далеко за полдень, бодрая и свежая, какой давно себя не чувствовала, но жутко злая на саму себя. Естественно, её тело всего лишь взяло своё, то, что требовалось после напряжения и страхов прошлой ночи, но она-то не хотела спать, уже потому, что именно это и советовали ей Максим с Олегом, и то, что она пошла на поводу у усталости, ощущала как собственное поражение. Картины прошедшей ночи всё ещё терзали её измученную память, и Изосимова не решалась выйти, чтобы встретиться с кем-то, поэтому снова взялась за книги, лишь бы себя чем-нибудь занять. Это не помогло. И дело было не только во внутреннем беспокойстве, перешедшем из сна в реальность, которые мешали сосредоточиться на работе. Что-то изменилось. Символы, знаки и рисунки, совсем недавно являвшиеся ей открытыми, вдруг стали недоступны пониманию, как клинопись. Ещё день назад она с удивительной лёгкостью расшифровывала тексты в книгах, а сейчас те были тайной за семью печатями, которая не желает себя открывать. Как будто знание, с таким трудом приобретённое за последние дни, выполнило свою задачу и больше не давалось в руки; словно оно являлось инструментом, который одолжили на время, а потом отняли. Это было донельзя неприятно, но в то же время и странным образом пугало, что она едва ли могла себе объяснить. Способность понимать незнакомую письменность пропала, но осталось кое-что, что наводило жуткий страх: в ней засело знание, что они коснулись того, чего касаться ни в коем случае было нельзя. Битые два часа Ангелина листала книги, пока наконец не пришла к решению: плевать на то, что произошло, и на то, чего Левин от неё требовал и чем грозил, она больше никогда не спустится под землю, а, наоборот, покинет это проклятое место, и не позднее, чем сегодня. Изосимова захлопнула последнюю книгу, аккуратно поставила её назад на полку и вышла из дома, чтобы пересечь площадку к дому Максима и поставить того в известность о своём вердикте. И, как водится, она снова попала в разгар жутчайшей ссоры. Колдун был не один. Дверь стояла — что было крайне необычно — широко раскрытой, и уже за несколько шагов от дома до женщины долетали возбуждённые голоса. По ним она узнала Петрову — и почему это её нисколько не удивило? — и, как ни странно, Александра. На секунду Ангелина задумалась, стоит ли идти дальше. В том, что отношения Максима с коллегами были не безоблачными, она имела возможность убедиться уже в первый час своего пребывания здесь, но пока что ей удавалось не втягиваться в склоки и держаться особняком. Однако теперь и это было поздно. Момент, когда можно было не влезать во всё, что связано с этим жутким местом, безвозвратно упущен. Не удосуживаясь постучать, Изосимова переступила порог и обвела присутствующих беглым взглядом ещё до того, как Левин и остальные повернулись к ней. Она никогда не бывала внутри, но благодаря скупому и тем не менее точному описанию Олега по дороге всё здесь показалось знакомым. Ангелина пробежалась по всему рассеянным взглядом. И не только отдавала себе отчёт, что ворвалась в настоящий ураган, но и ясно почувствовала, насколько она здесь неуместна — особенно в данный конкретный момент. Шепс, который как раз в момент прихода женщины старался убедить Левина, не только на повышенных тонах, но и с видимой готовностью хорошенько въебать тому, оборвал себя на полуслове и отрешённо посмотрел на неё, Лиза сверкнула злобным взглядом, Череватый просто смотрел в сторону. — Я не вовремя? — Вовсе нет, — с напускной лёгкостью ответил Максим. Александр и Влад упорно смотрели сквозь и мимо неё, а Лилит, которой одного воинственного взгляда показалось мало, дала себе труд ответить однозначным «да». — Заходите, дорогая колдовка, — как ни в чем не бывало пригласил Максим. На его тонких губах играла демонстративная приветливая улыбка. — Твои многоуважаемые коллеги говорят как раз о тебе. Но я полагаю, им лучше поговорить с тобой. В лицо, так сказать. Изосимовой было не до риторических изощрений. — В чём дело? — резко спросила она. — Разве я не объяснил только что? — продолжал Левин в том же тоне. — Дело в тебе, наша колдовка. Это было уже во второй раз, когда он обращался к Ангелине не по имени, а по её эзотерическому званию, и та понимала, что не без оснований. Однако стрелы не попадали в цель: чем старательнее Максим подчёркивал это слово, тем уязвимее становились позиции женщины. — Хуйню не неси! — среагировала Петрова, прежде чем она успела что-то ответить. — Дело не в вас, Ангелина Юрьевна. «В её устах это звучит оскорбительно, — отметила та. — К тому же эта презрительная ухмылка на губах говорит сама за себя». — Не считайте себя такой уж дохуя важной птицей! — она демонстративно отвернулась от неё к Левину. — Ну, так каков будет ответ? Тот покачал головой. — Воспитание не позволяет дать тебе достойный ответ, моя девочка. Хотя ты его заслуживаешь, — сказал он, физически ощутив, как полные ярости глаза Александра прожигают спину. — К тому же полагаю, он тебе прекрасно известен. Я не позволю себя шантажировать. Даже такой привлекательной женщине, как ты, Лиза. — Шантажировать? — Петрова мгновение сверлила его взглядом, потом передернула плечами. — Ну, если ты это так называешь… — Теперь её ледяной взгляд коснулся Ангелины. — Даю тебе час подумать над тем, что я сказала, Макс. Хоть раз в жизни вспомни, что мужик и прими правильное решение. — То же самое я посоветовал бы тебе. — В его голосе льда было не меньше. — У нас подписан договор. — Так подай на меня в суд! А, бля, запамятовала! У тебя же кишка тонка будет, — Лилит с минуту вызывающе смотрела на него, явно ожидая возражения, а не дождавшись, резко развернулась и кинулась через открытую дверь вон. Шепс последовал за ней быстрым шагом, Владислав же, как всегда, колебался и, по всему, чувствовал себя не в своей шкуре, когда, наконец, решился последовать примеру коллег, и то после того, как украдкой посмотрел на колдовку почти умоляющим о понимании взглядом. — Ебанаты! — прорычал Максим. — Ангелин, если ты никогда не задавалась вопросом, что такое «недотрах», то посмотри на эту особу. — Что всё это значит? — она не поддержала его мысль. — Что здесь произошло? Колдун вздохнул. — То, чего я уже давно опасался, — признался он. — Мисс Елизавета не самая приятная особа, но далеко не дура. Она с самого начала подозревала, что там, внизу, находится нечто большее, чем просто ушедший под землю храм. Землетрясение. Ей что-то попало в руки. Не знаю, что. Я всем запретил спускаться вниз. Только надо было думать, что Лиза наверняка ослушается. — Он пожал плечами. — Ну, ладно. Ты хотела знать, чего они добивались? Эта сука мне поставила ультиматум. Но я никому не позволю давить на меня. — Что за ультиматум? — Ну, она поставила меня перед выбором: или мы работаем внизу все вместе, или она и двое других слагают с себя обязанности и уезжают. — И? — Пусть катятся — холодно сказал Максим. — Они нам больше не нужны. Он встал из-за стола, обошёл его и распростёр руки, намереваясь обнять Ангелину за плечи, но в последний момент сдержался, когда та невольно отшатнулась. Она не вынесла бы, если бы её снова коснулись эти мерзкие руки. — Макс, ты… — Мы у цели, Ангел! Неужели ты не понимаешь? Эти болваны нам нахуй не сдались! — Они не станут молчать о том, что видели здесь, — предостерегла его Изосимова. — И что? — пренебрежительно отмахнулся тот. — Пусть себе болтают! Какое это теперь имеет значение! Мы это сделали, Ангел. Пусть хоть всем распиздят! Пожалуйста, пусть бегут к Райдос и всё ей расскажут или даже к этим придурковатым геологам. Мне нет до этого дела. Больше нет. — Пару дней назад ты говорил совсем другое. — Тогда я ещё не осознавал, как близко мы подошли к цели. Олег закончил работу, я поручил ему всё подготовить. Не позже чем через час мы уже можем спускаться и продолжить начатое. Ангелина смотрела на него в полной растерянности. — Ты не слышал меня, Левин? — с содроганием сказала она. — Я больше не спущусь в эти ёбаные потёмки. Никогда! Ни за что на свете! Она демонстративно сделала шаг назад и расправила плечи. Максим смотрел ей в лицо ничего не выражающим взглядом, однако в его глазах начал разгораться тот самый пылающий гнев, которым он окидывал Петрову и двух других. — Подумай хорошенько, Ангелина. Что-то под маской его лица зашевелилось. Оно начало меняться неприметным, но жутким образом, и женщине всё труднее становилось видеть его, не говоря уж о том, чтобы выдерживать его взгляд. И тем не менее она настаивала на своём: — Я уже подумала, Макс. И моё решение твёрдо. Я исчезну отсюда, уже сегодня. Мне вообще не надо было приезжать. — Ты идиотка что ли? — прошипел Левин. — Ну так давай, вали! Беги к остальным, да поторопись! Может, у них ещё найдётся для тебя местечко в их колымаге! Ангелина хотела ответить, но больше не могла выдерживать взгляд мужчины и выносить жуткий вид его меняющегося с каждой секундой лица. Да и к чему? Тот не относился к людям, на которых действуют аргументы, если уж они что-то вбили себе в голову. Не говоря ни слова, она развернулась и отправилась в своё жилище укладывать вещи.

***

Ей не требовалось много времени, чтобы бросить свои тряпки в потёртые чемоданы, с которыми она прибыла. Дверь открылась, и Ангелина спиной почувствовала, что в дом кто-то вошёл и, сделав пару тяжёлых шагов, остановился. — Не бойся, — сказала она, не оборачиваясь, — я забираю только то, что принадлежит мне. Твои драгоценные мемуары не трону. — Знаю, моя дорогая Ангелина Юрьевна, — раздался за её спиной голос, который определённо не принадлежал Максиму Левину. — Вы никогда не возьмёте чужого. Та вздрогнула и, прежде чем повернуться, застыла на добрые пять секунд. Она сама чувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Ёбаный свет, этого ещё не хватало! — Юлий?! — Приятно, что вы меня узнаете после столь долгого времени! Это на самом деле был он. Хоть это было совершенно невозможно, абсолютно немыслимо и до жути смешно — Юлий Котов оказался за три пизды от дома, в дыре на другом конце страны, и это притом, что за всю свою жизнь он ни разу не покидал Заставы. Но это был он! Стоял в двух шагах от двери с рюкзаком в левой руке. — Юлий, — пробормотала она. — Да. Вы это уже говорили, — заметил тот и надул губы. — Я сейчас рассержусь, Ангелина Юрьевна. Разве так встречают старого доброго приятеля? Он поставил чемодан и раскрыл свои объятия, как будто всерьёз ожидал, что Изосимова непременно сейчас бросится от радости ему на шею. Та же не двинулась с места. Она просто не могла. — Но где… я имею в виду, как вы оказались здесь? — О, это было долгое и довольно утомительное путешествие, должен вам признаться, — промолвил он. — Но я с удовольствием проделал его, чтобы увидеть вас, моя вы дорогая. — Я уценённая, — буркнула Ангелина. Не самый умный ответ из всех возможных. И не особенно вежливый. Но это было всё, на что она сейчас способна. В голове царил полный пиздец. Юлий? Здесь? Но почему? Господи, да за что же ей всё это?! Котов вздохнул: — Вижу, что вас просто переполняет радость встречи. Надо мне было предупредить вас заранее. Мне что, вернуться в город и написать письмо? Или будет достаточно, если я просто выйду за дверь и постучу? — Нет… конечно, не надо. — Колдовка собрала всю свою волю в кулак, чтобы хотя бы приподнять извиняюще плечи, потом неловко откашлялась, — Простите, пожалуйста, моё невежество, Юлий. Просто я… удивлена видеть вас здесь. Наконец-то она вышла из своего оцепенения, обошла стол и направилась к бывшему квартирному хозяину, однако в двух шагах от него предусмотрительно остановилась, пока Юлий не истолковал неправильно её поведение и всё-таки не надумал заключить её в объятия. — Я… я… даже и не знаю, что сказать. Ну, во-первых, здравствуйте. И всё-таки… Как вы здесь оказались? Я имею в виду… зачем, ради всего святого, вы отправились в такую долгую утомительную поездку? Юлий пристально посмотрел на неё, одновременно с иронией и с упрёком, но ответил на вопрос не сразу. Он сначала, наморщив лоб, обвёл долгим взглядом её жилище, причём взгляд этот становился всё более неодобрительным. — Да-а, кажется, я приехал как раз вовремя. Этой… — он на мгновение замялся, словно не решаясь произнести слово «комната» по отношению к тому, что предстало его взору, — …каморке явно не хватает хозяйственной руки. А потом он сделал такое, от чего у Ангелины отвалилась челюсть: даже не сняв куртку, Котов прошествовал мимо неё и склонился над грудой одежды на полу у кровати. — Юлий! Прошу вас! Что вы делаете?.. Разденьтесь хотя бы вначале. Тот, пыхтя, выпрямился, держа её кофту в левой руке, а рубашку в правой, как трофеи, которые наконец-то завоевал после долгой охоты. — С удовольствием бы это сделал, но, боюсь, мне для этого слишком мало места, — потрясая трофеями, сказал он. — Ангелина Юрьевна, вы меня удивляете! Я всегда считал вас таким аккуратным человеком! — Я просто собираю вещи, — сообщила она. Котов часто заморгал: — Собираете вещи? — Я уезжаю. Мне очень жаль, но боюсь, вы напрасно проделали такой долгий путь. — Вы не хотите оставаться здесь? — уточнил он. Его голос вовсе не звучал раздражённо или разочарованно. Напротив. — Да. Работа здесь… несколько иного характера, чем я себе это представляла. Наверное, я совершила ошибку, вообще приехав сюда. Юлий не стал её упрекать: «Я же вам говорил!», но она явственно прочитала укор у него в глазах, как будто бы он это сказал. — Может быть, несмотря ни на что, вы всё-таки предложите мне присесть? Изосимова встрепенулась и предложила ему единственный в комнате стул. Его взгляд блуждал по неприбранному столу, но, к удивлению, он на это ничего не сказал. — Так, значит, работа здесь вам не нравится, — заметил Котов с трудно скрываемым удовлетворением в тоне. — Нет… то есть да, — запуталась Ангелина. — Просто… это не то, чего я ожидала. — Ну, тогда я, наверное, правильно сделал, что не сдал вашу квартиру. Колдовке потребовалось время, чтобы сообразить, что он имел в виду. — Вы?.. — Я знал, что вы вернётесь, моя дорогая Ангелина Юрьевна, — с улыбкой подтвердил он. — Человеку вашего образования и воспитания долго не выдержать в подобных компаниях. Да и вся эта обстановка здесь… Нет, это не для вас! Я знал, что вы вернётесь. Только не думал, что это произойдёт так скоро. Но что вы вернётесь, я знал! Он так часто повторял этот пункт, что было очевидно, какой реакции он ждёт от Изосимовой, но та молчала. Она должна была себе признаться, что ещё совершенно не думала над тем, куда поехать. Назад в Заставу? Одно даже представление об этом заставило её содрогнуться от ужаса, не меньшего, чем при мыслях о Максиме. — Так вы вернётесь? — наконец прямо спросил Юлий. Ангелина упорно молчала. Разумеется, ей надо вернуться в Заставу. Она ещё не вполне свыклась с этой мыслью, но глубоко в душе понимала, что именно это и сделает. Она вернётся в Заставу, займёт свою прежнюю ненавистную должность, снова будет просиживать дни в подвале без окон, а по вечерам возвращаться в комнатёнку с прожжённым от камина полом, и жизнь будет по-прежнему протекать так, словно ничего и не нарушало монотонности её будней. От мысли об этом на глаза наворачивались слёзы. И вместе с тем она осознавала, что приезд по приглашению Левина был не чем иным, как отчаянным решением, последней попыткой вырваться из рутины той жизни. Но она потерпела крах, и прекрасно осознавала, что больше никогда не отважится на такой шаг. — Да, — прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к Котову. — Я вернусь. Несмотря на такое оптимистическое заверение, Ангелина встала на ноги и быстрым шагом вышла за дверь, чтобы немного продышаться и тут же услышала знакомые голоса. Женщина посмотрела в сторону и обнаружила Максима и Лизу, которые стояли перед домиком и спорили, яростно размахивая руками. Всё это выглядело так, будто дело вот-вот дойдёт до драки. И как раз в тот момент, когда колдовка уж было собралась подойти и уладить спор, ей в глаза бросился выворачивающий из-за утла форд, который привёз её сюда, только на этот раз за рулём сидел Владислав, а на заднем сиденье расположился Александр. Визжа тормозами, автомобиль остановился прямо возле Левина и Петровой, и Саша наклонился, чтобы открыть ей дверцу. Максим с грохотом захлопнул её. Тогда Шепс вышел из машины и так грубо оттолкнул колдуна, что тот отлетел на несколько шагов и больше не пытался задержать Лилит. Вместе с Александром они в мгновение ока впрыгнули в машину, и Череватый так рванул с места, что из-под задних колес полетели фонтаны грязи. Левин вынужден был резво отскочить в сторону. Из намерений Ангелины уехать вместе с остальными вышел хуй. Потрясающе. Юлий времени не терял. Он как раз убирал со стола, когда женщина вернулась и закрыла за собой дверь. — Бумаги вам лучше разобрать самой. А то я могу всё перепутать. — Давайте сейчас прекратим уборку, — как можно мягче сказала та. — Об этом позаботится Олег. — Олег — это тот, кто следит здесь за порядком? Он мог бы и получше выполнять свои обязанности! Дверь распахнулась, и в комнату влетел Левин. — Уёбы! — рычал он на ходу. — Им просто не понять… — Его ярость мгновенно улетучилась, когда он увидел Котова. — Господи, Юлий. Наконец-то вы добрались! — Здравствуйте, Максим Николаич, — радушно ответил на «приветствие» Котов. Ангелина пялилась на обоих не меньше минуты, намереваясь что-то сказать, потом резко повернулась к Максиму: — Что происходит? Зачем ты привёз сюда… этого? — Юлий, — подчёркнуто вежливо ответил колдун, — задержится здесь недолго, Ангелина, не волнуйся. Он прибыл, чтобы нанести тебе, неблагодарная женщина, короткий визит вежливости. Мы недавно созванивались, и он очень об этом просил. Кто я такой, чтобы ставить палки в колёса? Изосимова выглядела так, словно её уебали пыльным мешком по голове. Её взгляды метали громы и молнии. — Лиза, Саша и Влад только что уехали, — уведомил её Левин. — Я видела, — холодно ответила та. — Но разве они не дали отсрочку на час? — По всей видимости, передумали. — Очень жаль. Значит, я уеду сегодня вечером. — Ангелина Юрьевна, проявите уважение, — шикнул на неё Котов. — Юлий, не волнуйтесь. Как угодно, — не моргнув глазом, ответил Максим. — Вечером так вечером. А у меня как раз появится возможность пригласить вас и Ангелину Юрьевну на ужин, что даст мне возможность загладить мою непростительную бестактность при нашей первой встрече в Заставе. С тем и вышел, а Изосимова, помолчав добрые две минуты, решительно выскочила за дверь. — Дурдом, — неутешительно заключил Котов и принялся за уборку.

***

Ангелина отправилась на другой конец лагеря, чтоб осмотреть стоящие там автомобили. Она уедет сейчас же! Если уж необразованный парень может управлять грузовиком, то и она в принципе должна справиться. Однако её смелости поубавилось, как только женщина бросила взгляд в водительскую кабину первого самосвала. Не говоря уж о руле, который показался размером со штурвал корабля, она не увидела никакого сходства с автомобилем, которым управлял Олег. Да уж, для неопытного водителя поездка на таком монстре, по всей вероятности, закончится в кювете. — Даже и не пытайся, Ангел, — раздался голос у неё за спиной. — Я прекрасно знаю, что ты не умеешь водить. С этой штукой тебе не справиться… как, собственно, и мне. Колдовка целенаправленно медленно обернулась и смерила Левина ледяным взглядом с ног до головы: — Ты шпионишь за мной? — Точно так же и я могу спросить тебя, чего ты тут вынюхиваешь. — Тебя ебать не должно. — Какие мы нежные, — Он рассмеялся. — Ты из-за Юлика бесишься? Хорошенький мальчик, что уж тут? — Чего ему на самом деле здесь нужно, Макс? Никто не ездит через полстраны, только чтобы сказать «привет»! Ты специально пригласил его, чтоб удержать меня, не спорь. — Да я и не собирался. И что? Ты всё-таки едешь? — Тебе-то какое дело? — огрызнулась Ангелина, и не думая отвечать на прямо поставленный вопрос. Колдун пожал плечами: — Просто не могу понять, как человек твоего ума может предпочесть сгноить себя в какой-то дыре на краю света, вместо того чтобы схватить удачу за хвост и не только реабилитировать себя, а ещё и войти в историю. — Он снова покачал головой. — Любой эзотерик на твоём месте заложил бы черту душу, только бы взглянуть хоть одним глазком на то, что мы открыли. — Возможно, — согласилась Изосимова. — А ты, Макс, уже продал свою душу? Кому, интересно? Чёрту? Дьяволу? Или?.. Тот готов был вспылить, но в последний момент сдержался и только, поджав губы, резко дёрнул головой. — Этот разговор не имеет смысла, — вздохнул он. — Собственно, я искал тебя, чтобы извиниться. Часто я вёл себя по-свински. Эти трое вечно выводили из себя. Мне очень жаль. — Я даже верю в твоё раскаяние. Но это не изменит моего решения. Я всё равно уеду. — И у меня нет шанса переубедить тебя? — Ни единого. — Олег внизу, в туннеле. А я надеялся тебя уговорить. Откуда вдруг такое сопротивление, Ангел? Разве тебя не интересует то, что мы там нашли? — Ты никак не возьмёшь в толк, Макс. Я уезжаю именно потому, что знаю, что там внизу. Мы пробудили нечто, что не без основания заперто там под землёй. Мы и так уже такого натворили! Ещё удивляюсь, что никто не пострадал! — Ты всерьёз в это веришь? Веришь, что это мы вызвали землетрясение?! — Нет, — ответила та. — Не верю, а знаю. И не трать понапрасну силы. Неважно, что скажешь или сделаешь, я больше не буду тебе помогать! Она собралась развернуться и уйти, но Максим быстро схватил её за руку. Его прикосновение было настолько нежеланным, что Ангелина застыла ради того только, чтобы тот убрал свою руку. Неожиданно хватка Левина приобрела такую силу, что причиняла боль. Но и это было ещё не всё. Он резко дёрнул её к себе так, что их лица оказались непозволительно близко. Этот жест сложно было сравнить с прикосновением человека. Под чёрной лаковой кожей перчатки что-то пульсировало, будто она обтягивала не мужские пальцы, а что-то мерзкое, противное, насильственно загнанное в эту форму. И теперь оно рвалось из своей тюрьмы наружу. Он словно прочитал её мысли и ослабил хватку. — Прости. Но прошу выслушать меня. Только на этот раз. Ангелина едва слышала его слова. Она все ещё смотрела на то место, за которое хватались обтянутые чёрным материалом пальцы. Их там больше не было, но след остался, будто её кожу прожгло раскалённым клеймом. Осталось ощущение прикосновения чего-то нечистого, осквернения чем-то таким нечеловеческим и неправильным. Сам Максим видел, как её зрачки расширились, как дрогнули ресницы. Потом взгляд сам собой опустился на женские губы — чуть приоткрытые, влажные от недавно слизанной помады. И он вдруг задумался о том, что уже не помнит, когда в последний раз просто смотрел на неё. Не в пещерах, не в спешке и напряжении. А вот так — просто, в упор, без мифологической или колдовской приправы. — Ангел, — прошептал он, но голос сорвался, стал глухим, слова застряли где-то в груди. Мужские губы накрыли её рот грубо, почти ожесточённо — будто это был не поцелуй, а пощёчина. Ангелина замерла. На секунду её тело стало деревянным, отторгающим, но потом губы дрогнули, размякли, и она ответила чем-то глубже, темнее. Голодом. Терять уже нечего, похуй, пляшем! Её пальцы впились в плечи Левина, не то отталкивая, не то притягивая ближе. И вдруг она оторвалась, резко, с хриплым звуком. Глаза блестели. — Это ничего не меняет. — Знаю, — колдун снова притянул её, но теперь медленнее, давая ей шанс отстраниться. Ангелина не отстранилась. Их второй поцелуй был увереннее, отчаяннее. Руки сами находили знакомые изгибы — её спину, его шею. Казалось, сердце наконец вспомнило, как оно должно биться. Будто они оба пытались вырвать друг у друга глоток воздуха и хоть на минуту перестать чувствовать всё, что произошло. — Я правда больше не буду тебе помогать, Макс. — А без твоей помощи мне этой двери никак не открыть. Сам я не смогу прочитать ни знака. «Я тоже уже не могу», — хотела сказать Изосимова, но подумала, что это лишнее. — Оставь меня в покое. Я не пойду с тобой. — Чего ты боишься? — продолжал Левин. — Что под землёй я наброшусь на тебя и съем? Было бы честно ответить «да» на этот вопрос, но Ангелина просто окинула его презрительным взглядом и повернулась, чтобы уйти. Окончательно.

***

Колдовка отсутствовала не более четверти часа, но когда вошла в домик, поразилась, как Юлию удалось за это время совершить маленькое чудо. Ещё никогда её жилище не было таким прибранным и чистым, как теперь. Даже на день её приезда. Каким-то образом Котов сумел наебать фундаментальные законы физики, по крайней мере тот, что помещение не может быть больше изнутри, чем снаружи. Он не только всё аккуратно разложил по местам, но и чудесным образом расширил внутреннее пространство, так что Изосимова впервые почувствовала, что может передвигаться в нём свободно, не рискуя что-нибудь опрокинуть или на что-то наткнуться. Он стоял лицом к книжным полкам, и женщина не могла разглядеть, чем конкретно он там занимается. Скорее всего, не более чем просто стирает с книг пыль и снова ставит их на место. Но и от этого ей стало не по себе. — Какие-то у вас здесь дикие места, Ангелина Юрьевна. — Не беспокойтесь, тут не бывает ничего опасного. «Не считая того, что прямо за лагерем начинается болото с кладбищем, а Виктория рассказывает о растерзанном геологе. О, а ещё под нами огромный храм, в котором мы все недавно чуть коньки не отбросили!», — добавила она про себя. — Мне нужно ещё немного времени, чтобы окончательно ликвидировать этот бардак. Времени-то у них как раз и не было, подумала Ангелина. Она и сама не могла бы объяснить, почему, но последний, со всех точек зрения безопасный, разговор с Максимом дал ей понять, что надо убираться отсюда как можно быстрее. Левин был не из тех, кто сдаётся. — Книги, Юлий… Лучше их не трогать. Какое-то мгновение тот смотрел на неё недоумевающе и даже слегка обиженно, но потом снизошёл до объяснения: — Я просто протёр их и ровно расставил по местам. Не думаете же вы, что я что-то украду или попорчу? — Разумеется, нет, — примирительно ответила колдовка. Ну как бы она смогла втолковать этому дурачку, что опасно даже касаться этих книг! А может, и того больше: просто находиться рядом с ними. — Простите меня, пожалуйста. — Естественно, я вас прощаю, дорогая. Но только если пообещаете мне на каждом шагу извиняться, договорились? Ей оставалось только пожать плечами. — Миленько у вас здесь! — В комнату вошел Максим. А вслед за ним ворвался порыв ветра с дождём. Он с видимым усилием захлопнул за собой дверь, несколько раз потопал ногами, чтобы стряхнуть с себя воду, которая лилась с его чёрного дождевика настоящими потоками, и сказал голосом Пяточка: — Кажется, дождь начинается. Наш уговор об ужине остается в силе? — развязно продолжал он. — Я не особенно проголодалась. — Ангелина Юрьевна! — Юлий укоризненно посмотрел на неё. — Мы обязательно будем, благодарю за приглашение, Максим Николаич. — Что вы! — Левин замахал на него обеими руками. — У нас так редко бывают гости, что для меня это даже удовольствие. К тому же это не составит мне никаких хлопот, — усмехнулся он с намёком. — Разве что придётся дать Олегу парочку дополнительных указаний. А повар он отменный, сами увидите. Пойду посмотрю, всё ли в порядке. Итак, договорились: через два часа в моём домике. Гроза бушевала с нарастающей силой ещё добрые часа полтора, прежде чем пошла на убыль. Рёв урагана постепенно стих до порывов нормального ветра, а барабанный грохот сменился на шум обычного дождя. Ангелина несколько раз приоткрывала дверь, чтобы выглянуть на улицу, небо с каждым разом прояснялось всё больше. И каким-то зловещим образом точно к назначенному времени дождь прекратился, так что у них не осталось никакой возможности найти повод, чтобы уклониться от предложения Максима. Ветер спал до легкого бриза, которому ещё хватало сил разгонять тучи. Однако светлее не стало. С той же быстротой, с которой небо очищалось от облаков, на землю спускались сумерки. Когда они покинули дом, чтобы коротким путём добраться до жилища колдуна, стемнело уже основательно. По дороге их ожидал ещё один, хоть на этот раз приятный, сюрприз: несмотря на то, что ливень окончательно превратил землю в жидкое месиво, они прошли к домику, не замочив ног. Кто-то — вероятнее всего Олег — настелил дорожку из досок. Конечно, им приходилось балансировать, но зато не было опасности утопнуть по колено в грязи. Юлий был несказанно тронут такой предупредительностью, а в Ангелине она пробудила только злость и детское упрямство. Хоть её и мало заботили подобные вещи, раздражало то, что практически всю тяжёлую работу по лагерю исполнял один Олег. Она представила себе, сколько мучений — к тому же совершенно излишних — должен был испытать парень, чтобы натаскать сюда больше дюжины толстых брусьев, досок и уложить их в этой трясине. В глазах Котова Максим с самого начала имел все шансы на благоволение, а что касается её, Ангелины, то выложи Левин собственноручно красную дорожку, усыпанную лепестками роз, она и тогда бы не изменила своего решения убраться отсюда, да побыстрее.

***

Внутри жилище было залито тёплым светом многочисленных свечей, но это оказалось не единственной переменой. Изменения в интерьере были столь радикальны, что и недавно произошедшие с квартирой Изосимовой, только вот Юлика у Максима под рукой не было. До самого последнего уголочка всё было безупречно вылизано, а большой стол, который ещё несколько часов назад казался воплощением хаоса, был очищен и накрыт к торжественному ужину на три персоны. Он мог бы утереть нос и самому фешенебельному ресторану: на чистой скатерти сверкал бликами драгоценный фарфор, бокалы из гранёного хрусталя и весомые серебряные приборы. Но самым большим потрясением оказался сам Максим Николаич: он переоделся, на нем красовался фрак с белоснежной рубашкой и галстуком-бабочкой, к этому костюму начищенные до блеска туфли. Ангелина, которая в преддверии поездки была одета скорее по соображениям целесообразности и практичности, вдруг показалась себе небрежной, даже неопрятной, что ещё больше настроило её против Левина. Возможно, несмотря ни на что, она беспочвенно приписывала ему большую часть коварства, хоть и допускала, что за всем этим кроется какой-то умысел, но ей нравилось такое представление. Всё походило на то, что, освободившись от влияния колдуна, она только и делала, что судорожно искала, в чём бы ещё обвинить того. При их появлении Максим поднялся и поспешил навстречу Юлию, с изящным поклоном он пожал ему руку. И потрясение Котова, как с досадой заметила колдовка, было скорее приятного рода. — Дорогой Юлий! Ангелина Юрьевна! — приветствовал он. — Добро пожаловать в мою скромную обитель! Он расправил плечи, сделал шаг в сторону и приглашающим жестом указал на накрытый стол: — Прошу вас садиться. Сейчас Олег подаст вам аперитив. Всё ещё весьма ошеломлённый, Котов беспрекословно последовал за движением его руки, в то время как Ангелине потребовалось повторное приглашение. Она была изумлена не меньше, если не больше, только её удивление носило иной характер. В отличие от Юлия, она видела это помещение несколько часов назад и в совершенно другом состоянии. Она не могла взять в голову, как Олегу удалось в такой короткий срок совершить это преображение и при этом ещё приготовить трапезу — не говоря уж о том, что, по утверждению колдуна, за это же время он разгрёб завалы в туннеле и укрепил грозящие обвалом своды. Максим также занял место за столом и повернулся к Юлию с обворожительной улыбкой: — Должен извиниться перед вами. Я, разумеется, прекрасно осознаю, что эта обстановка не соответствует вашим высоким стандартам, но нам пришлось немножко сымпровизировать. Не так часто мы принимаем гостей. — Ой, прошу вас, Максим Николаич! — смущённо возразил тот. — Это… это просто невероятно! Даже не знаю, что и сказать! — Я должен принять это как комплимент? — Ещё какой комплимент! — Большое спасибо. Но его скорее заслужил Олег. Должен признаться, по большей части он виновник этого чуда. — Ах да, Олег, — кивнул Котов. —Ангелина Юрьевна рассказывала мне о нём. Я с удовольствием познакомлюсь с этим замечательным молодым человеком. — Ваше желание для меня закон! И, естественно, не случайно именно в этот момент распахнулась дверь и вошёл юноша, неся поднос с хрустальным графином и тремя бокалами такой же огранки. Олег открыл его и налил мужчинам золотистого напитка, когда же Левин протянул ему бокал колдовки, парень поспешно качнул головой. — Ангелина Юрьевна не пьёт алкоголя, Максим Николаич. — Точно, я и забыл, — сказал он с лёгкой издёвкой, взял свой бокал, залпом осушил его и подставил Олегу, чтобы тот снова наполнил его. — Ну, а всё остальное, к чему не притронусь я, можешь с наслаждением употреблять. Женщина сверкнула на него глазами, но тот, словно не замечая, поднял свой бокал за здравицу, пить, однако, не стал. — Девочки и мальчики, — вступил Котов. — Не будем ссориться. — Мы никогда не ссоримся, Юлий, — с улыбкой ответил колдун. — Разве Ангелина Юрьевна не поведала вам, что мы товарищи по молодости? Естественно, сохранились грубоватые шутки. Пожалуйста, простите нам. — Вы товарищи? — С давних пор. Мы даже не раз делили одну кровать, если вы понимаете, о чём я. — Левин вздохнул. — Тем более досадно, что Ангелина Юрьевна решила оставить работу здесь. И это тогда, когда мы почти у цели. — Он предупредительно поднял руку, чтобы та не могла ничего возразить. — Но опять же простите. Не будем о грустном. Олег, не будешь ли ты столь любезен подать нам еду? Уверен, наши гости проголодались. — Можно задать вам нескромный вопрос, Максим Николаич? — неожиданно обратился к нему Юлий. — Пожалуйста — Почему вы не снимаете этих жутких перчаток? Даже во время еды. — Так вы это заметили? Вы очень наблюдательный молодой человек. — Он вздохнул. — Что по поводу вашего вопроса: я не делаю этого из уважения к окружающим. Знаете ли, мои руки — не слишком приятное зрелище. — А что случилось? Взор колдуна затуманился, будто этот вопрос погрузил его в неприятные воспоминания. — Это не слишком славная история, — задумчиво начал он, — даже если рассказать её кратко. Это было сравнительно недавно. Я… вступил в контакт… с одной субстанцией, которой лучше бы было не касаться. — Вы получили ядовитые ожоги? — Можно сказать и так. В любом случае последствия были ужасны. Одним из них явилась некая сыпь, от которой я с тех пор не могу избавиться. Слава Богу, она ограничилась лишь кистями рук. Выглядит это в высшей степени неприятно. — А вы обращались к врачу? — Ещё не успел… — Максим помолчал. — Но давайте не будем говорить о печальном, скажу ещё раз. Как вы доехали? Судя по выражению лица Юлия, эта тема тоже не относилась к «приятным». — Ужасно! Эти железные дороги! Поезда громыхают и страшно неудобны. Не самый цивилизованный способ передвижения, если хотите знать моё мнение. — Что же вы не обратились ко мне напрямую? Могу вас заверить, что сегодня после ужина я лично вызову вам машину до аэропорта, откуда вы и направитесь домой. Хватит с вас этих пыток с поездами! Котов благодарно кивнул. Возвратился Олег. И те блюда, что он предложил, превзошли самые лучшие ожидания, которые прежде вызвали празднично сервированный стол и манящие ароматы. Парень пожелал им приятного аппетита и снова удалился. Максим осторожно взял вилку и чуть поморщился, что не укрылось от вездесущего взгляда Юлия. — Я вам сочувствую, Максим Николаич. — Не стоит. Не так страшен чёрт, как его малюют. Если человек лишается маленьких житейских радостей, он находит удовлетворение в другом. — Например? — хмуро спросила Ангелина. — Например, в работе. — Хоть вопрос поставила она, Левин по-прежнему обращался к её квартирному хозяину. — Или в сигаретке время от времени. — Он махнул рукой. — Но не обращайте внимания. Лучше принимайтесь за еду. Было бы непростительно дать остыть таким изысканным блюдам, и, к слову сказать, это разбило бы Олегу сердце, будь он здесь. Еда была действительно изысканной. Изосимова уже имела возможность ознакомиться с кулинарными талантами Олега, но с этим ужином он превзошёл сам себя. Они трапезничали долго и обильно, и всё это время колдовка не переставала удивляться, каким внимательным хозяином являл себя Максим Николаич. Но не только. Он оказался ещё и приятным собеседником, и человеком острого ума и тонкого чувства юмора. Чем дальше продолжался вечер, тем неуютнее чувствовала себя Ангелина. Этот Максим Левин, который сидел с ними за одним столом, нисколько не походил на колдуна былых времен или на того, с кем она провела последние несколько дней, и уж совсем не имел ничего общего с тем непотребным, варварским… существом, которое посетило её в Заставе. Этот Максим Левин был интеллигентным, воспитанным, галантным, причём в такой мере, что даже ей всё труднее становилось относиться к нему с неприязнью. За время их ужина он выпил три рюмки коньяка, однако благовоспитанно выждал, пока она и Юлий не закончат трапезу, прежде чем вынуть портсигар и прикурить сигарету. — Один из немногих маленьких пороков, которые мне ещё доступны, — со вздохом сказал он, заметив терпеливый взгляд Котова. Он глубоко затянулся и обратился к Олегу, убиравшему со стола: — Благодарю тебя, можешь идти отдыхать. Я позову. Тот вышел. Максим бросил короткий взгляд на свою сигарету в вычурном черепаховом мундштуке, потом на Юлия, снова на горящий кончик сигареты и, будто ему только что пришло в голову, сказал: — Но у вас лежит на сердце ещё один камень, дорогой, — как бы нерешительно начал он. — Разве? — Ну, я имею в виду… кое-что с момента нашей первой встречи в Заставе, — пояснил он. — Видно, она проходила не под доброй звездой. Я должен обязательно извиниться за неё перед вами, Юлий. И перед тобой, конечно, Ангелина. Он немного помолчал, а когда продолжил, было видно, как трудно ему даётся высказывание. — Боюсь, я вёл себя неподобающим образом. Прошу вас, не примите это за пустую отговорку, которой я стараюсь отделаться, но это связано с моим прошлым. — То, что ты ведёшь себя как животное? — уточнила колдовка. Юлий неодобрительно шикнул на неё, но Левин, снова затянувшись сигаретой, согласно кивнул. — Боюсь, — покаянно сказал он, — это была моя вина. С тех давних пор при определённых обстоятельствах я теряю контроль над собой и ничего не могу с этим поделать. Я был утомлён долгой поездкой, голоден и вдобавок нервничал, потому что не знал, как ты меня примешь, Ангел. Как я сказал, это было моей виной. И, как говорится, у меня горела земля под ногами. — Он шумно вздохнул. — Для меня важно, чтобы этот вопрос был прояснён. — И тем не менее завтра утром я покину эти места, Макс, — остановила его она. Эти объяснения повергли её в ярость, именно потому, что они были чертовски убедительны. — Так что не трудись понапрасну. — Хорошо, я умею проигрывать. — Максим Николаич, благодарю вас за этот день и за гостеприимство. Для меня честь находиться рядом с профессионалом вашего калибра, но, боюсь, на улице совсем уж стемнело, мне пора. — Конечно-конечно, — нисколько не стушевавшись, ответил он и решительно встал из-за стола. — Я вызову вам машину, как и обещал. Подождите здесь. — Юлий, заклинаю вас! — взмолилась Ангелина. — Не верьте этому человеку! Тот выглядел несколько озадаченным. Он бросил неуверенный взгляд на дверь, за которой исчез Левин. — Мне кажется, он вполне симпатичный человек, — бесцветно сказал он. — По крайней мере, ему надо дать шанс, вы так не думаете? — Некоторое время назад, в Заставе, вы были совершенно иного мнения! — Ну… тогда я и понятия не имел об ужасных ударах жизни, которые постигли Максима Николаича. — Его голос становился все глуше. — И я не позволю вам возвращаться, бросая человека на произвол судьбы! Изосимова многозначительно сдвинула брови. Она никак не комментировала трагедию, представленную Левиным, но это вовсе не значило, что она в неё поверила. А кроме того, жуткие перевоплощения, совершающиеся с Максимом время от времени, далеко не ограничивались только физическими изменениями. Нет, нихера! И весь ужас в том, что история, рассказанная им, достигла своей цели: он пробудил сострадание Юлика! А тот, кого он однажды заключал в своё большое сердце, уже никогда из него не уходил. — Я просто прошу вас не доверять ему, — повторила женщина. — Поверьте, я знаю его лучше вас. Максим Левин… — она тщетно подыскивала нужное слово и, наконец, едва приметно пожав плечами, закончила, — плохой человек. Это было сказано слишком слабо, но слов, которыми можно было бы охарактеризовать колдуна, не существовало в природе. — Он называет вас ангелом. А вы так бездоказательно раскидываетесь словами. — Почему вы не можете просто поверить мне? — Потому что неприлично нападать на человека и не дать ему ни малейшей возможности защищаться, — оскорблено заметил Юлий. И так далее, и всё в том же духе, пока не подъехал автомобиль. Котов вышел на улицу, и Ангелина наблюдала через окно, как тот о чём-то увлечённо беседует с колдуном на прощание. Когда машина отбыла, Олег уведомил её о необходимости немного подождать Максима здесь, пока они проверяют завалы в пещере. И эта проверка затянулась чуть ли не на полтора часа. Ангелина была так поражена внезапной переменой образа мыслей Котова, что едва сдерживала себя, чтобы не разораться. Она понятия не имела, каким образом Левину — ведь она всё время разговора присутствовала здесь! — удалось перетащить Юлика на свою сторону. А когда колдун наконец возвратился, держать себя в руках становилось всё невозможнее. — Не заскучала тут ещё? — Ненавижу тебя! — Она ураганом подлетела к нему и схватила за грудки. — Вот этот твой поступок… Это просто за гранью! Какого хера ты удерживаешь меня здесь насильно?! Да ещё и такими низкими способами, ты… Дверь распахнулась, и в комнату влетел Олег. Не обращая никакого внимания на разгорячённую обстановку, он подошёл к Левину и потащил его к выходу, что-то шепча на ухо. Ангелина не могла разобрать что, но явно что-то неприятное. — Скоро вернусь. Поумерь пока свой пыл. Он вышел, Олег последовал за ним. Прежде чем дверь притворилась, женщина заметила свет пары фар снаружи. Подъехал какой-то автомобиль. Дурное предчувствие кольнуло в груди, но ей ничего не оставалось, как ждать мужчину внутри. И тот вернулся Он был бледен. Избегал взглядом Ангелины, когда усаживался на своё место. — Что случилось? Максим налил себе коньяку, прежде чем ответить. Руки его дрожали настолько, что горлышко графина позвякивало о хрусталь бокала. — Райдос приехала, — отрывисто сказал он. — Чего она хотела? — выпрямила спину и замерла Изосимова. Недоброе предчувствие снова кольнуло её. — Геологи? — Несчастный случай. Он опрокинул содержимое своего бокала одним махом и снова потянулся за графином, но потом отставил бокал и прикурил сигарету. — Несчастный случай?! — она напряжённо подалась вперед. — Что за несчастный случай? Макс, не заставляй вытаскивать из тебя каждое слово клещами! — Саша, — едва выдохнул тот. — И Влад… — Он жадно затянулся и выпустил изо рта клуб дыма. — Они погибли. Возможно, и Лиза. Ангелина потрясенно смотрела на него широко открытыми глазами. — Что произошло? — снова спросила она, на этот раз в резком, почти разъярённом тоне. Левин неопределённо пожал плечами: — Вика пока не могла сообщить подробностей. Только что они съехали с шоссе и упали с откоса, в результате чего автомобиль, по всей видимости, загорелся. Это недалеко отсюда, прямо за кладбищем. Саша с Владом сгорели вместе с машиной. — А Лиза? — Оперативники предполагают, что её выбросило через лобовое стекло, — тихо произнёс Максим. — Однако они думаю, что у неё не было ни малейшего шанса выжить, судя по остаткам обгоревшего авто. — Так её они не нашли? То, с каким ожесточением мужчина помотал головой, отняло у Ангелины последнюю надежду. — Нет. Им пришлось прекратить поиски с наступлением темноты. Я хорошо знаю места, где произошла авария, — продолжил он. — Поверь мне, никто, вылетевший из автомобиля на полной скорости, не имеет шанса на выживание. Там опасно ездить даже днём, поэтому Виктория и отозвала своих людей. Но с рассветом они продолжат поиски. — Он с таким остервенением хлопнул ладонью по столу, что Ангелина вздрогнула на месте. — Влад! Какой же конченный! Тысячу раз говорил ему, чтобы прекратил хвататься за стакан! — Думаешь, он был пьян? — Череватый был постоянно пьян! Не был бы он таким хорошим специалистом, давно выгнал бы его взашей! — Пиздец, какой же пиздец… — Я понимаю, что ты хочешь уехать, особенно сейчас, но это придётся отложить. Райдос просила завтра утром быть в её распоряжении. Она хочет задать всем нам пару вопросов. Тебя без этого просто не выпустят. Ангелина кивнула ему, не задумываясь: — Разумеется. Максим бросил ей ответный взгляд, налил себе ещё бокал и повертел коньяк в руках, не прикасаясь к нему. Потом решительно поднялся. — Иди отдыхай, Олег проводит, — он помолчал долю секунды и добавил: — Не знаю, к кому обращаться в нашей ситуации… Но спасибо ему, что ты не уехала на том же автомобиле. от автора: такие дела https://t.me/klounbezgrima