XXVII

Из всех ужасов, которых Ангелина опасалась, внутри их не поджидал ни один, когда они прошли сквозь портал. Действительность была разочаровывающей, если не сказать банальной: прямоугольное, совершенно пустое помещение с высоким сводом и стенами, лишь скупо расписанными. И всё находилось в ужасном состоянии. Повсюду штукатурка осыпалась хлопьями, под ней открывалась каменная кладка, которая тоже была сильно повреждена. Одна из мощных балок, несущих перекрытие, проломилась, потолок провис, нарушая горизонталь, отчего всё помещение приобрело уродливый вид. — Куда теперь? Она вздрогнула, когда голос Виктории нарушил тишину. Что-то во тьме по ту сторону входа поймало звук и вернуло его обратно, гулким и искаженным. — Я не уверена, — шепотом ответила колдовка. — Лиза говорила, что где-то должна быть дверь. Где-то внизу, — добавила она, поразмыслив. И в холодном свете обеих ламп помещение выглядело всё таким же древним. Повсюду явные признаки разрушения, но нигде и следа пыли — еще одна загадка, которая, вероятно, никогда не будет решена. Все стены в трещинах, а сломанная балка над их головами — не единственная: почти половина из них находилась в более или менее плачевном состоянии. Они прошли через множество дверей, которые вели в такие же пустые помещения, только больших размеров, и наконец оказались перед единственной закрытой дверью. Она отличалась от всех, что попадались им до сих пор, но показалась Ангелине знакомой. Она была меньше своего чудовищного двойника в палате, только сработана из дерева, за тысячелетия превратившегося в камень, и имела только одну створку, в отличие от врат. И всё-таки сходства нельзя было не заметить. Вся поверхность была испещрена выгравированными символами и знаками, которые — теперь было понятно — являлись не чем иным, как запретом открывать её. По обеим сторонам от двери возвышались два гигантских каменных стража: жуткое смешение из частей человека, животного и гнусной инородной мерзости. Старые знакомые. — Ну и жуть, — скривилась Райдос возле неё. — Знаешь, возможно… это всего лишь предостережение. Ей становилось всё невыносимее выдерживать неподвижный взгляд мерзких статуй, но, возможно, дело было не в извращенном соединении несоединимого. Хотя всё в ней противилось с отчаянной силой, в памяти всплыла недавно виденная картина: это существо, пусть и в меньшем масштабе, являлось точной копией изображения на крышке гроба. — Предостережение? — Виктория криво усмехнулась. — Тогда, может, стоит к нему прислушаться, а? Она решительным шагом прошла между каменными идолами, подняла лампу, а другую руку приложила к двери. Изосимову передернуло, будто её ударило током. Долю секунды она была в полной уверенности, что произойдет что-то ужасное — вроде того, что жуткие стражи оживут и бросятся на них, земля разойдётся и поглотит следователя или странные символы и линии сами собой вырвутся с поверхности двери, совьются в клубок змей или червей, опутают её и задушат. Но самое драматичное, что произошло, так только просыпалось легкое облачко пыли… Виктория толкнула невозможно тяжелую, на первый взгляд, дверь без видимого усилия, подняла повыше лампу и посветила в приоткрывшуюся щель. Потом повернулась к спутнице, явно собираясь что-то сказать. Но вместо этого склонила голову набок и посмотрела на неё с беспокойством: — Ангелина? Та нервно облизнула губы. Отвечать она не могла. Внезапно её охватило желание иметь под рукой винтовку, которую предлагал Олег. Не то чтобы она вдруг забыла свою ненависть к оружию, просто человеку, очевидно, свойственно в минуту опасности защищать свою жизнь, а для этого требуется что-то посерьезнее фонаря. — Ангелина, — не дождавшись ответа, снова обратилась женщина. — Всё нормально? Наконец, ей удалось оторвать взгляд от каменных монстров. — Да. Просто я… — колдовка попыталась найти самое мягкое объяснение, хоть как-то соответствующее правде. — Вид этих… статуй вызывал не слишком приятные воспоминания. Виктория еще раз скользнула хоть и мимолетным, но внимательным взглядом по ним, но единственной её реакцией была слегка ироничная улыбка, которой она одарила её. — Мне сначала казалось, что всё случится наоборот, — насмешливо сказала она. — Я буду здесь бегать и размахивать руками, а ты меня успокаивать. — Так и есть. Я даю тебе возможность меня успокаивать, а на самом деле это успокаивает тебя. В таком случае не остается времени думать о своем страхе, понимаешь? — Миленько. И долго надо учиться эзотерике, чтобы так гладко стелить? — По меньшей мере, лет десять. Они рассмеялись, и, к своему удивлению, Ангелине пришлось признать, что это сработало — по крайней мере, смех помог избавиться от сжимающего горло страха. Их путь продолжился. В начале проход мало чем отличался от большого зала, оставшегося позади. Та же четкая планировка, тот же налет запустения. Однако с каждым шагом эта схожесть отступала. Несмотря на признаки повсеместного упадка, то помещение выглядело почти стерильно чистым, здесь же они то и дело натыкались на обломки и щебень, а воздух был напоен пылью. Уже через дюжину шагов им пришлось карабкаться по грудам развалин, как скалолазам, а свет обеих ламп едва выхватывал из темноты, обложившей их со всех сторон, лишь смутные очертания и неясные контуры. Но, несмотря на преграды, Виктория браво маршировала вперед, и Ангелина ясно чувствовала, что только из уважения к ней она не шагает еще быстрее. Они добрались до лестницы, которая резко контрастировала со строгой геометрией помещения, и создавалось такое впечатление, будто её выламывали из скалы голыми руками. — Давай я пойду первой, мало ли, — сказала колдовка, хотя меньше всего на свете ей хотелось это делать. Следователь покачала головой. — Боюсь, тут слишком круто, — насмешливо сказала она. — Если ты с непривычки потеряешь равновесие и свалишься, мы кувырком полетим вниз. Обе. Меня такая перспектива не устраивает. Не давая той малейшей возможности снова разыгрывать из себя лидера, она поставила ногу на первую ступень и скрылась в глубине, спускаясь крайне осторожно и тем не менее с таким проворством, что Ангелине пришлось поспешить, чтобы не отстать. Как оказалось, Райдос скорее недооценила, чем переоценила крутизну лестницы. Она была такой опасной, что на ней запросто можно сломать шею. По оценке женщины, они спустились под землю не меньше, чем метров на десять-двенадцать, когда неровные ступени кончились и началась относительно ровная поверхность. — Туда, — показала колдовка. — Я вспомнила. Лиза говорила о похожей дороге. По идее, уже недалеко. Значило ли это, что до сих пор она понятия не имела, а шла просто наугад? Виктории стоило труда не выкрикнуть свой вопрос истеричным тоном. Любое сходство с творением рук человеческих или других разумных существ окончательно растворилось, когда они двинулись дальше. Лестница вывела их в настоящий пещерный лабиринт, устроенный какими-то злобными существами. К ужасному зловонию, которое с каждым шагом становилось всё нестерпимее, добавилась еще целая какофония режущих ухо звуков: бульканье и шлепанье, которые воспринимались не как плеск воды, а скорее напоминали тяжелую ритмичную пульсацию липкой тягучей жидкости; глухое шелестящее завывание и плач, изредка доносилось что-то вроде слабого стона. Виктория ни от чего не шарахалась, напротив, её шаги становились всё увереннее и тверже. Вдруг она резко остановилась и поспешным жестом подала знак застыть. — Цыц! — прошептала она, одновременно ставя лампу на пол, чтобы повернуть колесико, с помощью которого гасится фитиль. — Там, внизу. Похоже, там что-то есть. Райдос согнулась под очередным выступом скалы да так и застыла. Ангелина видела, как она зажала рот, чтобы подавить пару матерных выражений, и одним прыжком оказалась рядом. Тут она чуть было сама не закричала, когда увидела, за что они почти запнулись. Это был монстр. Тварь торчала на полу в странной позе: стоя на коленях, согнувшись и далеко вперед выкинув лапы, между ними опущенная голова с мохнатыми ушами и длинной звериной мордой. Изосимовой это некстати напомнило позу мусульманина, читающего намаз, только этот персонаж бухнулся на колени вовсе не для того, чтобы молиться. Зеленоватый свет, отражавшийся в его остекленевших глазах, придавал всему облику нечто до мозга костей нечеловеческое. — Куда?! Не двигайся там сильно, — шепнула Виктория, когда Ангелина крайне осторожно приблизилась к существу. Сердце бешено колотилось, руки дрожали так сильно, что пришлось сжать их в кулаки, хотя она инстинктивно чувствовала, что от бестии не исходит опасности, по крайней мере, в данный момент. — Он мертвый? — Нет, — колдовка покачала головой. — Но что-то с ним… — она протянула руку к его волосатому плечу, но дотронуться так и не отважилась. — Не знаю. Вроде бы спит. Но я не уверена. — Возможно, Максим прав, и они все спят. Идём дальше, только осторожно. Этот первый оцепенелый монстр не остался единственным. Они шаг за шагом, по мере продвижения внутрь лабиринта, натыкались на всё большее число таких же неподвижных изваяний, и все торчали в той же позе. — Мерзость, — пробормотала следователь. — Уж лучше бы не спали. Ангелина в душе с ней не согласилась. Она уже собралась ответить ей, как позади раздался приглушенный жалобный звук, похожий на стон. Изосимова тревожно оглянулась, и кровь застыла у неё в жилах. Она не могла ошибиться. Перед её взором предстала бледная призрачная тень, грозившая вот-вот растаять в мертвенном зеленоватом свечении. И тем не менее, стало ясно, что это была женщина. В драных лохмотьях, покрытая коростой, волосы, висящие длинными прядями, закрывали почти всё лицо. И тут Ангелина узнала её. Это была Лина.

***

Ангелина очнулась лежащей на боку в позе зародыша и дрожа всем телом. Сердце стучало с перебоями. Горло саднило, а когда она попыталась открыть глаза, веки не удалось поднять с первой попытки. — Лежи-лежи, горе луковое. Только вот память никак не желала возвращаться, провал был настолько глубокий, что в первый момент голос показался ей совершенно чужим. И только когда наконец получилось разлепить веки, она узнала Викторию. — Погоди минуту, сейчас. Она на секунду исчезла из поля зрения, снова появилась и протянула ей какую-то плоскую фляжку, Изосимова автоматически глотнула и в следующий момент судорожно закашлялась, жадно ловя ртом воздух. — Ну-ну, не спеши, — Может, женщине только показалось, но в голосе Райдос она услышала нотку злорадства. — Держи ещё, только пей аккуратно, не сразу. — Это… не вода, — выдавила из себя колдовка. По крайней мере, голос вернулся. — Да ладно? Самый настоящий виски двенадцатилетней выдержки, то бишь такой же старый, как мы с тобой. — Она озорно подмигнула ей. Но лукавый огонек тут же снова погас. — Помогло? Ангелина должна была признать, что теплота, разлившаяся по внутренностям, оказалась даже приятной. И хотя глотка горела, словно она прополоскала горло разведенной кислотой, боль, сдавливавшая голосовые связки, отступила. — Да. Виктория еще мгновение с сомнением смотрела на неё, потом пожала плечами и сама приложилась к фляжечке, причем её глоток получился заметно больше. — Что произошло? — пробормотала она. — Не знаю, что… то есть… извини, что… — Пора уж определиться, что для тебя мучительнее: что ты чего-то не можешь вспомнить, или что то, чего ты не можешь вспомнить, мучает тебя, — ответила та изысканной остротой, тщательно завинчивая крышку и давая фляжке снова исчезнуть во многочисленных карманах своих штанов. Но как ни насмешливо звучал её голос, взгляд при этом оставался более чем серьезен. Изосимова не стала отвечать. Вместо этого она приподнялась и села. Они были не одни. В двух шагах, у стены, сидело бледное дрожащее существо. Девушка притянула колени к груди, и её поза некоторым образом напоминала ту, в которой сама женщина только что лежала, разве что руки её были подняты и сложены над головой, словно защищая. Её лицо трудно было разглядеть за занавесом слипшихся, покрытых слоем грязи прядей, но в глазах четко, почти физически ощущался страх. Медленно, чтобы неловким движением не испугать её еще больше, Ангелина поднялась, сделала полшага к девушке и присела перед ней. Крайне осторожно и осмотрительно она попробовала отвести её руку от лица. Девушка от страха попыталась вжаться в склизкую стену, но отступать дальше было некуда, поэтому она еще плотнее подтянула колени. Теперь её буквально трясло. В глазах стоял неподдельный ужас. Глаза не были глазами Лины. Как и лицом она нисколько не походила на нее. И вообще, между ними не было ничего общего. Девушка была очень молоденькой — Лина в ту ночь, когда она видела её в последний раз, была старше, — но выглядела такой истощенной, что скорее напоминала старушку. Под слоем грязи, парши и коросты проглядывало лицо с азиатскими чертами. Губы все в трещинах и обметаны водянистыми пузырями. Вместо одежды на ней была такая рвань, что сквозь лоскуты было видно: всё тело находится не в лучшем состоянии. Девушку явно не только морили голодом, но и плохо с ней обращались, причем довольно продолжительное время. — Вы меня слышите? — тихо спросила Ангелина. Не то чтобы она рассчитывала на ответ, но ожидала хоть какой-то разумной реакции. Но произошло то, чего она никак не могла предвидеть: девушка забилась в судорогах, одновременно пытаясь спрятаться от неё, а ужас в глазах перешагнул порог человеческих возможностей, и теперь её взгляд вонзался в женщину, как раскаленный меч в сердце. Колдовка утратила дар речи и только судорожно облизала губы. — Вам… вам не надо бояться, — наконец пробормотала она. — Я не сделаю вам ничего плохого. Но, похоже, своими обещаниями она сделала только хуже. Девушка закричала и спрятала лицо в руках. — Не имеет смысла, — тихо сказала Виктория у неё за спиной. — Боюсь, девочка даже не понимает, что ты разговариваешь с ней. Я тоже пыталась. Может быть, она не понимает по-русски? Изосимова отошла от девушки на несколько шагов и постаралась не смотреть в её сторону, теперь за дело взялась хранительница закона. Однако пленница сидела всё в той же позе у стены и прикрывала руками голову, совсем как ребенок, который только что получил наказание и защищается от следующего града ударов. — Ты же сама сказала, это не имеет… — осторожно начала она, но Райдос перебила. — Погоди, кажется, она успокаивается. Дай минутку, у меня есть кое-какой опыт общения с помешанными. Ангелина просто пожала плечами и как можно медленнее, чтобы еще больше не напугать девушку, повернулась и пошла в дальний конец пещеры, где виднелся еще один проход. Однако помещение оказалось так же пусто, как и все залы, через которые они проходили, и на всём лежала печать всё того же запустения и разрухи. Часть потолка обрушилась и открывала взору неровную шахту, очевидно, ведущую к поверхности. На противоположной стене видны следы сильного разрушения: трещина почти с руку толщиной извивалась от пола до потолка. В колеблющемся красноватом свете, заливавшем все помещение, танцевали многочисленные пылинки. Подойдя к трещине ближе, она заметила, что каменная пыль всё еще сыплется из неё струйками. Что бы здесь ни произошло, это случилось не так давно. Колдовка задумчиво посмотрела в том направлении, откуда пришла. До неё доносился тихий голос следователя. Она не могла разобрать, что та говорила, но истеричных криков больше не доносилось. Возможно, ей и вправду удалось добиться доверия девушки. Правда, и в этом случае та будет для них сильной обузой, но всё же далеко не в той степени, если бы им пришлось её тащить за собой силой. Внезапно она испугалась собственных размышлений. Они ведь пришли сюда, чтобы спасти людей вроде неё, которых постигла такая же злая участь. Прекрасно! А теперь она ищет повод оставить пленницу здесь. Изосимова постаралась скорее стряхнуть эту мысль и вернулась к осмотру помещения, хотя особенно смотреть было не на что. Ей не слишком хотелось продолжать свои исследования дальше и слишком удаляться от Виктории, но в то же время она понимала, что должна дать ей еще немного времени, а кроме того, пока что не возникало опасности заблудиться. Помещение имело еще один-единственный выход, и Ангелина решила окинуть его взглядом, но не заходить далеко и вернуться, если встретится разветвление и придется решать, в каком направлении двинуться дальше. Однако воплотить свои планы в жизнь ей не удалось. Едва она тронулась в путь, как услышала позади шорох и испуганно оглянулась. Но это были всего лишь Райдос и темноволосая девушка, вошедшие в помещение вслед за ней. — А ты быстро управилась, — с удивлением констатировала колдовка. — Я сама несколько в ахуе, — призналась та. — Да она и так успокоилась практически сразу, как ты вышла. — Да? Любопытно. Она повесила на лицо приветливую улыбку, которая, по её мнению, должна была нести утешение, и сделала шаг в их сторону. — Тебе больше не надо бояться. Мы… Дальше этого дело не пошло. Девушка издала испуганный вопль и одним прыжком оказалась за спиной следователя, ну прямо как ребенок, который в минуту опасности прячется за юбкой матери. У Ангелины отвалилась челюсть от изумления, её спутница тоже казалась не менее удивленной. — Да что с тобой? Не бойся! Она же со мной! Однако девушка ухватилась теперь обеими руками за её кофту и одновременно попыталась присесть, в результате чего Виктория пошатнулась и чуть было не упала. Машинально колдовка протянула к ней руки. Девушка завизжала и буквально повисла на женщине. — Так, блять! Успокоились все! Ангелина, отойди, быстро! Та была слишком ошарашена, чтобы предпринять что-нибудь другое. Она поспешно отступила на два-три шага, и девушка действительно почти успокоилась. — Мне кажется, у нас проблема, — осторожно сказала Изосимова вслух. — Это очень странно, конечно, не знаю, почему… — Райдос махнула рукой и замолчала. Ангелина подождала, не добавит ли она что-нибудь еще, но, поняв, что ждет напрасно, досадливо пожала плечом и развернулась. — Говорите, не стесняйтесь, если я вдруг окажусь слишком близко от вас, — проворчала она. — Не кипятись. Разберемся. — Да мне всё равно, если честно. Это было глупо, колдовка сама понимала, но не могла не огрызнуться. У неё на языке вертелась следующая колкость, но она проглотила её. Они покинули помещение через тот единственный выход, который обнаружился, и, не пройдя десяти шагов, наткнулись на разветвление. — Куда теперь? — спросила Изосимова, не поворачиваясь. — Будем бросать монетку или вы там сами выберете? Не получив ответа, она пожала плечами, повернулась и пошла налево, только чтобы хоть куда-то пойти. Звук шагов за ней раздался только несколько секунд спустя, но почти сразу оборвался. Когда она оглянулась, то увидела, что Виктория остановилась, потому что девушка изо всех сил тянула её назад. Она не издавала ни звука, но отчаянно мотала головой и махала свободной рукой в другую сторону. — Она боится того, что там впереди. Может быть, лучше послушаться её? Ангелина настороженно вгляделась в зеленоватое мерцание на том конце коридора. Если говорить честно, ей всё здесь, внизу, внушало страх, но в том, что она видела, не было ничего необычного. Но это ничего не значило. Что-нибудь ясно различить в этом призрачном свете мог лишь тот, кто долго в него смотрел. Кем бы ни была эта юная девушка, она ориентировалась здесь лучше их. Тем не менее всё в женщине противилось тому, чтобы доверить их жизни этому странному существу, совершенно незнакомому, да к тому же, по всей видимости, с поврежденной психикой. Земля под ногами качнулась, несильно, скорее легкое дрожание, чем настоящий толчок. Но в следующий момент из-под земли донесся какой-то глубинный перемалывающий звук. Где-то вдали что-то с грохотом обвалилось. Земля снова содрогнулась. На этот раз не короткой вибрацией, а мощным гудящим толчком, который едва не сбил их с ног и оставил после себя долгое эхо, отражающееся от стены к стене и целый град — слава Богу, небольших! — камней, посыпавшихся с потолка. Чудом ни один из обломков не задел никого. Воздух разом так насытился пылью, что стало трудно дышать. — Надо… бежать отсюда, — откашливаясь, крикнула колдовка. — Сейчас всё рухнет! В её глазах теперь маячил не просто страх, а смертный ужас. Но в это время Райдос отступила и подчеркнуто величаво расправила плечи. — Максим нам все уши прожужжал: этот город существует уже пять тысяч лет, — спокойно сказала она. — Так что постоит и еще пару часиков. Без паники. Ангелина попыталась направить фонарь за неё, вглубь, чтобы разглядеть, что там, но ничего особенного не увидела. Блуждающий луч выхватывал лишь следы разрушения, гораздо большего, чем она полагала раньше. Свод в конце зала обвалился полностью, каменные опоры метрового диаметра были срезаны, как стебли тростника, их верхние части раскололись на кусочки, а нижние торчали, как мачты окаменелых кораблей из каменных волн океана строительного хлама. Сотни, если не тысячи тонн скальной породы обрушились всего лишь в тридцати-сорока шагах от них. Если и в том конце, когда произошла катастрофа, находились монстры, то у них не оставалось ни малейшего шанса выжить. В прыгающем луче фонаря блеснуло что-то светлое, не похожее на повсеместный танец пылевой пелены. Возле громадной кучи щебня что-то шевелилось. Неужели всё-таки одно из этих жутких созданий выжило? Она осторожно подошла ближе. Хотя разум и подсказывал, что от умирающего упыря вряд ли стоит ожидать чего-то опасного, однако двигалась она с величайшей осмотрительностью; в конце концов, смертельно раненные хищники — самые опасные звери. Только здесь речь шла не о бестиях. То, что извивалось в сильном свете карбидной лампы, в первый момент напомнило ей отвратительного слизняка, которого придавила каменная плита и куча мусора, только значительно больших размеров и жутко неаппетитного вида. Упавшая глыба частично раздавила его, так что его реальную величину можно было определить лишь приблизительно. Однако видневшаяся часть была с человеческую ладонь, а часть туловища указывала на то, что у существа должна бы иметься голова. И всё-таки родство с улиткой было трудно проглядеть. Плоть тоже была полупрозрачной, так что под ней пульсировали какие-то нечеловеческие органы. Позже обнаружились и другие слизняки, подобные этому, более или менее поврежденные, а потом луч выхватил руку, торчащую из кучи обломков. Это была человеческая рука. И снова схлестнулись в немой схватке здравый смысл и древнейшие инстинкты, в конце концов она упала на колени и принялась разгребать голыми руками покрытые каменной пылью руины. Кто бы ни лежал под этой горой, шансы выжить у него были не более велики, но для Изосимовой это не имело значения, ведь под руинами был погребен человек. Она копала с напряжением всех сил, отбрасывала камни и щебень, сдвигала такие глыбы, которые при нормальных обстоятельствах не смогла бы переместить и на миллиметр. Она работала и работала, вгрызаясь всё глубже в гору обломков, пока не показались сначала рука, потом плечо и, наконец, голова, развернутая лицом вверх. Всё было напрасно. Больше она ничего не могла сделать. Хотя никаких серьезных повреждений, кроме пары неглубоких царапин и ссадин, видно не было, открытые глаза светловолосой женщины были пусты. — Что тут у тебя? — раздался подле неё голос следователя. — Клад нашл… Её речь оборвалась, когда, подойдя ближе, она увидела, что раскопала колдовка. — Вик, можешь, пожалуйста… Та поняла её с полуслова. Мягко, но решительно она взяла девушку за плечи и отвела в сторону, так чтобы страшная картина не слишком была на глазах. Девушка послушно отступила на шаг, но повела себя странно. Дальше отходить она не хотела и одновременно пыталась одной рукой схватить фонарь, а другой яростно размахивала, указывая на верхнюю часть кучи глыб по ту сторону света. — Видимо, она хочет туда. Ангелина решительно покачала головой: — Это слишком опасно. Там лишь щебень и крошка, они посыплются, стоит лишь ступить на кучу. От одной мысли, что придется лезть в эту западню из острых, как пики, наваленных обломков, ей аж стало плохо. Девушка не переставала рваться туда и дергать фонарь. В конце концов она сорвалась с места, чуть не вывихнув Виктории руку, и на коленях начала карабкаться на руину с поразительным проворством, цепляясь за всё, что можно было ухватить. — Идиотка, — прошипела колдовка. И двинулась в её сторону. Подъем оказался еще труднее, чем она себе представляла. Гора из расколотых каменных плит и тесаных глыб оказалась и близко не такой устойчивой, как выглядела. То и дело из-под ног и рук вырывались обломки и с грохотом катились вниз. Об угрожающем треске и скрежете, доносившимся с невидимого свода над их головами, женщине и думать не хотелось. Тем не менее она, тяжело кряхтя сквозь стиснутые зубы, но преисполнясь гордости, растянулась наверху, рядом с Райдос. Только вот их муки были напрасны. Девушка тут же скрылась из виду. Потребовалось время, пока удалось отыскать её лучом фонаря. Пленница испуганно дернулась, повернула голову и прищурила глаза. Свет, по всей вероятности, причинял боль, а может, и внушал страх, что, однако, не мешало ей с потрясающей быстротой и ловкостью лезть дальше, словно она всю жизнь только и делала, что карабкалась по руинам. Следователь следовала за ней. Но девушка быстро удалялась от них. Новый грохот и звук падающего свода заставил колдовку лечь на холодный пол и закрыть уши руками, чтобы ненароком не лишиться слуха. Через пару минут луч впереди перестал лихорадочно прыгать и дергаться, направившись в одну точку, которую Ангелина не могла разглядеть — очевидно, Виктория тоже остановилась. — Что это было?.. Конец фразы буквально застрял в горле, когда она увидела, на что упал луч лампы. Прямо перед ними рухнувший секунду назад потолок разбился вдребезги, но чуть в стороне из кучи обломков торчал кусок растрескавшейся колонны величиной с человеческий рост, и большая плита задержалась на нем, образуя под собой полое пространство. Оно и стало смертельной ловушкой. Навскидку женщина насчитала с полсотни тел, плавающих в крови с раздробленными головами и конечностями. Она отметила, что это были женщины — исключительно женщины, очевидно, сбившиеся сюда, когда начал рушиться потолок. Устоявшая колонна не дала несущемуся сверху потолку раздавить их, как молот, но спасти не могла. Свод обрушился не полностью, но смертельный дождь острых обломков расколовшихся плит ринулся на несчастных женщин. Судьба подарила им всего лишь две-три дополнительные секунды жизни. — Наверное, это те женщины, о которых говорила Лиза, — сказала она срывающимся голосом. — Да… думаю, да, — ответила Виктория с запинкой и так же тихо. — Понятное дело… — Она нервным движением прошлась рукой по губам и подбородку. Голос окончательно отказал ей. Единственным живым существом в неровной импровизированной пещере была какая-то темноволосая девушка, которая склонилась на коленях и мерно раскачивалась из стороны в сторону. — Подойди к ней, — сказала Ангелина. — Пожалуйста. Райдос наконец преодолела оцепенение и медленно направилась к девушке. Колдовка собрала всю свою волю и присела возле их недавней спутницы. Раздался негромкий, но явственный хруст, и она постаралась внушить себе, что это хрустнули её колени, а не потолок над головой. Как она и полагала, девушка была мертва. Град бесчисленных осколков, просыпавшийся с потолка, превратил её лицо в кровавое месиво. — Ангелина! — позвала следователь. Та не стала отвечать. — Ангелина! — на этот раз в голосе Виктории явственно слышались раздражение и даже легкая паника. Она подняла встревоженный взгляд, и её глаза округлились. Девушка всё еще сидела на коленях и тихонько раскачивалась. Её глаза были закрыты, а к груди она прижимала закутанный в лохмотья сверток. Изосимовой показалось, что она слышит негромкий протяжный напев. Женщина поднялась и подошла ближе. Её дурное предчувствие переросло в подлинный ужас, когда она увидела, что находилось в свертке, который пленница так отчаянно прижимала к груди. Это был младенец. И в то же время нет. Несомненно, малыш, самое большее месяца три-четыре отроду, но также несомненно — это не был человеческий ребенок. Его кожа была покрыта густым бурым пушком, который позже, безусловно, превратится в жесткую шерсть. Руки, крохотные, как и должно быть, уже сейчас напоминали лапы хищника с острыми когтями. А вместо лица Изосимова с отвращением увидела вытянутый треугольник звериного черепа. Это был ребенок монстров. С полминуты, а то и больше она просто стояла и смотрела на мерзкое отродье, лежащее в руках молодой женщины. У неё возникло чувство, что земля уходит из-под ног, но на этот раз дело было не в землетрясении. Вокруг всё кружилось. Ужас, объявший её, на этот раз был другого, нового рода, и корень его лежал не в том, что она видела, а в том, что это значило — пусть даже такая мысль была слишком гротескной и страшной, чтобы её принять. Но и это было еще не самым ужасным. — Оно мертво, — сказала Райдос ровным бесцветным голосом. — Посмотри. Она осторожно подошла к девушке и протянула руку, чтобы забрать у нее кровавый сверток. Но не успела она и коснуться его, как девушка отпрянула и прижала младенца еще крепче к груди. Земля покачнулась, на этот раз так легонько, что колдовка едва ощутила это. Но с потолка посыпалась пыль, а чуть позже послышался глухой гул, то ли из-под пола, то ли в самом воздухе. — Пора уходить, — занервничала она. — Вика, пожалуйста! Успокой её как-нибудь. Забери у неё это… эту тварь. — Да, сейчас попытаюсь… Было видно, как не по себе следователю, когда во второй раз подступила к девушке и протянула руку. — Его надо оставить здесь. Понимаешь? Мы не можем так. Земля снова содрогнулась. Раскатистого гула не последовало, но с потолка полетело еще больше каменной пыли, а неподалеку оторвался тесаный камень и с грохотом разбился. — Вика, быстрее как-нибудь давай! — Ангелина нервничала всё больше. Та попробовала забрать сверток из рук, но девушка резво отскочила назад. Её глаза сверкнули, изо рта послышался звук, похожий на шипение разъяренной кошки. — Вика, блять! — терпение было на исходе. Она машинально отмахнулась от неё, не переставая ласково обращаться к девушке. — Всё, хватит! Заебали уже эти маразматички. Отойди с дороги! Живо! Времени на мягкость и нежные увещевания больше не осталось. Если в ближайшие несколько минут не покинуть это помещение, всё пропало. Ангелина решительно шагнула, отодвинув Викторию в сторону, и ухватилась за сверток. Девица пронзительно завизжала. Ее ногти, обкусанные и обломанные, но острые, как бритва, полоснули по руке женщины, оставив на тыльной стороне ладони глубокие саднящие рубцы. Сверху снова посыпалась пыль. Земля качнулась, и на этот раз это продолжалось не две секунды, вновь послышались гул и грохот. Теперь колдовка была абсолютно уверена, что стонут не скалы глубоко внутри, и не тектонические плиты трутся друг о друга, а сам воздух вибрирует под мощными силами, сгущающимися в самом сердце земли. Она внезапно поняла с каким-то отстраненным ужасом, что под их натиском задрожала устоявшая прежде колонна. Происходило то, чего она и опасалась: начиналось новое землетрясение. И хотя почва еще слабо ходила под ногами, чувствовалось, что на этом оно не остановится, что худшее еще впереди. Звук отдельно падающих камней и сыплющейся пыли перерос в неудержимый шум песчаного водопада, в центре которого они сейчас находились, и она просто физически чувствовала, как усиливается давление на каменную опору, которая вряд ли выстоит долго. — Вон отсюда! — закричала она. — Пошла на хуй! Виктория, вздрогнув, непонимающе уставилась на неё, а девушка даже не шелохнулась из своего полусогнутого положения, по-прежнему одной рукой прижимая к груди создание, а другой — на самом деле согнутой, как когтистая звериная лапа — готовясь полоснуть каждого, кто вознамериться приблизиться. Что-то задело женщину по плечу и прямо у ног врезалось в пол с такой силой, что её до колена прожгло россыпью острых осколков. Ангелина, оставив всякую осторожность, одним прыжком оказалась рядом с девицей. Та нацелила зазубренные когти прямо ей в глаза, но смертельный страх перед рушащимся сводом придал не только нечеловеческую силу, но и неимоверную быстроту. Без малейшего усилия Изосимова схватила её за запястье, стремительно развернулась и просто потащила за собой. Уголком глаза она заметила, что и Райдос, наконец, стряхнула с себя оцепенение и присоединилась к ним. Почти вслепую колдовка ринулась в том направлении, где предполагала выход. Легкое покачивание почвы давно превратилось в ощутимую тряску, и недолго оставалось ждать толчков, которые сокрушат остатки залы. Всё больше камней и обломков сыпалось с потолка. Чернота над головой сгущалась. И тут её нога внезапно ступила в пустоту. Она машинально попыталась отпрянуть назад, стараясь хотя бы сохранить равновесие, но было слишком поздно. Она выпустила запястье девушки и так сильно грохнулась затылком и лопатками, что искры из глаз посыпались. Лампа вырвалась из разжавшихся пальцев и, как в ускоренном видео, проделала в воздухе двойное сальто, прежде чем упасть и разбиться. Ангелина ожидала взрыва или столба пламени, но свет просто погас. Тем не менее полной темноты не было. Совсем неподалеку впереди замерцал бледно-зеленый свет. В полупомутненном сознании она перекатилась на бок, потом встала на колени и попыталась проморгаться, чтобы очистить глаза от пыли. Глыба размером с охотничий домик оторвалась с потолка и с такой силой грохнулась на землю прямо возле неё, что колдовку подбросило и отшвырнуло в сторону. Позади скользила по насыпи Виктория, ловко размахивая руками, но не останавливаясь на бегу. Вскочив, женщина, не веря своим глазам, увидела спасительный выход всего в нескольких шагах. Неведомо как, но ей удалось продраться к нему, таща за собой упирающуюся подопечную. В этом сплошном хаосе мысль не существовала, всю власть над её телом и движениями переняло подсознание, сработал инстинкт самосохранения. И именно он спас ей жизнь. Она влетела в спасительный коридор, проковыляла еще пару шагов, налетела на стену и беспомощно сползла по ней. Должно быть, на долю секунды Изосимова потеряла сознание, потому что следующее, что она помнила, когда открыла глаза, полулежа, полуприжимаясь к стене затылком, — была Райдос, которая осторожно придерживала её за плечи. — Всё в порядке, — пробормотала она. Язык не хотел ворочаться, а весь рот забила каменная пыль. Худо-бедно ей удалось приподняться и прислониться к опоре лопатками. — Руки-ноги целы? — встревоженно спрашивала Виктория. Задыхаясь и кашляя, Ангелина изобразила нечто вроде кивка. Еще раз пристально взглянув в её лицо, она повернулась к девушке, которая сидела у стены по другую сторону прохода всё в той же позе, подтянув колени, скрючившись и прижимая к груди сверток. Она откашлялась еще раз, осторожно и осмотрительно, и сказала хриплым голосом: — Надо идти дальше. Не знаю, переживет ли этот коридор следующий толчок. — А что делать с ней? Она не оставит ребенка. — Да хуй уже с этим, пусть тогда тащит это с собой, — с досадой сказала Изосимова. — Потом подумаем, что делать. Идем! Впереди какие-то ворота. — Ангелин, там могут быть… — начала Райдос. — Знаю, — отрезала та чуть ли не бессильным и потому убедительным тоном. — Но назад пути нет. Мы должны спасти хотя бы её. Возможно, жизнь ей спасла именно усталость. Она переоценила свои силы. Когда шагнула за ворота, у неё закружилась голова и она пошатнулась. Это и позволило ей избежать когтей монстра, который поджидал по ту сторону. Когти чудовища оставили на дереве двери глубокие борозды, и её осыпал целый град щепок. Уклоняясь от него, она краем глаза заметила угрозу второго удара и инстинктивно втянула голову в плечи. Это было чудом. Н а третий раз чуда не произошло. Упырь приближался. Спешил он не сильно, будто точно знал, что жертва никуда от него не денется — и он был не далек от правды. Ангелина была не в состоянии не только бежать, даже встать на ноги. Да и куда бежать? Если бестии очухались от своего странного оцепенения, то здесь, под землей, больше не осталось места, где они находились бы в безопасности. — Уходи оттуда! — крикнула Виктория. Она вскочила, кинулась на монстра и изо всех сил заколотила по его плечу. На этот раз град посыпавшихся ударов достал его. Тот пошатнулся и мешком повалился на пол. Между тем колдовке показалось, будто плечевой сустав следователя напрочь вывихнут. К несчастью, существо уже снова было на ногах. И пока Райдос поднималась со стиснутыми зубами и слезами на глазах, тот, наклонившись вперед и размахивая лапищами, двинулся на Изосимову. Слюна капала с клыков, а в глазах горел кровожадный огонь. По крайней мере, в это последнее, может быть, мгновение, которое ей осталось, она с отчетливой ясностью поняла, что эти твари — не животные. Ни одно животное не станет убивать из мести или для удовольствия, о таком она еще в жизни не слышала. А эта мразь пылала жаждой смертоубийства. Монстр подступил почти вплотную и поднял когтистые лапы. За спиной раздался хлесткий щелчок — и череп упыря взорвался. Смерть настигла его в воздухе, и он свалился тяжелой бездыханной массой. Женщина беспомощно отступила на шаг и завертела головой. Вторая, еще более мощная бестия, которую она до тех пор не замечала, воя, надвигалась. Колдовка в ужасе закрыла лицо руками и попятилась. — Ангелина Юрьевна! Пригнитесь! Прогремел второй выстрел. Пуля просвистела так близко над головой, что ей даже почудился горелый запах в воздухе, и разворотила плечо чудовища. И пока оно падало, третий выстрел поразил его точно в грудь и прикончил на месте. Изосимова еще секунду лежала, не дыша, и таращилась на неподвижное тело. Она не поняла, что произошло, и только когда послышались торопливые шаги Виктории, немного пришла в себя. Она подошла к ней и протянула руки, чтобы помочь подняться. Упрямо не замечая руки помощи, женщина, покачиваясь, села и оглянулась. — Можете вставать, — выходя из укрытия, сказал Олег с широкой молодецкой улыбкой. — Их было всего двое. Пока что мы в безопасности. — Какие люди в Голливуде, — улыбнулась Райдос. — Ты вовремя. — Да я уж давно здесь, — чуть ли не радостно сообщил юноша, подмигивая той. — Просто хотел посмотреть, как ты держишься без оружия. — он вздернул нос и тут же посерьезнел. — Вы не ранены, Ангелина Юрьевна? — Так, слегка, — ответила она, надеясь, что это хоть как-то соответствует правде, и, чтобы убедиться, поднялась на ноги без посторонней помощи. Не без труда, но подняться удалось, хотя втайне она на это не рассчитывала. Олег окинул её критическим взглядом, похоже, остался доволен результатом и повернулся к следователю. На его лице появилось выражение притворного удивления, когда он увидел девушку. — Это что за персонаж? — Мы не знаем, как её зовут. Она была там, внизу. — Откуда ты? — спросила Ангелина. — Честно, не думала, что увижу тебя снова. — Ага, еще бы чуть-чуть, и не промахнулись бы, — сказал парень неожиданно дерзким тоном, по которому слышалось, что распространяться на эту тему он не желает. Во всяком случае, он тут же смягчил его обезоруживающей улыбкой. — Там еще остались люди? — Внизу всё разрушено. Мы едва успели выбраться. — Да уж, вам повезло, — со знанием дела кивнул Олег, потом достал из кармана пистолет и протянул его Райдос. — Твоё. В его глазах на мгновение сверкнула неловкость, когда он остановил взгляд на изодранном в клочья свертке в руках девушки, однако удержался от дальнейших расспросов. — А что с Максом? — сменила тему Изосимова. — О нём что-нибудь слышно? — Чуть было не погиб. Но всё будет в порядке, уверен. С ним бывало и хуже, а он справлялся. — Макс жив? — Она не верила своим ушам. Ангелина не рассчитывала еще раз услышать о нём, не то, что увидеть живым. — Где он? — Там, в комнатке слева от входа, — махнул Олег рукой и тут же поправил себя: — Справа, если отсюда. Только поосторожнее с ним. Он еще жутко дерганый. И у него винтовка. — Тогда лучше пойдем все вместе, — влезла Виктория. — Совсем не обязательно торчать тут в обществе этих дружочков, — она скользнула взглядом по мертвым существам. — Тогда за мной! — юноша залихватски закинул винтовку на плечо. «Жест, не слишком свойственный Олегу, — отметила колдовка. — Как будто ему требуется подбодрить в первую очередь себя». — Только осторожно, вообще-то мне встретились только эти двое, но кто знает… Вид мертвого ребенка, которого девушка прижимала к себе, всё еще вызывал у Ангелины приступы отвращения, но больше заслуживали внимания взгляды, которыми она окидывала убитых монстров. И Олег, и Виктория обошли трупы по широкой дуге, чтобы быть как можно дальше от них. У девицы же таких комплексов не наблюдалось. Напротив, она едва не наступила на откинутую лапу одного из них. Женщина слишком мало знала её, чтобы судить по выражению глаз о скрытых чувствах, и тем не менее она всё больше убеждалась, что первое впечатление было верно: она не испытывала перед бестиями страха. «Во всяком случае, их она опасается меньше, чем меня». На этом колдовка и закончила свои невеселые размышления. Внезапно Олег резко остановился и крикнул: — Максим Николаич! Это я. Я нашел Ангелину Юрьевну и Вику. Мы идем к вам. Ответа не последовало, но он, похоже, остался удовлетворен. Помещение, в которое они попали, было несравненно меньше большого зала, свод ниже. Однако сохранилось оно гораздо лучше. Потолок и стены не испещрены, фрески не тронуты неумолимым временем. Левин сидел на корточках у противоположной стены, и женщина, кинув на него беглый взгляд, отдала Олегу должное в его предосторожности. Винтовка лежала поперек на коленях Максима, и он сжимал её обеими руками. Вид его был ужасен — тот самый вид, когда человек не в себе и склонен к необдуманным поступкам, влекущим за собой тяжелые последствия. Он был насквозь мокрый. Волосы прилипли ко лбу и свисали на лицо мокрыми прядями. С одежды стекала вода, образуя на полу лужицы. Он дрожал всем телом. А когда Ангелина приблизилась, то увидела, что лицо его посерело, щеки ввалились, глаза запали — словно за последние двадцать минут он состарился на вечность. — Эй, видишь меня? — прошептала она. В первый момент ей показалось, что Максим вообще не услышал её. Лишь спустя пару секунд, дрожа мелкой дрожью, он поднял голову и посмотрел на женщину. То, что та прочла в его глазах, не было узнаванием, в них отражался бездонный ужас. — Вода, — запинаясь, пролепетал он. — Там… полно воды… только вода, Ангел. — Где? Что полно воды? Руки Левина крепче вцепились в ствол и приклад оружия, только это не было жестом угрозы. Ему просто был нужен предмет, за который можно держаться, чтобы не потерять связь с реальностью. — Вода, Ангел, — снова выдавил он. — Они живут в воде! — Кто живет в воде? — Она всё никак не могла взять в толк. А потом её осенило: — Храм? Ты был в храме? Что ты там видел? Максим резко дернул головой. Его заколотило сильнее. — Я был там, Ангел, — едва шевеля губами, прошептал он. — Врата. Они открыты. — Так ты их видел? Тот кивнул. Ужас в его глазах набрал полную силу. — Там одна вода… — бормотал он. — В воде… города. Они… Я их видел, Ангел. — Богов? То, как колдун мотнул головой, можно было расценить как угодно: согласие, отрицание или нечто совсем иное. —Они не боги, Ангел. Они… — Он с трудом сглотнул, снял левую руку с дула своей винтовки и нервно провел ею по губам. — Что? — Изосимова сгорала от нетерпения. — Что они такое, Макс? В его глазах на мгновение полыхнул безумный огонь, и Ангелина была почти уверена, что он соскользнул с узкой кромки рассудка. Затем произошло необъяснимое: взгляд Максима прояснился. Из него исчезли безумие и воинственность, а их место заняло привычное выражение пренебрежительной надменности. — Ничего. Поговорим об этом позже, в подобающей обстановке. А сейчас позаботимся о том, чтобы унести отсюда ноги. Он не добавил: «если нам повезет», но она явственно услышала это. — Они проснулись, да? Монстры проснулись? Левин с долю секунды поразмышлял над этим вопросом, а потом покачал головой. — Нет. Лишь немногие, которые гнались за нами. Но боюсь, нам осталось не много времени. Он убрал с винтовки вторую руку, полез в карман куртки и, вынув часы, одним щелчком открыл крышку. — По моим расчетам, — сказал он, после того как глянул на циферблат и снова убрал часы, — у нас меньше часа. — Час? А что произойдет потом? — Врата уже начали закрываться. Боюсь, когда они закроются, все твари… Он оборвал себя на полуслове. Его брови поползли вверх и скрылись под мокрыми прядями, когда он обнаружил возле Виктории тщедушную фигурку. Обе женщины остановились на порядочном расстоянии. Следователь сверлила его своим обычным неодобрительным взглядом, которого не смогли переменить все приключения, пережитые ими за последние часы. В глазах девушки любопытство соперничало с неприкрытым страхом. — Как вижу, твоя миссия увенчалась успехом, — съязвил Левин. — Пусть и не слишком оглушительным. Перед Ангелиной был, без сомнения, прежний Максим Николаич Левин. — Для других мы ничего не смогли сделать, — скорбно сказала она. — Мы были внизу, в лабиринте своего рода. Землетрясение полностью всё уничтожило. Мы едва выбрались оттуда. — Этого я и опасался. Видимо, открытие врат сопровождается побочными явлениями. Хотя это и неудивительно, если подумать, сколько энергии высвобождается… — он снова застопорился. Его глаза сузились до щелок. — А что это у неё там? Не дожидаясь ответа, он встал и размашистым шагом пошел к девушке. Та среагировала, как женщина и ожидала: она резво отпрыгнула и, сильнее стиснув обеими руками сверток, спряталась за спиной Райдос. Максим, правда, удивленно наморщил лоб, но продвигался в том же темпе и остановился, только когда хранительница закона перекрыла ему дорогу. — И думать не смей, — холодно сказала она. — С чего бы это? — С того, что она напугана. И по-моему, больше всего она боится мужчин. — Да что ты говоришь! — Он подступил еще на шаг и требовательно протянул руку. — Эй ты, покажи-ка, что там у тебя! — Это гиблое дело, — вмешалась Изосимова. Колдун недовольно оглянулся на неё и высоко поднял брови. Ангелине пришлось сдерживать себя, чтобы в голос не просочилось злорадство: — Она не даёт это в руки. — Как миленько! — Заткись, а, — сморщилась Виктория. — Может быть, удастся её разговорить. Если ты перестанешь стоять здесь и мандеть. — Пять минут в твоём распоряжении. Не больше. Олег, Ангелина, за мной! Он махнул обоим рукой и твердым шагом направился к двери, сделав при этом небольшой крюк, чтобы захватить винтовку, которую до того прислонил к стене. Женщине ударил в нос легкий запах пороха, и ей вспомнился тот единственный выстрел, который они слышали перед тем, как Олег убежал. Что бы там ни произошло в этом храме, первая встреча человека с внеземным разумом, похоже, проходила не в дружественной обстановке. Ангелина с нетерпением ждала, пока они окажутся на достаточном расстоянии от Райдос, чтобы до нее не долетали звуки, и, не в силах дольше терпеть, спросила: — Так расскажешь мне, что произошло? — Может быть, потом. — Заметив, что она собралась возразить, Левин остановил её жестом. — Не думаешь же ты, что я буду в дверях вещать тебе о, возможно, важнейшем событии в истории человечества? Она не ответила, но осторожно подошла к Максим и на долю секунды положила руки ему на спину. Честно сказать, колдовка и не ожидала, что тот вообще расскажет ей хоть что-то — во всяком случае, вряд ли больше того, что она и так уже знает. Тем не менее она продолжила: — Я просто хотела сказать, что рада видеть тебя снова живым и здоровым. Мы сильно волновались. — Ага, уверен, у вас сердце кровью обливалось, — вставил Максим. Но потом смягчил тон, и его руки всё-таки сжали её спину в ответ. — Я понимаю. На твоем месте я бы вырвал из меня правду клещами. Но прошу тебя, еще немного терпения. Мне надо… кое-что обдумать. Когда выберемся отсюда, я тебе всё расскажу, даю слово. — А если мы не выйдем отсюда? — Если проторчим еще час, точно не выйдем. Тогда мы все сдохнем здесь. И уже всё остальное будет неважно, согласна? Она удержалась от того, чтобы не отвесить ему подзатыльник: если им суждено погибнуть здесь, какая разница, расскажет он или нет прямо сейчас. Может быть, те воспоминания были ужасны. Пусть он и обрел свое прежнее высокомерие, по нему всё равно было заметно, что перенесенное не обошлось даром. Они почти дошли до выхода, когда Олег, шедший сейчас впереди, снял с плеча винтовку и махнул им поумерить шаг. — Пойду огляжусь, что там снаружи, — понизив голос, сказал он. — Вроде бы я их всех пристрелил, но кто знает. Ждите здесь. — Поосторожнее там, — напутствовал Левин. — И поторопись. Олег, прежде чем выйти, перезарядил винтовку, что должно было продемонстрировать его осторожность и предусмотрительность. Уже через несколько шагов он исчез из поля зрения, на этот раз не из-за искаженной перспективы, царящей в городе, а благодаря ловкости и проворству. Изящество и быстрота, с которой он покинул место, сделала бы честь любому воину. Глаз едва мог уследить, как по-кошачьи перебегал он от укрытия к укрытию, прежде чем скрылся из виду. — Славный парень, — неожиданно сказал Максим. — Иногда чересчур скромен, но надежный. Без него меня бы уже не было в живых. — Как и меня. Он развернулся. — Давай-ка посмотрим, насколько продвинулась Вика со своим моральным воздействием. — Может, лучше подождем Олега? — Зачем? — бросил колдун уже на ходу. — Он сам позаботится о себе. А если уж напорется на что-то, с чем не сможет справиться, то и мы ему не поможем. — Тем более надо попытаться. — Не-а, херня идея, — фыркнул он. — Что это с тобой? Вдруг взыграла в крови жажда приключений? — Если ты такого мнения, то зачем тебе винтовка? — Потому что это производит впечатление на женщин. Разве я не говорил тебе, что безнадежно влюблен в Вику? — Ах вон в чем дело! Вика призналась в таких же чувствах к тебе. Вот только не знает, как выразить их. — Она посмотрела на него таким ироничным взглядом, на какой только была способна. — Что ж, я готова служить вам, уважаемый. — По старой дружбе, полагаю? Ангелина удовлетворенно усмехнулась, но продолжать перепалку не стала. Тем временем они приближались к Райдос, которая всё еще объяснялась с девушкой. — Можете подойти, — тихо сказала она, — только не слишком резко. Не напугайте её. Левин скорчил недовольную гримасу, однако он подошел уже достаточно близко, чтобы рассмотреть, что находится в свертке. — Это… ребенок? — неуверенно вымолвил он. — Если это можно так назвать. Реакция мужчины поразила Изосимову. Она, конечно, не ожидала, что тот ударится в истерику, но, чтобы совсем не среагировать! Удивленным он не выглядел, разве что слегка заинтересовался. — В любом случае, я бы назвал это мертвым ребенком, — невозмутимо сказал он. — Зачем она таскает труп с собой? Кстати, как далеко ты продвинулась? Я имею в виду, она заговорила? — Нет. Или она вообще не может говорить, или не хочет. Скорее всего, не может. Единственное, что я могу утверждать с уверенностью, что она страшно боится мужчин. И еще не хочет оставлять здесь ребенка. — Наверное, потому что он её собственный, — невозмутимо прокомментировал Максим. Ангелина побелела как мел. — Но… это существо даже не человек! — Частично нет, — согласился он. — А другая половина в нем человеческая. Нет, боюсь, что эта бедная юная дама на самом деле мать этого мерзкого отродья. Это подтверждает мою догадку, — пробормотал Левин себе под нос. — Хотя должен признаться, что я предпочел бы заблуждаться. — Какую догадку, Макс? Не хочешь ли ты нас на полном серьезе заставить поверить в хуйню… — …что эти чудовища крадут женщин, чтобы спариваться с ними? — перехватил инициативу Максим. Он пожал плечами. — Одно мне достоверно известно: я ни разу не встречал у этих тварей женских особей. Да, вот еще: уже много лет, если не веков, они похищают женщин, которых потом никто никогда не видит. А мужиков они всегда убивают на месте. Свяжи одно с другим и сделай вывод сама. — Нет! Это бред! Они абсолютно чужеродный вид! Как они могут… с людьми? — Ты же сама только что ответила. Они абсолютно иной вид. Так что нам не известно, на что они способны. — И всё это время ты знал и молчал? — потрясенно прошептала Ангелина. — Не знал, — поправил её колдун. — Предполагал. Или лучше сказать: опасался. — И ни разу никому не сказал? — Сказать? — переспросил он, разворачиваясь к ней всем корпусом, и странным образом задумчиво и участливо посмотрел на неё. — Кому? — Всем! Полиции! Администрации! Ну… властям! Мне, наконец. Максим жалостливо улыбнулся: — И что бы я сказал? Что у меня есть подозрение, будто существа из другого мира гуляют у нас на планете? Что я подозреваю, будто они воруют наших женщин, чтобы вынашивать им потомство? Что я предполагаю, они живут под кладбищами и питаются трупами? — он с сочувствием покачал головой. — И кто бы мне поверил? — Я! — голос Ангелины предательски задрожал. Ей было трудно посмотреть ему в глаза и еще труднее ухватить хоть одну светлую мысль. — Я, — повторила она. — Знаю. И ты была бы единственной. Потому что видела их. Но и тебе я не мог сказать. — Почему? — сдавленным голосом прохрипела та. В глазах у неё зажгло, но она не стыдилась этих слез. — Ты еще не была к этому готова, — печально сказал Максим. — Рассказать тебе, что случилось с Линой? — он покачал головой. — Тебя бы это убило, Ангелина. Я не мог сказать. Колдовка не стала возражать, да и хотела бы — не смогла. Голос окончательно отказал. Слезы жгли глаза и беспрепятственно текли по щекам. В груди бушевал ураган чувств. Но среди них не было и следа ненависти или гнева, направленных на Максима. Он был кругом прав. Если бы она узнала, это знание разбило бы ей сердце и помутило рассудок. Возможно, единственное, что все эти годы давало силы жить дальше, это надежда, что ребята еще живы, и они могут когда-нибудь встретиться. Но теперь знание того, что это за жизнь и какая участь была уготована Лине, оказалось в тысячу раз хуже вести о смерти. — Поговорим обо всем этом позже. Кроме этой бедной девушки там были еще выжившие? — Нет, — с замедленной реакцией ответила Виктория. Ей было трудно сосредоточиться даже на таком простом вопросе. Мысли всё еще перехлестывали друг друга, и её не покидало ощущение, будто земля уходит из-под ног. — Землетрясение, — предположил он. — Там, внизу, всё обрушилось. — Тогда идём искать выход, — заключил Левин. — Пока не придавило и нас.

***

Олег вернулся как раз тогда, когда они подошли к выходу. Ангелина не смогла бы сказать, было ли дело в искривленной оптике нечеловеческого города там, снаружи, или юноша сознательно без предупреждения возник перед ними из ничего, так что даже Левин вздрогнул. — Как там обстановка? — набросился он, не дав Олегу и рта открыть. — Не особо, — ответил тот без обиняков. — Они нас обнаружили? — Кто? — встряла колдовка. — О ком вы говорите? Мужчины не обратили на неё ни малейшего внимание. — Не то чтобы, — озабоченно сказал Олег. — Но боюсь, тем путем, что мы пробирались сюда, нам уже не выйти. Я видел кое-кого из них на той дороге. — О ком вы? — Она начала выходить из себя. — Макс! Ты говорил, что все монстры спят! — Так и есть, — невозмутимо ответил колдун. — Боюсь, речь идет о… стражах другого рода. — И они поднялись по тревоге, когда ты бесцеремонно вторгся в храм? — удостоверилась Виктория. — Твои упреки, — холодно заметил Максим, — к сожалению, ничего не меняют в нашей ситуации. — Он повернулся к парню. — Сколько их? Как думаешь, пробьемся с нашим оружием? Олег пробежал взглядом всем и решительно покачал головой. — Тогда надо выходить другим путем, — озабоченно сказал Левин. — А как насчет канала? — Какого канала? — насторожилась Райдос. — В нём вода соленая, — пояснил парень, когда Максим задержался с ответом. — Значит, там есть выход в море. — О каком канале вы разглагольствуйте? — А барка достаточно вместительна, чтобы взять всех на борт, — как ни в чем не бывало продолжал Олег. — Я тебя ёбну сейчас! — Я обнаружил лодку, — неохотно ответил он. — И канал, который, возможно, выходит наружу. — Решено. Мы пока идем вперед. Девчонки, следуете за нами, когда мы подадим знак. Ангелина хотела спросить, что за знак, но колдун и юноша уже развернулись и направились к выходу. Олег и теперь в одну секунду преобразился в совершенно иную личность, он снова двигался с кошачьей гибкостью, которая недавно так восхитила женщину, а Левин следовал за ним быстро, но как-то неуклюже. Как и прежде, оба удалялись с такой скоростью, которой в нормальных условиях быть не могло. — Прости, что так получилось с этой баркой, — неловко попыталась оправдаться колдовка. — Надо было тебе сказать, но мне показалось, что это не так уж важно. — Ничего, —ответила Райдос неожиданно нежным, почти материнским тоном, давшим понять, что и её гнев, и возмущение относились к Максиму, не к ней. — Я… я должна поблагодарить тебя, Вика. Та обалдело посмотрела на неё: — За что? — Это тварь тогда. Она бы меня убила, если бы ты не бросилась на помощь. Ты рисковала жизнью, чтобы меня спасти. Виктория смущенно пожала плечами, но даже сама почувствовала, как её губы расплываются в глупой улыбке. — Это моя работа. — Ты хороший человек, правда, и мне очень жаль. Я думаю, что очень долго была к тебе несправедлива. Прежде чем ответить, она повернулась к девушке и посмотрела на неё долгим печальным взглядом. — Кстати, пара, о которой ты говорила. — Лина с Тимофеем? — Да, они. Эти существа похитили их? — Почти, — тихо подтвердила Ангелина. — Они их убили. Тимофея точно. Я была там. И во всем виновата я. — Не смеши меня, — мягко сказала Виктория. — Ты незаслуженно себя обвиняешь. Опять. — Но это правда. Они убили ребят у меня на глазах, а я ничего не сделала, чтобы помешать им. Райдос жестом отмела её самообвинения. — А что ты могла сделать? Броситься на них с кулаками и криками? Да они бы убили и тебя тоже. — Знаю. Только суть не в этом, подумала она. Может быть, как раз это и было её долгом погибнуть, спасая ребят. А она просто стояла и смотрела, парализованная от страха, как последняя скотина, — и ничего не сделала. Почему, ну почему она пять лет назад не действовала так, как в здесь, в пещерах?! Самое страшное было не в том, что ничего бы не вышло — тут Виктория была права. Твари её бы убили, в лучшем случае, тяжело ранили, а Лину всё равно утащили бы. Но она ведь даже не пыталась! — Не кори себя, — сказала следователь. Очевидно, в этот момент было несложно отгадать её мысли. — Это никому не поможет. — Она выдавила принужденную улыбку, которая, впрочем, удручала так же, как и её бодрый тон. — Если ты еще хочешь сделать что-то для них, то помогите мне держать под контролем Максима. — Ты ему не доверяешь? — Ясен хуй. Сейчас он и сам верит в то, что обещает. Но долго так продолжаться не будет. Я слишком хорошо знаю людей его сорта. Ангелина собралась ответить, но в этот момент вернулся Максим. — Похоже, дорога свободна, —сказал он. — И если вы готовы прервать ваши щебетания, то мы можем идти. Они двинулись в путь с такой поспешностью, насколько хватало сил, и Изосимова с облегчением вздохнула, когда девушка без колебаний присоединилась к ним. Виктория тоже явно обрадовалась этому. Очевидно, она не рассчитывала на легкий исход дела. Может быть, им помог случай, что девушка находилась в прострации. Но долго так оставаться не может. Она прекрасно понимала это. Они без приключений миновали аллею и окраину города, но когда добрались до перехода на другую сторону, до моста, девушка встала как вкопанная. — Вика, — позвал Левин, — Сделай с ней что-то! У нас нет времени. — А что я могу! Я вам не нянька! — она негодующе прикрикнула на него и повернулась к девушке с ободряющей улыбкой. — Не надо бояться. Мы доведем тебя в безопасное место. Но та неожиданно отпрыгнула в сторону, крепче прижала сверток к груди и отчаянно замотала головой. На её лице появилось выражение не просто страха, а полнейшего ужаса. — Вика, — он уже выходил из себя. — Прошу тебя! На этот раз она напрочь проигнорировала его. — Просто доверься нам, — тихим и даже нежным, но в то же время твердым тоном продолжала она уговаривать девушку. — Эти чудища скоро все проснутся. И если мы к тому времени все ещё будем здесь, они нас убьют. А тебя снова утащат. И на этот раз она не получила ответа. Терпение Левина лопнуло. Он, бормоча про себя проклятия, просто Викторию и протянул руку к девушке. — У нас больше нет времени на эти глупости! — рявкнул он. Девушка отступила еще на шаг и выкинула вперед свободную руку. Ангелина уже была хорошо знакома с когтями пленниц и втайне пожелала колдуну такого же опыта. Только тот вовсе не был намерен позволить дикой кошке расцарапать себе лицо или чего-то похуже. Он схватил её руку, вывернул запястье и кулаком другой руки так дал ей по лицу, что она упала. Обе женщины с шумом втянули в себя воздух. Максим же, и глазом не моргнув, подступил к девице и вырвал у нее из рук сверток. Та пронзительно завизжала и, извиваясь всем телом, попыталась броситься на него, но мужчина ударил её с такой силой, что она, зашатавшись, снова упала на колени. И тут же вскочила, атаковала. Левин во второй раз сбил её с ног, взбешенно тряхнул головой и при следующей её попытке вырвать ребенка наотмашь вмазал ей тыльной стороной ладони по лицу. Она свалилась в третий раз. Но теперь лишь скрючилась и, прикрывшись обеими руками, заголосила отчаянно и безнадежно. — Руки убери! Он не удостоил колдовку ответа. Без тени сочувствия он взглянул свысока на несчастную мать, подождал, пока она не посмотрит на него, и на вытянутой руке повел свертком с мертвым ребенком перед её носом. — Хочешь получить это? — спросил он, как профессиональный зазывала. — Нет проблем. Получишь, как только будем по другую сторону. — Максим, ты… — негодующе начала Виктория, но он тут же встрял: — Заткнись, уважаемая! У меня нет ни малейшего желания подыхать только потому, что какая-то потаскуха не желает двигаться дальше! Она пойдет за нами, если хочет заполучить своего ублюдка обратно. Но твоё право, можешь остаться здесь и утешать её до скончания века. Я — иду. Ангелина, ты со мной? Не дожидаясь ответа, он развернулся и решительным шагом взошел на мост. Райдос и возмущенно, и потерянно посмотрела ему вслед, в то время как колдовка просто стояла. Бесцеремонность Левина потрясла её, но тем не менее, хоть и против воли, она вынуждена была признать, что тот прав. Каждая минута промедления могла решить исход их жизней в пользу смерти. Девушка первой вывела их из затруднения. Две-три бесконечные секунды она смотрела в спину мужчины широко распахнутыми глазами, а потом подпрыгнула и бросилась за ним. Максим, услышав шлепанье её ног, бросил насмешливый взгляд через плечо и зашагал еще быстрее. Нет, он не бежал, но шаг его был так стремителен, что она сможет нагнать его, скорее всего, лишь по ту сторону моста. — Пидорас, блять, — выдохнула Виктория. — Да, — согласилась она. — Но, похоже, его методы работают. Бессердечие колдуна, однако, имело свои пределы — перед тем как девушка почти настигла его, он присел и чуть ли не бережно положил мертвого ребенка на землю. Потом стремительно вскочил и сторонкой отступил назад, к мосту, загораживая юной матери путь, в случае если бы ей пришло в голову броситься обратно в город. Она же подхватила младенца, крепко прижала его к груди и спряталась за выступом черной скалы, почти вплотную подступавшей к мосту. А он и не пытался отобрать ребенка. Просто жестом изобразил это и тут же опустил руку, демонстративно отступил на шаг и другой рукой показал в ту сторону, куда надо было идти. Он не проронил ни слова, но девушка поняла, чего от нее требуют. Ни на секунду не выпуская Левина из поля зрения, согнувшись и подвывая от страха, она тем не менее послушно выступила из ниши и медленно поплелась в указанном направлении. — Видели? — Максим скривил узкие губы в высокомерной улыбке. — Она все поняла. — Я уже говорила, что ты гнида помойная? — Не раз, моя дорогая, — усмехнулся он в ответ на выпад Виктории. — Но ты еще будешь благодарна мне за это. А теперь, будьте любезны, в путь! У нас больше нет времени. — Так сколько нам всё-таки остается? — спросила Ангелина, шагая рядом с ним. — Немного. Одна надежда, что Олег прав, и канал выведет нас наружу. — А если нет? — Должен. — Он неторопливо повернулся и посмотрел мрачным взглядом. — По дороге к храму я видел чертову прорву этих монстров. — Он выдавил принужденную улыбку. — Не унывай, Ангел, прорвемся! — Потому что ты выбирался и из худших передряг? — Ну, худших вряд ли. Но среди и них впрямь были такие, что можно ёбнуться. Впереди, между скал, метрах в тридцати-сорока появился юноша. — Олег! — крикнул Максим. — В чём… — Тише! — приглушенным шепотом ответил он. — Прячьтесь! Быстро! Это было легче сказать, чем сделать. Тропа, по которой они шли, петляла возле скалы выше человеческого роста, а с другой стороны зияла десятиметровая пропасть. Бесчисленные трещины и разломы испещряли черный камень, но ни один из них не годился для того, чтобы там спрятаться. Ангелина почувствовала, как в ней подымается паника, да и Левин беспомощно озирался, дико вертя головой. Потом показал наверх, за несколько шагов от них. — Туда! Надо забираться туда! Когда эта махинация была искусно проведена, Олег, задыхаясь, последним вскарабкался до них и сполз по стене, прижимаясь к скале рюкзаком. Несмотря на холод, он был весь в поту. — Они приближаются! Они идут сюда! — Ты их видел? — спросил Максим. Парень устало покачал головой. Ему было так трудно дышать, что понадобилось время, прежде чем он смог ответить. — Нет… Вроде бы нет… Но они идут. Он залез как раз вовремя. Не то чтобы Ангелина увидела тех существ первым. Скорее она почувствовала их приближение, причем совершенно новым, непостижимым способом — будто у неё появилось шестое чувство. Она вдруг ощутила, что на неё неотвратимо надвигается нечто абсолютно чуждое, насквозь неправильное. И тем не менее она чуть было не закричала, когда увидела этих созданий. Их была не одна сотня, и после того, что она слышал от Олега, поначалу было совершенно естественным предположить, что речь шла о существах. Но монстрах было всего три-четыре впереди колонны. А дальше… те были другими. У Изосимовой не хватило бы слов, чтобы описать чужеродность этих созданий. Ни одно из них не было похоже на другого. И ни одно не было человеком, даже если на первый взгляд нечто человекоподобное и виделось — то есть они были прямоходящие, на двух ногах, имели туловища, руки и головы. Однако то, что на первый взгляд казалось знакомым, на второй оборачивалось жуткой пародией на всякую живую тварь. Она полагала, что гибрид человека и зверя было самым ужасным из всего, что только можно себе представить. Может, так оно и было. Только вот весь представимый ужас оказался еще не самым большим ужасом. Нет, нет и нет. Процессия невообразимых чудовищ, передвигавшаяся вниз по крутой тропе, состояла напрочь из монстров: полулюдей-полуживотных. Может быть, именно поэтому зрелище казалось таким невыносимым. Может быть, колдовку не ранил бы их вид до самых глубин её человечности, будь они абсолютно неведомыми инопланетными созданиями. Но нет, таковыми они не были, и как раз то, что в них казалось подобием человека, возмущало её душу больше всего. Здесь были существа с крыльями и отвратительными хищными клювами, гибриды из человека и быка, женщины и птицы — покрытые чешуей, слизью, иглами, шерстью. И они… Ангелину как молнией поразило осознание того, чем они были. Те, что шествовали внизу, под ними, не являлись причудливым порождением слепой фантазии. Это были славянские боги. Она опознала не всех. Некоторым, возможно, так ни когда и не нашлось места в пантеоне. Некоторые, возможно, никогда не показывались людям, другие появились лишь после того, как народ давно исчез с лица земли, иные же были настолько ужасны, что таким демонам даже в людских легендах не нашлось места. Но многие были знакомы. В этот момент, глядя на эту безумную процессию, она и сама почувствовала себя на грани безумия — а может быть, уже и за гранью. Как удалось оттуда выбраться, она не знала. Возможно, на самом деле и не удалось. Что-то в ней сломалось и непоправимо и безвозвратно застряло в том сером сумеречном мире, существующем на грани света и тьмы, в котором обитают не только безумие, но и все страхи и надежды. — Ну, и что это значит? — донесся до неё голос Максима. Изосимова недоуменно уставилась на него. — Ты сказала: «здесь не место», — пояснил он. — Что ты имела в виду? Колдовка не помнила, что она говорила что-то подобное, но если не исходить из того, будто Левин умеет читать мысли, значит, сказала. — Они не из нашего мира… — Да, именно к такому выводу и приходишь, когда видишь их собственными глазами, убедилась? Ангелину передернуло от неуместно веселенького тона колдуна. — Боюсь, они и на самом деле такие несимпатичные, как выглядят, — продолжал развлекаться тот. — Но это, как говорится, дело вкуса. С какой точки зрения смотреть. — Тебе смешно? — Да нет, — он энергично замотал головой. — И не может быть. Извини, если я неправильно выразился. Мне вовсе не до насмешек. Я понимаю, что ты чувствуешь при виде их. Со мной было то же самое, когда я увидел их впервые. Они отвратительны, ужасны, и, я уверен, в самом деле крайне опасны. — Мне кажется, можно идти дальше, — вмешался Олег. — Они ушли. — Что ж, — недовольно сказал Максим. — Идемте. Но будет лучше, если ты пойдешь вперед и удостоверишься, что нас действительно никто не подстерегает. На их пути к воле земля содрогнулась еще дважды. Но толчки были слабыми, второй вообще не сильнее последнего озноба больного, перенесшего лихорадку. Из трещин больше не выползали слизняки, с потолка не падали камни. Тем не менее не только Ангелина облегченно вздохнула, когда они достигли пролома в скалах, который привел их сюда. Она, нагнувшись, последней перешагнула порог низкого входа, который теперь еще больше напоминал пасть бесформенного чудовища, распрямилась по другую сторону и заслонилась рукой от резкого света неожиданно ударившего в глаза. Максим и Олег снова зажгли свои фонари, а юноша занимался как раз тем, что разжигал лампу Райдос. Перед лицом подкарауливающих их опасностей колдовка ожидала, что Левин без промедления начнет спускаться вниз по лестнице, чтобы как можно быстрее добраться до барки. Вместо этого тот подошел к противоположной стене, поднял лампу и стал изучать знаки и рисунки, высеченные на ней. — Олег? Какого черта ты ждешь? Доставай камеру! Мы теряем время! — Я… боюсь, не смогу этого сделать, Максим Николаич, — пролепетал он. Изосимова еще никогда не видела его таким робким. — Что это значит? Олег, черт тебя побери, делай, что я говорю! Или давай сюда рюкзак, я сам сделаю! Он подступил к парню и протянул руку, чтобы привести свои слова в действие. Но тот отскочил и прикрыл голову руками. — Простите, Максим Николаич… Но, я её… забыл. — Ну вот, ничего не меняется!.. — А что, блять, ты таскаешь в этом неподъемном рюкзаке, а? — спросила Виктория. — Хотел бы и я знать, — скривился Левин. Юноша стиснул зубы. Взгляд его стал затравленным. — Я… — Рюкзак! Максим в два шага оказался рядом с ним, резко развернул его и схватился за лямки. Олег попытался помешать ему, но он грубо стряхнул его руки и с таким негодованием дернул ремень из пряжки, что тот оборвался, и рюкзак косо повис на одном плече. Он рванул клапан и… глаза полезли у него на лоб. — Ты… Парень с криком вырвался. Колдун инстинктивно дернулся схватить его, но тот вывернулся, молниеносно поднырнул под его руку и так толкнул мужчину, что тот отлетел к стене и тряпичной куклой сполз по ней на пол. После он подбежал к Изосимовой и бесцеремонно накрыл её губы своими. — Ангелина Юрьевна, я… — он никак не мог подобрать нужные слова. — Простите меня. Женщина и опомниться не успела, как Олег одним рывком прижал её к себе и так же резко отпрянул, проскочил мимо неё и скрылся за дверью. — Но что?.. — хрипло начала она и тоже широко раскрыла глаза, когда увидела, что Левин держит в руке: закатанный в серую оберточную бумагу цилиндр длиной с ладонь, диаметром в два больших пальца, со шнуром на одном конце. — Динамит, — бормотал он. — Динамит. Весь… рюкзак набит динамитом. — Динамит? — растерянно переспросила колдовка. — Но зачем? То есть… что… что он хочет?.. Виктория развернулась, прячась от её взгляда, а Левин одним махом оказался у двери и на ходу крикнул: — Отведи женщин на барку, Ангелина! Я попробую его задержать. Если через десять минут не вернусь, спасайтесь сами! — Динамит? — Она не могла прийти в себя. — Но… я не понимаю… зачем ему динамит? Что он задумал? — Боюсь, страшную глупость, — ответила Райдос. Она развернулась к ней и решительно показала на выход. — Максим прав. У нас нет времени. Показывай дорогу. Они заспешили к лестнице. И Олег, и колдун не взяли с собой лампы, они так и стояли зажженные. Она прихватила одну из них, а вторую направила так, чтобы её луч освещал лестницу. Больше она ничего не могла сделать для Максима, да и не хотела. Уступая путь женщинам, Изосимова вынула часы и посмотрела на циферблат. Левин дал себе десять минут, что ж, их он получит, но ни секундой больше! Когда все женщины загрузились на барку, срок, который установил сам Максим, почти истек. Осталось меньше трех минут. — Нам надо торопиться. Отчаливаем. — Но Максим… — Максим, — рассеянно сказала Ангелина, озираясь в поисках весел, — появится через две минуты. А если нет, будем отплывать без него. В конце концов, это его приказ. — Мы не можем просто взять и бросить его. Она оторопело уставилась на следователя. После всего, что произошло, она ожидала от нее другой реакции. Под обманчиво суровой внешностью скрывалось доброе сердце, намного добрее, чем она полагала. Правда была на её стороне. И тем не менее колдовка решительно покачала головой и облегченно вздохнула, заметив то, что с таким упорством высматривала: хоть и не весла, зато два шеста выше человеческого роста, которыми можно было отталкиваться. — Он сам так велел, — ответил она, наклоняясь за одним из шестов. — Может быть, ради исключения на этот раз стоит прислушаться к его совету. Шест удивительно быстро наткнулся на препятствие. Очевидно, канал был ровно такой глубины, чтобы удерживать барку на поверхности. Изосимова для пробы налегла на шест всем своим весом. В первое мгновение ничего не произошло, а затем барка медленно, подрагивая и упираясь, как живое существо, не желающее исполнять то, что от него требуют, отстала от берега и лениво повернулась на месте. — Давайте! — крикнула она. — Время вышло. Внезапно её взгляд упал на темноволосую пленницу, и Ангелина поняла, что перед ней: человек, окончивший счеты со своей жизнью. Тот момент, когда её пугало то, что она видела в черных коридорах — что бы там ни видела — безвозвратно канул. Теперь её ничто не пугало и ничего не трогало, она безвольно подчинилась судьбе. Возможно, потому что её силы иссякли, а возможно, потому что её никто не научил бороться до конца. Когда женщины взгромоздились на борт, колдовка заново проследила за неподвижным взглядом девушки. Теперь он уперся в черный саркофаг с выгравированным монстром на его крышке, и она спросила себя, не видела ли она такое жуткое чудовище в реальности. Еще меньше часа назад она сама посмеялась бы над такой безумной мыслью, но теперь от возможности её воплощения у него мурашки побежали по спине. — Возьми шест, Вика, — обратилась она к ней. — Пожалуйста. — Срок для возвращения Максима еще не истек, — упрямо сказала она. Ангелина гневно сверкнула на неё глазами, но промолчала. Она была права, хоть речь и шла о нескольких секундах. И дело было не в Максиме. Виктория раньше, чем сам Изосимова, поняла, что они, если спасутся, будут до конца своей жизни мучиться вопросом, не прибежал ли Левин в последний момент. Однажды женщина уже оставила человека в беде и больше не хотела такого пережить. Она молча сунула ей шест в руку, наклонилась за вторым и пошла с ним на корму. Хотя Райдос и держала шест в руках свободно, барка медленно развернулась на месте, направив высоко поднятый над водой нос в ту сторону, где канал терялся в черноте, и, чуть поколебавшись, неподвижно замерла. Колдовка опустила свой шест в воду и посмотрела на часы. Время истекло. Если они сейчас отчалят, им впоследствии будет не в чем упрекнуть себя. Сам Максим действовал бы именно так. Хотя нет. Она совсем не была уверена, что тот стал бы ждать истечения срока, поставив таким образом на карту свою жизнь и жизнь женщин. Внезапно её мысли утекли в другую сторону. — Что… что собирался Олег делать с динамитом? — запинаясь, спросила она. — Большую глупость, — так же, как прежде, ответила Виктория. — И боюсь, в этом виновата я. — Каким образом? — Я должна была это предвидеть. По крайней мере, когда увидела его неподъемный рюкзак. — Мы все его видели. И каждый из нас мог спросить, что у него там. Но никто не спросил его. И я тоже. — Да, только… Не в курсе, знаешь ты или нет, что родителей Олега убили эти чудовища, — осторожно сказала Райдос. — Они похитили его мать, а отца практически на глазах растерзали. У мальчика свои счеты с этими тварями, Ангелина. Он решил мстить. Следователь старалась выражаться максимально деликатно, но в глазах у Изосимовой всё равно защипало от запоздалого осознания, что Олега нет. И больше не будет уже никогда. Она посмотрела на часы. Прошло три минуты сверх срока. Больше ждать нельзя. У неё нет на это права. Речь шла не только о её жизни, но и о жизни женщин. Её рука сильнее сжала шест, но вместо того, чтобы оттолкнуться от берега, она бросила еще один взгляд на циферблат, с громким щелчком захлопнула крышку и убрала часы в карман. — Ты никогда себе не простишь, — тихо сказала Виктория. — Чего? — Что оставила его. Надо подождать. — И, словно прочитав её мысли, она добавила с горестной улыбкой: — Именно потому, что он так бы не поступил. — И всё-таки мы не можем. Разве что пару минут. И в этот момент она услышала шорох. Колдовка вздрогнула и направила луч рудничной лампы на лестницу. И вовремя! Максим, спотыкаясь, хромал к причалу. В буквальном смысле. Шаг, два, три, четвертый — еще более неуклюжий и шаткий — и упал на четыре кости, попытался использовать само это движение для толчка, чтобы по инерции встать на ноги, но вместо этого растянулся и заскользил по покатому полу к берегу канала. Колдун справился со своей слабостью и заковылял на корму Должно быть, барка попала в течение, поскольку они удалились на приличное расстояние от того места и тем не менее двигалась она ужасно медленно. Если объявятся монстры в воде, им пизда. Просто канал слишком узок. Эта мысль пришпорила Ангелину, и она еще решительнее подналегла на шест. В первый момент ничего не изменилось. Лодка вздрогнула, как живое существо, и, сопротивляясь, пошла даже медленнее, вместо того чтобы прибавить скорости, продираясь через массу извивающихся нитей. Два-три щупальца из сотен волокон, словно ощупывая с любопытством шест, поползли по нему наверх, но почти сразу с шумным плеском шлепнулись в воду, будто бегло обследовали чужачку, вторгшуюся в их водное царство, и быстро потеряли к ней интерес. «Наверное, потому, что непрошенная гостья оказалась несъедобной», — с содроганием подумала Изосимова. Чем бы ни была эта материя — явно не морскими водорослями или другим неизвестным видом растительного мира. Она была живым существом, несомненно, обладающим собственной волей. Возможно, у нее и не было сознания, но она, по крайней мере, следовала сильным инстинктам — некий неразумный, но оттого не менее опасный хищник, слепо прощупывающий жертву. — Вика, Ангелина, гребите быстрее, блять! — прохрипел позади Левин. — Они сейчас будут здесь! Она не стала спрашивать, кого тот имел в виду под словечком «они». Вместо этого она усерднее поднатужилась, и барка понемногу сдвинулась с места. Сначала медленно, потом заметно быстрее, окончательно развернула нос по течению и пошла. Не так быстро, как хотелось бы, но пошла! И тут послышался скрежет. Две-три секунды колдовке еще удавалось уговаривать себя, что это всего лишь камни, царапающие днище лодки, но и тогда она знала, что это вовсе не так. Более того, она знала, откуда исходит скребущийся звук. Гроб. Поскребыванье и царапанье раздавались из гроба. — Кажется, у нас проблемы, — протянул Максим. — Может быть, тебе стоило подумать об этом раньше? Прежде чем посылать нас на эту барку? Это было несправедливо, она и сама знала. Левин среагировал соответственно. — У нас был не слишком велик выбор, если ты помнишь, дорогая! — рявкнул он. Из глубины гроба, словно в знак одобрения, опять заскреблось. Тем временем они почти достигли конца канала. На последних метрах течение усилилось, и барка пошла заметно быстрее, словно ведомая таинственной рукой, обходя все препятствия. Теперь впереди обозначилось нечто вроде небольшого порога, на котором вода, вскипая белой пеной, разбивалась об острый гребень скалы и подводные рифы. В других обстоятельствах эта картина до смерти напугала бы Ангелину, но сейчас страх даже не дал о себе знать. Наверное, потому, что она нисколько не сомневалась, что барка легко преодолеет и это препятствие. Пугало же её то, что ждало за перекатом. Канал выходил в круглое озеро, расположенное в котловине пещеры с куполообразным сводом. И Изосимовой, наконец, стало ясно, что её настораживало все это время. Над ними поднимался мощный купол из серовато-черных скальных пород, в которых не наблюдалось ни зазора, ни трещины. Это был тупик. Барка медленно, очень медленно, закружилась на месте. Жуткие звуки из гроба стали явственнее. Что-то там происходило. — Вика! — окликнула она. — Знаю, — нервно ответила та. — Максим… Колдун повелительным жестом приказал всем умолкнуть. — Надо… надо прыгать в воду, — сказал он. Его голос был чистое отчаяние. — Ты с ума сошел?! — Это единственный выход, — решительно заявил он. — Я надеялся, здесь есть… Договаривать он не посчитал нужным. Паника плясала в его взоре, когда он все лихорадочнее озирался вокруг в поисках того, чего явно не было. Источенный камень скал и правильные формы купола — вот и всё, что имелось в наличии. Никакого выхода. — Макс! — крикнула она, и теперь в её голосе звучали истеричные нотки. Словно в ответ, из гроба раздался звук, будто клинок точат о камень. — Надо плыть, — твердо сказал Левин. — Это единственный путь! — Он указал на свет в воде. — Из пещеры есть выход в океан. Посмотри сама! Плыть? У Ангелины волосы встали дыбом. Барка крутилась всё сильнее, будто попала в водоворот, который неумолимо влек её ко дну. Но ведь никакого водоворота не видать! Поверхность озера выглядела ровной и спокойной, и даже невысокие волны от кружащей барки не покрыли рябью его гладь. И тут женщина поняла, что глубоко заблуждается. Движение в воде было. Только происходило оно не от круговорота лодки. Пряди тонких волосков, колыхавшиеся в воде, начали складываться в определенный узор. Сравнение с водоворотом напрашивалось само собой. То, что до сих пор казалось самопроизвольным неверным прощупыванием, выискиванием, скольжением, постепенно формировалось в кольцо из миллиардов собранных в пучки тончайших волосков, и кольцо это постепенно, но неотвратимо сужалось вокруг барки. — За борт! — крикнул Максим. — Плывите к берегу! Но было уже поздно. Раздалось шипение, будто на гигантскую раскаленную плиту упали миллионы капель воды, и внезапно из воды поднялся целый лес хлестких щупалец. Колдун отпрянул, сколь отчаянным, столь и бессмысленным жестом прикрывая лицо, и споткнулся о гроб. Несмотря на тяжесть, тот от толчка заметно содрогнулся. Крышка со скрежетом съехала и упала за борт. Из гроба восстал кошмар. Это было живое воплощение гравюры на крышке, только создание оказалось несравненно громаднее — настоящий исполин, против которого даже те монстры казались карликами. Невообразимо, каким образом этот массивный, двухметрового роста гигант помещался в деревянном ящике. Тело его на самом деле походило на человеческое, правда, такое чрезмерно мускулистое, что выглядело почти комично. Вместо кистей рук у него были две клешни. Но самый чудовищный кошмар представляла собой голова: нагромождение беспорядочно извивающихся в конвульсиях тысяч и тысяч хлестких щупалец — некая пародия на морскую анемону, из вороха щупалец которой таращились выпученные, исполненные неукротимой злобой глаза, и ужасали они более всего своей схожестью с человеческими. Под ними щелкал горбатый клюв попугая, в котором ворочался мясистый язык. Но жуткий вид этого чудовища был ничто против тех чувств, которые он пробуждал. Кошмарный монстр распространял вокруг себя такой ядовитый запах, что Изосимовой буквально перехватило горло. Она видела и несравненно более отвратительных и безобразных уродов, но то, что содрогало её до глубины души — так это бесконечная чужеродность существа. Всё в нем было абсолютно неправильно, и человечность её корчилась от одного только признания факта его существования. Левин пронзительно закричал, развернулся и ударил чудище лампой. Это не было ни обдуманным поступком, ни героическим деянием — слепой рефлекс с катастрофическими последствиями. Лампа угодила в высоко поднятую клешню чудовища и разлетелась мелкими осколками. Брызнула кровь неестественного мерзкого цвета, и, прежде чем фитиль окончательно погас, огонь успел поджарить пучок из массы щупалец, извивающихся вокруг черепа кошмарного чужеродца. Тот завизжал голосом, похожим скорее на птичий клекот, чем на рев морского чудища, которое явно вышло из водных глубин. Монстр тяжелой поступью развернулся к Максиму и выкинул вперед жуткие клешни. При внешней неповоротливости движения его были настолько молниеносны, что глаз едва мог уследить за ними. Он прикрылся руками, и гигантские ножницы отхватили ему кисти ровно у запястья. Колдун издал единственный, полный муки крик, который оборвался на самой верхней ноте, остекленелыми глазами глянул на свои руки, откуда фонтанами хлестала ярко-алая кровь, и в следующую секунду опрокинулся за борт. Чудовище с вздыбившимися щупальцами и клацающими клешнями повернулось и затопало в сторону женщин. Часть его черепа и левое плечо обгорели, а в выпученных глазах пылала адская смесь боли, ярости, неукротимой ненависти ко всему сущему и чувствующему. Но тут началось… Началось с еле заметного возмущения водной глади. Его было недостаточно даже для того, чтобы поднять зыбь на озере или нарушить легкий след от киля барки. — Олег, — прошептала Ангелина. Словно в подтверждение её слов, по воде пробежала вторая, более сильная волна дрожи.То тут, то там начала бурлить вода, будто её температура достигла точки кипения. Барка теперь не только кружила на месте, но и довольно заметно раскачивалась. Колдовка инстинктивно затаила дыхание и раскинула руки, чтобы за что-нибудь зацепиться. Но качка кончилась так же внезапно, как и началась, она даже не успела испугаться. Вода моментально успокоилась. Волокна в ней еще мгновение беспокойно поколыхались, как камыш на ветру, и замерли. Последовавшая тишина оглушила. Она была абсолютной — будто то возмущение унесло с собой все звуки, наполнявшие мир. Полное безмолвие длилось одну-единственную, но бесконечную секунду, будто само время остановилось. А потом страшный грохот чуть не разорвал женщинам барабанные перепонки — это чудовище сделало следующий шаг в их направлении, а над головами разнесся жуткий рев. В долю секунды вода в озере опустилась больше чем на ладонь, барка накренилась, и так же мгновенно уровень воды поднялся снова. Лодку буквально вытолкнуло вверх. И вдруг исчез свет. Не то чтобы потухли их фонари или погас тусклый дневной свет, как в первый момент показалось. Просто в одно мгновение спустился полный мрак, какого Ангелина еще никогда не видела и даже не предполагала, что такое может быть. Как предыдущее содрогание уничтожило все звуки, так этот толчок искоренил само понятие света. Но и свет возвратился так же внезапно. Вдруг белые круги от ламп снова оказались на месте. Из воды забрезжил день. Свет не умер, просто образовалась тьма, будто в этот момент мир перешагнул за грань реальности, где свету нет причины существовать. По всей видимости, исчезали не только звуки и свет, но и кислород. Барка бешено плясала на поверхности озера, которое в одно мгновение превратилось в бурный горный поток. Свет рудничных ламп тоже отплясывал дикий танец по купольному своду и стенам. Вокруг всё бурлило и кипело, вздымалась пена и тысячи белесых тонких рук, словно в агонии, хлестали по воздуху. Стоял нестерпимый грохот и рев, он всё нарастал, если это вообще было возможно, переходя в инфернальный шум бесконечно длящегося взрыва, волнами накатывающего через туннель. Монстр исчез, как и большая часть щупалец, как и Максим. Вой-гул-треск достиг такой силы звука, что переступил границу терпимого и просто перестал быть — и вовсе не потому, что умолк. Просто Ангелина оглохла, возможно, навсегда. И тут лодка перевернулась. Озеро всё сотряслось. Барка, перевернувшись вверх килем, плавала поблизости от Изосимовой. Ни Левина, ни Виктории с девушкой не было и следа. И тут на берегу она заметила фигуру. Она стояла, выпрямившись во весь рост, совершенно неподвижно, и весь творящийся вокруг хаос из рушащихся, скал и фонтанами вздымающейся воды, казалось, нимало не задевал её. Она стояла — не более чем тень — и манила её рукой. Хотя Ангелина и не могла разглядеть лица, она узнала её сразу. Это была Лилит. Даже в своем истеричном состоянии колдовка понимала, что видит галлюцинацию. Елизавета умерла. Просто она видела то, что хотела видеть. Тем не менее, ни секунды не колеблясь, женщина поплыла в сторону фантома. Невероятно, но ей удалось добраться до плоской береговой полосы невредимой, но совершенно измотанной. Она выползла на каменный уступ, достаточно далеко, чтобы вода не захлестывала лицо, и повалилась, испытывая блаженство просто от того, что не надо больше мучительно двигать в воде ногами и руками, дабы не поглотила бездна. Какое-то время она лежала без движения, осознавая, однако, что долго позволить себе такой роскоши не может. Все мышцы ломило, холод пробирал до костей, и, как бы нелепо это ни звучало, была опасность, что она просто заснет, и заснет навсегда. «Не спать! Не спать! Не сейчас» Она закроет глаза только на пару секунд, чтобы дать отдых усталому телу… Пары секунд хватит, чтобы набраться сил и протащиться несколько шагов до спасительной расщелины в скале… Всего две, ну три секунды…

***

С мучительной тяжестью она подняла веки. Солнце ударило по глазам, и пришлось тут же зажмуриться. По её расчетам, должно было быть утро, а солнце стояло в самом зените и палило невыносимо ярко. В голове пронесся совершенно идиотский, но в этот момент казавшийся таким правомерным вопрос: «Наше это солнце или уже Сириус?» Действительно долбоебизм. «Там одна вода», — сказал Максим. А здесь она могла дышать. Медленно и осторожно Ангелина повернула голову, чтобы солнце не слепило глаза, и во второй раз разжала веки. Перед ней, на земле, обрисовалась неясная тень, а в отдалении маячила такая же туманная зелень, не имеющая определенной формы. Женщина поморгала, и взгляд прояснился. — Не сильно там выкобенивайся, — раздался поблизости голос. — Ты всё еще жива и, насколько могу судить, цела. «Что является прямым доказательством, что я не в раю», — подумала Изосимова, с тяжелым вздохом поворачивая голову на другую сторону, где перед ним предстало лицо Виктории. — Слава Богу, что я еще не в аду, — пробормотала она. — Если ты сделала подобное заключение из того факта, что я здесь, то ты поспешила, — усмехнулась Райдос. — После всего, что мы пережили за последние часы, не имея ни малейшего шанса повлиять на события, мне бы точно было положено гореть в вечном пламени. — Лицо её при этом оставалось страшно серьезно, но в глазах плясали веселые искорки. Она села и огляделась. В сотни шагов позади неё обрушилась целая скала. Вся прибрежная полоса, метров пятнадцать шириной, была усеяна обломками, и гора этого хаоса простиралась далеко в океан, становясь всё более пологой и наконец исчезая под водой. Воздух всё еще был напоен пылью, и, хотя ветер дул в сторону моря, Ангелине почудился слабый запах дробленого камня и застоявшихся водорослей. Далеко в открытом море, на границе видимого, в пучину медленно погружалась фигура, похожая на морскую нимфу, возвращающуюся домой, в непроглядный мрак глубин, откуда она и вышла. Волнение под водной гладью постепенно успокаивалось, пыль, носящаяся в воздухе, оседала, и очень скоро это поле битвы уже ничем не отличалось от других привычных пейзажей побережья. — Всё кончилось? — тихо спросила она у Райдос. — Хотела бы я знать, — пробормотала она и в следующий момент заставила себя принужденно улыбнуться. — Да, полагаю, всё кончено, — она помолчала. — Я рада, что ты еще жива. Когда я увидела, как рушится скала, была уверена, что ты погибла. Как вообще тебе удалось выбраться? — Думаю, это была… был мой один ангел-хранитель. А как ты выбралась? Когда барка перевернулась… — Не знаю. Я очнулась только здесь, когда мы были на берегу. — Мы? — Да, мы с этой… — кивнула Райдос. — Как её назвать то, господи? — Она жива? — Ангелине пришлось собрать все силы, чтобы не закричать от возбуждения. — Где? Где она? — В пещере. Недалеко отсюда. Мне кажется, она никогда не видела неба. Всё наводит на нее такой… — Где? — Пойдем, — вздохнула та. — Покажу. А вообще, у меня там для тебя сюрприз. Правда, не думаю, что он тебя обрадует. В пещере девушка сидела на корточках, боязливо обхватив себя руками, в дальнем углу, так далеко, чтобы не доставал солнечный свет и не было видно пугающих просторов. Возле неё с опрокинутым лицом сидел Максим. Ангелина, задохнувшись, отступила назад. — Левин?! Но как он мог остаться в живых? Она собственными глазами видела, как его уничтожил монстр! Хотя нет. На самом деле она видела только, что чудовище отхватило ему руки, а потом колдун упал за борт, и вода поглотила его. Но ведь ни один человек не может выжить после таких ран! — Как?.. — пробормотала она. — Левин! Никакой реакции. — Макс! На этот раз тот откликнулся, хоть и не сразу. Его взгляд еще момент поблуждал в какой-то точке бесконечности, а потом постепенно вернулся к реальности. — Прекрасно, что вы еще помните моё имя, Ангелина Юрьевна, — наконец сказал он. Его голос был сиплым фальцетом, не имеющим ничего общего с тем, который был знаком ей. — Так мы теперь друзья? — Как, блять, ты остался в живых? Каким образом тебе удалось выбраться? — Ты всегда старалась обидеть меня. — Он закашлялся, сухой саднящий кашель содрогнул всё тело. Потребовалось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. — Как я выжил? Разве я не говорил тебе, что меня не так-то просто уничтожить? — Максим рассмеялся, на этот раз не заходясь в кашле, поднес руки к глазам и довольно долго рассматривал их с задумчивым выражением лица. — Мы классная команда, — хихикнул он. — Обосраться, — иронично заметила Виктория. Колдун повернулся к Изосимовой, и пренебрежительное выражение на его лице сменилось на скорбную горечь. — Хочешь знать, как мне удалось выбраться? — Он повел головой в сторону женщин. — Как всем нам удалось? Мы им не нужны, поэтому и живы! Левин повернул голову и посмотрел на неё. На какую-то долю мгновения — лишь на долю, но ей никогда этого не забыть! — их взгляды скрестились, и в это короткое, но бесконечное мгновение, она прочитала в его глазах такое, что потрясло её до глубины души. Да, страх, ужас, отчаяние — всё это было в нём, как Ангелина и могла бы ожидать, но присутствовало в нём и еще кое-что. В эту короткую долю секунды она увидела в его глазах что-то очень знакомое, родное, что она помнила, любила больше жизни и чем изводила себя долгие годы. — Они не хотели нас уничтожить, Ангел. — Он то ли тихонько засмеялся, то ли всхлипнул. — Мы не представляем для них ценности. Не достойны того, чтобы нас убивать. Они так превосходят нас, что даже не принимают во внимание. Мы для них… пыль под ногами. Может быть, они вовсе и не замечают нашего существования! — И тем не менее мы их победили, — вяло возразила она. — Победили? — Левин пронзительно рассмеялся. — Мы их не победили, дорогая. Никто не может их победить. Возможно, мы привлекли к себе их внимание. И возможно, лучше было бы этого не делать. — Он понизил голос. — Их еще много. Бесконечно много! — Да, может быть. Однако для неё война была кончена. Она посмотрела на девушку. И хотя её глаза по-прежнему были полны извечного страха, и пусть в них совершенно не было видно ничего человеческого — женщина всё равно знала: оно там есть. И будет всегда. И даже если никогда больше не проявится, одно только осознание того, что оно есть, было достаточной причиной, чтобы пережить все эти ужасы и выстоять. — Всё кончено, — прошептала она. — Вот вам обязательно собачиться? — Встряла Виктория. — Даже в такой момент! Что это за привычка такая? — Ненавидеть, — едва слышно сказал Максим себе под нос. — Чего? — Привычка ненавидеть, — погромче повторила Ангелина. Потом медленно повернулась и нисколько не удивилась, различив на берегу, у входа в пещеру, стройную тень. Впервые она не испугалась, увидев Лину, да и повода к тому не было, потому что прочла в её глазах одобрение, и теперь она знала, что не только исполнила свою миссию, но сделала это хорошо. от автора: так, ну что, дорогие мои? пережили таки, я вас поздравляю) не буду долго разглагольствовать, вы и без того, скорее всего, устали от чтения. у меня у самой, честно говоря, глаз немного замылился но хочу поблагодарить Вас всех в первую очередь. спасибо, что читали, ждали новых глав и дошли до этого долгожданного завершения. без вас я бы вряд ли закончила историю. если хотели что-то написать, но ждали финала, чтобы до конца выразить свои мысли — сейчас самое время всех люблю!! и ещё увидимся инфа о новой работе⬇️ https://t.me/klounbezgrima ваш клоун без грима🫶🏼