XXVI

следующая глава будет финальной, я вас поздравляю:) https://t.me/klounbezgrima о новой работе расскажу там⬆️ люблю вас!

***

Если и можно было с чем-то сравнить эту ситуацию, то скорее с лабиринтом для крыс, принадлежащим сошедшему с ума ученому. Ангелина уже устала считать, сколько раз они упирались в тупики, сколько раз стояли над разверзшимися пропастями, сколько неодолимых стен вырастало перед ними и приходилось возвращаться назад дорогой, которую они перед этим с трудом отыскали. Она даже не была уверена, приближались ли они к своей цели или, наоборот, отдалялись от нее. Ей было безразлично. Часть сознания, принадлежавшая взрослой женщине, которая непостижимым образом всё еще функционировала, давно признала своё бессилие понять хоть какую-то систему в этом подземном лабиринте. Создавалось такое впечатление, будто они плутают по окаменелым артериям и венам гигантского подземного существа, которое спит здесь, внизу, многие миллионы лет. Хорошо хоть она не утратила чувство времени, пусть и с помощью часов, которые регулярно вынимала из кармана, чтобы смотреть, как движутся стрелки. Сейчас они показывали третий час ночи, а это значило, что прошло больше часа, с тех пор как они прошли сквозь врата в церемониальной палате. По субъективному ощущению Изосимовой, блуждают они в десять раз дольше, а по степени усталости — в сорок раз. Одна из ран на руке открылась и кровоточила, не особенно сильно, но неудержимо — кофта и спортивные штаны с правого боку намокли от крови и стали тяжелыми, и если она задерживалась на одном месте дольше секунды, оставляла за собой липкий красный след. Виктория уже дважды обращалась к ней по этому поводу, но пока что она отделывалась ничего не значащей отговоркой. Может быть, удастся сделать это и в следующий раз, но не дольше. Максим впереди внезапно остановился для того, чтобы оглядеться. Эти его столь же неуверенные, сколь и нервные движения были колдовке уже слишком хорошо знакомы. Она тоже встала. Между ними оставалось около десяти шагов, и если окажется, что придется снова возвращаться назад из очередного тупика, то так она экономила двадцать шагов. Когда женщина осознала направление своих мыслей, ей стало дурно: она уже скупится на шаги. Что же будет через час или два? — Вам нехорошо, Ангелина Юрьевна? Даже голосу Олега потребовалось пару секунд, чтобы пробиться через пелену страха и изнеможения, окутавшую сознание. Жестом, который свидетельствовал о её подлинном состоянии больше, чем хотелось бы, она слегка повернулась к парню и покачала головой. Изосимова даже вымучила нечто вроде убедительной улыбки. По меньшей мере, надеялась, что ей это удалось. — Да, я в норме, — сказала она, вместо того чтобы утверждать обратное и выставить себя неженкой. — Не беспокойся, продержусь. — Конечно, продержитесь, — Олег нахмурился. — Вы принадлежите к тем людям, которые будут отрицать, что им плохо, окажись они даже в открытом океане без спасательного круга и с камнем на шее, знаю я уже вас. Вы почему-то постоянно путаете силу с упрямством. Нет ничего зазорного в том, чтобы признаться, что вам больно. — Ладно, твоя правда, — виновато сказала она. — Бывали времена и получше. — Ваша рана снова открылась? Учитывая то, что кофта на ней почти полностью превратилась в насквозь промокшую бурую тряпку, догадаться было нетрудно. Она кивнула. — Дайте я посмотрю, — решительно сказал юноша. Ангелина бросила быстрый взгляд в сторону Виктории и Максима, а потом нехотя кивнула и так же нехотя начала снимать верхнюю одежду. Её коллеги не двигались с места, но, яростно жестикулируя, явно горячо спорили. Колдовка осторожно стянула кофту и крепко сцепила зубы, когда Олег, не церемонясь и не спрашивая позволения, принялся разматывать бинты. — Что, так плохо? — спросила она, когда тот закончил дело и бросил пропитанную кровью повязку на пол. Выражение его лица она предпочла не разгадывать. — Были бы мы в лагере, я бы сказал «нет», — успокоил парень, подбадривающе улыбаясь, но при этом озабоченно качая головой. — Ничего, справимся. — Конечно. —Дела не так уж плохи. Мне нужно только что-нибудь, чем можно толково перевязать рану. — Он минутку поразмыслил, а потом присел и с усилием отодрал от своей футболки полосу с ладонь шириной. — Может, лучше было посмотреть в рюкзаке? Наверняка найдется пару бинтов. — У нас не так много времени, — лицо Олега приняло задумчивое и сосредоточенное выражение. — Поднимите руки и покрепче стисните зубы. Будет больно. Ангелина послушно выполнила его распоряжения. Действительно, было больно, как он и предупреждал. Но это была особая живительная боль — она хоть и выбила из неё слезу, в то же время обещала облегчение. Юноша наложил повязку так туго, что она сдавила легкие и чуть не перекрыла поступление кислорода. Однако результат был налицо. Хотя импровизированный бинт и немедленно окрасился в красный цвет, она почувствовала, как кровотечение ослабевает, а потом и вовсе остановилось. — Вот так. Еще пару часов сна, хороший ужин, и будете как новенькая. — Боюсь, и о том, и о другом можно только мечтать, — улыбнулась ему Изосимова. — Спасибо, Олег. И знаешь… — Еб вашу мать, чем вы тут занимаетесь? — раздался позади них голос Левина. — Олег сменил мне повязку на свежую. — И что за необходимость? — огрызнулся колдун. — Не на показ мод идем! Ангелина проглотила слова, вертевшиеся на языке, и наклонилась за кофтой. — Ну и куда теперь? — сквозь стиснутые зубы спросила она, стараясь просунуть руку в рукав так, чтобы рана хоть не сразу разошлась. — Снова назад? Лицо Максима помрачнело еще больше, но, по крайней мере, он сдержался и не ответил грубостью. — Вика нашла проход. Здесь дальше ничего нет. — Он собирался добавить что-то еще, но вдруг наморщил лоб и недовольно посмотрел на грязные бинты на полу, которые так и остались валяться. — Думаешь, умно поступила? Запах крови может привлечь тварей. «Если бы поблизости были существа, — подумала та, — они давно были бы здесь. За то время, что я брожу тут окровавленная, ни одного не показалось». — Они ведь питаются падалью, Макс. Не думаю, чтобы запах крови привлекает их. — В какой там области ты у нас специалист? — ехидно спросил Левин, тщетно пытаясь ногой запихнуть кровавые тряпки под камень. — Эзотерики? Вот и рассуждай о старых ведьмаках. Он развернулся и взял такой темп, что Ангелина едва поспевала за ним. Тем временем Олег исчез на том конце узкого прохода, образованного отвесными черными стенами. Она напрасно искала взглядом что-то вроде двери или лаза и, только подойдя к месту чуть не вплотную, обнаружила отверстие едва ли метра в полтора, возникшее перед ней из ничего. За ним виднелся ровный белый свет лампы Олега. То, что открылось ей за этой дырой — даже в мыслях она не могла назвать её дверью, — было больше, чем загадкой. Скорее, чем-то сродни чуду. Шагнув в неё, Изосимова застыла, как вкопанная, в просторном прямоугольном зале. Первым из чудес была сама дверь. Да, именно, с этой стороны она была как раз таки дверью, нормальным прямоугольным проемом для входа, значительно большим, чем виделось с той стороны, и она ничем не отличалась по очертаниям от правильной геометрии всего помещения, с теми же характерными контурами, как и в усыпальницах и в руинах святилищ. Еще одно необъяснимое чудо. Шаг сквозь эту дверь вывел Ангелину не только в другой мир, но и в другое время. У неё захватило дух. — Удивительно, да? — послышался голос Максима. — Думаю, мы всё ближе к нашей цели. «Удивительно», — не совсем правильное слово. То, что развернулось перед ней, можно скорее назвать невозможным и тревожащим. На более пристальный взгляд, помещение оказалось намного больше, чем казалось, а две из четырех стен, сходящиеся под странным неправильным углом, были щедро расписаны живописью на манер древних славян и сплошь покрыты росписями, выполненными яркими красками. — Ну не фантастика ли? Этим можно бы осчастливить не одного человека. Я имею в виду наших драгоценных коллег. Подавляющее большинство из них дало бы руку на отсечение, лишь бы разок увидеть такое. — он повел рукой. Изосимова мельком бросила на него взгляд и продолжила молчать. Она еще не совсем отошла от нахлынувших неприятных ощущений, но к ним примешивалось и еще какое-то чувство, которое нельзя было облечь в слова. Она сделала пару шагов мимо Левина и снова остановилась, чтобы оглядеться обстоятельнее. Чувство, что здесь что-то не так, как должно быть, становилось всё сильнее, но колдовка не могла найти ему объяснение. Комната была, может быть, шагов двадцать в квадрате, да на первый взгляд и выглядела квадратной, хотя ни одного, даже приблизительно прямого угла не наблюдалось. Потолок был таким низким, что она машинально удивилась, как же здесь двигались монстры. Дальняя часть помещения, куда не попадал свет их ламп, была погружена в полумрак, и казалось, что там виднеются смутные контуры ступеней, которые ведут вниз, в глубину. Легкий запах моря, который сопровождал их теперь постоянно и перестал восприниматься, здесь стал намного резче и наполнил воздух характерной прохладой. — Ну что, — обратился к ней Максим в слегка раздраженном тоне, явно испытывая досаду от того, что та не оценила по достоинству находку, — что ты на это скажешь? Ангелина не сказала ничего. Она прошагала к стене и принялась пристально изучать странную живопись и причудливые росписи. Вдруг ей разом стало всё ясно: ничего здесь не имело никакого отношения к славянам. Оно выглядело славянским, но таковым не было. Фрески не восходили к царству язычества, а рисунки не были рисунками. Представшее взгляду производило впечатление, будто кто-то с большим усердием и старанием, но с малым знанием дела пытался скопировать святилище тех времен. — Что там написано? — волновался колдун. — Ангелина, переведи! — Боюсь, мне это не по силам. — Что значит «не по силам»? Какого тогда хуя я взял тебя с собой?! — Чтобы расшифровать исповеди древних славян, — спокойно ответила Изосимова. — Но здесь не они. Знаки только выглядят так. Левин вскипел: — Что за бред! — Обе его руки взметнулись к стене. — Это совершенно определенно… — …символы, которые сильно напоминают алтарь Перуна, — обрезала она его негромко, но таким категоричным тоном, что Максим не отважился снова влезть, только сопел, озадаченно и как-то испуганно. — Я не знаю, кем были созданы эти символы. Если тебя интересует моё в высшей степени субъективное мнение, то я бы сказала, что какой-то дебил пытался изобразить нашу письменность, не умея её читать. Вроде ученика, который на контрольной переписал решение у другого варианта, а потом удивился, что полученный ответ не имеет смысла. Тот задумался: — Ты хочешь сказать, что кто-то пытался скопировать росписи, не понимая их? — Примерно так. — А вдруг всё с точностью до наоборот? — странным голосом спросил Левин. — Вдруг здесь оригинал? Ангелина ошалело уставилась на него. Мысль была столь абсурдной — и в то же время так явно лежала на поверхности, — что она удивилась, как сама до этого не додумалась. Позади что-то громыхнуло, и из глубины до них глухо долетел голос Олега: — Максим Николаич! Ангелина Юрьевна! Они одновременно вздрогнули и бросились к лестнице. У колдовки хватило ума уступить ему дорогу — было видно, что он попросту раскатает всякого, кто попадется на пути, — однако не отставала и буквально дышала Левину в затылок. Больше дюжины ступеней крутыми виражами вели вниз. Они были такими отвесными, что и при нормальных условиях и достаточном освещении женщина не отважилась бы даже спустить ногу на первую. Но Максим безрассудно перепрыгивая через две, а то три, несся вперед, и расстояние между ними всё увеличивалось. Ангелина, осторожно ступая, двинулась следом. Внизу колдун неожиданно остановился, и она, не заметив этого, с размаху налетела на него. Чтобы не потерять равновесия, ему пришлось резко отпрыгнуть в сторону, Изосимова тоже с трудом удержалась на ногах и автоматически уже приготовилась извиниться, но слова в буквальном смысле застряли в горле, когда она увидела то, что остановило Максима. Помещение, в которое привела их лестница, было огромно. Его даже трудно было назвать помещением. Перед ними простиралась пещера естественного происхождения, со сводчатого потолка которой свисали известковые натеки причудливых форм, тут и там сочилась вода. Пол тоже был неровный, растрескавшийся, усеянный опасными каменными ловушками, но на всё это Ангелина бросила лишь беглый взгляд. Она стояла и, онемев, таращилась на потрясающее явление, прямо у ног Левина качавшееся на волнах узкого канала, который делил пещеру на две части. Это была ладья. Стройная, с задранными по обоим концам носами. Она была изготовлена из черного дерева, тщательно отполированного, и была добрых шесть-семь метров в длину. На обоих концах возвышались две металлические пики, сверкавшие чистым золотом. На искусно точеных столбах посередине корпуса возвышался балдахин, под которым покоился черный параллелепипед больше человеческого роста, на верхней стороне которого выгравирована странная фигура. Это был гроб. То, что покачивалось перед ними на водах, было древнерусской погребальной баркой. Изосимова прониклась чувством благоговения, когда осознала, что, может быть, на протяжении тысячелетий они первые люди, которым удалось лицезреть такое собственными глазами. Не иллюстрацию в учебнике, не витрину в музее, а оригинал, качающийся на волнах канала. Правда, судно представляло собой не совсем то, что хранилось в её памяти. Многие детали отличались: оно было несоизмеримо больших размеров, намного изящнее, хотя в то же время и грубее, словно сработана не человеческими руками. И чего-то не хватало. Чего? Потребовалось несколько секунд, чтобы Ангелина поняла. — Точно, гребцы, — пробормотала она. Левин непонимающе посмотрел на неё. — Там должны стоять статуи, — пояснила та. — Один гребец на корме и второй, навигатор, на носу. Но, может быть, на этой барке и не было статуй, а… «Стояли те, с кого их и создавали», — хотела она закончить, но оборвала себя на полуслове. Наконец-то ей удалось преодолеть оцепенение. Колдовка обошла Максима и встала на берегу канала, где покоилась на водах ладья. Она выглядела как нечто знакомое, но этим не было. Словно прочтя её мысли, Левин сказал: — Возможно, и здесь мы имеем дело с оригиналом, по которому впоследствии создавались копии? — Ангелина Юрьевна, оставайтесь за мной, не подходите, — прошептал Олег. Она испуганно обернулась. Парень подошел к каналу, склонился и внимательно рассматривал гроб. Выражение его лица очень не понравилось Изосимовой. — Почему?.. Она оборвала себя на полуслове, когда подошла к Олегу и вслед за ним скользнула взглядом по черной поверхности крышки. Юноше уже не надо было отвечать. Страх, до сих пор не отпускавший, перерос в… нечто иное. Рисунок, выгравированный на крышке, изображал лежащего высокого мускулистого мужчину, в типичной для русского царя или, по крайней мере, знатного барина одежде: длинный по колено зипун, рубаха на выпуск и роскошный, отделанный золотом пояс. Руки скрещены на груди, а в них посох. Голова его была чистым кошмаром. Если то, что было изображено на гравюре, реально отображало то существо, что лежало в гробу, а не была стилизованной маской, тогда это не было созданием, когда-либо жившим на Земле. Голова была намного больше человеческой и сидела прямо на плечах, без малейшего намека на шею. Лицо лицом не было — некая чешуйчатая плоскость с несколькими тонкими щелями, должно быть, означавшими рот и нос, — наверху несоразмерно большие застывшие глаза. Череп был лысый, только с макушки до затылка шел гребень, похожий на рыбий плавник, а нечто вроде косматой окладистой бороды, лежащей на груди, состояло не из волос, а из сплетения мясистых, с палец длиной, щупалец. — Что… что это? — прохрипел Максим, тем временем присоединившийся к ним. Ангелина ничего не ответила, а, с трудом оторвав взгляд от пакостной личины, перевела его на руки, державшие диковинный посох. Теперь она заметила, что каждая рука была четырехпалой, а между пальцами виднелись чешуйчатые перепонки. Имелись и другие отличия от физиологии человека. И речи не могло идти о снятии крышки с этого гроба. — Кто знает, — сказала она тихим осипшим голосом, тщетно стараясь придать ему саркастический тон. — Может быть, тоже оригинал, по которому были созданы древние славяне. — Не смешно, — бросил Левин. Это и не могло быть смешно. Женщина сама испугалась слов, невольно вырвавшихся у неё. — Надеюсь, он не из тех богов, с которыми у тебя назначена встреча, Макс? Тот втянул сквозь зубы воздух, кипя от ярости, но в этот момент с верхней ступени лестницы раздался голос Виктории: — Вы там уснули? Всё нормально? — Да-да, — поспешил ответить Олег. — Стой там! Лестница очень опасная, навернёшься ещё. Сейчас мы поднимемся. Колдун бросил ему благодарный взгляд. Пусть и по разным причинам, оба они не хотели, чтобы Райдос сошла сюда вниз и увидела изображение этого идола. Ангелина подумала, что было бы гораздо лучше, если бы и она не лицезрела этого. — Интересно, куда ведет этот канал? — пробормотал парень. Он с задумчивым видом опустился на корточки и протянул левую руку к воде, правой держась за корпус барки, чтобы не потерять равновесие. Олег окунул руку, а потом осторожно лизнул кончик пальца языком и поднялся. — Соленая, — сказал юноша. — Вода соленая, — он вытер руку о штаны. — Канал, должно быть, соединяется с морем. — Канал? С морем? — удивилась Изосимова. — Так далеко? — Не так уж и далеко, — ответил Максим. — По прямой… — он на секунду задумался. — Может быть, три или четыре километра, не больше. Дорога, по которой тебя вез Олег, довольно долго идет вдоль берега моря. Ты не заметила этого, потому что его заслоняли холмы. Ангелина приняла это объяснение без малейшего сомнения. Больше её заботило нечто, тенью промелькнувшее в памяти, нечто, что было связано с морем, но никак не желавшее принять образ. Воспоминание приятным не было, но, не будь оно таким, это удивило бы её. С тех пор как полтора часа назад они спустились сюда, попали в мир, в котором ничего приятного не было и быть не могло. — Идемте, — сказала она. — не будем заставлять ждать Вику. Следователь, переступая с ноги на ногу, ждала их на верху лестницы. — Ну и что там? — Вода. Олег обнаружил канал. — Колдовка покачала головой, предупреждая дальнейшие расспросы. — Но это не питьевая вода. — Тогда чего мы до сих пор торчим здесь? Левин раздраженным жестом удержал женщину от объяснений. — Пойдем, взглянем еще раз на тот рисунок, — сказал он. — Мне кое-что пришло в голову. Идем! Он торопливым шагом подошел к стене, нетерпеливо пошарил по ней взглядом, потом указал пальцем на определенное место внизу путаной картины: — Вот. Видишь? И в самом деле Ангелина тут же увидела, что он имел в виду. Тот фрагмент, на котором заострил её внимание Максим, перед этим не бросился в глаза, а теперь прямо кричал о себе. Неизвестный художник изобразил здесь, пусть грубо и стилизованно до неузнаваемости, тот самый канал, на котором стояла погребальная барка. В немыслимо искаженной перспективе было изображено и помещение, в котором они сейчас находились. — Это карта, — сказал колдун, и по тому взгляду, которым он одарил её, стало ясно, что этого вывода он ожидал и от Изосимовой. — Возможно. Максим по-настоящему разозлился, и она в душе согласилась, что это действительно похоже на карту. Привыкнув к топографии этой карты, построенной по совершенно чуждым законам, женщина проследила по ней их путь сюда, даже узнала несколько улиц и зданий, если их можно было так назвать, мимо которых они проходили. И еще кое-что поразило её. Поначалу это было всего лишь подозрение, неясное ощущение, которое становилось всё отчетливее, чем дольше она смотрела на роспись. Ангелина еще не осмеливалась придать символам какой-то смысл, но её вдруг охватила уверенность, что непременно расшифрует их, будь у неё больше времени для изучения. — Ты что-то обнаружила? — взволнованно спросил колдун. Изосимова вынуждена была признать, что ему, как и прежде, наблюдательности не занимать. Она кивнула, но в то же время сопроводила кивок жестом, выражавшим скорее растерянность. — Не уверена. Но, возможно, смогу дешифровать некоторые из этих символов. — Ну, и чего же ты ждешь? — Всё не так просто. Максим был готов взорваться, но она продолжала деловым решительным тоном, не терпящим возражений: — Здесь не просто один из древних диалектов, который можно перевести, зная основной язык. Не знаю, может быть, я ошибаюсь, но есть определенное сходство и с древним письмом славян, но это тоже ничего не значит. — Что ты хочешь этим сказать? — В нормальных условиях потребовались бы месяцы, чтобы я смогла дать тебе первые осторожные предположения. — Ты смеешься что ли?! У нас условия далеко не нормальные! — с досадой застонал он. — Именно. Поэтому не будешь возражать, если я попрошу тебя заткнуться на несколько минут, — она остановила жестом возражения. — Почему бы вам с Олегом и Викторией не заняться пока картой. Если это действительно карта, она может оказаться полезной. Видимо, Максим был настолько огорошен её непривычно категоричным тоном, что возражать не стал. Ограничившись изумленным взглядом и нервным пожатием плеч, он демонстративно повернулся к стене, чтобы последовать предложению. Ангелина между тем уже раскаялась в своем обещании. Ну неужели она никогда не научится держать язык за зубами?! Поверхностное сходство можно установить и когда сравниваешь русский текст со страницей из книги, написанной на украинском. Буквы выглядят одинаково, даже отдельные слова могут быть похожи. И всё-таки тот, кто возьмется за перевод, не зная обоих языков, потерпит неудачу. Даже если здесь не тот случай, она не была уверена, хочет ли вообще понять текст, начертанный на этой стене. Если уж совершенно честно, она и быть-то здесь не хотела. Тем не менее, не откладывая в долгий ящик, Изосимова приступила к своей задаче. Как она опасалась, так оно и случилось: ей казалось, что кое-что она разбирает, но связи между символами не улавливала, приходилось пересматривать толкование и начинать всё заново. Через десять минут она сдалась. Возможно, что задача вообще не разрешима, а может быть, у неё просто мало времени, чтобы её решить. Не слишком ли много она взяла на себя? — Это бессмысленно… — И это ты выяснила за пару минут? — язвительно осведомился Левин. — Разве не ты говорила, что требуются месяцы, чтобы дать первую осторожную оценку? — Говорила и не отказываюсь от своих слов. По этой же причине я не могу дать тебе ответ через несколько минут. — Она упрямо мотнула головой. — Кое-что кажется мне знакомым. Но я не вижу смысла. — Тебя утешит, если я скажу, что мы с ребятами добились большего успеха. Теперь я точно знаю, что это карта, — он внезапно рассмеялся. — И я знаю, куда нам идти. Они покинули помещение той же дорогой, что и пришли сюда, потом свернули налево и протопали вдоль странной органической стены добрую сотню шагов, прежде чем в ней внезапно появилась узкая щель. Максим без колебания исчез в ней, в прямом и переносном смысле: его поглотила тьма, будто он перешагнул невидимый барьер. А когда Ангелина, собравшись с духом, шагнула за ним, её ждал еще один неприятный сюрприз: щель, к которой она тыкалась, как слепая кошка, оказалась не только абсолютно непроглядной, но и дохнула адским холодом. Она прошла всего лишь несколько шагов, прежде чем выступить по другую сторону, но кожа её горела огнем, а одежда мигом обледенела и хрустела при малейшем движении. Она понадеялась, что у Олега и Виктории, следовавших позади, хватило ума задержать дыхание, чтобы не выжечь холодом легкие. Как выяснилось, Левин оказался прав. Если до сих пор они блуждали по подземному ландшафту, который был воплощенным в реальность кошмаром, то теперь под ними действительно лежал город, план которого он недавно изучал на карте. Под ними простирались древние здания: город такой красоты и величавости, какой никогда не мог быть погребен под землями. Тут были и роскошные аллеи с бесконечной чередой статуй, украшенные богатой резьбой жилые и церемониальные постройки, а в центре этого огромного, раскинувшегося во все стороны на милю городе, царствовал собор. Это был вид, который захватывал дух, заставлял замирать сердце и наполнял его опьяняющим, неведомым до этого счастьем. И вместе с тем вид его был ужасен. Прошло всего несколько секунд, и буря эйфории, разыгравшаяся в душе Ангелины, так же яростно сменила направление. Жадно, почти отчаянно она впитывала каждую отдельную картину и от восхищения не могла оторвать взгляда от очередного чуда, как изголодавшаяся, которая нежданно-негаданно очутилась за пиршественным царским столом и в первый момент, радостно смеясь и сумасшедше визжа от восторга, хватает лакомство за лакомством, не в силах утолить голод. Только вот некоторые из этих блюд отравлены. Колдовка не сказала бы, что за тень легла на всю эту роскошь, что-то вроде запаха тления, который напрасно пытаться заглушить дорогими благовониями. Тут возникал силуэт, которого не могло быть в природе, там изгибалась линия, которая, по человеческим понятиям, не могла так закручиваться, здесь вился орнамент, схожий с кровожадно протянутой лапой, наделенной жуткими когтями. Ангелина отметила краем глаза, что Олег, а за ним и Виктория появились рядом. Они не проронили ни слова, только застыли, как соляные столбы. — И ты уверен, что хочешь спуститься туда, Макс? — наконец вымолвила она. — Уверен ли? — тот пронзительно захохотал. — Да никакая на свете сила не остановит меня! «Может быть, никакая сила на этом свете», — подумала она, но вслух ничего не сказала, да и к чему Одного взгляда на Левина достаточно, чтобы понять бессмысленность всех слов. — А где они конкретно? — осторожно спросила Виктория. — Пленники, о которых говорила Елизавета… в каком они находились здании? — Я… точно не знаю. Я ничего уже не понимаю. Она опустила лицо в ладони. Иней поблескивал на волосах, только вот лед в её глазах был не от морозного холода. — Я не хочу туда, — едва слышно прошептала она. — Прекрати детский сад! — воскликнул Максим. — То, что ты видишь, несомненно, пугает. И меня оно тоже пугает. Но в этом нет никакого зла, уж поверь. Это просто кусочек иного мира. Он так отличается от нашего, потому что мы никогда не сможем постичь его. Наш разум просто не в состоянии осмыслить такое. Естественно, тебе страшно. Но бояться нечего! Наоборот. Разве ты не понимаешь, какой мы получили подарок? Возможно, мы первые в мире люди, которым дано все это видеть! Ангелина не нашлась, что ответить и обратила взор к Виктории, растерянный и умоляющий. — Я тебя понимаю, — мягко сказала она. — Мы с Олегом можем вдвоем попытаться найти пленников. Только бы знать, где… — Как трогательно! — встрял в разговор Левин. — Честное слово, у меня сердце разрывается при виде такого мужества и самоотверженности. Только вот что касается Олега, придется вас разочаровать. Боюсь, он мне нужен самому. Ангелина и не подумала возражать, лишь бросила парню быстрый вопросительный взгляд. То, что она увидела, смутило её. Но и встревожило. Олег всё еще стоял соляным столбом и пялился на панораму внизу. На его лице читалось полное смятение чувств, от растерянности до ужаса. Вместе с тем в его глазах светилась такая яростная решимость, что у женщины мурашки побежали по спине. — Олег? — окликнула она. В первый момент тот вообще не реагировал. Потом вздрогнул, отвел взгляд от скопления причудливых построек, улиц и прочих сооружений и скривил губы в страдальческой улыбке. — Всё в порядке, Ангелина Юрьевна. Я просто удивлен. Такого я… не ожидал. — Как и все мы. — А там, в храме, нас определенно ждут еще большие успехи, — снова вмешался Максим. — Но мы их никогда не увидим, если будем и дальше торчать тут, занимаясь болтологией. «Что было бы не так уж плохо», — добавила про себя колдовка. Страх всё нарастал. С каждым тяжелым ударом сердца она всё отчетливее понимала, что имела в виду Лиза. Очевидно, у них не было выбора спускаться туда или нет, и неважно по какой причине, — но хотеть этого она не хотела. Ни за что на свете. — Только вот где все те твари? — Виктория огляделась. — Какое это имеет значение! Радоваться надо, что они не показываются. — Левин сконцентрировал внимание, а потом вытянул руку направо. — Там мост, который ведет прямо к зданию. Ангелина огляделась. Потом, слегка колеблясь, указала на большое, богато расписанное строение, прямоугольное в плане, находившееся от них всего лишь в сорока или пятидесяти метрах. — Нам туда, — и секунду спустя добавила: — Наверное. Только там могут поместиться люди. — На это у нас сейчас нет времени, — недовольно возразил Максим. — Осталось всего несколько часов. — На что? — Блять, ты вообще не слушала меня?! Врата открыты, Ангел! Дорога открыта! — И что? — спокойно спросила Изосимова. Хотя внутренне её окатило холодом. То, что Левин впал в своего рода помешательство, она уже поняла, но, наверное, всё-таки не до конца осознала, насколько оно буйное. И опасное. — И что?! — он был вне себя. — Идиотка! Мы можем встретиться с ними, возьми ты, наконец, в толк! Эта дорога открывается лишь дважды за человеческую жизнь! Мы не можем упустить такого шанса! — И что конкретно ты имеешь в виду? — настаивала колдовка, хотя ответ она знала и без того, как и была абсолютно уверена, что и Максим в свою очередь знает, что она знает. Тем не менее ей было важно заставить его сказать это вслух. — Сейчас мы в относительной безопасности, — уже спокойнее сказал он. — Я не был вполне уверен, правильно ли понял древние рукописи, а теперь убедился в этом. Пока врата открыты, слуги погружены в сон. Но как только они закроются, те проснутся, и, если мы к тому времени не уберемся отсюда, они прикончат нас. — Слуги? — Бестии. Или называй их как хочешь. Главное, что они не представляют для нас опасности, пока мы не натворили ошибок. — В таком случае сейчас есть возможность освободить пленников. Реакция колдуна оказалась именно такой, как женщина и ожидала. — Ты совсем ебу дала?! — заорал он. — Нам осталось всего часа два, в лучшем случае, три! У нас нет времени на сентиментальную чепуху! — Я бы не стала называть спасение человеческих жизней сентиментальной чепухой, — всё так же невозмутимо ответила Ангелина. Левин был готов обрушить на неё громы и молнии, но в последний момент ему удалось взять себя в руки, и после продолжительной паузы он сказал, укоризненно качая головой: — Твоя настойчивость делает тебе честь. Но сейчас неподходящий момент для благородных жестов. Тем более совершенно бессмысленных. — Спасение человеческих жизней вовсе не бессмысленный жест, — упорствовала она. — Именно бессмысленный, когда исход заранее предрешен. Мне искренне жаль, но дело в том, что этим людям уже не помочь. Поверь мне, они погибли в тот же миг, как попали в лапы этих тварей. — Откуда тебе знать? — спросила Виктория. — Я много чего знаю о них. Конечно, многое еще остается за пределами моих знаний, но кое-что я всё-таки выяснил. У меня нет времени, чтобы рассказывать вам, да и не уверен, что вы это поймете, но поверьте на слово: этим несчастным людям уже не нужна помощь. Никто, угодивший к этим существам, уже не может спастись! — Это может случиться, — настаивала Райдос. Она остановила его возражения жестом, тон её стал резче. — Довольно, Максим. Ты скотина изрядная, я знаю. Но как ты допускаешь мысль, что можно пожертвовать человеческой жизнью, пусть одной-единственной, лишь бы не столкнуться с этими… монстрами? Если потребуется, я пойду спасать людей одна. Это моя работа. — И проебёшь всё?! Испортишь?! Если ты разбудишь слуг, всё пропало. Ты не только не освободишь пленников, но и принесешь в жертву наши жизни. — Что ж, придется пойти на риск, — хладнокровно ответила Виктория. — Я не смогу тебе этого позволить, дорогая. — И как ты намерен мне помешать? — осведомилась та, чуть ли не ласковым тоном. — Может, силой? — Если потребуется. Ангелина ничего не сказала, она поступила иначе: одним-единственным широким шагом встала рядом с Викторией и скрестила на груди руки. Глаза Максима моментально сузились до щелок. Он расправил плечи и целую секунду старался уничтожить её взглядом. Когда это не возымело действия, с требовательным видом повернулся к Олегу. Юноша смущенно опустил глаза и скосился в сторону. — Ангел, опомнись! — Голос Левина звучал просительно, чуть ли не заклинающе. — Хотя бы попробуй понять, о чём я говорю! — Боюсь, я слишком хорошо поняла тебя, — горестно ответила она. — Едва ли! Нам предоставлен шанс, может быть, величайший с тех пор, как существует этот мир. Неужели ты не в состоянии выродить, чему мы можем у них научиться?! Что они могут нам дать! Взгляд Ангелины стал еще печальнее. Она знала, что с Максимом они проиграли. Дальнейший спор не имел смысла. Вместо ответа она демонстративно посмотрела в глаза колдуну и решительно покачала головой. — Но мне нужно туда!!! — тот уже не мог сдерживаться, он пронзительно кричал и размахивал обеими руками в сторону устрашающего собора в центре города. — Неужели ты не понимаешь? Всё так, как написано в древних трактатах! И я расшифровал план! Врата к звездам там, в храме! И они открыты!!! Все молчали. — Ну ладно, — прошипел Левин. — Тогда я иду один. Ты меня сильно разочаровала, Ангелина. А от тебя, Олег, я такого не ожидал! После всего, что я для тебя сделал, ты мог бы быть немного благодарнее. Никто не отвечал. Олег еще больше отвернулся и крепко сжал губы. — Вы не понимаете, от чего отказываетесь, ненавижу вас всех. Жалкие трусы, — пробормотал мужчина, снова покачал головой, потом развернулся и решительным шагом направился к зданию. Ангелина хотела посмотреть ему вслед, но извращенная, вывихивающая разум чужеродность этого места снова сыграла с ней злую шутку. Максим вовсе не бежал, но уже через несколько шагов его фигурка сморщилась, а потом совершенно растаяла. Краем глаза она заметила, как Виктория медленно подошла к Олегу и положила ладонь ему на спину. — Ты поступил правильно, — спокойно сказала она. — Нет, — возразил тот, смахивая её руку. — Правильностью было бы сопровождать Максима Николаича. Но я не могу. Я не могу идти туда. Это место — само зло. Изосимова не смогла бы сказать лучше. Ей пришлось признаться, что Олег в его простой и даже простодушной манере выразился точнее и лаконичнее, чем смогла бы она сама в сумятице противоречивых мыслей и чувств, обуревавших её. Всё, что она испытывала при виде этого жуткого собора, укладывалось в одно немудреное слово, даже если того не было в его лексиконе, отображавшем мир науки и логики. Само зло. Колдовке стоило немалого труда отрешиться от этих размышлений и вернуться в «здесь и сейчас». — Что ж, идемте, — сказала она. — Не знаю, сколько у нас времени, но так и так его недостаточно. При этих словах Ангелина пристально посмотрела на юношу, но тот снова не проронил ни слова, просто пошел впереди. Едва он сделал два-три шага, как повторился тот же эффект, что она наблюдала при уходе Максима: хоть Олег и двигался не спеша, его фигура мгновенно удалилась, словно с каждым шагом он проделывал десятикратное расстояние. Интуиция подсказывала, что шансов найти друг друга, если они потеряются в этой нереальной действительности, было не много. Они ступили на широкий проспект, один из многих, разделявших город на равные части. И все они сходились к храму. Если бы в этот момент из какого-нибудь дома выполз его жилец и бросил случайный взгляд, он бы не мог их не заметить. — Не понимаю. Где они все? — словно прочитав её мысли, спросила Виктория. — Возможно, Макс был прав в своих предположениях: пока врата открыты, они не нападают, — сказала Изосимова. — Олег? Честно говоря, на ответ она и на этот раз не рассчитывала. Однако тот через несколько шагов ответил, всё так же не поднимая глаз: — Я в самом деле не знаю, Ангелина Юрьевна. Максим Николаич никогда не рассказывал мне о результатах своей работы. Кое-что я, правда, ухватывал: то подслушивал, то подглядывал, но… — …не мог поверить, да? — продолжила она, когда Олег, не закончив предложения, потупился и закусил губу. — Ничего страшного. Я и сама глазам своим не верю, даже когда вижу всё это. Парень благодарно посмотрел на неё, но вид у него был по-прежнему удрученный. — Нет, я должен был ему верить, Ангелина Юрьевна, — покаянно сказал он. — Знаю, что вы не высокого мнения о нём. И у вас есть на то свои причины… Но для меня Максим Николаич… столько сделал. Он спас мне жизнь и… — Олег долго не мог найти слов, потом, словно подводя черту, пожал плечами: — Во всяком случае, я ему настолько многим обязан, что в жизни не расплачусь. — Ты не прав, — вмешалась Виктория. —Ты ему ничего не должен. Всё, что он делает, делает из своей корысти, а вовсе не из заботы о ком-то. Не вини себя. — Она резко сменила тему и достала табельное оружие. — Может быть, тебе стоило взять винтовку, как предлагал Максим? Одного моего пистолета вряд ли будет достаточно, если на нас нападут. — Если Макс прав, то они спят, — сказала колдовка. — А я надеюсь, что он прав. В это время над площадью громыхнул один-единственный выстрел — и снова тишина. Олег подскочил, будто его укусил тарантул. Его лицо стало мертвенно-бледным. — Максим Николаич! — сдавленно крикнул он. Ангелина подозревала, что произойдет дальше, но промедлила долю секунды. Парень лихорадочно завертелся, стараясь определить, откуда раздался выстрел. Его взгляд пылал огнем. — Максим Николаич! — на этот раз он словно звал. — Олег, не смей! Не хватало потерять ещё и тебя! — Изосимова кинулась к нему, но было слишком поздно. Юноша крутанулся на ботинках, одним прыжком выбил из руки Виктории пистолет и исчез из виду, так что руки женщины схватили лишь воздух. Олег словно растворился в этом искаженном пространстве, еще мгновение слышались его шаги — и снова тишина. — Вика, сделай что-нибудь! — взмолилась она. — Задержи его! Но что та могла сделать? Правда, Райдос сделала полшага в ту сторону, куда побежал парень, но тут же остановилась. Олег не просто убежал, он исчез. Бесследно, будто его никогда и не было. Женщина почувствовала холодок на спине, когда сообразила, что даже не может определить, в каком направлении он исчез. Возможно, в этом изломанном мире вообще не существовало понятия «направление». — Оставим это, — тихо сказала Виктория. — Не думаю, чтобы мы смогли его вернуть. Даже если бы знали, где он. Ангелина опустилась на корточки и снова спрятала лицо в ладонях, безуспешно пытаясь сдержать подступающие слезы. Ей не хотелось, чтобы Райдос что-то видела. С поникшими плечами, та тяжело вздохнула и присела рядом с ней. — Пойдем, Ангел. Есть и другие, кому мы должны помочь. Надо их найти. Они ждут нас. — Не называй меня так, — Изосимова поднялась на ноги, вытирая лицо рукавом смятой и грязной кофты.