Глава 8: Прозвища

Гарри издал тихий свист и крепче взял Рона за руку. Они стояли в фойе и смотрели, как Рита Скитер исчезает за дверью библиотеки, очевидно, собираясь выжать Гермиону до полусмерти. — У меня... нет слов для того, чему я только что стал свидетелем, — сказал Драко, всё ещё ошеломлённо глядя на дверь библиотеки. — Она принесла себя в жертву, приятель, — сказал Гарри, повернувшись к Драко. — Ради тебя. Драко медленно кивнул: — Похоже на то. Он сглотнул. Желудок снова скрутило. Сказать, что он был потрясён этим совершенно незаслуженным жестом доброты со стороны Гермионы Грейнджер, значит сильно преуменьшить. — Почему она так поступила, Малфой? Между вами что-то есть? — Честно говоря, Поттер, если бы ты спросил меня об этом несколько часов назад, я бы просто рассмеялся тебе в лицо, но сейчас я уже ни в чём не уверен. Рон хрюкнул, выставив правую ногу, целясь в пустоту, и простонал что-то бессвязное. Они оба опустили головы, внезапно вспомнив о том, что должны были выпроводить невероятно пьяного Рона с этой весьма цивилизованной вечеринки. В этот момент из-за угла вылетела копна рыжих волос. — Неужели опять? — крикнула Джинни в сторону брата. Положив руки на бёдра, она решительно шла к ним, не сводя глаз с Рона. — Привет, любовь моя, — пробормотала она, бросив короткий взгляд на мужа. — Дорогая, — ответил он будничным тоном, словно эта ситуация с Роном была в порядке вещей. Как и предполагала Рита. — Как поживаешь, Малфой? — спросила Джинни, подняв на него взгляд. Драко вздрогнул. — Вполне неплохо, а ты? — ответил он с ноткой замешательства в голосе, когда Джинни обратилась к нему... с добротой в голосе? Он не помнил, чтобы она вообще обращалась к нему когда-либо. Впрочем, будучи знакомым с одной половиной пары, тебя, как правило, знают обе, даже если ты об этом не догадываешься. Она ухмыльнулась и ответила: — Так же. Все они посмотрели на беспорядочно распластавшегося у их ног человека. — Какие идеи? Отвести его в комнату и запечатать? — мягко спросил Гарри. — Сомнительный план. А что, если он захочет в туалет, а вместо этого решит испортить шёлковые простыни Апполин? Гарри помрачнел. — Верно подмечено, жёнушка. Джинни закатила глаза. — Ты остановился на этом прозвище? Мне кажется, тебе не хватает сообразительности, Гарри Поттер. Пожалуйста, не заставляй меня думать, что я ошиблась с выбором мужа. — Я подумаю над этим, Джиннибинс, — усмехнулся он. Она заговорщически повернулась к Драко: — Знаешь, я и не думала, что может быть ещё хуже. — Он не так уж и плох, Уизли. Дай ему немного времени, и он созреет, словно прекрасное вино, — сказал Драко, с гордостью глядя на своего друга. — "Уизли", да? Тоже играешь, Малфой? Не думаю, что тебе захочется ввязываться в какие-либо игры со мной, — она улыбалась, но глаза её были суровы. Джинни, похоже, обладала удивительной способностью выглядеть милой и злой одновременно. Должно быть, именно поэтому люди часто называли её "свирепой" в качестве комплимента. — Вообще-то ты права. Твои способности к колдовству ужасают. Впредь я воздержусь от любых игр с прозвищами. Гарри посмотрел на них обоих и усмехнулся. — Я тут вспомнил, что должен дать тебе хорошую затрещину, Малфой. — За что? — недоверчиво спросил он. — За то, что ты покинул страну, не прислав прощальную сову этому бедняге. — Джинни указала на Гарри. — Он не ел неделями! Где же ты был? — Это правда, Поттер? Ты так сильно меня любишь? — спросил Малфой с ироничной тоской. — До невозможного. Хотя, уверен, ты и так это знаешь, — ответил тот, когда из фойе послышался другой голос. — Никто не любит его так, как я. Блейз возник за спиной Драко с ослабленным галстуком и бокалом недопитого огневиски в руке. — Блейз Забини, как я погляжу, — с презрением сказала Джинни. — Миссис Поттер, — склонил он голову. — Мистер Поттер, — он снова повторил движение. — И что это у нас здесь? — спросил он, глядя на Рона. — Спешу предположить, что это последствия устроенного ранее представления, верно? — Да, и мы с Гарри помогали Делакурам наверху, когда случился конфликт. Нас там не было, чтобы вмешаться, так что теперь, боюсь, мы застряли здесь с ним. Блейз прочистил горло. — Что ж, — начал он, ещё больше ослабляя галстук и делая последний глоток огневиски, — почему бы нам с Драко не проводить его в моё поместье? Мы разместим его в гостевой комнате, мои эльфы позаботятся о нём, если он очнётся. В таком случае, вам не придётся пропускать вечеринку, а мы сможем уйти пораньше. Я уверен, что Драко и так планировал ускользнуть отсюда как можно скорее, пока его не заметил кто-то важный. Не так ли, Драко? Драко никак не отреагировал на это. Он не был заинтересован в том, чтобы Блейз выставлял его мысли на всеобщее обозрение. Джинни настороженно посмотрела на Блейза. — Не знаю, смогу ли я посмотреть в глаза своей матери сегодня вечером, когда её младший сын исчезнет, а потом окажется, что я добровольно отдала его в руки двух бывших врагов, которых он, без сомнения, считает нынешними. — Враг — это сильно сказано. Я едва ли знал Уизли, чтобы вешать на него такой ярлык, — непринуждённо ответил Блейз. — Кроме того, с Драко сняли все обвинения. Вы все, чёрт возьми, свидетельствовали за него, а моя вина была лишь в том, что я был чистокровным элитарным засранцем, что было самым незначительным преступлением в его списке. И я уже давно отпустил это, сожалея о своих словах и поступках. Думаю, что для того, чтобы простить моего друга, нужно гораздо больше усилий, чем для того, чтобы простить меня, — сказал он, указывая на Драко. — Но, кажется, вы действительно простили его, и это очень большой шаг. Я по сравнению с ним как... ручеёк или маленькая речушка! Драко покачал головой, выглядя усталым. — Это моя любимая беседа за сегодняшний вечер, — проворчал он. — Правда?! — удивлённо спросил Блейз. — Нет, — ответил Малфой. Джинни всё ещё выглядела неуверенно. Драко решил, что её скептицизм, вероятно, обусловлен небрежной манерой Блейза излагать свои аргументы, а не его словами. Блейз говорил о своём сожалении без малейшей доли сожаления в голосе. Это больше смахивало на хорошо отрепетированную речь, чем на искренние чувства. — Вот что, красавица, — сказал Блейз, — позволь мне позаботиться об этом бедняге в качестве наказания за мои многочисленные промахи в прошлом. Драко тоже может помочь, раз уж ты, кажется, ему доверяешь. Уверен, ему не помешает дополнительное наказание. — Два года в Азкабане с последующим трёхлетним уединением в неизвестной стране — этого недостаточно? — спросила Джинни. — Неизвестной? Ты находишься в ней! Виноградники его семьи буквально в двух шагах отсюда. Разве он не говорил тебе, Поттер? — он повернулся к Гарри. — Я полагаю, вы всё ещё, — он сделал кавычки в воздухе, — "переписываетесь"? Гарри бросил раздражённый взгляд на Драко, а тот бросил такой же взгляд на Блейза. — Как... — начал Драко, — как удивительно твоё умение превращать буквально всё в какие-то вбросы информации. Должно быть, твой разум — настоящая Страна чудес. Рон вновь напомнил о своём присутствии, крикнув: — Два сэндвича с беконом, мама! — и прижался спиной к ноге Гарри. Блейз посмотрел на Джинни и умоляюще поднял брови. — Ладно, — сказала она, — но это не снимет с вас все грехи одним махом. — Дорогая, если мне придётся потратить всю жизнь на то, чтобы загладить свою вину перед тобой, я это сделаю, – и он поцеловал её руку, после чего повернулся к Гарри, погладил его по щеке и сказал: — Прощай, драгоценный Потти. Гарри хмуро посмотрел на него. Драко повернулся к Гарри: — Я пришлю тебе сову утром, Поттер. Нам нужно кое-что обсудить. — Я поверю сове, когда увижу её, Малфой, — съязвил Гарри и слегка ухмыльнулся. Затем Драко и Блейз подхватили Рона за руки и повернулись на месте.

***

Уложив слюнявого Рона в гостевой и проинструктировав эльфов о необходимости зелий от похмелья, если он проснётся, Драко и Блейз удалились в гостиную, чтобы выпить. — Одинарный или двойной? Сколько ты уже выпил? Мне не нужно два слюнтяя в моём доме. — Двойной. Я не пил, — ответил Драко. — Не пил?! Что ты делал всё это время? Когда я обходил дом, то нигде тебя не видел. — Верно. Я был в библиотеке. Блейз отставил бутылку с виски и недоверчиво повернулся к другу. — В БИБЛИОТЕКЕ?! БИБЛИОТЕКА, ДРАКО? У меня слов нет. Ты самый большой зануда во Вселенной. Вечеринка с открытым баром и высококлассными французскими волшебницами повсюду, а ты уходишь в библиотеку, чтобы... что? О французских зельях читать? — Как ты узнал? — спросил Драко. Блейз бросил на него взгляд, как бы говорящий «да ладно». — Ну правда, зачем ты пошёл в библиотеку? Драко провёл руками по лицу. — Я зашёл туда, чтобы избежать кое-кого, а потом понял, что стою в одной из самых больших и впечатляющих библиотек в Европе. Это заставило меня немного затосковать по библиотеке в поместье Малфоев, поэтому я решил немного задержаться. Разве это преступление? Блейз обратил внимание, казалось, лишь на первую часть ответа Драко. — Кого ты избегал? Драко насмешливо хмыкнул и отвернулся. — Я шёл туда, надеясь избежать почти всех, помнишь? Какая разница... Блейз закончил с напитками и протянул Драко один, нахмурившись: — Почему ты не хочешь сказать мне? Драко возился с торчащей ниткой на мантии, думая, что её, вероятно, задели, когда они тащили Уизли. Он твёрдо решил не отвечать, но в который раз в жизни не смог придумать язвительный ответ, поэтому вместо этого сделал глоток огневиски. Блейз всегда видел его насквозь и никогда ничего не упускал. Но сегодня кое-что упустил. На лице Драко возникла небольшая ухмылка, когда он вспомнил, как Грейнджер в неизвестном порыве отступила от него и выбежала за дверь. Испугалась его или себя? Блейз внимательно наблюдал за ним, как вдруг его лицо озарилось. — Кто она, Драко? Драко, всё ещё возившийся со своей ниткой, лениво ответил: — О чём ты? — Драко... ты влюбился? — Что? О чём ты говоришь? — он действительно не знал, как напасть и чем защититься. Блейз ударил рукой по креслу с криком: — Драко Малфой влюбился! Никогда не думал, что доживу до этого дня. Наконец-то! — он поставил бокал на стол и радостно вскинул руки вверх. — Слава Слизерину и его чудовищу! Драко резко подался вперёд, и поток слов стремительно вылетел из его рта: — Может, ты успокоишься? Я не влюбился. Чтобы влюбиться, нужно знать человека и быть рядом с ним, а ты прекрасно знаешь, что ты единственный, с кем я общаюсь, поэтому можешь логически заключить, что я не влюблён и не собираюсь влюбляться в ближайшее время, — закончил он и глубоко вздохнул. Не упуская ни одного слова, Блейз спросил: — Что ты делал сегодня? — Что? — он посмотрел на Блейза и с ужасом отметил в его глазах напускное спокойствие. — Что ты делал сегодня, Драко, кроме того, что пил вино в одних штанах? — Почему ты... — Видишь ли, когда я явился к тебе домой, то, едва появившись, заметил на дороге магловскую машину, уносящуюся прочь. Я не придал этому значения, но теперь мне интересно... — сказал он, растягивая последнее слово и задумчиво глядя вверх. — Слушай, приятель, я знаю, что ты совершенно неумолим, когда хочешь что-то узнать, но я был бы благодарен, если бы сегодня ты нашёл в себе силы сдержать своё любопытство. Блейз медленно повернулся к нему и спросил: — Ты практиковал окклюменцию, Драко? Драко замер. — Ты не станешь этого делать. Но да, практиковал. — Знаешь, я стал довольно опытным легилиментом, — сказал он, вставая и направляясь к Драко. — Блейз, сколько огневиски ты выпил? — В самый раз для того, чтобы сделать это, — и, угрожающе ухмыльнувшись, он направил палочку прямо в лицо Драко с криком: — Легилименс! Вспышка жёлтого света. Силуэт девушки на солнце. Она внезапно приближается, и её лицо проясняется. Эта же девушка цепляет вешалку в фойе Драко. Идёт через поместье Делакуров, споря с Уизли, в потрясающем чёрном платье. Плачет на полу в библиотеке с рукой Драко на спине. Стоит лицом к нему, смотрит на его губы, когда он делает шаг к ней. Падает в его объятия, глубоко вдыхая его запах. Тихо хихикает над его шутками с Поттером. Делает шаг ближе к Рите Скиттер, чтобы пригрозить. Уходит для интервью в библиотеку. Дверь закрывается. Темнота, а затем... свет... свет! — Ааааа! — Драко толкнул Забини через всю комнату. Блейз рухнул на пол, а Драко навис над ним, уставившись на своего друга. — Ты, чёртов придурок! Поверить не могу, что ты это сделал! Круциатусом проклясть тебя мало будет! Медленно поднимаясь с пола, Блейз спокойно сказал: — У тебя никогда не получалось это заклинание, приятель. Драко с насмешкой выкрикнул: — Невероятно! — и отвернулся, вышагивая по комнате с руками на бёдрах, очевидно, в ярости. — Помнишь, ты рассказывал мне в тот раз, когда я навестил тебя в Азкабане? Тёмный Лорд приказал тебе применить его на магле, а ты не смог. Теперь я понимаю, что ты влюблён в Грейнджер. Драко швырнул свой стакан с виски через всю комнату, и тот разбился о стену. Блейз даже не вздрогнул. — Я не влюблён! Прекрати, чёрт возьми, говорить это! — он напоминал закатывающего истерику подростка. — Хорошо, но я не перестану, блять, думать об этом, и ты не можешь контролировать мой разум, Драко. Я, очевидно, более опытный легилименс, — он гордо откинулся в кресле и ухмыльнулся. Драко прекратил вышагивать и вздохнул, глядя на своего старшего друга. Если бы на его месте был кто-то другой, он бы его проклял. Вместо этого он спросил: — Так что же ты всё-таки знаешь о любви? Насколько мне известно, ты никогда не испытывал её и не видел в своём доме. Твоя мама "таинственным образом теряет" всех мужчин, за которых выходит замуж... — Это всего лишь местный фольклор, — невозмутимо ответил Блейз. Его вновь охватило напускное спокойствие. — Да, конечно. Тогда моя мама - магл по происхождению, — ответил Драко. Блейз не посмотрел на него, но улыбнулся шутке. — Признаю, я очень мало знаю о любви, Драко. Но я расскажу тебе о том, что знаю... — Что это? — Похоть. Одержимость. Влечение. Я чую это за милю и всегда могу определить, кто трахается или кто хочет этого. Драко уставился на него, нахмурив брови. — Это очень странно, Блейз. Ты говоришь как сумасшедший, знаешь? Он пожал плечами. — Ничего не могу с собой поделать, у меня всегда было такое восприятие. Это как энергия, которую я могу улавливать, особенно, но не только... когда читаю мысли, — ухмыльнулся он, глядя на Драко. Тот сел в чёрное кожаное кресло, опёрся локтем о подлокотник и сжал пальцами переносицу. Драко негромко спросил: — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Блейз просто уставился на него. Драко поднял голову. — Как мне закончить этот разговор с тобой, Блейз? — У тебя появились какие-то чувства к Грейнджер, Драко? — быстро спросил Блейз, а через мгновение добавил: — Я не осуждаю тебя, если это так, она хороша. Лично я не против сжать эти волнистые каштановые волосы в кулаке и... — Не говори о ней так! — Драко мгновенно сорвался с места. Блейз встал и указал на него: — Ага! Это больше, чем я предполагал. Это не какая-то странная фантазия о хорошей девочке и плохом мальчике, она тебе действительно небезразлична, иначе ты бы не стал срываться на мне из-за того, что она тебе нравится! Когда это началось? Неужели на третьем курсе, когда она дала тебе пощёчину? Я знал, что ты любишь грубость, учитывая твоё воспитание... — Вау, серьёзно, когда это ты стал каким-то чёртовым гуру, препарирующим все мои слова и поступки? Знаешь, вы с Поттером отлично поладили бы. Я бы с удовольствием посмотрел на то, как вы сведёте друг друга с ума своими анализами личности, — ответил Драко с напускным спокойствием. — Ладно, Драко, я сдаюсь, — объявил он и театрально поднял обе руки вверх. — Как насчёт того, чтобы дать мне знать, когда ты захочешь поднять эту тему в следующий раз? Я буду рядом, когда понадоблюсь, — он сел обратно и взял свой стакан. — О да, в следующий раз, когда я захочу, чтобы в мой чёртов разум вторглись, я обязательно приду и попрошу провести инквизицию, — затем он отвернулся и пробормотал: — Придурок. Драко сидел в задумчивости. Он вёл себя немного злее, чем был на самом деле. Какая-то часть его радовалась, что Блейз прочитал его мысли, и ему удалось избежать словесного выражения того, о чём он думал, каким бы ужасно навязчивым оно ни было. Блейз знал его необычайно хорошо, зачастую даже лучше, чем он сам. Однако Блейз, по его мнению, выбрал забавный момент, чтобы уступить. Он уже собирался открыть рот и согласиться с тем, что Блейз говорил. Он полагал, что она ему небезразлична, иначе он не был бы так взволнован. Когда это началось? Драко не задумывался над этим вопросом и пока отложил его в сторону, отвлекаясь на нахлынувшее чувство в груди. Он просто не привык испытывать такие чувства к какому-либо человеку, и это нервировало его. Мысль о том, что она, возможно, всё ещё находится в той библиотеке, раскрывая все свои личные секреты для первых полос газет, только чтобы спасти его от той же участи, заставляла его сердце болеть. А он не привык чувствовать, как болит его сердце. Ему было очень интересно узнать, как сделать так, чтобы оно перестало болеть. Драко встал с кресла, осушил свой стакан, поставил пустой на стол и сказал: — Что ж, я пошёл. Блейз смотрел, как Драко пересекает комнату, и спросил: — Ты хоть собираешься сказать мне, куда идёшь? — Мне нужно кое-что уладить... — пробормотал Драко, хватая горсть летучего пороха. Оглядев мантию, он убедился в том, что его значок всё ещё активен, а затем зажёг зелёное пламя и прошептал адрес так, чтобы Блейз его не услышал. — Будь осторожен, дорогой, — сказал ему Блейз, когда Драко исчез в очаге.