Глава двадцать четвёртая, в которой гончие идут по следу

      Кто-то настойчиво толкнул его в плечо, и Гредо проснулся, сразу же уставившись на старшую девочку, племянницу Анкравы. — Что? — удивлённо спросил он. — Асол сказал разбудить. Сыны тебя ищут, — буркнула девочка, потом сделала несколько шагов назад, давая гостю возможность встать на ноги.       Упоминание Сынов действовало безотказно. Гредо подскочил с лавок, неуклюже убрал волосы с лица и сразу же стал натягивать рубашку. Попытавшись выйти, как обычно, во двор, он встретил яростное сопротивление девочки. — Они уже тут? — прошептал он. — Нет, они у ворот, — шикнула она. — Но Асол идёт их встречать.       Гредо шагнул к двери и приоткрыл её. Как обычно залитый солнцем двор слепил не хуже отражающего водоёма, но в этом буйствующем свете можно было разглядеть силуэт старика, шаркающего к воротам. — Асол! — еле слышно позвал Гредо, но старик, коротко обернувшись, только улыбнулся ему и отмахнулся.       Колдун всплеснул руками. Что нужно было делать? — Пойдём, ну! — девочка взяла Гредо под локоть и потащила за собой. — Он меня что, прятать собирается? — парень послушно засеменил за ребёнком, увлекаемый куда-то дальше в дом через комнаты и коридоры. — Хочешь им сдаться? — возникшая из ниоткуда Анкрава перехватила руку гостя с другой стороны и потащила его в противоположную сторону. Сегодня её прикосновение уже не обжигало кожу, зато ядовитый тон женщины мог прожечь дыру в ком угодно. — Асол сказал… — попыталась вступиться племянница. — Я знаю, что Асол сказал, — уже мягче шикнула на неё опальная.       Гредо резко застыл, заставляя замереть и Анкраву. — Что? — удивлённая таким поведением, спросила она. — Действительно хочешь? — Куда вы меня ведёте? — Прятаться, ясно куда! — Нет, не ясно, — нахмурился Гредо.       Он остановился как раз в коридоре второго этажа. В темноте каменных сводов каждый шепоток отдавался эхом, и когда со двора послышался щелчок открываемого замка и вежливая речь старика наравне с незнакомыми голосами, Гредо дёрнулся и по-собачьи навострился, вслушиваясь в новые звуки. Анкрава, испуганная тем, что Сыны могут увидеть их, когда окажутся во дворе, цокнула языком и сильнее потянула парня за рукав, но он не шелохнулся. Девочка, поняв, что происходит, юрко скрылась в комнатах.       Слов было не разобрать, но что-то внутри колдуна уже вгрызалось в услышанное, постепенно смакуя речь. Мешало только мельтешение Анкравы. Наконец, когда дверь в воротах захлопнулась, и послышались шаги нескольких людей, стало ясно, что рыцарей таки пустили во двор. Анкрава, совсем отчаявшись, залепила застывшему на месте Гредо подзатыльник. Видимо, надеялась привести его в чувство, но Песьеголосец, тут же обернувшись, сам схватил её за руку и прижал к стене, бездумно уставившись на опальную остекленевшим взглядом. — С ума сошёл?! — рычащее прошептала она. — Да я тебя…       Разглядев, кто перед ним, на мгновение озверевший Гредо сразу же вернул себе разум и, отпустив руку женщины, снова уставился в сторону двора. Из-под тени арки показались пятеро: Асол, как обычно притворяющийся дряхлым стариком и задевающий расшитыми тапочками землю, трое в броне из кожи и ещё один в серых одеждах. Гредо сгорбился и сделал несколько шагов назад, будучи уверенным, что заметить его не удастся. — Вернись к нам, колдун-волкопивец, — презрительно произнесла Анкрава и щёлкнула пальцами перед его лицом.       Стоило сил не оскалиться в ответ. Казалось, опальная специально отвлекает его, мешая ему подслушать действо, но Гредо понимал, что она просто пытается увести его подальше, чтобы Сыны не смогли найти беглеца. — Я здесь, — ответил он ей, лишь поморщив нос. — За сумасшедшего меня принимаешь? — Так ты и есть сумасшедший, — злилась она, посильнее запахивая халат. — Прокажённая зверюга. Хочешь им попасться, или нет?! Я с тобой ещё не закончила, знай, но если ты сейчас не спрячешься, они с тобой будут заканчивать, — она тыкнула пальцем в сторону двора. — Прячься сама, если хочешь.       От возмущения у неё аж дыханье перехватило. — Чт… Прятаться? — громким шёпотом переспросила она. — Я здесь живу! — Успокоишься ты, наконец?! Дай мне послушать, — прорычал ей в лицо он, не успевший ещё с утра накопить достаточно смирения. — Знаешь, что? Ладно! — она подняла руки, словно бы собиралась сдаваться. — Делай, что пожелаешь. Снова посмотришь на меня сверху вниз уже с виселицы. — Хорошо, — легко согласился он, только бы она наконец затихла и ушла. — Нет, знаешь, неправильно! — уже уходя, Анкрава вдруг развернулась на месте и указала пальцем в сторону Гредо. — Никто тебя не повесит, собак ведь не вешают! — Ладно, я понял, иди уже! — Гредо замахал рукой ей в ответ.       Анкрава плюнула и скрылась в глубине дома. Насладившись сразу же воцарившейся тишиной, Гредо, ещё не успевший даже испугаться последствий, снова подавил в себе всё человеческое, что было, только бы собачье могло прислушаться к словам пришедших рыцарей получше. Медленно прокравшись по коридору вперёд, колдун стал аккуратно выглядывать из-за стены. Все четверо Сынов всё ещё стояли посреди двора, осматриваясь и медленно, словно бы это было просто рядовой необходимостью, нежели заданием, переступали с ноги на ногу. Была какая-то показательная расслабленность в их действиях. Гредо рассматривал одного за другим. Самый старший стоял позади всех, молча, внимательно наблюдая за выходом. Ещё один, крупный, почти пугающих размеров, скрестив руки за спиной, вальяжной походкой расхаживал туда-сюда по двору, подсчитывая двери и скользя глазами по ветвям винограда. В какой-то момент Гредо, скрытый бурной виноградной листвой, чуть было не столкнулся с ним взглядом, но Сын лишь продолжил вертеться. Третий Сын явно не был бойцом. Гредо сразу заприметил на нём серые одеяния, навроде тех же, что носила встреченная им в прошлый день Дочь. Совсем ещё молодой парень, он стоял недвижимо и внимательно вслушивался в разговор четвёртого Сына и Асола. Поблагодарив старика за то, что он согласился впустить их во двор, рыцарь тоже огляделся и спросил: — Насчёт вашего мальчика. Как, ты сказал? — он повернулся к парню в сером. Тот тихо подсказал ему. — Мешко Гобан. Всё верно?       Асол кивнул. — Где он сейчас? — спросил Сын. — Думаю, играет с остальными, — Асол говорил, как и всегда, мягко и дружелюбно. — Вы хотите его видеть? — Нужно убедиться, что ребёнок в порядке. Вы проводите нас к нему? — О, нет необходимости, — в интонациях старика играла улыбка. — Позову его сюда. — Прямо сюда? — удивился Сын, но Асол уже стал звать мальчишку.       Со стороны другого двора послышался быстрый детский топот. Гредо не видел того, кто идёт оттуда, но потом быстро расслышал голос младшей племянницы Анкравы. Она спросила, что нужно дедушке, после чего убежала, отосланная привести Мешко. — Нам сказали, что ребёнок пострадал. Вы подтвердите это? — спросил Сын. — Да, он ушиб ногу. — Так, может, нам самим стоит пройти к нему? — мужчина спросил это спокойно, но Гредо расслышал в его голосе что-то нехорошее. — Вы хотите присесть? — Асол разыграл удивление, потом поднёс ладонь к губам и охнул. — И правда, что же это я. Даже не предложил вам отдохнуть. Хотите, пройдём к столу? — Не обижайтесь, но мы не за едой сюда пришли. За ответами, — улыбнулся ему Сын.       Появившийся в проходе, ведущем к курятнику, Мешко издалека громко спросил: — Да! Что такое? — Подойди сюда, малыш, — подозвал его Асол, но Мешко не спешил. — Ну, не бойся, это не чужие люди. — А кто тогда? — Мешко, чуть прихрамывая, приблизился к старику и встал вплотную к нему, почти повиснув у него на одежде.       Крупный Сын, заинтересовавшись, сделал шаг вперёд и уставился на мальчика пронзительным взглядом. Гредо почувствовал желание стать между ним и ребёнком, но сдержал в себе злобный рык, продолжив наблюдать издалека. — Это он от ушиба хромает? — подал голос высокий мужчина. — Мешко Гобан? — говоривший изначально Сын движением руки попросил товарища помолчать, смотря при этом на мальчика. — Это ты?       Мешко долго молчал, оглядывая пришедших, потом кивнул. — Не бойся, — мягко сказал мужчина. — Ты поранил ногу, это правда? — Не бойся их, — рассмеялся Асол. — Он стеснительный очень, но мы пытаемся это исправить. Ну, Мешко?       «Стеснительный?» — скептически скривился Гредо, вспоминая о том, как прошло их первое с Мешко знакомство.       Мальчик снова кивнул. — Расскажешь, как это было? — Сын медленно опустился на корточки, поправив висящее на поясе оружие, чтобы не мешалось. — Ну… Я полез на крышу, чтобы лучше было слышно выступление, — начал Мешко. — На какую крышу? — уточнил Сын, перебив его. — …за горшечной лавкой… — тихо уточнил Мешко. — Пятый дом от южной дороги, — подсказал Асол. — Конюшня одной из гильдий. Да, Мешко?       Мальчик согласно закивал. — И что, ты ушиб ногу, упав оттуда? — Да, я пытался слезть с крыши, но там высоко оказалось, и я не удержался, — вдруг активно затараторил Мешко. — Знаешь, вот подтянуться хотел обратно. Думаю: «нет, не получится, высоко тут», но не смог, там во мху всё, руки соскользнули. Пыль в глаза попала с крыши, всё из-за мха, ну я думал тогда: «ладно, спрыгну!», но прыгаю, а там лететь далеко оказалось. Как упал!       Гредо с наслаждением смотрел, как сквозь спокойную наигранную маску слушающего ребёнка Сына пробирается постепенная усталость от галдежа Мешко. — А как же ты туда залез? — остановил поток мыслей мужчина.       Мешко замолк. Потом вопросительно посмотрел на Асола, но тот только кивнул ему. — Ну… Меня этот подсадил.       Так или иначе, все Сыны посмотрели на мальчика после этих слов. Кто-то открыто повернулся к нему, кто-то только взглядом скользнул по его лицу, потом сразу же устремив глаза на Асола. — Он имеет в виду того, кого вы ищите, — мягко усмехнулся Асол.       Говоривший Сын несколько мгновений смотрел в лицо старика, потом снова обратился к Мешко: — И что, он тебя оттуда и унёс, да? — Ну, да, — подтвердил Мешко. — Я же не мог сам идти. Думал всё, сломал ногу, буду скакать на одной пока вот таким же старым не стану, — Мешко качнулся в сторону, потянув за собой расшитое одеяние Асола, но старик выстоял на месте, лишь легонько пошатнувшись. — Но не сломал, просто поболело, и перестало. Сегодня бегаю, как новый. — Зря бегаешь, так быстро ноги не зарастают, — Асол похлопал мальчика по плечу. — Ходи аккуратно. — Человек, который тебя унёс, представился тебе? Сказал, кто он? Ты знаешь его? — спросил Сын. — Он сказал, что его зовут Гредо. Спросил, где я живу, и отнёс домой. — Сюда, то есть? — Ну, я же здесь живу, — почти даже оскорблённо ответил мальчик. — Он ещё что-нибудь говорил? — Молчал почти всё время, — только и ответил Мешко. — Скажи, делал он что-нибудь странное? — чуть понизил голос мужчина. — Может, у него было оружие?       Мешко отрицательно помотал головой. — Почему он вообще тебя подсадил на крышу, можешь рассказать? — Мы уже поговорили с ним на эту тему, — мягко произнёс Асол, положив руки на плечи Мешко и поставив его перед собой. — Малыш сбежал из дома, чтобы послушать объявления. Встретившийся ему человек шёл туда же и спросил у него дорогу. — Кем именно вы приходитесь мальчику? — мужчина спросил это спокойно, но и теперь под его интонацией Гредо смог расслышать что-то ещё. — Я поговорю с вами тоже, но мне нужно выслушать сначала его. — О, извините, — Асол усмехнулся, покачав головой. — Я его дедушка. Я для всех детей тут дедушка. — Вашим внуком является Никод Ра́хме, если судить по документам, — впервые заговорил парень в серых одеяниях. Его лицо, не по возрасту строгое и непроницаемое, не выражало ничего. — Вы владелец дома и пристроек, так? На вашей территории живёт ещё две семьи. — Да, и для детей обоих семей я являюсь дедушкой, — бархатный голос Асола звучал столь же ласково, сколь и непримиримо. — Я самый старший тут. Простите мне мою старческую манеру отвечать за малышей, — утоп развёл руками, потом сложил ладони вместе. — Так что, Мешко? Ответь на вопрос гостей сам, они так хотят.       Мешко успел забыть, о чём его спрашивали. Он удивлённо посмотрел на деда, потом взглянул на Сына. Мужчина сдержанно вздохнул и спросил: — Ты познакомился с этим человеком на улице вчера? — С колдуном? Ну да, — согласился Мешко со всей искренностью. От слова «колдун» прочие рыцари снова приковали свои взгляды к мальчику. — И тебя не смутило, что взрослый незнакомый человек говорит с тобой? — так же искренне удивился говоривший изначально Сын. — Вы его видели? — в голосе мальчика снова раздалась оскорблённая нотка. — Кого? Колдуна Гредо? — вскинул брови Сын. — Лично? Не видел. А что? — Да ему же камни улыбаются! — развёл руками Мешко, словно бы ответ должен был быть очевиден пришедшим. Асол, недовольный такими словами, мягко коснулся плеча мальчика и с тихой укоризной позвал его по имени. — А что? Это же правда. — Что он имеет в виду? — спросил Сын в сером. — Что говорит, то и имеет, — хмыкнул самый старший, молчавший ранее Сын. — Что мы ищем умалишённого.       Все посмотрели на Асола, но старик только стыдливо улыбнулся и всплеснул руками. — И что, Мешко, ты не испугался его потому, что он…? — рыцарь поводил рукой, как бы прося мальчика продолжить. — Ну, он вроде как… — Мешко засомневался, подбирая слова, потом почесал затылок и поднял глаза на Асола. Старик тихо произнёс: «без ругани давай». — Вроде как потерявшийся был. Ну, знаете… Выглядел страшно, но говорил… В общем, когда он заговорил, я перестал бояться. Он сказал, что заблудился. Мы вместе пошли на площадь, и я предложил залезть повыше, но не дотянулся сам. Он меня подсадил, потом полез следом.       Высокий рыцарь хмыкнул, парень в серых одеждах закатил глаза и отвернулся. — С вашего позволения, я всё-таки продолжу вместо него, — Асол снова положил руки на плечи Мешко.              Сидящий перед мальчиком на корточках Сын посмотрел на старика, потом причмокнул языком, размышляя, медленно встал и ответил: — Да, пусть идёт.       Мешко, всё так же прихрамывая, шустро скрылся. Наблюдающий за сценой Гредо со спины расслышал его приближение, и когда мальчик остановился рядом с ним, дыша чуть громче обычного, колдун только улыбнулся ему, хитро сощурившись. — Слышал, да? — мальчик, кажется, прекрасно понимал, что его другу всё может быть известно, и теперь был горд своим выступлением.       Гредо кивнул ему, приложив палец к губам. Мешко в ответ тоже закивал, потом быстрым шагом пошёл обратно в темноту дома. — Значит, мальчику известно, что перед ним был колдун? — Гредо сам рассказал ему об этом, — кивнул Асол. — И от меня он этого не скрыл. — Вы виделись с ним? — Да. Вчера вечером. — Опишите его, — снова заговорил парень в сером. — Высокий, нестриженный, небритый, — поочерёдно начал Асол. Гредо вслушался внимательно. — Шрамы вот так, — старик показал на собственное лицо, проведя по нему пальцами. — Левый глаз голубой, правый карий. Говорил мало. — Он от вас хотел что-нибудь? — Да, — кивнул Асол. — Он спросил, может ли он остаться на несколько ночей. Он сразу рассказал о том, кем является. — И что вы? — Я ему отказал, — просто ответил Асол, вздохнув и сложив ладони вместе. — Почему же? — спокойно спросил Сын. — Вы уже знали о том, что его ищут? — Признаться, нет, я узнал об этом только сегодня. — Вы же сами сказали, что мы его ищем, разве нет? — опять влез самый зрелый из Сынов, сделав шаг в сторону Асола. — Я ещё не настолько стар, — добродушно усмехнулся утоп. — Когда в один вечер на моём пороге появляется человек, называющийся колдуном, а на следующий день приходят с вопросами представители закона, сложить дважды два не трудно. Но нет, вчера я ещё не знал, что вы придёте. Хотя после того, что мне рассказали домочадцы, я ожидал вашего прихода.       Рыцари ничего не сказали, только внимательнее стали вглядываться в лицо утопа. Асол понял, что им нужно, и продолжил: — Доченька Анкрава узнала его по моим словам. Утром, когда она проснулась, она услышала вчерашнюю историю и сказала, что знает, о ком я говорю. Она выходит иногда в город, и рассказала мне, что читала о нём на гончих листах, — проговорил старик. Парень в сером сделал шаг ближе к товарищу и что-то сказал ему. Гредо не смог расслышать, но был уверен: он в курсе об Анкраве и снова упоминает документы. — Значит, вы не знали, что он разыскивается? Почему тогда отказали ему? — Мешко его не испугался почему-то, это правда… Только вот остальные дети были другого мнения. Может, я и грубо поступил, но я не был готов заставлять их бояться гостя, — с виной в голосе сказал Асол. — Я решил, что он, если захочет, сможет найти себе другое убежище на ночь. Считаете, я неправильно поступил? — Считаю, вы поступили так, как и должны были, — спокойно ответил ему Сын. — Как вы думаете, имеет ли значение то, что он пришёл именно к вам? — Почему? — ни капли не смутившись, спросил Асол. — В вашем доме живёт опальная колдунья, — быстро сказал парень в сером. — Она не… — начал было Асол, но его перебил раздавшийся сразу же голос женщины: — Я не колдунья! — злобно выкрикнула она, желающая говорить сама за себя.       Сыны разом повернулись на голос. Гредо и сам удивлённо вскинул голову, пытаясь сквозь ветви винограда разглядеть опальную. Она вышла из кухни и быстрым шагом направилась к рыцарям, на ходу дожёвывая что-то. Они заметно напряглись, и самый высокий, сделав шаг вперёд, преградил ей дорогу к товарищам. — Уберите его, — сразу же зашипела Анкрава, остановившись и злобно уставившись на мужчину. — Я к вам что, драться иду? Уберите, я сказала! — Отойди, — мягко попросил его тот из Сынов, что говорил больше всех.       Крупный мужчина послушно отшагнул, и Анкрава, уже медленнее, подошла ещё ближе, став около Асола и продолжая жевать. Парень в сером спрятался за спины товарищей. — Вы разве отрицаете, что вы опальная? — спросил старший мужчина. — Опальная не значит колдунья… — тихо сказал Асол, но его слова потонули в шипении женщины. — Вам бы разницу знать, меньше бы своих людей теряли, — громко сказала она. — Успокойтесь… — попросил Сын, начинавший допрос. — Анкрава, пожалуйста, — Асол повернулся к ней, попытавшись положить руку ей на плечо, но женщина вся изогнулась и дёрнулась, не позволяя этого. — Дожуй хотя бы… — Что? Не правду говорю? — спросила Анкрава, потом проглотила остатки еды. — Я не имею никакого отношения к колдунам. — Но вы знаете, кто к вам приходил? — Естественно, я знаю, я же умею читать! — оскорблённо цокнув, произнесла она. — Может, он пришёл к вам, потому что знал, что тут живёте вы? — Сын пытался говорить спокойно. — Надеюсь, что нет! — парировала она. — Я бы добавила ему шрамов на лицо! — Вы же знаете, что вы не имеете права использовать магию даже в отношении преступника? — сразу повысил голос прячущийся за товарищами парень без доспехов. — Кто говорит? — саркастически спросила Анкрава и показательно стала оглядываться. — Не вижу! Кто это спрашивает? Скажите ему, что я знаю! — Анкрава… — Асол всплеснул руками.       Один из Сынов, самый старший, прыснул от смеха, но остальные, кажется, его веселья не разделяли. — Вы хотите проблем? — будто бы не имея ничего в виду, спросил главный Сын. — Нет, — чуть помолчав, сказала Анкрава. — Тогда, будьте уж так любезны, умерьте свой пыл, — приторно вежливой интонацией сказал мужчина и скривил лицо, изобразив улыбку, но на самом деле просто скалясь. Гредо, как бы ни были неприятны ему эти люди, и сам улыбнулся так же, услышав сказанное в сторону Анкравы. Женщина громко и тяжело вздохнула, но промолчала. — Итак, он приходил вчера. Просил остаться. Вы отказали ему. И что он? — Ушёл, — ответил Асол. — Ушёл? — переспросил Сын. — Он не угрожал вам? Не пытался подкупить? — Он вообще не сильно-то много говорил, — старик покачал головой. — Попросил один раз, я ему отказал. Он постоял, посмотрел на меня как-то странно. Я снова сказал ему, что не могу. Потом он молча ушёл. — Как это он на вас «посмотрел»? — поинтересовался Сын. — Что значит «странно»? — Ну, мне сначала показалось, что он глуховат. Или не понимает, — Асол будто бы припоминал событие и стал говорить медленнее. — Может, он ждал, что я сжалюсь. — Вы, надо полагать, не сжалились? — Я вам уже сказал. Дети его испугались. Я попросил его уйти. — И больше он не появлялся? — уточнил Сын. — Нет, больше мы его не видели.       Гредо облегчённо вздохнул, но вдруг увидел, как начали переглядываться рыцари. Самый старший, потерев небритое лицо рукой, сквозь зубы хмыкнул, потом тот, кто говорил больше всех и был, видимо, главным, сказал: — Предположим, это так. Значит, вы тут главный, это ваши слова? — Да, — подтвердил Асол. — И всё тут знаете? — Ну, я полагаю, так, — старик, почуяв неладное, удивлённо стал озираться то на одного Сына, то на другого. — Но почему-то вы не знаете, что колдун приходил к вам уже дважды.       Спустя затянувшуюся паузу, Анкрава дёрнулась и спросила: — Простите?       «Не прощаем», — снова буркнул сквозь улыбку зрелый Сын. — Вы говорите, что преступник пришёл вчера, попросил у вас остаться и ушёл. И больше вы его не видели, — главный из Сынов поднял руки в жесте, слово поймал двух мушек, летавших в воздухе. — Но почему-то вы забыли, что он уже приходил к вам с месяц назад, и он уже встречался с вашим… Пресветлые, как его?! — Мешко Гобан, — подсказал парень в сером. — Он уже встречался с Мешко! — потерял, наконец, свою спокойную маску Сын. — Он принёс его, раненного, к вам, и, Пропасть его забери… — Он про колдуна, если что, — поправил товарища старший мужчина. — Естественно я про колдуна! Не про мальчика же! — рыкнул на него парень. — Он принёс Мешко, и вы его не запомнили?! И Мешко его не запомнил?! — Если бы он приходил, я бы вам донесла на него! — гаркнула в ответ Анкрава. — Значит, к вам приходил другой такой колдун?! Их много, что ли? Размножаются быстрее крыс, видать! — не выдержал и тоже закричал Сын.       Сидящий в тени Гредо только разочарованно усмехнулся. Сыны не могли знать, что он, в отличие от крыс, никогда не сможет размножиться.       Снова наступила тишина. Вдруг Анкрава громко заорала, зовя Мешко. Мальчик снова показался во дворе. — Ну-ка, иди сюда, — злобно подозвала его женщина, но мальчишка не сдвинулся с места до тех пор, пока Асол не приманил его жестом руки. — Ты встречался с тем колдуном ещё?! — С кем? — удивлённо спросил Мешко. — Слышишь ты меня, или нет? С колдуном! С Гредо! Тот, что вчера тебя принёс! Встречался ты с ним, или нет? — Ну, вчера! — развёл руками мальчик. — Не вчера! Ещё раньше? — Нет! — Анкрава, не кричи, — устало вздохнул Асол. — Что значит: «нет»?! Месяц назад, помнишь?! — рычала опальная. — Когда? — Мешко играл так натурально, что Гредо и сам был бы готов поверить, что он не видел никогда этого ребёнка. — Не видел я его! — Что тут происходит? — удивлённо спросила Пиллетт, появившись во дворе с корзиной в руках. — Что он натворил?       Главный из Сынов, увидев её, всплеснул руками и вскинул на секунду голову. — Сколько тут ещё людей? — воскликнул он, обернувшись к Асолу. — Пусть все взрослые выйдут сюда! — Нету тут больше взрослых, — оскалилась в ответ Анкрава. — Все работают! — Пиллетт Гобан? — парень в сером вынырнул из-за товарища, вытянув шею. — Да? — Пиллетт поставила корзину и, подобрав юбку так же, как делала это Сергана, насмотревшись, видимо, на мать, подошла к рыцарям. — Что случилось? — Месяц назад ваш сын разбил голову, было такое? — мужчина указал на Мешко, словно бы рядом стояло ещё несколько мальчиков, бывших сыновьями Пиллетт. — Было! — подтвердила Пиллетт. — Чуть меньше месяца назад. А что, вы нашли тех, кто это сделал?! — вдруг радостно воскликнула она.       Сын махнул на неё рукой, потом повышенным тоном проговорил: — Его принесли двое мужчин, один ушёл, один остался, верно это?! — Да, — снова подтвердила Пиллетт, уперев руки в бока. — Оставшийся у вас мужчина! Опишите его! — громко попросил он, потом посмотрел на Асола. — Вот такого роста, — Пиллетт активно вытянула свою пышную ручку над собой, примерно указав рост Гредо. — Длинные тёмные волосы. Небритый, лицо в рубцах.       Сын хлопнул в ладони, потом ещё более пристально уставился на старого утопа. — Мне процитировать ваше описание, или вы всё-таки вспомните сами, раз уж вы «не настолько стары»? — сказал он. — Никого не напоминает? — Действительно, напоминает, — растеряно согласился Асол. — Пиллетт, ничего не хочешь ещё рассказать? — опять зашипела Анкрава. — Не поняла, а что с твоей интонацией? — горделиво надула грудь Пиллетт. — Я что, сделала что-то не то? — Почему мы сейчас об этом узнаём, дура?! — опальная шагнула ближе к женщине.       Мешко закричал. Гредо смотрел на него со спины, но в момент, когда Асол склонился к мальчику, чтобы схватить его за плечи и успокоить, колдун увидел всё красное, с надутыми от рыданий венами искажённое детское лицо. Каких-то несколько мгновений, а Мешко умудрился настолько выдавить из себя столь уродливый показательный плач. — Смотри, до чего ребёнка довела! — заорала Пиллетт. — Сумасшедшая! — Тихо все! — громогласно произнёс Сын.       Асол, подталкивающий воющего Мешко дальше к дому, проигнорировал замечание, но старший из рыцарей обошёл товарищей и сказал: — Нет, мальчик пусть останется. — Что вам надо от моего сына?! — Пиллетт одним ловким движением оказалась рядом и заключила Мешко в почти медвежьи из-за яростного порыва, но всё ещё по-матерински ласковые объятия. — Этот человек, что вы сказали, он принёс его меньше месяца назад. Почему мальчик соврал нам об этом? — Сын указал рукой на Мешко, сразу же стихшего и прижавшегося к материнской груди. — Он был без сознания! — быстро ответила оскорблённая Пиллетт. — Вы что, не ищите тех, кто это сделал?! — Почему вы так уверены, что это сделал не Гредо? — спросил её Сын. — Кто? — удивилась Пиллетт. — Тот бездомный! — снова повысила голос Анкрава. — Тот бродяга, которого ты накормила! — А кто он? — пуще прежнего разыграла удивление женщина. — Вот именно, дура ты жалостливая! Кто он?!       Асол шагнул ближе к Сынам и, выставив руки, быстро проговорил: — Пресветлых ради, извините за эти крики. Сейчас мы разберёмся. — Да, уж постарайтесь, — ответил ему парень в сером. — Мужчина, которого вы… накормили? — снова начал Сын, постепенно возвращая себе спокойные интонации. — Он говорил с вами? Просил о чём-то? — Он принёс Мешко, и я накормила его, — повторила Пиллетт, активно наглаживая макушку замершего в её объятиях мальчика. — Он выглядел таким растерянным, молчал всё время. Мне показалось, он болен. — Болен? — переспросил Сын. — Ну да! — наивно вздохнула Пиллетт. — Ни слова из него не выдавить. Съел две тарелки и ушёл. — Просто так ушёл? — Я отвернулась, пошла младшенькую проверить, а он взял и пропал! — Из дома что-нибудь вместе с ним пропало? — спросил парень в сером. — Нет. — Это был колдун, — шикнула Анкрава, подойдя ближе к Пиллетт и дёрнув её за рукав. — Колдуна накормила!..       Пиллетт испуганно охнула и закрыла рот рукой. — Вы водили мальчика к Сердечным? — парень посмотрел на Пиллетт. — Конечно! — сразу же ответила она. — Они посмотрели, сказали, только кожу рассёк. Как будто сам рассёк! — воскликнула она разочарованно. — Его избили ведь! — Записи должны остаться, если его водили, — подсказал парень в сером товарищам. — Как думаешь, мог это сделать колдун? — главный из Сынов повернулся к более зрелому товарищу.       Мужчина хмыкнул, осматривая странное семейство, потом сказал: — А почему нет? Он уже дважды встречал этого ребёнка, и дважды ребёнок раненый с ним возвращался. Причём в первый раз удачно ничего не помнит, потому что потерял сознание, а во второй колдун и сам его встретил случайно, и сам подсадил на крышу, и сам принёс прямо домой! — с выражением произнёс он. — Вы что хотите сказать? — встревожено спросила Пиллетт. — Что ему очень понравилась ваша еда, видимо, — с сарказмом ответил ей главный Сын. — Или у него есть какие-то планы. Скажите, почему вы не рассказали об этом человеке остальным? — Но я ведь рассказала, — жалостливо пробормотала она. — Ты сказала, что приходил бродяга! — шикнула Анкрава. — Сказала, «какой-то бедный мальчик принёс Мешко»! Как-то ты забыла сказать, что это был сраный колдун! — Ну что у него, на лице написано?! — почти заплакала Пиллетт. — Откуда мне знать, кто это? Колдун, не колдун! Кто разберёт? Он весь какой-то грязный был, молчал и мычал, как ребёнок! Полуслепой ещё! — Что значит «полуслепой»? — спросил Сын. — Голова забинтована. Спрашиваю, что случилось? Он говорит: «бандиты ударили, глаза нет»… Ну так жалко мне его стало… — с чувством говорила Пиллетт. — Представь себе, был у него глаз! — Анкрава всплеснула руками.       Гредо слушал этот спектакль и диву давался. Как ловко правда смешивалась с ложью, и как яростно Анкрава ругала его, вместе с тем покрывая его. — Где вы вчера были, когда он же принёс Мешко домой? — Я его искала, — незамедлительно ответила Пиллетт. — Мы с Семкку ходили по соседям, спрашивали. Мы ведь запретили ему выходить с тех пор, как его избили! — Соседи подтвердят это? — Ну, спросите их сами!       Сыны переглянулись. — Вы не будете против, если мы обойдём весь дом? — спросил главный из них, смотря на Асола.       Старик сделал шаг назад и в пригласительном жесте протянул руку в сторону дома. Рыцари, однако, не сдвинулись с места. — Так… — тихо спросил Асол, наклонив голову. — Вы пойдёте?       После непродолжительного молчания, главный Сын сказал: — Не выпускайте его без присмотра, ясно вам? В третий раз он может не вернуться вообще, — он указал на Мешко. — А вы! — он поочерёдно посмотрел на Анкраву и Пиллетт. — Если снова увидите этого колдуна, не ждите, пока мы придём, понятно? Он убийца. Подумайте, кто ходил рядом с вашим ребёнком. — Сразу же сообщите в орден, не предпринимайте ничего сами, — подсказал парень в сером. — И друг другу тоже сообщите, — уже куда более злобно проговорил Сын. — Вы живетё в одном доме, в конце-то концов! Господин Рахме? — Да? — сразу же с готовностью подался вперёд Асол. — Вы старшим себя назвали? Будьте тогда старшим. Чтобы это не повторялось. Асол примирительно кивнул и отвёл руки за спину. — Хорошего вам дня, — без особой доброты в голосе произнёс напоследок Сын и направился к двери, ведущей на улицу.       Гредо наблюдал за тем, как каждый из рыцарей покинул территорию общинного дома, и потом вышел из тени.       Мешко отлип наконец от матери и посмотрел на Анкраву. Та, по-сестрински приобняв его за плечо, прижала мальчика к себе и улыбнулась. Стоящая тут же Пиллетт тоже заулыбалась, словно и не было только что между ней и опальной криков и ссор. Асол молчал, внимательно смотря на дверь, через которую ушли рыцари. — А где Гредо? — спросила Пиллетт.       Тут-то характер Анкравы снова дал о себе знать. Женщина скривилась и быстро проговорила: — Жив он, что ему будет. — Надеюсь, он этого не слышал, — Пиллетт махнула рукой, словно жара доконала её. — Больше чем уверена, что слышал, — выпалила Анкрава, а потом, подняв голову, увидела колдуна, стоящего у перил второго этажа. Гредо уже не прятался, не скрывая сдержанной улыбки. Его ничуть не задевало всё сказанное о нём. — А, вот и он! Слышал всё, собака?       Пиллетт почти неслышно шикнула на подругу, обозвавшую гостя. Гредо в ответ только гавкнул, вызвав у Мешко неприличное и глупое хихиканье. Тишина снова воцарилась во дворе, когда Асол повернулся к родичам и заговорил: — Один раз сыграли, второй раз представление будет дурновкусным, — в голосе старика звучала печаль. — Такие шутки дважды не работают. Давайте больше не будем искушать судьбу. — Спускайся сюда! — Анкрава показала пальцем на Гредо. — Ты нам должен! Говорить будем.       Конечно же, разговор приятным не был. Анкрава долго вертела в руках документы, которые Гредо получил от Алексиса, потом принесла свои и сверила их. Поразившись тому, что Оник смог раздобыть где-то реальные бумаги, либо столь искусно подделанные, что отличить их не удалось бы, Анкрава, кажется, стала чуть менее недовольной, но видно было, что обида на выходки гостя не скоро забудется опальной, если вообще когда-нибудь забудется. Гредо, ещё пропитанный ощущениями от развернувшегося во дворе театра, почти не волновался из-за того, что она теперь чувствует. Даже повторённый вплоть до минуты рассказ о прошедшем дне не умолил какого-то юношеского веселья, так внезапно посетившего колдуна. Рыцари на его глазах стали дураками и ушли ни с чем — этого ему было достаточно, чтобы ощутить прилив сил, граничащий с бахвальством. Он без стеснения рассказал всё, что было в прошлый день, умышленно утаив детали разговора с хвором. Это было, пожалуй, единственным, что могло бы заставить его снова ощутить твёрдость земли. Но именно поэтому Гредо решил сокрыть разговор с Алекисом поглубже. Это стало его собственностью, и он не был готов так скоро доставать из памяти и делить с кем-то ещё то, что так нежно и дотошно припрятал туда.       К обеду снова собрались вместе все, кто был дома. Сергана, всё это время сидевшая с детьми, устало зевала и не смотрела на Гредо. Он из-за этого волновался. Не расстроена ли девушка из-за случившегося с её братом? Конечно, расстроена, нечего было и говорить. И всё-таки какое-то шероховатое чувство, об которое колдун постоянно спотыкался в собственной голове, не давало ему покоя. Он стал по пятам ходить за хозяйкой дочкой, словно намереваясь услышать от неё точный ответ, как ей можно помочь. Но Сергана, занятая по хозяйству, будто и не замечала присутствия ещё кого-то поблизости. Наконец, когда Гредо решил спросить у неё напрямую о том, всё ли в порядке, девушка как-то встрепенулась и удивлённо поглядела на него, не поняв его волнения. — В порядке, конечно. А что такое? — Может, тебе нужна помощь с чем-то? — Гредо наклонился над ней, перекапывающей землю в садике около курятника. — Уже не с чем, — сдержанно сказала она. На заострённом колышке в её руках налипла густая земля, и Сергана, пальцами счистив её, стала стирать с рук корку из подсохшей грязи. — Ты хорошо себя чувствуешь? — колдун не унимался. Ему показалось, что дышит девушка тяжелее обычного.       Сергана поднялась на ноги, поправила юбку и, засунув колышек между прутьями ограждения, спросила: — Выгляжу заболевшей?       Гредо оглядел её ещё раз, засомневавшись в том, как ответить. За всё то время, пока он пробыл в общине, Сергана ни разу не показала ни слабины, ни признаков болезни. Наоборот, девушка светилась здоровьем. Казалось, даже если самая суровая зима застанет её врасплох, крепкое и румяное тело, не знавшее голода, не смутится ни холоду, ни ветру. — Нет, ты выглядишь хорошо, — честно ответил Гредо, после непродолжительного разглядывания хозяйской дочери снова посмотревший ей в глаза.       Сергана только вздохнула. Её улыбка выглядела какой-то измученной, но всё же девушка мягко коснулась плеча гостя и сказала: — Знаешь, ты всё-таки можешь мне помочь.       По её просьбе ему пришлось обойти весь дом, чтобы собрать вместе детей, попрятавшихся, кто куда. Сытые и обрадовавшиеся тому, что у старшей сестры дел, помимо них, ещё в достатке, ребята разбрелись и занялись делами собственными. Узнав, что настало время чтения историй, радостнее всех отреагировал, конечно же, Мешко. Он, общавшийся о чём-то с опальной в маленьком дворике, сразу же забыл обо всём и бросился созывать остальных. Анкрава только сощурилась, посмотрев на Гредо, но ничего не сказала.       Ослабевший с раннего утра очаг был растоплен заново, и в комнате воцарилась до жара тёплая нега. Дети скинули подушки, расстелили покрывала и ковры на полу и устроились в тесный круг, готовые слушать то, что прочтёт им старшая сестра. Сергана пришла вскоре умытая, переодетая в чистое платье, и села спиной к очагу, взяв в руку книгу. Гредо, сидящий тут же, посмотрел на обложку и смутно припомнил что-то. Его кольнуло изнутри. Пусть не такая потёртая, буквы на ней сохранились куда лучше, чем на том экземпляре, что был у него, а всё же, эта история колдуну была знакома. — Сверкающая леди? — спросил он, удивлённо смотря на книгу. — Нет, — мягко ответила Сергана, потом протянула книгу гостю. Гредо взял её в руку и с любопытством прочёл название. Несомненно, это была история о двух рыцарях, от того же автора. Но ни слова о Сверкающей леди. Ни единого упоминания. — Я не читал этого, — в недоумении сказал колдун. — Первая встреча, — гордый собой, но пытающийся не звучать слишком хвастливо, подсказал Мешко. — Двум рыцарям нужно сначала узнать друг друга. — А ты уже и эту прочёл? — Гредо даже почувствовал себя уязвлённым тем, что ребёнок знает больше него. Мешко утвердительно кивнул. — Они ещё не познакомились, — Сергана забрала книгу обратно. — Я не знал, что есть ещё книги… — Книги вообще, или книги о Гавриле и Тодоре? — старшая племянница Анкравы язвительно улыбнулась. Гредо узнал в этом выражении влияние её опальной тётки.       Сергана кашлянула, призывая к порядку, потом ласково посмотрела на гостя и сказала: — Послушаешь тоже?       Гредо сразу же сел поближе, с интересом начав через плечо Серганы заглядывать в книгу. Девушка усмехнулась такому ребячеству. — Не хочешь сесть с остальными? — предложила она, указав на детей, сидящих напротив неё. — Нет, — покачал головой Гредо, уже бродящий глазами по строчкам на открытой странице. — Ну, хорошо, оставайся тут, — согласилась девушка, чуть усмехнувшись, и, поудобнее устроившись на подушке, начала читать. - Покуда льётся водопад, стирая горы в пыль. Покуда бьёт по полю град, сминая вниз ковыль. Покуда ветер донесёт до нас молву о двух, судьба своё у них возьмёт, сломив их крепкий дух. Как тягостно расстроить тех, кто слышит сей рассказ, но правда в том, что наш успех — их смерть на этот раз. Так повелось, что суждено героям храбрым пасть. Но то, что им отведено, насытит всех нас всласть. Пусть не робеет юный взгляд от строк, что молвят нам о них. Лекарством может быть и яд. Их жизнь — на них самих. И если бы не их порок, когтивший им умы, настал бы ныне тот урок, в котором слабы мы. Путь рыцаря всегда один, и Пропасть — вот конец. И всё же каждый различим: герой или подлец.       Как странно было слышать, что давно знакомая Гредо поэма начинается именно так. Ему и в голову не приходило, что есть какое-то «другое» начало у истории, развернувшейся на страницах давно потерянной книги. Колдун сел поближе к Сергане, чтобы ещё чётче увидеть аккуратно выведенные на жёлтых страницах слова. Девушка сквозь чтение улыбнулась и слегка двинула рукой с книгой, чтобы гостю было легче вглядываться в строки. Её голос совершенно не отвлекал Гредо, погрузившегося в ощущения, не посещавшие его уже очень долго. Трепет от предвкушения истории, воочию представляемые приключения и конфликт, непременно ждущий впереди, заставляли столь же радоваться, сколь и бояться. Это детское, потерянное где-то в прошлых годах чувство поднимало вместе с собой скопившийся на дне разума густой и липкий ил. Что-то постыдное, требующее сокрытия было в этом иле, и Гредо ещё не знал, стоит ли это того, или лучше выйти из комнаты и занять себя чем-то ещё. Расстраиваться после того, каким весёлым он был с утра, совершенно не хотелось. Но Сергана тем временем продолжала. В какой-то момент её речь, нагнавшая мысли колдуна, добравшегося уже до конца страницы, прозвучала особенно эмоционально. С чувством описывая бандита, Сергана взмахнула рукой, навострив пальцы, словно птичьи когти, и дети только внимательнее стали вслушиваться в её слова: — Он был хитёр, как серый лис, и жаден, как медведь. Он брал, что мог и что хотел, а было что хотеть! Но не было в округе тех, кто мог бы с ним сойтись. И все, кто шёл наперекор, в могиле улеглись. Народ судачил меж собой: «пора его казнить». Но никому не удалось Тодора изловить. И день за днём, за годом год, он тенью нависал. И становился лишь сильней, пока велик не стал. Не доставало у людей ни смелости, ни сил. Саму природу он прогнул, заклятьем покорил.       Гредо уже не смотрел в книгу. Он, удивлённый текстом, внимательно следил за тем, как играет для детей Сергана, вжившаяся в роль и когда нужно морщившая нос в оскале. Гредо отполз чуть дальше от неё, улёгся, спиной ощущая каменистый пол, и стал слушать дальше. Поэма красочно выводила образ мерзавца, лжеца и бандита. Гредо, познакомившийся с историей в совершенно другой книге, не узнавал человека, на месте которого ему так легко было представлять самого себя когда-то. В истории про Сверкающую леди Тодор был героем. Пусть не самым добрым, не самым мягким человеком. Но он был примером. Был чьим-то другом, был чьим-то защитником. Он тоже был рыцарем, и никто не называл его ни хитрым, ни жадным, ни достойным казни. Гредо, конечно же, знал, что оба рыцаря умирают. Но он никогда бы не подумал, что начало их пути, которое оставалось для него тайной, было таким.       Когда в очередной раз в поэме зашла речь про все те злодеяния, что Тодор принёс жившим вокруг него людям, Гредо повернул голову и, снизу вверх смотря на профиль Серганы, сказал: — Я думал, что Тодор — тоже герой. — Он будет им, — дочитав один из стихов до конца, сказала Сергана. — Это история про то, как любовь меняет людей.       Гредо не отводил от неё взгляда. Девушка поняла его сомнения и, наклонив голову, мягче проговорила: — Он встречает кого-то, ради которого становится лучше. — И умирает, — разочарованно произнёс Гредо. — Не в этой книге, — Сергана смущённо улыбнулась, позабавившись искренним впечатлениям гостя от истории. — Он умер не потому, что полюбил. Просто он… не был готов отпускать. Не у всех историй хороший конец.       Гредо отвернулся и посмотрел в потолок. Зря он остался вместе со всеми слушать историю. Нет вины поэмы в том, что всё веселье колдуна улетучилось, но не было больше ни трепета, ни предвкушения. Какая разница, какое было начало у истории, если конец один? Голос Серганы стал глохнуть под натиском мыслей: какой конец будет у истории ещё одного бандита? Смотреть правде в глаза было неприятно. Хотелось нахмуриться, оскалиться, выйти из комнаты. Забыть всё, что он услышал. Поспорить с кем-нибудь. Снова спрятать вглубь всё плохое. Занять руки работой, полезной или не очень. Что угодно, только бы голова замолчала. Но всё же и Асол, сказавший, что гость «странно смотрит» на людей, и Анкрава, назвавшая его псом и пророчащая виселицу, и Алексис, сказавший, что Гредо сам позволяет себе быть зверем, и все прочие до них, даже сами Сыны, были, наверное, правы. Не зря в детстве он ставил себя на место только одного рыцаря, не зная даже, насколько на самом деле они похожи. Его тоже боятся, ему тоже доступны колдовские силы. Разница лишь в том, что Тодор умер героически. Встретил кого-то, кого полюбил, и погиб из-за этого же, став героем книги. О Гредо напишут разве что Сыны Справедливости, указав в своих бумагах ещё один найденный на краю поля труп, изъеденный бродячими собаками и насекомыми. И о том, кем был этот труп, будет свидетельствовать только поистрепавшийся документ, изготовленный обманом, если и его не украдут из сумки мародёры. Хотя, лучше уж умереть в поле и накормить собою собратьев, чем задохнуться на виселице, на потеху толпе, желающей твоей смерти.       Колдун тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок. Будь он младше, он мог бы заплакать. Но всё, что вызывали в нём теперь такие мысли, вполне помещалось в недовольное выражение лица, вздох, и готовность снова бежать куда-то. Только чтобы отсрочить безвестную смерть человека, познавшего лишь ту любовь, из-за которой он становился хуже. — Гредо? — позвала вдруг Сергана.       Как из проруби вырванный из своих тягучих мыслей, он сразу же обернулся к ней. Лицо его разгладилось, сохранив на себе только ошеломлённое и смущённое выражение. Упоминание собственного имени иногда резало слух и могло полностью сбить с толку. — Не холодно тебе на камнях? Ложись ближе ко всем, — Сергана левой рукой похлопала по толстому ковру, на котором сидела.       Пусть даже близость очага разгоняла жар по воздуху, поднимающийся от камней осенний холод мигом напомнил колдуну о том, где лучше всего лежать. Так и не пришедший ещё в себя после того, какую судьбу сам себе напророчил, Гредо перекатился на бок и подполз ближе к Сергане. Ему показалось, что девушка подзывает к себе. Дети сидели к ней почти вплотную, прижавшись друг к другу. Кто-то из младших лежал, положив руки на тех, кто был ближе. Гредо последовал их примеру, ни на мгновение не задумавшись о том, верно ли поступает. Прислонившись грудью к ногам Серганы, он положил голову на бедро девушке и закрыл глаза, приготовившись слушать поэму дальше. Но читать хозяйская дочь начала не сразу. Сергана молчала, видимо, ища строку, которую потеряла, и лишь после некоторой паузы, скрасить которую успели несколько детских сдавленных смешков, девушка продолжила чтение. Вскоре Гредо почувствовал, как ласковое касание руки приглаживает волосы у него на макушке. Так и не открывая глаз, он сквозь наваливающуюся на него дремоту улыбнулся и плотнее прижался щекой к ноге сидящей девушки, ощущая под плотной прохладной тканью мягкость и теплоту тела. Никакие плохие мысли не могли теперь пролезть в голову. Даже слова поэмы сливались в единый гул, пролетающий мимо ушей колдуна. Ему снова было тепло и спокойно, и о горестях и невзгодах подумать он ещё успеет, но только не сейчас. Пока у него есть шанс насладиться чьей-то лаской, он не будет его упускать и тратить время на что-то кроме удовольствия.       Сквозь сон он ощущал, как постепенно голос Серганы становится тише. Девушка уставала, чаще останавливалась. Иногда пробивались детские голоса, обсуждающие что-то. В какой-то момент Сергана подоткнула подушку под спину гостю, начавшему заваливаться на пол. Гредо проснулся на несколько мгновений, оглядев комнату. Он забылся, потерял нить повествования. Поняв, что всё вокруг в порядке, колдун снова улёгся поудобнее, вернув голову на бёдро Сергане, читающей уже полулёжа. Второй раз проснуться колдуну пришлось, когда девушка аккуратно потрогала его за плечо. Отложив книгу, Сергана поднялась на ноги и вышла из комнаты, впустив внутрь прохладный воздух. Гредо не спешил идти за ней. Он потянулся, зевнул, потом стал наблюдать за тем, как Мешко, перехвативший книгу, уселся на место старшей сестры и начал читать вслух вместо неё. — А куда она пошла? — спросил Гредо, бросив взгляд на дверь, из-под которой пробивался тонкий лучик дневного света. — Дедушка позвал её, — отмахнулся Мешко, а потом, увидев, что и Гредо собирается уходить, озадаченно спросил: — Ты не послушаешь дальше? — Расскажешь мне потом, — уверил его Гредо. Он потянулся снова, разминаясь, потом пошёл следом за Серганой. Казалось, он, как один из старших, пусть и не родных, должен помочь, если помощь нужна. Особенно после того, как его всей семьёй покрывают и прячут от Сынов.       Только оказавшись в коридоре второго этажа, Гредо увидел, как трепещут листья на винограде. Ветра не было, кто-то трогал ствол внизу, у корней. Сразу стало ясно, что это утоп проверяет своего питомца. Шаги Серганы уже приблизились к старику. Асол спросил: — Решила прийти сразу же? Не закончив? — Мне отдохнуть нужно, — по голосу Серганы Гредо понял, что она улыбается. — Да и понятно же, что что-то серьёзное. Что вы хотели, дедушка? — Ну, серьёзное или нет, это ты мне расскажешь, — старик улыбался в ответ, мягкой интонацией стараясь сгладить углы будущего разговора.       Оба затихли. Гредо не спешил показаться им на глаза и дать понять, что находится рядом. — Что случилось? — серьёзно спросила Сергана. — Что-то известно о Сенко? — Нет, нет.       Листья перед лицом Гредо задрожали сильнее от этой тряски. Асол снова стал трогать ствол винограда, проверяя лозу на силу и крепость. — Не тревожься раньше времени, я просто хотел с тобой обсудить кое что. — Что же?       Утоп отпустил виноград и медленно пошёл в сторону обеденного зала, увлекая внучку за собой. Гредо видел, как они пересекли двор и скрылись в тени арки. — Речь пойдёт о Гредо, — тихо сказал Асол и легко похлопал по скамейке рядом с собой. Сергана опустилась на скамью около него, слушая старшего. Асол прокашлялся и начал: — Скажи мне, нравится тебе наш гость? — Я не против него, — искренне удивилась Сергана. — А почему вы решили спросить? — А на вопрос ты не ответила… — чуть шире улыбнулся Асол, будто смущаясь от собственных же слов. — Да я и не знаю, что на такое ответить, — усмехнулась в ответ девушка. — Так почему вы спрашиваете? — А каким ты его видишь?       Слушающий эту сцену колдун и сам на мгновение замер, словно не понимая, что хочет услышать от внучки старик. Любой стыд, ощущаемый им раньше за подслушивание чужих разговоров, не смел о себе напоминать. Гредо, уже спустившийся во двор, облокотился об стену, скрестив руки на груди, и жадно вслушивался в каждое слово, отчётливо рисуя в разуме то, как меняются лица говорящих. — Ну, как ты на него смотришь? Он тебе симпатичен? — очень спокойно и ласково спросил Асол. — Ну что вы, дедушка, — тут же рассмеялась Сергана, и Гредо отчётливо услышал в этом смехе ловко прячущееся непонимание. — Что вы такое говорите? — Я не шучу сейчас, Сергана. Не обольщайся моей улыбкой.       Девушка снова рассмеялась, хлопнув себя по коленям, потом посмотрела на старика и улыбка её начала таять. Гредо потянулся рукой к подбородку и задумчиво почесал его, но треск и шелест уже удлинившейся бороды стал его отвлекать, перекрывая голоса и ощущения, идущие от людей. Тогда парень поспешно убрал руку от лица и снова прислонился к стене, чтобы слушать дальше. — Правда, что ли? — уточнила Сергана. — Я не собираюсь тебя ругать, внученька, — уверил её Асол. — Но мне нужно знать. Я хочу серьёзно с тобой поговорить. Есть что-то между вами? — Ну что вы? — вздохнула девушка. — Нет, конечно же нет. — А тебе бы хотелось, чтобы было? — уточнил Асол. — Да что с вами? — искренне поразилась Сергана. — Как можно? Он же… — замялась она, подыскивая нужные слова.       Без особых усилий Гредо припомнил много слов, которыми его называли. И, как он уже предполагал, ни одно из них не понравится ему в том смысле, который собирается передать Сергана. — Как ребёнок. Совсем как ребёнок, — очень тихо ответила девушка. — Дурак, ты говоришь? — усмехнулся Асол. — Как ребёнок, — стыдливо повторила она, не находя в себе смелости признать юродивость гостя открыто. — И ты воспринимаешь его как ребёнка, да? — Как ещё я должна его воспринимать? — в словах Серганы послышалась усталость. — Значит, между вами нет ничего? — Я сказала уже. Чего вы от меня хотите, дедушка? — Я хочу… Я хочу, чтобы ты понимала, — понизил голос Асол, будто знающий, что кто-нибудь может их слышать. — Он не дурак, Сергана. И не ребёнок.       В этот момент Гредо не нашёл в себе сил обрадоваться. Он чувствовал, что старый маг не защищает его, не пытается его оправдать. Было в его словах нечто куда более неприятное, и лучше бы Гредо действительно был глупым настолько, что не понимал бы сути разговора. — Вы ведь говорили с ним? — спросила Сергана. — Неужели не слышите сами? — Да, говорил. И я слышал его. И наблюдал за ним. — Так что, думаете, он притворяется? — Нет. Нет-нет, послушай. Я не знаю, что с ним, — вздохнул Асол. — Что-то случилось с ним. Может, колдовство так повлияло на него, может просто жизнь была к нему слишком строга. Что-то спутано в его голове, я тоже вижу это, но он не дурак. Он всё прекрасно понимает, даже если не может сказать, и ты не должна считать, что ходишь рядом с неразумным младенцем. Ты понимаешь? Каждый раз, когда ты касаешься его, когда разрешаешь ему касаться себя, когда позволяешь ему больше, чем позволила бы другому взрослому человеку. Ты сильно ошибаешься в эти моменты. Неужели ты не замечала, как он на тебя смотрит?       «И как же я смотрю на неё?» — изумился вдруг Гредо, силясь понять, кто из них — Асол, или он сам — ошибается. — ..Ты запутала и себя, и его. Я хотел сказать тебе это, потому что не понимал, намеренно ли ты делаешь это, — продолжал старик.       Девушка долго молчала. В этой тишине Гредо перестал видеть их в своём разуме, и ему отчаянно хотелось заставить их говорить дальше, чтобы узнать, к чему всё ведёт и снова разобрать эмоции, таящиеся на их лицах. — Мне опасаться его? — вдруг тихо и обречённо спросила девушка. — Опасаться? Нет, милая, я не пытаюсь тебя напугать, — Асол он встревожено и виновато затараторил. — Я не хочу, чтобы ты кого-то боялась, я лишь пытаюсь донести до тебя, что ты ошиблась, принимая нашего гостя за маленького мальчика. — И вы говорите мне теперь, что он всё прекрасно понимает, да? — голос Серганы стал неуверенно подрагивать, и Гредо, слышащий это, вдруг почувствовал сам, как его лёгкие, будто продуваемые сквозняком, вздрогнули от этого тона. — Что он, взрослый человек, сам всё это позволял, и делал вид, словно ничего не осознаёт и это всё ничего не означает? — Сергана… — А с ним вы поговорить про это не хотите? Нет?! Или вы уже спросили его об этом? И что же он ответил? — всё нарастающая злость в словах девушки заставляла сердце биться чаще. Гредо хотел бы закрыть уши, чтобы не знать ничего из сказанного, но вместо этого лишь жаднее вслушивался. — Послушай меня… — Что мне теперь делать с этими знаниями? — в голосе Серганы прозвучал отчётливый всхлип. — Зачем мне это знать? Чтобы что? Чтобы устыдиться? Чтобы почувствовать, как со мною забавляются? — Девочка моя… — Всё, хватит! — она махнула руками и вскочила. — Сергана, подожди, — попытался остановить её Асол, но девушка бросилась прочь прежде, чем он успел встать с лавки. — Не хочу больше говорить, отстаньте! — отмахнулась она, отворачиваясь от старика и пряча блестящие от слёз глаза.       Хозяйская дочь выскочила во двор, но тут же налетела на Гредо, по-прежнему стоящего на своём месте и не успевшего уйти. Застыв, колдун не сразу понял, что произошло, и кто перед ним оказался. Он, нахмуренный и напряжённый, скрестив руки на груди и спрятав заросшее исполосованное лицо за тёмными волосами вдруг медленно поднял голову и пустым, почти враждебным нечитаемым взглядом вперился в Сергану, потерявшую дар речи. Девушка, так и не найдя в себе слов для него, оскалилась, сквозь сжатые зубы шумно втянула воздух и, прошагав мимо, бросилась прочь. Она поняла, что парень слышал всё от начала до конца. Более того, слушал это намеренно, прячась от тех, кто говорил о нём.       Гредо не шевельнулся. Он не повернулся, чтобы увидеть, куда уйдёт девушка, не попытался войти в обеденный зал. Так и остался стоять, сдерживая в своём теле недовольную дрожь, рвущуюся наружу.       Асол, не узнавший, что произошло за стеной, медленно поднялся с лавки и через комнаты зашаркал в свою каморку, так и не выходя во двор. Это был единственный раз, когда Гредо слышал, чтобы старик шаркал без необходимости притворяться перед кем-то. Гредо ждал до тех пор, пока утоп не скрылся за своей тёмной угловой дверью в одном из коридоров.       Когда колдун без стука зашёл к старику, тот не испугался, не вздрогнул, лишь слегка удивился тому, кто перед ним предстал. — Добрый день, мой мальчик, — спокойно сказал он, выдержав паузу, потом потянулся к кувшину с водой, стоящему на столе.        Гредо, впервые оказавшийся внутри комнаты Асола, замер в нерешимости. Его желание говорить и оправдываться утонуло в восхищении: вся каморка старика искрилась тёплым и мягким светом, не ослепляющим, но греющим и показывающим каждый предмет, каждую мелочь. Заставленные посудой столы, ломящиеся от склянок и шкатулок полки, торчащие из щелей бумаги и свёртки, бесконечные книги, отовсюду зовущие своими украшенными золотом и цветными нитями корешками — каморка Асола была похожа на сон. Такая маленькая и такая наполненная. Гредо начал озираться, пытаясь понять, откуда в этом тесном помещении столько света, и прежде чем он понял, что несколько смотрящих друг на друга зеркал отражают луч, пробивающийся из дыры в потолке, прошло достаточно времени, чтобы старик успел достать откуда-то глиняную чашу и маленькое зеркало. Когда Гредо смог усилием воли оторваться от комнаты и посмотреть на мужчину, Асол, как ни в чём не бывало, устроил зеркальце на одной из книжных стопок и орудовал блестящей бритвой по своему лицу. Гредо уловил, как зоркие глаза старика иногда перескакивают на него, через отражение наблюдая за гостем. — Я хочу поговорить с вами, — тихо сказал Песьеголосец, боясь несвоевременности своего прихода. — Да, мой мальчик, — как и прежде ласковый и спокойный Асол провёл бритвой по щеке, подравнивая седеющую бороду. — Говори.       Это «говори», сказанное таким нежным, терпеливым тоном выбивало землю из-под ног. Гредо нервно облизнулся, словно заставляя себя вспомнить о своём голосе, потом выдавил: — Вы тут главный.       Асол, не отрываясь от своего занятия, лишь на мгновение поднял голову выше, изумляясь: — С чего ты так решил? От того, что я сказал так Сынам? — …Все с вами советуются. — Разве это делает меня главным? — Я хочу говорить с вами, — быстро повторил Гредо, старясь вернуться к своим мыслям и не позволять нежности старика одурманивать его. — Почему вы не гоните меня?       Теперь Асол промолчал дольше. Он остановился, через зеркало смотря на Гредо, сжимающие бритву руки замерли тоже. Гредо не удержал взгляда, скользнувшего к кистям старика: такие худые, тёмные и обтянутые морщинистой кожей они, не орудующие больше, подрагивали крупной дрожью. Когда маг снова посмотрел на собственное отражение и потянулся бритвой к своему лицу, парень даже испугался, что старик поранится, но каждое движение Асола было уверенным и чётким. — Почему же мы должны тебя прогонять? — спросил он. — Ты наш гость. — Зачем вы держите меня при себе? Я один раз спас вашего ребёнка, а вы приняли меня к себе, словно я его брат. Я не замена Сенко. — Не замена, это точно. Но никто тебя не держит, — спокойно ответил Асол. — Ты волен уйти, когда захочешь. — И почему вы не говорите мне, когда я должен уйти? — А почему ты решил спасти Мешко? — вдруг спросил старик и улыбнулся. — Ты ведь не ждал, что Сергана позовёт тебя во двор? И что Пиллетт решит тебя накормить? Или что предложит остаться? — Что значит «почему?» — Гредо и сам не заметил, каким вдруг злым стал его голос, но вопрос Асола, кажущийся колдуну бессмысленным, заставил его переживать. — Почему? — повторил Асол, будто бы не заметивший перемены в голосе и лице гостя. — Ты ведь мог пройти мимо? Дети просто игрались. — Они не просто игрались, — Гредо почти оскорбился такому непониманию со стороны старика. — Для них это была игра, — он снова провёл бритвой, подравнивая бороду и направляя тонущего в сомнениях Гредо. — Но не для Мешко, да? — Он закричал, — парень опустил взгляд, вспоминая отчаянный и честный крик мальчика. — Этот крик… Это было не понарошку. Он не притворялся, ему было больно и страшно. Хотелось это прекратить. Мне хотелось. — И ты решил заступиться? — Это просто щенки, от меня не убудет, — коротко ответил колдун. — Вот, — улыбнулся Асол. — И от нас не убудет, если мы примем в гости человека, который помог нам. — Я всё слышал, — признался Гредо, заставив себя посмотреть в глаза отражения старика. Иначе, как ему думалось, будет просто неправильно. Ему и должно быть неприятно во время такого разговора, так колдуну казалось. — Я слышал вас с Серганой.       Асол громко вздохнул, закрывая глаза, и прежде чем Гредо успел обругать себя за это признание, маг ответил: — Надеюсь, ты не в обиде на меня. Я не имел в виду ничего дурного. — Вы? — искренне удивился он. — Вам бы прогнать меня, а не думать о том, что я обижаюсь. — Ни я, ни кто-то ещё из нас не прогонит тебя, не зная, за что тебя нужно прогнать, — Асол наконец-то повернулся к Гредо. — Но раз уж ты слышал всё, быть может, ты ответишь мне на те же вопросы, которые я задал Сергане. Это будет справедливо, не считаешь так?       Мягкий тон и такая ласковая, совершенно не осуждающая улыбка пугали Песьеголосца сильнее, чем острая бритва в руках старика. — Считаю. Спрашивайте, — колдун снова опустил взгляд, не желая больше смотреть на собеседника. Так легче было отвечать честно. — Нравится она тебе?       Один короткий ответ он нашёл быстро, но не хватило сил ответить прямо. Гредо наклонил голову ещё ниже, надеясь снова закрыться волосами от взгляда старика. Тот терпеливо ждал, и Гредо, почти физически ощущая это ожидание, со скрипом наконец вытянул из себя хоть какие-то слова, которые могли более-менее удовлетворить его самого и вместе с тем не были бы для Асола ни ложью, ни постыдной правдой: — Нравится. Но не настолько, чтобы подходить к ней теперь. — Почему?       Он вспомнил, как Сергана сказала старику «чего вы от меня хотите?» и слишком хорошо теперь понял этот её вопрос. Пытаться сопротивляться Асолу было так же бесполезно, как плыть вверх по реке, но в этот раз не он пришёл к Гредо с вопросами. Песьеголосец сам решил говорить. А получил за это вопросы, ответы на которые даже не хотел искать, не то чтобы ещё и отдавать их кому-то. Он теперь ощущал себя в этой искрящейся тесной комнатушке как запертый в отполированной клетке и мечущийся от прута к пруту зверь. — Я был с самого начала прав. Я ей не нравлюсь, — он снова скрестил руки на груди, упрямо почёсывая подбородок и всем своим видом притворяясь занятым. — А теперь ей ещё кажется, что я обманул её. — А ты не обманул?.. — Асол слегка наклонил голову, смотря, как движения пальцев Гредо становятся всё более дёрганными и быстрыми. — Вы не правы, — вдруг встрепенулся парень, отняв руки от бороды и подняв взгляд на старика. — В чём? — широко улыбнулся тот, потом положил бритву на стол и сложил ладони перед собой. — В том, что ты не дурак? Или в том, что ты не ребёнок? Или в том, как ты смотришь на неё?       И теперь Гредо не нашёл, что ответить. Он всплеснул руками, с шумом вздохнул и отвернулся от слабо посмеивающегося Асола, смотря теперь в дверь, которую закрыл за собой. Там, за этой дверью, его ждёт залитый солнцем двор, сладкий виноград и Мешко, который читает поэму братьям и сёстрам. Разве не знал Гредо, что люди не трогают друг друга обычно? Разве не знал, что он уже слишком взрослый, чтобы беспечно касаться других? Он был бы дураком, если бы не знал, но почему-то имеющиеся в голове парня знания говорили о себе позднее нужного. Настойчиво лезли в голову мысли о том, что, он намеренно делает вид, что ничего не понимает. Чтобы никто ничего не ждал от него, чтобы не нужно было отвечать за что-то. Но так и выходит, что всё равно всё время приходится отвечать и стыдиться. Получается, он действительно обманывает и Сергану, и Асола, и самого себя, когда убеждается, что потянулся к девушке только потому, что она угощала его. Захотел бы он коснуться её губами, если бы в руках Серганы не было винограда? Ответ был ему очевиден. Но и такую правду никому отдавать не хотелось. — Не обижайся. Я не был бы против ваших отношений, если бы вы оба понимали, что делаете… — Нет никаких отношений. И не будет, — процедил Гредо, лбом прислонившись к закрытой двери. — Почему? Потому, что тебе не хочется? — Асол усмехнулся. — Или ты стыдишься?       Хуже правдивых ответов было только то, что на некоторые вопросы Гредо ответа дать всё-таки не мог. Услышав вопрос старика, он широко открыл глаза, вперившись в деревянные узоры двери перед собой. Казалось, что Асол тычет его иголкой в бок за каждую секунду молчания. Словно каждое слово давит, хлещет как связка ивовых веток. — Остановитесь, — испуганный и разозлённый, Песьеголосец нахмурился и защитился, как мог. Он постоял так некоторое время, всё упираясь лбом в дверь и обдумывая, что ещё можно или нужно сказать, но потом наконец сдался и пробормотал: — Я хочу уйти… — Я не запирал тебя, — терпеливо сказал Асол. — Ты свободный человек.       Но как бы ни хотелось вырваться, колдун сам удерживал себя тут, в полной стыда маленькой светлой каморке. Он снова нервно потянулся к лицу, запуская пальцы в бороду и дёргая себя за волосы. — Это не даёт тебе покоя? — заметил старик. — Что? — Гредо повернулся к нему, решив отвлечь самого себя, и тогда Асол жестом руки указал уже на собственное лицо, пальцем очертив вокруг подбородка. — Волосы. Усы, борода. Мешает? — Да, — кивнул он. — Я не привык к ним. — Позволишь? — спросил Асол, взял бритву со стола и поднял её перед собой, демонстрируя гостю. Не дожидаясь ответа Гредо, он сделал шаг в сторону и похлопал по спинке кресла, увешанного покрывалами настолько, что очертания мебели лишь смутно угадывались.       Гредо молча подошёл к креслу и сел в него, упрямо опуская глаза на пол. Пока старик возился за столом, парень изо всех сил пытался заставить свою голову замолчать, но настойчивые вопросы и не менее приставучие ответы лезли туда без передышки. Отвлекла его только фигура Асола, ставшая объёмной и словно выплывшая из светлого тумана, в котором затерялась остальная комната. Старик держал на весу поблёскивающее лезвие и вопросительно смотрел на гостя. Руки пожилого мага, как и раньше, слегка подрагивали, пока не были заняты делом. За своё лицо Гредо переживать почему-то не захотел. Он убрал назад упавшие на лицо пряди волос и послушно вытянул голову вперёд. Асол в ответ на это на мгновение отвернулся, потом протянул Гредо широкую глиняную чашу, полную воды. — Умойся, — с лёгкой усмешкой сказал он, поднимая чашу.       Зачерпнув ладонями воду, Гредо стал растирать лицо. В какой-то момент Асол остановил его мягким прикосновением, и, чуть задержав ладонь у щеки парня, сосредоточенно посмотрел на него. Колдун почувствовал, как струйки воды, щекочущие подбородок, вдруг остановились, оставшись влагой на коже и волосах. Вскоре сверкнуло лезвие, и Асол начал орудовать бритвой, иногда направляя голову гостя туда, куда нужно. Дрожь, ранее тревожащая руки мага, бесследно пропала. Как и ожидал Гредо, когда лезвие приблизилось к тянущемуся по правой стороне лица шраму, старик снова задержал взгляд на рубцах и, заметив, как внимательно следит за ним парень, смущённо улыбнулся. Словно было что-то неловкое в том, чтобы разглядывать чужое исполосованное лицо. Гредо слишком привык к тому, что все в первую очередь смотрят либо на глаз, либо на шрамы. — Сколько тебе лет? — спросил Асол, опуская глаза обратно к подбородку гостя, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Около двадцати. Наверное, — подождав, пока бритва будет чуть дальше от кожи, ответил колдун. Он лишь на мгновение задумался о том, насколько на самом деле его должно волновать то, что он забыл уже о своём возрасте, потом снова увлёкся наблюдением за Асолом. — Я думаю, чуточку больше, — старик улыбнулся шире и усилием сдержал рвущийся наружу смешок. — Как угодно. — Что произошло? Откуда это? — Ничего такого, — Гредо продолжал внимательно следить за лицом собеседника, изучая каждую едва заметную эмоцию, пробивающуюся через служащую щитом ласковую улыбку. — Я разбил бутылку вина на праздновании, и солдат обозлился на меня за это. — Он напал на тебя? — Я испугался, — равнодушно ответил парень. — И просто ждал, пока ему надоест резать меня. — Это был Сын? — Нет. — Кто тогда? — Наёмник Богарне. — Где он теперь? — Асол пытался казаться незаинтересованным, но Гредо сразу понял, что имеет в виду старик. — Нигде, — Песьеголосец посчитал этот ответ самым правдивым, но насмешливый тон выдал его, и колдун сам это услышал. Тогда он решил быть ещё более честным. Он убрал смешок из своего голоса и добавил: «Мёртв». — Ты приложил к этому руку? — Одной руки и хватило.       Асол ничего не ответил, только вздохнул и продолжил своё дело. Колдун искренне надеялся заметить на лице пожилого мага что-нибудь похожее на злость, на страх, на разочарование или презрение. Мягкая улыбка уже сошла с лица старика, но не более. Он оставался спокоен. — Вы думаете, что мне нужно уйти? — парень почувствовал, что Асол, кажется, уже заканчивает своё занятие. Кожа всё больше холодилась от воды, так и не сходящей вниз из-за магии утопа. — Я уже сказал, почему мы не прогоним тебя. — Я только что признался вам, что убил кого-то, — он не понимал, действительно ли маг притворяется, или на самом деле ему нужно было точнее объяснить, что имелось в виду. — И после этого вы всё ещё не знаете, за что меня нужно прогнать? — Да, мальчик мой, я не знаю, — кивнул головой старик и снова вздохнул. — Вы убивали когда-нибудь?       Кажется, его этот вопрос застал врасплох. Впервые за всё время лицо мага показало что-то, похожее на сомнение. Гредо не мог не заметить этого, и тогда собеседник сразу же натянул привычную для себя ласковую улыбку, продолжив внимательно следить за движениями бритвы в своей руке. — Позволь мне не отвечать на твой вопрос. — Нет, ответьте. — Как тебе сказать… — он остановился и отвернулся, будто бы разглядывая свои забитые книгами полки. — Я прожил довольно долгую жизнь… — И вы убивали в этой жизни? — Не все мои поступки вызывают во мне гордость. Мне остаётся только верить в лучшее, признавая свои ошибки. — А на вопрос вы не ответили.       Асол не сдержал улыбки, услышав такой ответ. — Вернул мне мою же монету, да? Что ж… Я думаю, ты знаешь. — Вы считаете себя плохим человеком из-за этого? — Плохим? Нет, наверное, нет. Но это не значит, что я всегда поступал хорошо. — И меня вы не считаете плохим? — Кто из нас более упрямый баран? Мы можем до вечера так спорить. Давай, наконец, сойдёмся на том, что если ты плохой человек, то ты уйдёшь, — старик мягко подтолкнул подбородок Гредо, заставляя парня задрать голову и оголить шею, чтобы бритва закончила начатое. — Если ты не умеешь уважать других, не умеешь жить в спокойствии, не готов делиться и делить, то тебе здесь рады не будут. Но если ты стремишься к миру, готов чтить наши правила и действия твои направлены на благо — почему мы должны гнать тебя? Мы примем тебя к себе. — И какой же я человек? — спросил колдун, почувствовав, что лезвие, наконец, отстранилось от него и больше не приближается. — А это ты мне скажи.       Маг аккуратно схватился пальцами за край рубашки гостья и несколько раз дёрнул за ткань, стряхивая на пол срезанные волосы. Гредо дождался, пока утоп закончит, потом прислонил ладони к своему лицу, чувствуя прохладную, лишь слегка колющуюся и словно онемевшую кожу. Он не знал, была ли какая-то магия в действиях старика кроме той, что заставила воду дольше оставаться на щеках, но хотел верить, что старый утоп сделал что-то, недоступное пониманию молодого колдуна. — Иногда мне кажется, что я вообще не человек, — сказал, наконец, Гредо, так и не придумав ничего лучше. — И дело тут вовсе не в колдовстве. Или мне было бы лучше не быть человеком вовсе. — А кем бы ты хотел быть? — с усмешкой спросил Асол, начав прибирать свой стол. — Собакой, — он не раздумывал ни секунды. — Я хорошо их понимаю. — Тогда ты хорошо понимаешь, что и человеку, и собаке нужна своя стая, — старик не сдержал доброго смеха. — Я свою нашёл. — Послушайте, насчёт Серганы и меня… — парень набрал в лёгкие воздуха, потом медленно выдохнул и продолжил говорить. — Насчёт этого всего. Вы ошибаетесь. Мне от неё ничего не нужно. Я не буду на неё больше смотреть. Всё это так… неправильно получилось. Очень стыдно. Я совсем ничего такого не замышлял. Если она скажет мне уйти, я уйду. — Так ты хочешь, чтобы она приняла решение? — Раз уж вы меня не прогоните. — Почему ты так хочешь, чтобы тебя прогнали? — Не знаю, — честно ответил он. — Мне так будет легче. — «Ему так будет легче», — передразнил Асол, повторяя за Гредо почти что нараспев. — Спасибо, — парень поднялся с кресла и рукой повторил движение, которым Асол ранее указывал ему на бороду. — Хотите что-нибудь взамен? — Нет, — он покачал головой и хитро улыбнулся. — В следующий раз, может, и попрошу что-нибудь. Пока ничего не нужно.       Сергана была на кухне. Гредо ещё издалека услышал, как она стучит ножом по доске. Девушка остервенело разрубала плавники и вскрывала брюхо крупным блестящим рыбам. Гредо застыл в дверях, облокотившись о край арки, ведущей в кухню. Он не знал, слышала ли его приход Сергана, но говорить духу ему не хватало. По её движениям было видно, что у неё нет никакого желания сейчас общаться с кем-то, тем более с Гредо. И всё же… Он думал, как начать разговор с ней. Извиниться? Стоит, конечно, извиниться. Но всё в ней теперь говорило о том, как ей неприятно. В один момент Гредо услышал, как девушка шмыгнула носом и тут же тыльной стороной ладони протерла щёку. — Сергана? — Чего тебе? — она обернулась. Её лицо раскраснелось и искривилось от злости. Лишь на мгновение оно разгладилось: Сергана словно не узнала гостя, лишенного теперь бороды и усов. Потом девушка снова нахмурилась и отвернулась. — Хотя нет, не хочу знать, чего тебе. Уйди просто. — Не уйду, — тут же ответил он. Никуда не уйдёт до тех пор, пока не поймёт, что именно она имеет в виду. Уйти ли ему из общины? Или уйти из кухни? — Ну и стой тогда. — Я тебе не нравлюсь?       Ей пришлось обернуться, чтобы увидеть его лицо ещё раз. Как обычно, для человека оно было непроницаемо. Гредо смотрел на неё пустыми, лишёнными разума глазами, будто прожигая в ней дыру, и даже не скрытое теперь волосами юношеское лицо не умаляло этого взгляда. Ему хотелось, чтобы она поняла. Чтобы дала и ему понять, нужно ли ему на самом деле уйти. — Я тебе не нравлюсь? — опять спросил он, слегка наклонив голову.       Сергана тут же отвернулась от него, продолжив разделывать рыбу. — Слушай, не хочу об этом говорить. Всё нормально. Просто не хочу, и всё.       Гредо молчал, молчала и она. Стояла у стола, резкими и нервными движениями разбирая рыб на части. Из маленького оконца под потолком на лицо и грудь ей падали солнечные лучи. Гредо, смотрящий на её спину, невольно залюбовался: волосы Серганы, подсвеченные так ярко, казались сами источником света. Хотелось провести ладонью по тонкой девичьей шее, положить руку ей на спину, увидеть её улыбку. Извиниться в последний раз и понять, что всё нормально, как она и сказала. Если бы они были друзьями, он мог бы быть уверен, что её это не смутит. Но теперь он понимал, насколько незнакомы они, насколько друг другу чужие. — Нет. Это не нормально, — вырвал себя из мечтаний колдун. — Я не нравлюсь тебе?       Сергана остановилась. Её рука, держащая нож, медленно опустилась на разделочную доску, второй рукой она взялась за толстый край стола. — Почему ты спрашиваешь? — ледяным тоном спросила девушка. — Хочу знать. Не нравлюсь, да?       От глубокого вздоха её ребра и оголенные плечи разошлись в стороны. — Ты меня прогонишь? — Гредо подошёл к ней, став у её правого бока.       Сергана так и не смотрела на него. Она стояла, положив руки на стол и смотря на рыбин перед собой. — Ответь. — У меня для тебя ничего нет, — непонятной ещё для него интонацией ответила девушка.       Гредо чуть наклонился, пытаясь заглянуть в её лицо. Ощутив рядом с собой движение, Сергана еле-еле повернула голову и уставилась на гостя широко открытыми и поблескивающими от слез глазами. — Я и не стану ничего просить, — не показав ни единой эмоции и не отрывая взгляда от её лица, ответил он.       Губы и брови Серганы дрогнули. Девушка снова шмыгнула носом и отвернулась, с ещё большим усилием начав почти беспорядочно втыкать нож в рыбу, лежащую на доске перед ней.       Как теперь можно было получить от девушки ответ? Гредо стоял над ней, не зная, уйти ли ему, или остаться. Она ведь так и не прогнала его на самом деле. Но и отвечать не хочет. На её лице играют неприятные, пугающие Гредо эмоции. Что-то в них не так, что-то знакомое скрывается под этой невыученной им пока маской. Взгляд Гредо снова скользнул к груди и шее девушки: чуть ниже подбородка, запутавшись в растрепанной шевелюре Серганы, висел маленький угловатый жук. Он копошился лапками, ещё сильнее застревая в русых волосах. Это мельтешение отвлекало, мешало и сразу же сбивало с мыслей. Гредо, не желая, чтобы его внимание перетягивал на себя очередной заплутавший жук, и не думая о том, что собирается сделать, потянулся за насекомым пальцами. Не успел он коснуться пряди волос, как Сергана, заметив его ладонь у своего лица, резко повернулась и взметнула руку, отталкивая Гредо от себя. Он тут же послушно отшагнул от неё, ошеломлённый такой реакцией, и замер поблизости, силясь при этом выхватить из лица девушки всё, что сможет там увидеть. Но в этот раз гадать не пришлось. Он не видел такого взгляда у неё раньше, но уже знал его: Сергана боялась. Она, растерянная и испуганная, с блестящими от влаги глазами стояла посреди кухни, выставив вперёд руку с вымазанным рыбьей кровью ножом. Казалось, если сказать теперь что-то, без всякий сомнений Гредо придётся смириться с появлением на себе новых шрамов. Смутившись и совсем растеряв желание снова подавать голос, колдун вытянул в сторону Серганы указательный палец, а потом, так и не находя нужных слов, показал уже на собственный подбородок, намекая, в чём дело. Девушка сощурилась, безмолвно вопрошая, но вдруг шевеление жука отвлекло её: насекомое стало активнее копошиться в волосах, и Сергана, заметив это, вздрогнула. Резким движением она вырвала жука вместе с несколькими волосинками и бросила его на пол. Несколько секунд Гредо наблюдал за насекомым, перекатившимся со спины и ползущим теперь по пыльной коричневой плитке, только бы не смотреть в глаза Сергане. Но когда она сама шагнула вперёд, колдун сразу же снова уставился на неё, готовый в любую секунду действовать.       Какое-то ещё непонятое им озарение вдруг разгладило и осветило лицо девушки. Страх всё ещё оставил свой след на нём, но снова переменился, стал другим. Сергана открыла рот, желая сказать что-то, потом взгляд её скользнул ниже, к рукам, которые Гредо прижал к груди в неосознанной попытке закрыться от удара. Девушка с шумом вздохнула и воскликнула: — Гредо!..       Что-то заставило её потянуться к гостю, но Гредо, не отвечая и не смотря больше на неё, быстро вышел из кухни. Нырнув в темноту коридоров и в несколько секунд оказавшись у курятника, колдун стал метаться туда-сюда, будто снова был заперт, потом в одно движение запрыгнул на стену, оплетённую лианой, и вскарабкался на крышу. Внутренний пожар эмоций подгонял, заставлял кровь кипеть и эхом отдаваться в ушах, заглушая голос разума. Нужно было двигаться, а тупики общинного дома раздражали, гипнотизировали и пугали.       Оказавшись на уже знакомом пути, Гредо сделал несколько кругов по крыше, прежде чем перепрыгнул на соседний дом. Потом ещё и ещё. Так до тех пор, пока до дерева, которое в прошлый раз помогло ему спуститься на землю, уже можно было дотянуться руками, липкими от пота и неприятно шероховатыми из-за налипшей на кожу пыли со стен. Внизу была дорога, и весь Дамстоль, залитый светом, слепил. Белённые и выложенные из светлого кирпича стены, разноцветные и трепещущиеся на ветру флаги, отблески в окнах — всё это как лучики солнца, отражающиеся от воды, захватило взгляд колдуна, застывшего на краю чужой крыши. Все дороги, которые можно было увидеть, все переулки, тропинки, мосты и лестницы — всё лежало как на ладони. Гредо присел на корточки и тяжело задышал, лишь после остановки поняв, какой совершил рывок. Эти крыши были ему незнакомы — недостаточно было одного раза, чтобы привыкнуть к ним — но ноги ещё помнили чувство ускользающей из-под ступней черепицы и ощущение полёта в прыжке. От такой пробежки сердце билось быстро, а в голове всё не замолкал вылезший из воспоминаний и подогреваемый кровавым ритмом смех Ерц, зовущей его за собой. Не было её на этих крышах, но как сильно Гредо хотелось бы, чтобы была. Хотелось лечь с ней рядом, спрятать лицо в складках её рубашки и не думать ни о чём, что произойдёт или уже произошло. Над всем произошедшим только что она бы, наверное, лишь посмеялась, позабавившись глупости и ошибкам. С ней не нужно было сдерживаться, как с Серганой. Ей можно было бы сказать о чём угодно, не стыдясь. Они вместе могли бы зайти гораздо дальше, залезть гораздо выше. А без неё смотреть на город, пусть даже такой красивый, казалось бессмысленным.       Асол не гнал его, но Сергана явно больше не захочет, чтобы он тут был. Она его боится, как боялся его безымянный рыжий мальчишка, погибший в лесу, как боялся его мужчина, вырезающий фигурки из дерева, как боялся его прекрасный юноша, увидевший, что он забил до смерти его жениха. Как боялись все прочие, кто не знал правды, донести которую Гредо, быть может, действительно не доставало ума. Зачем тогда оставаться тут? Он оскалился, думая о том, что осень скоро закончится. И куда же он пойдёт? Дамстоль не принял его. Его ищут, как убийцу. В лесах зимой он не выживет. Мысли стали роиться как мухи. А может, и правда? Найти Ерц? Она ведь не дура. По крайней мере, уж точно умнее него. Она, может, снова приведёт его в хорошее место, и он больше не расстанется с ней. Объединив силы, они не будут ни в чём нуждаться.       А что, если и она не захочет его видеть? Она, наверное, давно прочитала гончие листы. Нет сомнений в том, что она захочет знать, правду ли там написали. И он не сможет ей соврать. Скажет ей правду. Скажет, кого он убил. Пусть даже не считает себя виноватым. Он станет перед ней на колени, попросит прощения, будет пытаться обнять её, а она всё равно не простит и тоже будет его бояться, как в самый первый раз боялась. И не будет разницы между страхом Серганы и страхом Ерц.       Он не смел даже обратиться к Создательнице. Только не теперь. На залитой солнцем крыше Гредо ощущал себя ещё темнее и теснее, чем если бы действительно сидел в колодце, оставленный всеми и потерявший человеческий голос. Толку с него, с этого голоса?       С другой стороны, когда, если не сейчас, обращать свои мысли к любящей тех, кого не любит никто другой. Гредо запрокинул голову и тяжело вздохнул. Яркость неба слепила, и он закрыл глаза, чтобы не мучить их. Но тёплый свет проникал даже через веки, окрашивая всё красным. Тяжесть будущих решений, ещё даже неизвестных, давила и подгоняла. Шептала на ухо предложения о том, чтобы сбежать. Снова оставить всё позади, не оборачиваясь. Он ведь всё равно не остался бы в этой общине слишком долго, так почему бы не уйти прямо сейчас? Идти до самого конца, пока не останется вокруг тех, кто его знает. Начать с чистого листа. Но собственное лицо, ставшее не хуже колокольчика, повешенного на шею корове, не даст забыть ни ему, ни окружающим о том, что было. Стереть такие чернила не смогут, наверное, даже года. Он уже не один раз делал так, но из раза в раз что-то из прошлого догоняет его и кусает исподтишка, заставляя изворачиваться и просыпаться по ночам. Гредо и не думал о том, сколько просидел бы так на краю крыши, погружённый в свои сомнения и страхи, если бы вдруг чьи-то цепкие руки не схватили его за плечи. Кто-то со спины навалился сверху на колдуна и победоносно выкрикнул: «ага!»