Раскол

Нере, нахмурившись, с раздражением смотрел вслед эльфу, который беспечно засунув руки в карманы, последовал за Искрой на второй этаж. В груди дроу клокотала тихая ярость. Эльф бесил его беспредельно. Его наглость, надменные глаза, самовлюбленное поведение. Он вызывал у него только одно желание — съездить по его смазливой, нахальной, ухмыляющейся роже. Нере тихо закипал внутри, когда к нему повернулся Гейл. Волшебник неловко откашлялся и спросил: — Получается, ты бывал в печально известных Лунных башнях ранее? — Да, — ответил Нере, прислушиваясь к звукам на втором этаже. — Я читал, что ее в четырнадцатом веке построил семейный архитектор Тормов в качестве грандиозного символа поклонения Селунэ. — Гейл замолчал, но не дождавшись от Нере реакции, добавил, — Сейчас о серебряной деве там, наверное, мало что напоминает. — Да, мало что. Драйдер молча дремал в углу. На втором этаже было тихо. — Во времена до проклятия из Лунных Башен, наверное, открывался чудесный вид на Чионтар, — мечтательно продолжил Гейл. — Можно только себе представить: громкие крики чаек, эскадры торговых кораблей, прокладывающих путь вверх по бурному течению, во Врата Балдура, паруса купаются в закатном солнце… Гейл продолжал трепаться о реке Чионтар и ее знаменитых пиратах. Он упомянул, что порт во Вратах Балдура большой, но совершенно не такой организованный как в каком-то Уотеркипе. Потом он пустился в пространный рассказ о магическом магазине под названием “Волшебные безделушки”, или “Магические принадлежности”, но Нере перестал его слушать. Вдруг Нере услышал торопливые шаги, и по лестнице сбежала Искра, красная как огненный мефит. Проскочив мимо него, она плюхнулась на свое прежнее место на плаще у камина и уставилась в огонь. Нере поднял одну бровь, но ничего не сказал. Через несколько мгновений раздались неторопливые мягкие шаги и на лестнице показался эльф, довольный, словно бехолдер, сожравший глубинного гнома. Нере пристально посмотрел на него. Его глаза были мягкие и масляные, будто пьяные, жесты вялые и лишенные прежней острой грации. Нере снова взглянул на Искру и заметил, как она потирает рукой запястье. Когда она слегка сдвинула большой палец, он увидел на ее руке две небольших ранки, словно от проколов. Он медленно перевел взгляд на Астариона. И тут до него дошло. Как он мог быть таким идиотом он был все это время? — Ты, сраный кровосос. Астарион цокнул языком и расплылся в гадкой ухмылке, в его глазах заплясали лукавые огоньки. Его острые клыки блеснули в полумраке. — Как грубо, дорогуша. Ревнуешь? — спросил он, демонстративно облизнув губы. Нере проигнорировал раздражающий вопрос, который, к его удивлению, довольно неприятно кольнул в груди. — И ты еще имел наглость выказывать мне недоверие, — процедил сквозь зубы Нере, чувствуя, как от ярости кровь начинает стучать в висках. Астарион прижал руку к груди в притворной обиде. — Ну что ты, дорогой, я приличный вампир с хорошими манерами. Я спрашиваю, прежде чем кусаться. Если бы не мое природное чувство прекрасного, я бы, может, осчастливил тебя, пригласив стать моей закуской — лицо Астариона расплылось в очаровательной улыбке, без сомнения отточенной на сотнях ни о чем не подозревающих жертв. — Ты бы обнаружил, что такая… близость может вызвать привыкание. Острые ощущения, чувство опасности, пылкая страсть — вот это вот все. Но увы, дроу, у меня есть стандарты. Нере взглянул на Искру, пытаясь найти на ее лице подтверждение этим словам, но эльфийка с поджатыми губами молча смотрела в камин. На ее лице отражалась легкая печаль. Дроу заставил себя злорадно расхохотаться. — Судя по твоей никчемности, faerie, ты даже не вампир, а вшивое вампирское отродье. Хочешь сказать, у тебя есть стандарты выше лизания хозяйского сапога? Искра подняла вверх свои грустные брови и молча переводила взгляд с Астариона на Нере и обратно. Их свара разбудила драйдера. По растерянному виду на его лице и беспокойно мигавшим паучьим глазам, можно было сказать, что он совершенно не понимал, о чем они спорят. Уголки губ Астариона дернулись и его ухмылка превратилась в злобный оскал. — Ох, не знаю. Я уверен, вампирское отродье даже в самый ленивый денек способно вырвать тебе глотку, — голос эльфа сочился холодной ненавистью. Гейл поднялся со своего места. — Друзья, прекратите эту бессмысленную ссору, — миролюбиво начал он. — Да мы не ссоримся, Гейл, — не сводя глаз с Нере елейным, обманчиво добродушным голосом ответил Астарион. — Нежный дроу просто сует свой острый нос в диеты других и боится, как бы его лебяжья шейка не стала частью чьего-то рациона. — Не думаю, что мне есть из-за чего переживать. По крайней мере, пока вокруг тебя вьется ходячий буфет в виде безотказной идиотки с комплексом спасителя, которая, если ты говоришь ей прыгнуть, спрашивает “как высоко”, — прорычал Нере. Он тут же пожалел о слетевших с его губ жестоких словах. Слева от него Искра шмыгнула носом и подскочила на ноги. Она пронеслась мимо него, заставив Нере внутренне сжаться, но он не обернулся. Через мгновение хлопнула входная дверь. Нере, ты идиот вдвойне. Астарион, бросив взгляд на спину Искры, тут же перестал ухмыляться. Его лицо перекосилось от тихого бешенства. Он таращился на Нере так, словно хотел убить его одними глазами. Нере видел, как вздымается и опускается грудь эльфа, как раздуваются его ноздри, как сжимаются кулаки. Словно хищник на мягких пружинистых лапах, он медленно приближался к дроу, его грациозные движения сковывала кипящая ярость. Мгновение он неотрывно смотрел в глаза дроу и вдруг взорвался. — Ебаная подземная крыса! Нере был слишком взвинчен, а вампир — слишком быстр. Кулак Астариона взвился и врезался его в лицо. Голова Нере откинулась назад. Губы дроу лопнули, словно спелые вишни, молниеносная боль пронзила нос и взорвалась за глазами. Он не успел открыть налившиеся кровью глаза, как Астарион снова ударил его, теперь в висок. Нере пошатнулся, с трудом удержавшись на ногах. Ярость, переполнявшая его всего мгновение назад исчезла. Ее заменила тоска. Настолько беспросветная, что ему даже не хотелось дать сдачи ненавистному faerie. — Астарион, прекрати! — услышал он крик Гейла и почувствовал, как вокруг заклубилось Плетение. — Перестань, или мне придется тебя успокоить. Нере приоткрыл один глаз и исподлобья посмотрел на Астариона. Вампир опустил руку, которой приготовился нанести третий удар. Его красивые черты искаженные маской презрения, выдавали его истинный чудовищный вампирский облик. Он с презрением сплюнул на пол, заставил себя оторвать взгляд от лица Нере и быстрым шагом пошел вслед за Искрой. Кар’нисс, подскочивший на ноги в какой-то момент их драки поспешил за ним. Нере встретился глазами со взглядом Гейла и впервые в теплых карих глазах волшебника он увидел злость. Нере шмыгнул и вытер рукавом лицо, стирая бегущую из разбитого носа кровь. Он ничего не сказал в свое оправдание. Ему нечего было сказать. * * * Астарион толкнул косую входную дверь и вышел наружу. Искры нигде не было видно. — Искра! — позвал он, надеясь, что она сейчас выйдет из-за ближайшего дерева или поднимется из-под сухого куста. — Искра! Ответом ему была тишина. Драйдер вывалился из проема, окончательно снеся дверь с петель. Она шлепнулась на землю поднимая пыль. Кар’нисс оскалился и зарычал, поднимая фонарь высоко над головой. — Куда они подевались, Величество? Они ушли во тьму, они покинули Ее благодатный свет? — беспокойно бормотал он. — Не может быть, Наша Королева не допустила бы этого, не может быть. В голосе драйдера слышались панические нотки. Он крутил головой, метался по двору втягивая носом бедный воздух, словно нетерпеливая гончая. Минуту спустя драйдер замер, будто почуял запах или услышал звук. Кар’нисс взревел и, не оборачиваясь, понесся во тьму. Астарион побежал за ним. За спиной он услышал две пары ног: неловкое шлепанье Гейла и невесомый шаг дроу. * * * Искра так резко крутанула головой, что волосы хлестнули ее по лицу. Теперь детский плач слышался не справа, а слева. Ее собственные слезы обиды давно пересохли. В тот момент, когда она услышала плачущего ребенка во тьме. Прислонившись спиной к стене дома, и закрыв лицо руками, Искра болезненно сжималась от мысли о том, как Астарион и Нере соревновались в том, как бы ее унизить, когда до ее ушей донесся тихий плач. Она убрала руки от заплаканного лица. Мысли Искры метнулись к детской люльке на втором этаже и стихли, превращаясь в монотонный отупляющий звон. Детский плач тянул ее и она, словно не в силах сопротивляться раздающемуся неестественным эхом зову, перебирала одеревеневшими ногами, позволяя своему непослушному телу нести себя глубже в проклятую ночь. Словно в полусне она, рыча, продиралась сквозь цепляющийся за одежду кустарник. Споткнувшись о корень, схвативший ее за лодыжку, она упала. Локоть пронзила острая боль, выстрелившая в плечо и заставившая ее тихо пискнуть. Где она? С кем она сюда пришла? Куда она идет? Ребенок заплакал снова, заставив ее повернуть голову. Верно. Она должна найти малыша. Она поднялась и взяла новое направление, уходя все дальше в непроглядную тьму Оскверненных земель. Хныканье ребенка не затихало. Мучая, тащило ее вперед против ее воли. Искра вышла на поляну, чистую от крючковатых кустов. Вдруг плач оборвался. Из-за дерева выступила знакомая фигура. — Валь… — шепнула она, не веря свои глазам. Он бесшумно шагнул босыми ногами к ней навстречу. Его чуть сгорбившийся высоченный силуэт расплывался, то ли из-за вибрирующей темноты, то ли из-за слез, которые застилали глаза и беззвучно катились по щекам, чертя обжигающие линии. Он вытянул длинную, покрытую черными перьями когтистую руку и поманил ее ближе. До боли знакомым движением, заставившим ее сердце мучительно сжаться, он наклонил воронью голову на бок и щелкнул клювом. Едва дыша, Искра сделала несколько быстрых шагов, не спуская глаз с его лица, впитывая каждую из давно затерявшихся в тумане памяти черт. Кончиками пальцев, она практически чувствовала его шелковые мягкие перья, а в ушах словно раздался тихий урчащий рокот. Она потянулась к нему, и когда Искра почти коснулась его руки, силуэт перед ней исказился, задрожал, превращаясь в клубящуюся тень с горящим зеленым глазами. — Валь! Нет! Тень замахнулась и полоснула ее когтями. Даже не почувствовав боли в первое мгновение, Искра взвизгнула от неожиданности и инстинктивно схватилась рукой за основание шеи. Сквозь пальцы потекла обжигающая горячая кровь. Из-за деревьев выступили еще две высокие тени. Ближайшая к ней снова замахнулась, на этот раз метя ей в лицо. Искра отпрыгнула, развернувшись, и тень попала ей по плечу, разрывая ткань рубашки и нежную кожу. Эльфийка попятилась, споткнулась и упала плашмя. Боль вспыхнула в затылке, и у Искры на мгновение потемнело в глазах. Тень нависла над ней, становясь еще чернее и крупнее. Прожигая эльфийку светящимся зелеными точками глаз, она подняла когтистые лапы для последнего удара. Внезапно удушающую тьму поляны рассек яркий белый свет. Тени заверещали, зашипели, попятились. Сзади раздался голос Гейла, выкрикивающий заклинание. Огненный шар, который волшебник метнул в чудовище, к удивлению Искры не пролетел сквозь бесплотную клубящуюся тьму, а врезался, разливаясь жидким огнем по долговязому силуэту. Драйдер, ловким прыжком перемахнув через распластавшуюся на земле Искру, загородил ее собой. Лунный фонарь, который он поднял высоко над головой, вынуждал тварей пригибаться к земле, закрываясь лапами от причиняющего боль света. Во второй руке Кар’нисс держал меч. Сопровождая каждый взмах грудным рыком, он рубил и резал тьму, заставляя верещащие тени отступать от Искры. Мокрая от крови рубашка противно липла к груди. Она все так же держалась за шею, безуспешно пытаясь зажать рану. Где-то сверху просвистела стрела. Искра поняла, что с трудом держит глаза открытыми и несмотря на яркий свет фонаря вокруг становится предательски темно. Чьи-то сильные руки подхватили ее, потянули вверх, слегка царапнув когтями, и прижали к горячей груди. Она посмотрела вверх и увидела широко распахнутые от испуга золотые глаза Кар’нисса. — Они в безопасности. Зачем они позволили теням заманить их во тьму? Тени не получат их. Мы не позволим забрать их, — пробормотал Кар’нисс, крепче прижимая ее к себе. Дрожащий тихий голос Кар’нисса, продолжавшего бормотать, стих в ее ушах, а его лицо заволокло темнотой. * * * — Сможешь отнести ее на второй этаж, Кар’нисс? Драйдер оторвал взгляд от бледного лица Искры и кивнул Гейлу. Осторожно протискиваясь на второй этаж он бережно держал ее перед собой, словно ее повисшая на его руках фигурка была сделана из самого хрупкого стекла. Нере неловко стоял посреди гостиной, не зная куда себя деть. — Надо разжечь камин наверху, — сказал Астарион и двинулся к лестнице. Гейл остановил его, уперев ладонь ему в грудь. Он посмотрел на Астариона, а потом перевел взгляд на Нере. Его глаза сверкнули несвойственной для волшебника сердитостью. — Вы оба сделали достаточно, — сурово процедил он холодным голосом. — Искрой я займусь сам. Астарион, подготовь мою аптечку и чистые тряпки. Ты, — его жесткий взгляд заставил Нере вздрогнуть, — найди бадью для воды. Гейл подхватил рюкзак Искры и отправился на второй этаж. Через несколько минут сверху спустился Кар’нисс. Бросив в угол пыльные тряпки, которые они сняли перестилая кровать, драйдер словно суровый страж он сел в начале лестницы, поджав под себя ноги. В глазах Кар’нисса читалась целеустремленность. Он не понимал причин произошедшего, но явно был полон решимости уберечь Искру от новых опасностей. Гейл спустился со второго этажа, взял аптечку и тазик для воды. Он снова посмотрел на них, но на этот раз его глаза слегка смягчились. — Суета никому не поможет. Ждите здесь, — сказал он и исчез на втором этаже. Астарион повернулся к Нере и поднял руку, словно хотел схватить его за грудки, но выдохнул и вместо этого ткнул его указательным пальцем в грудь. — Молись своим богам, дроу. Если она… — он запнулся и не договорил. — Если это плохо закончится, я сделаю так, чтобы ты жалел об этом долго и мучительно, пока я смотрю, как свет медленно угасает в твоих глазах. Астарион надеялся, что Нере ответит ему что-то язвительное, даст повод снова съездить по его мерзкой физиономии. Но дроу промолчал. Ссутулив некогда гордые плечи, поникший и поверженный, он представлял жалкое зрелище. Астарион фыркнул и вернулся на свое место и сел, оперевшись спиной на мешок. Нере опустился на плащ перед камином, и уставился в догорающие алым угольки. Ну и каша в голове. Чертова эльфийка.