Часть 5

– У… у нас где-то были свечи. И хорошо, что мы успели вскипятить чайник и разогреть пиццу. Только вот теперь и лифт не работает… – Свечи, – раздумчиво пробормотал Андрей. – Они ещё больше будут напоминать о том дне… Только где их найти? – Можно посветить фонариком на телефоне. В том продвинутом, который ты мне подарил, есть фонарик. И в твоём наверняка тоже. – Катюш, какая же ты умница, дай я тебя расцелую! – Андрей быстро расцеловал ее в мокрые от слез щеки. – Итак, вперёд, на поиски свечей! Андрей бодрился перед предстоящей исповедью, но в глубине души очень боялся: а вдруг он ошибся и тогда потеряет Катю навсегда? Нет, не хотелось даже допускать такую мысль. Тем временем в холле стало совсем романтично. Свечи украшали столик с яствами и немного освещали беспечную ёлку. – Наверное, надо позвонить, узнать… – Да, обязательно, Кать. Но сначала я договорю. Пожалуй, обстановка располагает как нельзя больше. Катя укуталась диванным покрывалом и приготовилась слушать, мысленно радуясь, что в полутьме не очень видно выражение ее лица. – Итак, – продолжил Андрей глухим голосом, – в конце января 2003 года нас с Малиновским занесло в Тульскую область, на дачу к какому-то его приятелю. Чисто мужская компания: выпивка, банька, шашлыки… Как раз были крещенские морозы, и зашёл разговор о купании в проруби. Игорь – так звали приятеля – готов был это организовать, но уже поднимался ветер, я возразил, что лучше не рисковать, да и вообще я не в восторге от этой затеи. Ромка к тому моменту изрядно набрался, я тоже выпил, хоть и меньше, и в итоге, слово за слово, мы начали ссориться буквально на пустом месте. Малиновский кричал, что я всю жизнь маменькин сынок, а он из провинции и всего добивался сам, что я все скучнею – готовлюсь возглавить дело отца, мы уже встречались с Кирой, хоть и не были помолвлены; все у меня по накатанной, по плану, уже я ему не товарищ в его, прости, гулянках, где моя былая бесшабашность и лихость… А я действительно в тот момент решил взяться за ум… И тут… Что на меня нашло, видно, дух противоречия, этот вечный змей-искуситель, желание доказать,что все не так, глупый, детский азарт – в общем, Ромка взял меня на слабо. Мы разругались. Невзирая на непогоду, я собрался и заявил, что мне надо покататься, прийти в себя. Может, ребята и рванули бы за мной, но оба, думаю, к счастью, уже так набрались, что просто не могли подняться и лишь махнули мне вслед. В общем, я ехал, как в сказке, куда глаза глядят, проклиная все на свете. Дороги замело, ни зги не видно, природа лютовала, словно наказывала нас за дурацкий спор. Подспудно в голову лезла мысль: что, неужели Ромка прав и все у меня уже по минутам расписано, так что от скуки скулы сводит? Между тем совсем стемнело, разобраться, где я, не удавалось. Кругом лишь дорога, лес да поле, даже жилых домов не было видно. Наконец заметил где-то я отдалении огонек, поехал на него. Это оказалась небольшая церквушка, к моему изумлению, она была открыта в столь поздний час. Я затормозил и решил спросить, где я. Но навстречу мне выскочили сразу несколько человек, и один из них укоризненно закричал: "Ну наконец-то! Где вас носило? Невеста уже без чувств лежит, бедняжка!" "Да не ругайся ты, – возразил другой, – заплутал небось, погодка-то шепчет!" "Может, перенесем тогда?" – робко предложил третий. – "Я те дам перенесем! Нам такие деньги хорошие заплатили, именно чтоб сегодня. Завтра, мол, уезжает жених. Постойте, только я думал, с нами жених и говорил, а вы, значит, помощника подослали?" – Михалыч, что пристал к человеку? Времени в обрез! Скорее проходим, скорее! Ну, чего застыли?" И мы вошли в храм. Внутри было довольно холодно, царила полутьма, почти как сейчас, и какая-то нездоровая суета. На невесту в белом платье, видимо, продрогшую за часы ожидания, набросили полушубок. Я взглянул на нее мельком – мне она показалась симпатичной, но на щеках ее играл какой-то лихорадочный румянец, и вообще весь ее вид был какой-то отрешенный. На меня она не смотрела, остальные, в общем, тоже. Все были озабочены церемонией венчания. Я колебался не больше минуты. Какое-то непростительное легкомыслие, ребячество, даже безрассудство взяло верх. Ага, подумал я, вот и шанс доказать, что я способен на поступки! Обвенчаться с незнакомой девушкой, тайно, в метель, поздно вечером – это или не безумство? О том, что будет потом с этой девушкой, я не думал. О том, как буду дальше жить сам, – тоже. Мной владел лишь дикий, глупый, безграничный азарт. Церемония была красивой и показалась мне недолгой. Полутьма придавала всему загадочности. Мне говорили, что во время венчания жених и невеста не должны смотреть друг на друга. Я запомнил короны над нашими головами, иконы, как ни странно, некоторые слова молитв (позднее я обсудил это с другим священником, отцом Александром), потом я взял невесту за руку, потом кольца, потом слова: жених, поцелуйте невесту. Я наклонился, она смотрела на меня снизу вверх очень доверчиво, почти затравленно, потом моргнула длинными ресницами, взмахнула рукой, тихо прошептала: "Не он!" – и потеряла сознание… Все начали заниматься невестой, решив, что она просто не в себе, на меня никто так и не обращал внимания. Как сомнамбула, я беспрепятственно вышел из храма, не без труда завел машину и поехал прочь. Постепенно я окончательно пришел в себя, протрезвел во всех смыслах, и до меня начало доходить, что же я натворил. И что теперь будет с этой несчастной девушкой? Вдруг она этого не переживет? Возвращаться сейчас я малодушно боялся, тем более что метель не утихала. В конце концов я твердо решил на следующий день, когда метель наверняка уляжется, вернуться, разыскать эту девушку, найти батюшку, покаяться ему во всем… Знаешь, я всегда был далек от религии, хотя родители крестили меня в детстве и водили в храм на Пасху. Я никогда не понимал идеи исповеди, отпущения грехов, покаяния, испытаний, шел по жизни смеясь, получал что хотел… Мысль о венчании с будущей женой иногда приходила мне в голову, но что это значит, я совершенно не представлял себе. Теперь же я чувствовал вину и перед бедной невестой, и перед Кирой. Решаясь на венчание с незнакомкой, я словно вообще забыл о ней, и это здорово пугало: ведь у нас все было так хорошо, почти идеально, мы вроде как любили друг друга, хотя, признаться, ее приступы ревности все отравляли уже тогда, притом что я в ту пору, как справедливо заметил Малиновский, в отношениях с моделями не шел дальше лёгкого флирта, но ей и его хватало с лихвой… Я не представлял себе, как Кире рассказать о случившемся. Но, думаю, рассказал бы, и, возможно, мы расстались бы уже тогда. Однако случилось страшное: в тот же вечер разбились в автокатастрофе родители Киры, Кристины и Саши. Их отец не справился с управлением в эту жуткую метель. Ромка позвонил мне и рассказал. Мы с ним, конечно, быстро помирились. Я еле нашел дорогу до этой дачи, и на следующее утро мы уехали. Вернулся я в эти места лишь через десять дней, после похорон. Конечно, я ничего не рассказал Кире. Мистика, но я так и не смог найти этот храм и что-либо выяснить, Игорь тоже ничего о нем не знал. Тогда я решил, что мой долг – быть с Кирой, утешать ее, стать для нее поддержкой. Но, к сожалению, одновременно с этим что-то надломилось во мне, и я, к вящей радости Малиновского, уже не считал зазорным погуливать на стороне. Прости за такие откровения, но исповедь есть исповедь. Я как бы считал себя грешным и недостойным, утратил веру в идеал и решил, что так и буду заключать сделку с собственной совестью. Предельно цинично. Невеста Кира, пост президента, красивые бабочки рядом. Я решил забыть об этой истории и жить обычной жизнью. Я надеялся даже не изменять Кире после свадьбы. И ещё надеялся стать хорошим президентом. В общем, хоть как-то искупить свой дикий поступок. Но, конечно, я часто со стыдом вспоминал об этом. Особенно в метель. И даже ходил в один храм, выяснял смысл некоторых обрядов и молитв... И в июле этого года мне показалось, что я снова встретил эту девушку… Андрей замолчал. Он стоял в отдалении от диванчика, у лифта, пристально вглядываясь в Катин силуэт. На миг ему показалось, что она спит, настолько неподвижно она сидела. "Пожалуйста, скажи, что это ты, скажи, что это ты!" – пульсировало у него.