Глава 13: Яд по выбору

Морана Зореслава призвала свет. Это то, что сказал Толя, это то, что она чувствовала, баланс между светом и тьмой, момент, когда не уверен, ночь ли еще, или вот-вот наступит новый день. Она почувствовала это равновесие, а затем тени победили, и она погрузилась во тьму и все же на долю секунды она почувствовала, что день пытается наступить. Вот почему она проснулась с легкой улыбкой на лице. Что бы это ни было, что погружало ее во тьму, у нее был выход, и она найдет то, что это было, и убьет это, чтобы освободиться. И если бы это был ее отец... О, как восхитительно было бы покончить с его жизнью. Она проснулась с новой целью в Равке, и это было убедиться, что, когда она уедет, ничто не сможет вернуть ее обратно. Особенно какая-то досадная связь с сумасшедшим или, если уж на то пошло, следопытом. - Как насчет демонстрации? - спросила Тамара, жестом приглашая Морану пройти в тренировочный центр, где они, Надя и Алина тренировались - технически, Алина должна была попытаться овладеть своей силой, но у девушки был перерыв. - Я никогда не видела Багрового Миража над морем. Глаза Мораны возбужденно блеснули, и она ухмыльнулась, - Поймаешь меня, если я потеряю сознание? - Почему ты потеряла сознание? - спросила Надя, которой Тамара доверяла настолько, что узнала о ее манипуляциях со светом и тенью, а также Алина, которая уже наполовину разобралась в этом. - Малая наука влияет на меня по-другому, - просто ответила Морана, дойдя до середины комнаты, кивнув Тамаре, которая вертелась вокруг нее. Обычно Морана использовала свои силы только на рассвете, когда чувствовала себя наиболее могущественной, но она надеялась, что сможет призвать то, что было у нее прошлой ночью, только сейчас, без необходимости призывать силу своего отца. Подняв руки в воздух, Морана покрутила ими, собирая тени и свет и сгибая их, и внезапно им показалось, что все четверо стоят под водой. Из песка, заменявшего пол, выросли водоросли, а вокруг них плавали всевозможные разноцветные рыбы, акулы и другие существа. И хотя ее разум начал затуманиваться, Морана потянула за чувство, которое испытала предыдущей ночью, пытаясь вывести силу на поверхность. Она слышала смех Алины, Нади и Тамары, когда они взмахивали руками в воздухе, и они проходили прямо сквозь все, как будто этого даже не было. Миражи, вот и все, чем они были. И на мгновение Морана почувствовала это, освобождающее, всепоглощающее чувство, которое заставило ее почувствовать себя сильнее, а не слабее, как Малая Наука. И каким бы сбалансированным это ни было в данный момент, как бы она ни старалась сохранить равновесие, тени победили. Морана отшатнулась, ее руки упали в стороны, и она тяжело дышала, выругавшись себе под нос. Через секунду Тамара была рядом с ней, помогая ей удержаться на ногах. Как только она смогла дышать и миновал небольшой момент разочарования, Морана с улыбкой повернулась к девочкам, вытирая струйку крови, которая, как она почувствовала, текла у нее из носа. - Кто следующий? Алина улыбнулась в ответ и двинулась вперед, становясь на пути тренировочных манекенов, пытаясь выполнить то, над чем она тренировалась все утро. Разрез. Морана увидела, как Алина призвала свет, вокруг нее собрались яркие голубые лучи, а затем она выбросила руку вперед, направляя силу на манекен, и тот был отброшен назад, загоревшись. Тамара рассмеялась. - Ну, это не разрез, но это эффективно. Алина повернулась к ней, и Морана ухмыльнулась как раз в тот момент, когда позади них послышались шаги и появился слегка запыхавшийся Адрик, - Я знаю, что тебя нельзя беспокоить, но ты нужна им в переговорной. Моране больше нечем было заняться, поэтому она присоединилась к трем другим женщинам, когда они направились в военную комнату. Алина пошатнулась, когда они вошли в комнату, - Давид, - пробормотала она. Морана слегка продвинулась вперед, хмуро глядя на вновь прибывшего, мужчину в наручниках, который выглядел так, будто и мухи не обидит. - О, так ты его знаешь, - сказал Николай, и именно тогда Морана перевела взгляд на него. Он бросил на нее быстрый взгляд, слегка улыбнувшись, прежде чем повернуться к Алине с серьезным лицом, - Он утверждает, что сбежал от вполне живого генерала Киригана. Брови Мораны удивленно приподнялись, когда она еще раз посмотрела на Давида. Она знала, что ее отец жив, она чувствовала притяжение - это мог быть только он, но она никогда его не встречала. И теперь его окружали люди, которые все знали его, которые все ненавидели его так же сильно, как и она. - Он сдался без борьбы. Мы нашли это при нем.- Николай протянул Алине потрепанный дневник, - Он говорит, что это один из дневников Морозова. Я, например, умираю от желания узнать больше, но он настоял на том, чтобы поговорить с тобой. - Алина ...- Давид попытался приблизиться к Алине, но Толя остановил его. Морана прислонилась к столу в военной комнате, полностью наслаждаясь этим новообретенным знакомством, - Я знаю, что причинил тебе боль. Пожалуйста, поверь, я сожалею о своей роли в этом. Я знаю, у тебя есть причины не доверять мне, но я не предан генералу Киригану. - Он пережил Волькр? -спросила Алина, хотя это не прозвучало как вопрос. Не тогда, когда ответ был очевиден. - Боюсь, что так.- Давид кивнул, - Он также знает, что ты выжила и находишься в Восточной Равке. - Скажи нам, где он, - попросил Мэл. Давид покачал головой, и губы Мораны удивленно дернулись, хотя ее улыбка погасла, когда она почувствовала, что Николай приблизился к ней. - Нет, нет, нет. Мм-мм. Это была бы очень плохая идея. - Ты не можешь ожидать, что мы будем доверять тебе, пока ты не поделишься информацией, - отрезала Алина. Давид не сдвинулся с места, - Противостоять ему было бы самоубийством, - он вздохнул. - Кириган использовала мерзость, чтобы создать что-то в каньоне. Существа, которые выполняют его приказы, размером с двух человек. Созданы из чистой тени. У них нет дыхания, чтобы сделать вдох, нет сердца, чтобы остановиться, нет крови, которую нужно откачать, и все же они живут. Они живут и они убивают. Они ничегои, - челюсть Мораны сжалась, когда он заговорил, когда она услышала, как он с такой легкостью описывает монстров внутри нее. Была ли она всем этим? Просто ничегой. Моя маленькая прекрасная мерзость, голос ее матери эхом отдавался в ее голове. - Пули, клинки, огонь - все это просто проходит насквозь и свободно разгуливает в солнечном свете, - продолжал Давид, - Я боюсь, что мерзость может быть единственным способом убить их. - Так как же тебе удалось сбежать? - спросил Мал. - Женя, - был ответ Давида, - Мы пытались сбежать вместе, но... ничегои. Она пожертвовала собой, чтобы вытащить меня. Я не знаю, выжила ли она."= - Умный шпион всегда будет играть роль жертвы, - сказал Толя как раз в тот момент, когда что-то щелкнуло в голове Мораны. - Ты верно подметил, Толя, - сказал Николай, но Морана перебила его, заговорив за него. - Когда это было? - спросила она, давая знать о своем присутствии в комнате. Она проигнорировала Николая, когда он подошел ближе и полностью повернулся к Давиду, - Когда ничегои напали на тебя? - Вчера поздно вечером, - был ответ Давида, и брови Мораны приподнялись. - Они всегда там? - она настаивала, игнорируя взгляды окружающих их людей, игнорируя то, как она узурпировала допрос, - Они всегда там или появляются время от времени? Давид нахмурился и нерешительно кивнул. - Мы никогда не знаем, когда они появятся. Мне не удалось найти закономерность. Морана недоверчиво усмехнулась и оттолкнулась от стола, и на короткую секунду ее глаза встретились с глазами Николая, и взгляд, которым он одарил ее, сказал ей, что он точно знал, к чему она клонит со своим вопросом. Николай заговорил, обращаясь к Алине. - Как лидер Второй армии, это твое решение. Что нам делать? Алина окинула Давида беглым взглядом, прежде чем повернуться к Наде. - Ты знаешь Давида дольше всех. Что ты думаешь? - Кириган всегда держал его очень близко, - просто ответила Надя, и Алина кивнула. - Отведите его в камеру предварительного заключения. С этими словами Толя увел Давида. И Мал прочистил горло, - Нам нужно минутку побыть наедине, пожалуйста. Моране не нужно было повторять дважды, чтобы она покинула комнату, не тогда, когда она поняла, что зовет ее не ее отец. Не совсем. Но его монстры. Подобное взывает к подобному. Монстры взывают к монстрам. Морана отказалась быть монстром, особенно когда нашла свет, который искала, похороненный глубоко внизу, стремясь уравновесить тьму. Она снова оказалась в пустой тренировочной комнате и, закатав рукава, подошла к тому месту, где стояла Алина, и стиснула челюсти. Нравится - значит нравится.

О, смотрите, монстры действительно истекают кровью.

Твой отец любил бы тебя, но только на рассвете, ему не нравились слабаки.

Я больше всего сожалею о тебе.

Голос ее матери звучал в ее голове снова, и снова, и снова, и Морана могла чувствовать весь гнев, всю ненависть, все отчаяние, которые копились годами. Но она также могла слышать и чувствовать свет своей жизни, любовь, заботу, трепет и радость, которые эхом отдавались в ее сознании, в ее тенях как напоминание о том, что даже самая темная ночь приводит к рассвету, к новому дню. Морана, мое дорогое создание

Моя сирена Истиноморя

Ты отравляешь мою кровь

Чушь собачья, дорогая

Твой отец погубил тебя, Ты погубил меня

Ты все испортил

Поверь, что ты не обуза

Скажи, что веришь мне, дорогая

Неестественная, проклятая

Мой любимый яд

Мое самое большое сожаление

Крик сорвался с ее губ, и она выбросила руки вперед, веревка теней и огней вырвалась из ее ладоней, обвилась вокруг манекена и разорвала его на части с оглушительным стуком. Поверь мне, Мора, позволь мне быть тем, кому ты позволишь увидеть твой свет. Она вспомнила, что задавалась вопросом, Какой свет? Но он был там, и она отказалась, чтобы ее называли монстром из-за дисбаланса, в котором не было ее вины. Из-за чего-то, что вызвал ее отец. За то, что ее мать подпитывала. Смех сорвался с ее губ, когда она посмотрела на свои руки, на ее лице появилась улыбка. Она сделала это. И это была не маленькая наука. Вовсе нет. Она не призывала тени или свет. То, что она сделала, было мерзостью? То, что она сделала, заставило ее сердце забиться быстрее от возбуждения, а не от усталости. Все это были миражи: пули, ножи и удары проходили сквозь них, но она смогла сделать миражи осязаемыми. И это не казалось неестественным. Это был баланс между днем и ночью. Это было похоже на рассвет. Она закрыла глаза, откинув голову назад, позволив чувству пробежать по венам, опьяняя. Возможно, она не контролировала себя. Возможно, сомнения будут мучить ее вечно. Возможно, Моране было суждено стать мерзостью своего отца, предметом сожаления своей матери. Но она знала одну вещь, сейчас больше, чем когда-либо, она справится с миром, который так упорно боролся против нее, она собиралась попытаться доказать, что ее мать неправа. А если бы она была ядом? Она была бы самой милой из них всех. Она покинула тренировочный центр в поисках Толи, чтобы он мог привести ее в камеру Давида, и она могла допросить его дальше. Она вошла в военную комнату, думая, что найдет его там с Николаем и Тамарой, поскольку она надеялась, что Алина и Мал ушли. Однако там стоял только Николай, хмуро разглядывая карту на столе, и, услышав стук каблуков ее сапог по земле, он повернул к ней голову. - Где Толя? - спросила Морана, прежде чем он успел сказать хоть слово, и она увидела, как дрогнул мускул на его челюсти. - Что тебе нужно? - вместо этого спросил он, и Морана закатила глаза. - Я просто пойду и найду его сама, - она повернулась, чтобы уйти, но он бросился к ней, выглядя так, как будто хотел притянуть ее к себе и никогда не отпускать. Вместо этого он просто вздохнул. - Мора, пожалуйста, мне нужно извиниться. - Ты уже сделал это, - Морана склонила к нему голову, - Я прощаю тебя, мой царевич. - Тогда перестань называть меня так, - сказал Николай сквозь стиснутые зубы. - Вы бы предпочли, ваше высочество? - Мы далеко ушли от обращения друг к другу по титулам, - сказал Николай, - Прекрати это. - Да, ваше высочество, если таково ваше желание, - ответила Морана с милой улыбкой, и глаз Николая дрогнул. - Перестань притворяться, что ничего не произошло, что я не причинил тебе боли. Кричи на меня, если нужно, отчитывай меня, но не отталкивай нас, Мора, - сказал он, и губы Мораны изогнулись в злой улыбке. - Нас? - эхом повторила она. - Нет никаких нас, ваше высочество. Это настоящий скандал - искать другую, пока вы помолвлены. - Ты сказала мне сделать объявление, - сказал Николай, его голос смягчился от прежнего гнева, почти приняв умоляющий тон, - Я все еще могу отменить помолвку. - И что потом, мой царевич?- Морана потянулась к его лицу, проведя большим пальцем по его подбородку, - Ты поцелуем смоешь мои тревоги, мои слезы? Я снова буду в твоих объятиях во тьме ночи? Его рука потянулась к ее запястью, удерживая его на месте. - Я сделаю все, что потребуется, чтобы ты была со мной. - Ты будешь умолять? Ползать? Умолять и молиться о моем прикосновении. О моей любви? -спросила она, убирая волосы с его лица другой рукой, словно сладкий яд, которым она и была. -Ты хочешь, чтобы я встал на колени, Мора, все, что тебе нужно сделать, это сказать. - Тогда продолжай, дорогой. И во второй раз с тех пор, как она встретила его, Николай опустился перед ней на колени, глядя на нее с мольбой в глазах, с преданностью, которую можно дарить только правителю. Было почти слишком легко заманить его, заставить умолять о ней, но она не могла позволить ему увидеть, как сильно он повлиял на нее. Она могла видеть, как его глаза впитывают ее, когда он опускается на колени, когда он слушает каждое слово, слетающее с ее губ, и она упивалась силой, которую это давало ей. Морана запустила пальцы в его волосы, потянула за корни, чтобы заставить его посмотреть на нее, и наклонилась к его шее, оставляя дорожку из поцелуев, пока не достигла его уха, восхищенная звуком, сорвавшимся с его губ. - Ты потрясающе выглядишь, стоя передо мной на коленях, дорогой,- прошептала она, ее голос сочился обольщением, мелодией сирены, заманивающей моряка в холодные опасные воды. - По-настоящему опьяняющий. Она поцеловала впадинку на его шее, почувствовав биение его сердца у своих губ, ворчание, которое вырвалось у него при ее прикосновении. - Но я не хочу, чтобы ты расторгал помолвку. - Мора, - он застонал, когда она сильнее потянула его за волосы, поднимая лицо навстречу его лицу, легкая ухмылка играла на ее губах. Его глаза горели, когда он смотрел на нее, разочарование бурлило на поверхности, и все же желание, казалось, пересиливало его. - Это унизит тебя и Алину, это заставит тебя выглядеть хуже, чем твой ублюдок брат, когда ты намного больше, чем это, - сказала она, и его глаза закрылись, когда она провела большим пальцем по его нижней губе, он поцеловал ее палец, - Мой корсар, мой принц, мой Николай. - Твой, - пробормотал он с улыбкой, тронувшей его губы, и она поняла, что он говорит правду, что он действительно верит, что может принадлежать ей, несмотря на то что весь мир говорит ему «нет». Но его долг был превыше ее, как и должно быть. Морана прищелкнула языком, качая головой. - Но, дорогой, на самом деле ты не мой, не так ли? Ты никогда им не будешь. - Я уже твой, Мора, - возразил Николай, его челюсть сжалась, глаза потемнели, - Я преклоняю перед тобой колени, потому что я так хочу, а не потому, что я должен. Я сделаю все возможное, чтобы ты была со мной, даже если это означает получить несколько царапин на коленях. - Быть со мной? В твоей постели, когда все спят? Прятаться ночью, чтобы никто нас не увидел? - Морана провела пальцем по изгибу его подбородка. - Алина будет твоей женой, а я вернусь к морю, потому что я буду всего лишь любовницей океана. Он открыл рот, чтобы заговорить, но Морана оборвала его, прижавшись губами к его губам, и он быстро поцеловал ее в ответ. Она позволила ему попробовать яд, которого он так жаждал, и позволила себе потеряться в чувствах к нему на единственный момент слабости. Морана мягко прикусила его нижнюю губу, прежде чем отстраниться, чем вызвала у него стон. - Так что на самом деле, мой царевич, - она прижалась губами к уголку его рта, - как бы сногсшибательно ты ни выглядел, ты мечтаешь о женщине, которой не сможешь обладать. А затем она услышала приближающиеся шаги и улыбнулась ему сверху вниз, когда глаза Николая из затуманенного состояния вернулись к ясности, и он переварил ее слова. С этими словами она откинула его голову назад и отступила от него, видя, как сжалась челюсть Николая. - Встань с колен, Николай, принцу не подобает просить милостыню. Он пристально посмотрел на нее. Поднявшись, даже когда шаги стали ближе, он направился к ней, глаза горели, и казалось, гнев клокотал у него под кожей, когда она играла с ним, схватила желание за руку, подпитывая его интенсивность. Он ухмыльнулся ей сверху вниз с насмешкой на губах, хотя его глаза горели страстью. - Немного пресмыкательства еще никому не повредило. Но не обманывайся. Я не умоляю женщину, которую не могу получить. Я прошу женщину, которая стоит риска, стоит борьбы, которая стоит каждого колена, которое я когда-либо преклоню, и каждого слова, которое я когда-либо произнесу, - сказал Николай с блеском вызова в глазах, - И, Мора, ты стоишь всего. У Мораны перехватило дыхание, и, к счастью, внимание Николая привлекли Толя и Мал, которые ворвались в военную комнату в поисках его. Она почувствовала, как сердце подскочило к горлу, голова закружилась. Она стиснула челюсти, отгоняя свои чувства прочь - она была Багровым Миражом, ее не покорят красивые слова и красивые лица. Мал и Толя, казалось, даже не заметили напряжения в комнате, когда начали объяснять свою теорию о Нешьеньер, созданном Святыми клинке, который мог рассекать тень, и Морана, слушая, прислонилась к столу, время от времени ловя взгляд Николая. - Клинок в Амрат Ене действительно точная копия, - сказал Николай в конце их выступления, снова надев маску слишком умного принца, как будто он не только что пал на колени перед пиратом, - Оригинал был украден давным-давно. Я подозреваю, что он так и не покинул Шухан. Если бы он появился на широком черном рынке, Штурмхонд услышал бы об этом. - Возможно, это единственное оружие, способное убить теневых созданий Киригана, - сказал Мал, и Морана поджала губы, потому что не была уверена, что это правда. Возможно, она тоже могла бы убить их. Подобное взывает к подобному. Если бы они могли попытаться убить ее, если бы ее не было, тогда она попыталась бы убить их, когда они были рядом. - Нам нужно найти его. - Конечно, это ценный старый меч, - признал Николай, - Это не значит, что история правдива. - Любой шанс лучше, чем его отсутствие - сказал Мал. - Это очень похоже на слова Штурмхонда, - сказал Николай с легкой усмешкой, бросив на Морану многозначительный взгляд, она мило улыбнулась ему, позволив своим глазам сверкнуть для нее, - Будь он здесь, он наверняка похвалил бы тебя. - Меня выбивает из колеи, что ты говоришь о нем, как о ком-то другом, - нахмурившись, ответил Мал, вопросительно глядя на Морану, и она пожала плечами в ответ. - И он предположил, что наши друзья в Кеттердаме могли бы стать идеальной командой для этой работы, - сказал Николай, прежде чем ухмыльнуться Толе. - Ты отправишь Шепчущему письмо от меня? - она должна знать, что ее любимому брату нужна помощь, иначе она засунет нам в задницы любые предложения. - Почему бы тебе не пойти туда самому? - спросила Морана, ее губы скривились в ухмылке. -Попроси немного. - Я в самом очаровательном виде стою на коленях, - с усмешкой ответил Николай, а Толя и Мал фыркнули, - но я не уверен, что Кире это понравилось бы. Она может просто отправить меня обратно к Равку. - По крайней мере, у тебя был бы быстрый путь назад.- Морана пожала плечами. - Я бы предпочел не полагаться на то, что меня будут пинать. И у меня здесь есть дела. Людей нужно убеждать, армии возглавлять, защищать страну, пресмыкаться, пробовать яд на вкус и тому подобное. - Ах, гламурная жизнь монарха, - съязвила Морана с ухмылкой. Мал ответил с невозмутимым выражением лица, - Да, потому что вкус яда - воплощение лидерства. - Это, безусловно, имеет свои преимущества. - Николай ухмыльнулся, подмигнув Моране, и девушка сердито посмотрела на него.