Оᴛᴨᴩᴀɜднуй Нᴏʙый Гᴏд ᴄᴏ ʍнᴏй

Он видел всё это тысячи раз: эту бесконечную предновогоднюю суматоху, когда все суетятся и бегают туда-сюда, эту радость, которая приходит с боем часов, когда стрелка достигает двенадцати, этот смех детей и счастливые разговоры взрослых людей. Много раз он видел это, но каждый раз будто был первым. А этот Новый Год — особенный. Месье Нёвиллет протяжно вздохнул и отошёл от окна. Как ни крути, как ни поверни, а он теперь полноправный Лорд Фонтейна, его руководитель. Все обязанности Архонта возложены на него, он должен подарить людям надежду и спокойствие. Вот только как это сделать, если на душе у самого не очень-то спокойно? Нёвиллет прошёлся по огромному кабинету, скучающе скользя взглядом по оконным рамам и столам. Он всё не мог выкинуть из головы ту историю с Фуриной…получается он был влюблён не в того человека? Был влюблён, неужели, подумалось мужчине, когда он наконец сел за стол и принялся перебирать бумаги. Скорее просто испытывал нежные чувства к этой девушке, к Фокалорс, богине Справедливости. А потом выяснилось, что это была и не она вовсе, а лишь замещающий её «идеал». Нёвилетт взял ручку и начал чертить на клочке бумаги извилистые линии. Овал лица, тонкая шея, изящный изгиб плеч. Фокалорс или Фурина. Фурина или Фокалорс… — Верховный Судья Фонтейна сегодня принимает? Или мне лучше прийти позже? — раздался чей-то насмешливый голос, от неожиданности Нёвиллет вздрогнул и поднял голову. На пороге стоял Ризли, герцог битый час добивался аудиенции у судьи, но никто не хотел его пропускать. — Зачем ты заперся здесь? — Ризли подошёл чуть ближе, но Нёвиллет успел выбросить рисунок в мусорное ведро и соединить кончики пальцев. — У меня много дел. Не хочу, чтобы меня тревожили, люди стали приходить по сущим пустякам. — Вот оно что, — понимающе хмыкнул Ризли, осматриваясь. — Ты знал, что путешественница останется на Праздники? — Нет, не имел чести знать. Она не слишком торопится в Натлан, не правда ли? — Наверное. Послушай, я не буду ходить вокруг да около, скажу прямо — мы кое-что решили сделать на Новый Год, своеобразный подарок людям на праздник. Мы покажем небольшое представление в «Эпиклез» и нам очень нужен ты для главной роли. — Я? — в полнейшем недоумении вскинул брови Нёвиллет. — Я никогда не играл в опере и постановке, не думаю, что у меня получится. — Кого ты обманываешь? — засмеялся Ризли и фамильярно подцепил судью за кружевной воротник. — Судебные заседания очень напоминают представления, отчасти, они таковыми и были. — Ключевое слово «были», — недовольно посмотрел на него Нёвиллет. — Я хочу, чтобы люди понимали разницу между увеселением и решением судьбы человека. — Да-да, ты прав, ты абсолютно прав. Но ведь людям нужно показать, что их Архонт — это такой же человек как они, равный им, а не витающий где-то в эмпиреях. Твоя обязанность вернуть людям веру в их правителя, дать им понять, что они свободны от бед и напастей, что всё позади. — И неужели я смогу это сделать только когда выйду на сцену в шутовском костюме? — Нёви, иногда ты невыносим! — Иногда вы, герцог, слишком развязны. — Я предвидел, что вы откажете мне, достопочтенный судья и поэтому привёл к вам ту, перед чьей просьбой вы не сможете устоять.

***

В кабинет, тихо шелестя подолом, вошла светлая тень архонта Водного Королевства. Лаковые сапожки застучали по паркету, отбивая чёткий ритм. — Я удаляюсь, чтобы вы смогли спокойно поговорить, — Ризли с достоинством поклонился и правда вышел за дверь, отправляясь к наряжавшим огромную ёлку фонтейновцам. Фурина молчала, сняв одну перчатку и сминая её пальцами. Нёвиллет так же не смел нарушить тишину, он не до конца вырвался из грёз о том, что перед ним всё же давняя подруга Фокалорс. Тишина была волшебной и, казалось, если они заговорят, то ни к чему хорошему не придут. — Значит вы тоже участвуете в этом спектакле, мадемуазель Фурина? — Нёвиллет неловко кашлянул в кулак и протянул руку, как бы приглашая принять участие в разговоре. Фурина внезапно посмотрела прямо ему в глаза. — Этот спектакль устраивается для народа, а не для моей прихоти. — Я не имел в виду это, прошу прощения, если мои слова вызвали у вас… — Да что с тобой, Нёвиллет? — вдруг фарфоровая кукла превратилась в живого человека, который с размаху ударил своими тонкими руками по столу. Судья чуть не подпрыгнул от резкой смены настроения собеседницы. — Месье Нёвиллет, с вашего позволения. Со мной ничего, госпожа Фурина, я лишь уточняю, имеет ли к вам отношение идея с постановкой. — Имеет. Это целиком и полностью моя инициатива, и я надеялась, что ты поддержишь меня, как и раньше поддерживал, — Фурина с каким-то потаённым гневом взглянула на него, но Нёвиллет остался непреклонен. Он лишь закинул ногу на ногу и склонил голову набок. — Позвольте вам напомнить, что вы и так достаточно посмеялись надо мной, разыграв эту сцену с заменой Архонта. У вас хватает смелости приходить ко мне после всего, что вы сделали и ещё просить меня о каких-то услугах? — Разве всё не осталось как прежде? Я не твой Архонт, но я твой друг, как и раньше. Ничего не изменилось! — слова струились водопадом из уст девушки, словно она давно всё это держала в себе, а теперь выплёскивала на него. Нёвиллет скептически выгнул брови. — Вы называете дружбой тот обман, которым вы дурачили меня все эти годы? — Я хотела рассказать тебе, но пойми, я дала клятву, обещание…если бы была возможность, я бы всё рассказала только тебе одному, ты был тем человеком, который поддерживал меня все эти годы, даже не зная, кого именно он поддерживает! Ты достоин уважения, Нёвиллет…месье Нёвиллет. Судья пожал плечами и отвернулся, давая понять, что не хочет продолжать бессмысленный разговор. Подумать только, и это он, тот самый Нёвиллет, который отговаривал её от встречи со Слугой, тот самый Нёвиллет, который переживал за неё, всегда помогал ей, а где нужно, порой, выгораживал, спасая от гнусных политических переделок. И он теперь смотрит на неё безжизненным взглядом стальных глаз, делает вид, что они не знакомы! — Ты хочешь, чтобы я извинилась? — девушка накрыла его руку своей ладонью. Нёвиллет посмотрел в её глаза и покачал головой. Как трудно, трудно понять человеческие эмоции! Но нужно держать себя в руках. — Вам не за что извиняться, леди Фурина. Мы с вами не друзья и теперь даже не коллеги, на ваш вопрос об участии в спектакле я ответил весьма исчерпывающе. Если вам что-то ещё требуется от меня, то… — Нет, ничего, — она резко отняла руку и смерила его насмешливым взглядом. — Этот высокопарный слог, эти изысканные обращения, ваш высокомерный взгляд! Всё это действует на нервы. — Так покиньте меня, надеюсь, мне не нужно напоминать, где находится дверь. Он начинал терять терпение. Эта выскочка, притворявшаяся Архонтом, смеет его упрекать! И в чём? В том, что он любил ту, за чьей маской она скрывалась! А любил ли? Дверь захлопнулась. На столе осталась лежать белая перчатка. Нёвиллет плотно сжал губы и взял её в руки, за окном хлынул проливной дождь, который смыл весь снег. Из капелек воды на стекле сложился образ Фокалорс. Она смотрела на него печальным синими глазами, а он тихо плакал, и небо озвучивало его слёзы, как расстроившийся орган в Соборе Ветров. Архонт сжалилась над ним и, подойдя, приласкала его. — Как я могу управлять людьми, если я не в силах справиться с собственными чувствами, не в силах понять этих людей? — Ты всему научишься, Гидро Дракон. В своё время. Но ты не сможешь понять людей, сидя в своём кабинете в полном одиночестве… Нёвиллет открыл глаза. Её не было рядом. Тоска сдавила сердце железными тисками, но руки нащупали белую перчатку, которая светилась во мраке комнаты. Судья поднялся, сделал пару шагов к двери, на секунду остановился, но тут же решительно распахнул её, отринув гордыню и уязвлённое самолюбие. — На сегодня приём окончен.

***

— Я же говорил, что он откажется! Лини, стоя на лестнице, ухватился за ёлку, чтобы не упасть, но ноги подкосились, и юноша рухнул прямо в руки Ризли. Герцог невесело усмехнулся и поставил его на землю. — Я думал, что госпоже Фурине удастся его уговорить, всё-таки вы давно знакомы. — Он меня ненавидит, — простонала Фурина, вытаскивая из коробки огромный светящийся шар со звёздами. В нём отразилось грустное бледное лицо девушки. К ней подошла Люмин, приобнимая сзади со спины. — Не говори так. Зачем ему тебя ненавидеть? Он же всегда такой собранный, не поддаётся эмоциям, с чего вдруг… — Он им поддаётся! — воскликнула Фурина, содрогаясь всем телом. — Просто объяснить их не может и поэтому продолжает играть этот спектакль, продолжает носить эту дурацкую маску непроницаемого судьи! — В любом случае, нам нужно срочно найти человека на роль Гидро Дракона, — напомнила Линетт, помогая брату забраться вновь на лестницу. — Иначе наше представление можно считать провальным. — Я не знаю ни одного человека, кто мог бы так же хорошо исполнить роль Гидро Дракона, как бы это сделал Нёвиллет, — пожал плечами Ризли, включая гирлянду, замелькали, как капли росы, разноцветные огоньки. Ощущение уюта создавалось, герцог все свои силы на это бросил. Впервые за много лет он нашёл себе замену, чтобы в крепости Меропид всё было гладко, в канун Нового Года некоторые преступники вполне могут захотеть сбежать… — Наша красавица готова! — Лини радостно захлопал в ладоши, глядя на ёлку. Та стояла нарядная, в самом центре театра, раскинув свои белые, припорошенные лёгким снегом ветви. Линетт одобрительно кивнула, Люмин обвела взглядом театр. А казалось совсем недавно здесь произошло жестокое убийство и было выяснено слишком много всего того, что следовало узнать. Из гримёрной вышла Навия, её светлые локоны сбились, да и выглядела девушка растерянной. — Некоторые костюмы придётся перешить, — деловито доложила она, довольно критично осмотрев сцену, декорации и ёлку. — Те, что для господина Лини и Фремине вполне сгодятся, но вот с нарядами для девушек не всё так гладко, к сожалению…ох, когда же нам всё успеть? Она притронулась к вискам и посмотрела на друзей. Те немного замялись. — По правде сказать, костюмы не единственная наша проблема, — проговорила Люмин, заметив, как недовольно поджала губы Фурина. Навия недоумённо выгнула бровки домиком. — Месье Нёвиллет не сможет помочь нам в постановке, — сказал Ризли, поправляя пиджак. Навия закрыла рот рукой, испуганно смотря то на Люмин, то на Фурину. — Но…разве он не хочет сделать приятное народу? Поддержать его в это сложное время? — Очевидно его заботит только прошлое, — фыркнула Фурина, но все знали, что за напускным недовольством девушки стоит горькое разочарование. Двери театра распахнулись, вошла Клоринда с большой упаковкой разных сортов чая. — Вы здесь сидите третий час без еды и воды, кто-то должен спасти вас от обезвоживания, — она подошла к Ризли и вручила ему упаковку, два офицера вошли вслед за ней, неся подносы с чайниками и пирожными. Герцог улыбнулся своей возлюбленной и нежно поцеловал её в пухлые губы. Клоринда прикрыла глаза, но тут же пришла в себя и несильно ударила его по руке, чтобы не смущал гостей. — Как ты вовремя, дорогая, — призналась Навия, передавая Люмин чай и пирожное. — У нас случилось непоправимое, мы потеряли… — Вы ничего не потеряли. Все, как по команде, повернулась на бархатный голос. К ним степенной походкой направлялся Нёвиллет, его вид сложно было назвать радостным, но он хотя бы не хмурился. — Я готов помочь вам в спектакле. — Почему же вы изменили своё решение? — поинтересовалась Фурина, не смотря на него. Судья вспыхнул, но совладал с собой, грустно улыбнувшись. — Я не хочу испортить людям Праздники, а они очень любят представления в театре «Эпиклез». Это будет лучшим подарком с моей стороны. — Как благородно! — Фурина демонстративно отвернулась. Нёвиллет хотел было подойти к ней, объясниться, но его уже взяла под руку Навия. — Я знала, что на тебя можно положиться, без тебя никакого спектакля и вовсе не получится. Слушай внимательно, я расскажу о твоей роли…

***

— Леди Фурина? — Месье Нёвиллет. Он приблизился к ней, она дерзко вскинула голову, в её глазах не было и тени того смущения, которое окутывало всё её существо ещё недавно, в его кабинете. — Я должен с вами…с тобой поговорить. Мне очень жаль, что вам…тебе пришлось вытерпеть моё ужасное поведение в моём кабинете. — Да уж, твои слова были более чем обидными. — И мне безмерно жаль, что я позволил им вырваться на свободу. Достаточно сложно объяснить то, что я чувствовал к Богине Фокалорс, это было нечто большее, чем просто симпатия к коллеге. Но, пока вы…ты её заменяла, я чувствовал что-то по отношению именно к тебе, а не к ней…не очень понятно, верно? — Нёвиллет умоляюще взглянул на неё. Фурина усмехнулась, но улыбаться не спешила. — Я не умею объяснять свои чувства, и признавать их тоже. Скажу так: ты значила и значишь для меня нечто большее, чем когда-то значила Фокалорс. Я ни в коем случае не ищу ей замену, её никто не в силах заменить, но ты…другая, и ты…как же люди это говорят…ты мне нравишься такой какая ты есть, не в образе Богини Справедливости, не в образе моей подруги Фокалорс. Мне нравишься ты, Фурина. Нёвиллет почувствовал, как его щёки расцвели румянцем. Он никогда бы не позволил себе так откровенно выражаться, но это единственный способ удержать Фурину, к тому же, он столько ей наговорил часом ранее, немного стыда не повредит. Девушка не смотрела на него, она о чём-то сосредоточенно думала. Наконец Фурина привстала на носочки и…коротко поцеловала его в щёку. Судья от неожиданности отшатнулся и удивлённо воззрился на неё. — Что ты так смотришь? Вместо тысячи слов я показала свои чувства вот таким способом. Или ты снова ничего не понял? — она лукаво улыбнулась и рассмеялась. Самое странное, Нёвиллет тоже улыбнулся, по-дурацки счастливо. Он вытянул руку и надел ей на тонкие заледеневшие пальцы белую перчатку. — Нет, сейчас я впервые понимаю абсолютно всё. И у меня есть идея для вашего…нашего спектакля. Идите сюда, я расскажу… Нёвиллет склонился над столом, а все остальные принялись внимательно его слушать.

***

— Да, идея неплохая, — одобрила Навия, изящно держа в руках чашку и отпивая горячий чай. — Вот только где нам найти актёров на роли Архонтов? — резонно заметила Линетт. Лини неловко усмехнулся. — Мало кто из людей осмелится на такое… — Я могу найти их, — Люмин задумчиво прикусила губу, словно ещё думая. — Только не семерых, а четырёх. — Замечательно! Четыре Архонта и один Гидро Дракон, ну что может пойти не так? — обрадовалась Навия. Работы девушке только прибавилось, ведь нужно сшить ещё костюмы, но разве это не мелочи в сравнении с представлением, которое становилось по-настоящему грандиозным с каждым новым решением? — Мне нужно время, — с улыбкой остудила её Люмин. Нёвиллет согласно кивнул. — Не волнуйся, до Праздника ещё два дня, роли Архонтов эпизодические, а вот остальным лучше перечитать сценарий. Приступим к работе! — Есть, Капитан! — закричали все, кто тише, кто громче, но с такими искренними улыбками и любовью, что Нёвиллет невольно прослезился. За окном шёл не дождь, а мягкий, пушистый снег. Фонтейн замер в ожидании Нового Года и волшебства.