Глава 5

      Ближе к полудню путники сделали привал. Меры предосторожности, как обычно, были приняты со всей тщательностью. Да и само место для бивака было выбрано Дагроном с тем расчётом, чтобы скрыться от лишних глаз, но при этом не отклониться от тропы слишком сильно.       Устроившись поудобней, девушка достала сухари, поделила на двоих и, отдав причитающуюся долю другу, приступила к завтраку. Сил на охоту не нашлось ни у кого. Оставалось только желание подремать, поэтому, проглотив скромную порцию еды, волк прикрыл глаза и провалился в тревожный сон. Ири же, прежде чем последовать его примеру, для начала закрепила поводья лошадей у себя на сумке и тоже задремала, правда, ненадолго. Проспав около трёх часов, друзья почти одновременно проснулись, чувствуя себя чуть лучше.       — Идём? — Дагрон лениво потянулся и встал.       — Да, — согласно кивнула девушка, поднимаясь с мягкого ложа из мха и трав. — Враг не дремлет.       — И мы тоже начеку, — оскалился он.       Прошло несколько дней, и путники достаточно углубились на юго-восток от Келона. Сухари вскоре кончились, но охота, несмотря на то, что звери затаились после войны, была вполне удачна. К тому же Ири требовалось немного: одного зайца вполне хватало на целый день, — да только вот волколаку, который размерами был немногим меньше эльфийского коня, этого было недостаточно. Чтобы наесться, ему нужно было поймать лань или оленя, для чего он отлучался иногда от подруги. Впрочем, она вполне могла сориентироваться без него, а ему не составляло труда вновь её отыскать.       Ири нечасто присоединялась к его охоте, но всё же они иногда охотились вместе. В основном это происходило, когда путники оказывались на равнине, где риск врезаться во что-нибудь значительно снижался, и дева чувствовала некоторую уверенность, когда стремительно мчалась верхом на лошади. В лесу же она полностью меняла свою тактику: порывистость исчезала, а на замену ей приходили необычайное терпение и осторожность. В навыках выслеживания добычи ей могли бы позавидовать даже волки, но, в отличие от них, она не нападала, а ждала в засаде. В таком случае обычно помогал Дагрон, загоняя дичь под её стрелы.       Тихо пропела тетива Гоэамарта, стрела с треском вошла в древесный ствол. Олень, увернувшийся от смерти, скрылся в кустах. Волк собирался броситься в погоню, но был внезапно остановлен коротким свистом подруги, которая вскоре выехала из-за скрывавших её деревьев.       — Почему? — коротко спросил Дагрон.       — Что его вспугнуло? — вместо ответа задалась вопросом она. — Он вскочил раньше, чем я успела прицелиться, и ветер дул не с нашей стороны. Так что же? Ты слышишь что-нибудь?       — Нет, ничего, — прислушавшись, признал зверь.       — Тогда… Запах?       Они подошли к месту, где недавно трапезничал олень. Потоки слабого ветра доносили едва уловимый запах дыма, который различить смог бы не каждый человек.       — Лагерь? — удивлённо произнесла девушка.       — Вряд ли, — фыркнул Дагрон. — Пойдём посмотрим?       — Только осторожно, — согласилась она, трогая коня и устремляясь на запах, который по-прежнему оставался едва различим.       Некоторое время спустя перед ними открылась поляна, очевидно, недавно покинутая. Трава на ней была всё ещё примята, а у самого входа в лес обнаружилось три чёрных круга, расположенных на расстоянии десяти футов друг от друга. От одного вилась из-под углей тоненькая струйка дыма.       Ири направилась к нему, а Дагрон тем временем обследовал полянку. Охотница спешилась, осторожно опустилась на колени и рукой нашла остатки костра. Угли были тёплыми. Волколак быстро вернулся к ней. Для начала он устремил нос в землю, дважды глубоко втянув воздух, затем в небо и напоследок в чёрный круг.       — Они были здесь недавно, — поделилась своими мыслями Мэрилэ. — Скорее всего, покинули это место утром.       — «Эльфы», — фыркнул Мелэтрог.       — Как ты узнал? — изумилась охотница.       — «Тут везде их запах».       Она громко вздохнула, несколько раз прислушалась к запахам, но ничего такого не смогла разобрать.       — Я не чувствую.       — «Запах крайне слабый. Я сам с трудом его ощущаю, — пояснил он и продолжил. — Место безопасно, поблизости никого нет. Трава везде примята, а костров было всего три, и этот, — при этом он небрежно ударил лапой по ещё тёплым уголькам, — явно тушил какой-то ребёнок или недоэльф. Опытные не допускают подобных оплошностей. Мы бы никогда и не узнали о том, что здесь был лагерь, если бы не этот костёр. Остальные два полностью залиты водой».       — Вот как… — задумчиво протянула Ири. — Эльфы, значит, тоже вышли на охоту…       — «И нам с ними лучше не встречаться».       — Ты можешь узнать, в какую сторону они ушли?       — «Думаю, что да…» — неуверенно откликнулся Дагрон и, не дожидаясь дальнейших указаний, скрылся в ближайших кустах.       Он, стараясь не шуметь, быстро скользнул меж деревьев, не отнимая своего носа от земли. Сейчас он, рождённый в подземельях Ангбанда с целью убивать, немногим отличался от охотничьей собаки, ищущей след. За последние годы он изменился, с тех мрачных времён в нём не осталось почти ничего прежнего — разве что имя, которое сама Ири не позволяла сменить. В какой-то мере он по-прежнему был «Убийцей», но теперь это слово приобрело для него другой смысл: он защищал родное его сердцу существо.       Почувствовав крайне слабый запах металла и чего-то ещё, Дагрон остановился как вкопанный и внимательнее прислушался к воздуху. Действительно, где-то поблизости находилось нечто, сделанное рукой кузнеца, что совершенно не вписывалось в идиллию леса. Дагрон, повинуясь любопытству, в несколько скачков обогнул стоявшие на пути деревья, вдохнул и подошёл к старому вязу. Искать пришлось недолго. Совсем скоро на тропинке, проходившей мимо могучего древа, обнаружился металл, на деле оказавшийся украшением. Дагрон не решился бы определить, из какого именно сплава был сделан сей предмет, и мог лишь сказать, что подвеска, инкрустированная зелёным камнем, явно принадлежала эльфу. Аккуратно подхватив её, он оглядел землю и поспешил вернуться к подруге, довольный результатом разведки: кроме украшения, на тропе остались чёткие следы лошадей, пущенных рысью.       Ири ждала уже верхом на выбранном с самого начала коне, названном Ауром*. Он был спокоен нравом, но боязлив, и девушка чувствовала его готовность рвануть куда-нибудь, лишь бы не находиться рядом с хищником.       — Ты нашёл их след? — спросила Ири, успокаивающе поглаживая Аура, когда Дагрон подошёл вплотную.       — «Да, и кое-что интересное. Наклонись», — попросил он и, дождавшись этого, сунул в протянутую руку находку.       Дева, почувствовав металлическую цепочку, взяла подвеску в руки. Очертаниями она напоминала кольцо, посередине которого разместилась стрела, наконечником выходящая за обод и цепляющаяся за звено цепи. В этой стреле и находился зелёный камень.       Ири нахмурилась. В глубине её глаз промелькнуло узнавание, а затем удивление. В её памяти всплыл давний, казалось, уже похороненный образ из прошлого, отчего рука неосознанно крепче сжала украшение.       — «Мэрилэ, тебе оно знакомо?» — подивился такой реакции волколак.       — Нет, Мелэтрог, но оно очень похоже на… — она осеклась и быстро поправила себя. — Впрочем, неважно. Всё это дела минувших дней, так к чему ворошить прах? Веди, я не имею ни малейшего желания сталкиваться с нолдор.       Дагрон кивнул. Ему тоже не хотелось лишний раз встречаться с эльфами, которые с удовольствием бы пристрелили «тёмную тварь». Как ни крути, а на обычную собаку или хотя бы волка он никак не тянул, но на последнего действительно был похож больше.

***

      Прошла пара дней. Душу Ири ничто не тревожило: ни дорога, ни возможная погоня, ни нолдор, на чьей территории они ныне блуждали. Она полностью положилась на друга, в преданности которого была уверена, но её неожиданно охватило какое-то смутное неприятное чувство. Она не могла найти ему объяснение. Сны стали тревожнее, ветер, казалось, проникал в душу непривычным холодом, а журчание ручья перестало дарить покой.       — «Эру, — однажды, когда Дагрон отлучился на охоту, позвала Ири, — слышишь ли ты меня?»       Она привычно прикрыла глаза. Вечная тьма, ежечасно видимая ею, но исчезающая во время сна, вновь отступила. Мягкий серебристый свет пролился на звёздное озеро, жёлтые цветы выросли из пустоты, превратившейся в поляну, и, распустившись, засияли маленькими солнцами. Ивы склонились над водами и слегка качали своими ветвями, будто приветствуя девушку.       — «Ты звала меня. Я здесь», — над озером возник светлый силуэт.       — «Эру, я не понимаю. Что происходит вокруг меня? Ведь это ты мне говоришь в шёпоте ветра, в журчанье ручья?»       — «Да, я. Смотри внимательнее, Маэхенэб, и тогда поймёшь».       — «У меня нет зрения», — сокрушённо ответила она.       — «У тебя есть глаза», — возразил Творец.       — «Но…»       — «У тебя есть глаза…» — повторил затихающий голос.       Туман пологом скрыл всё, и, когда он рассеялся, вернулась тьма. Ири медленно приподняла веки и постаралась воссоздать картину всего окружающего, ориентируясь на множество ощущений, которые чувствовались острее с тех пор, как пропало зрение.       — «Что же это значит?..» — Ири изящным жестом провела по своим глазам.       — Ир-ри? Всё хорошо? — вырвал её из мыслей появившийся Дагрон.       — Да, продолжим путь.       Закатные лучи солнца весело проникали сквозь листву редкого леса. Птицы, будто хорошие знакомые путников, не боясь их, пели прощальные песни, провожая удаляющееся светило. Где-то неподалеку раздался шорох — это зверёк торопился куда-то. А Ири наслаждалась вечером и спокойной ездой верхом на Ауре. С дерева ухнула сова.       — «У меня нет зрения, но есть глаза… Что же это значит? — между тем напряжённо думала девушка — и вдруг просияла. — Так вот о чём это!»       Она натянула поводья и свистнула совой, выставляя один локоть вперёд. Вскоре на него приземлилась небольшая сова и в ожидании уставилась на неё. Дагрон фыркнул, однако он был не против остановки и скоро погрузился в свои думы.       — «Давно не виделись, друг, — улыбнувшись, всадница аккуратно погладила второй рукой мягкие перья совы. «Друг» приветственно ухнул. — Покажи мне, что видно с высоты птичьего полёта?»       Пред её мысленным взором быстро замелькали хаотичные обрывки. Вот она птицей стремится вниз и хватает когтями не успевшую спрятаться мышку. А в следующий миг, расправив крылья, взмывает в небо, после чего опускается на высокое дерево и видит всадницу. Ух! Вдали чётко вырисовываются горы, между листвой мелькает тонкая лента реки… Воспоминания обрываются.       — «Спасибо тебе, друг», — улыбается она, ещё раз оглаживая пёрышки совы и прощаясь с ней.       Когда птица улетела, Ири нахмурилась. Взгляд, и без того пугающий, стал страшен: в нём мелькнул гнев.