痛み

      Пребывание в Англии определенно заставило Тайгена посмотреть на мир с другой стороны. Особенно на людей. Особенно на женщин. Хотя лица англичанок сливаются в одно пятно, а волосы разных цветов скорее напоминают шерсть собак, да и глаза тоже, но каждый раз он ругает себя за такие сравнения. И в какой-то момент допускает мысль, что может увидеть в них некую красоту. Он допускает мысль, что Мизу красивая. И опять же тело, похоже, поняло это раньше, чем разум. И это почему-то очень веселит.       — Почему ты улыбаешься, как идиот? — вырывает его из размышлений язвительный тон.       Они путешествуют. Идут по проселочной дороге.       — Пытаюсь представить тебя в роли жены.       Она внимательно смотрит на него, потом отворачивается и тихо произносит.       — Считаешь это смешным?       — Скорее невозможным.       Она снова смотрит на него несколько мгновений, будто что-то решая, а потом быстро выдыхает:       — У меня был муж.       Тайген спотыкается. Сказать что удивлен — ничего не сказать. Эта женщина, похоже, никогда не перестанет его удивлять. Его цепляет слово «был», но не иначе как шок заставляет весело усмехнуться:       — Только не говори, что ты его убила.       Мизу не отвечает, выражение её лица не меняется, но он буквально физически ощущает перемену её настроения и поспешно добавляет:       — Извини.       — Новая привычка? — хмыкает она, и он чуть расслабляется.       Теперь он смотрит на нее новыми взглядом, это точно начинает входит в привычку. Тайген может представить разные варианты развития событий, но предпочитает спросить:       — Что он сделал?       — Предал, — сухо отвечает она.       И Тайген точно уверен, что речь не об измене с другой женщиной. Может руку на нее поднял? Возможно, он никогда не узнает, поэтому немного меняет тему:       — И с тех пор ты ненавидишь мужчин?       Мизу все-таки на секунду замирает.       — Я не ненавижу мужчин, я вообще о них не думаю.       — Или ты их боишься, — продолжает рассуждать он. — Боишься, что тебе снова причинят боль, поэтому бьешь первой.       Она останавливается и вздыхает:       — Тайген, я не боюсь мужчин. Это мужчины боятся меня.       — Я тебя не боюсь       Она фыркает:       — Ты теперь боишься сделать мне больно.       Она права. В их деревеньке многие мужья били жен. Тайген поклялся себе, что в день, когда он ударит женщину будет его последним. Тогда он, конечно, не допускал мысли, что женщина может быть и бить сильнее. Поэтому не спешит исполнять клятву. К тому же в драках с Мизу были определенные особенности.       — Я не боюсь сделать тебе больно, я не хочу этого.       — В чем разница?       Он пожимает плечами и криво улыбается:       — Некоторым женщинам нравится, когда их бьют, говорят, это их возбуждает.       Мизу моргает, а потом, Тайген может поклясться, но на её щеках появляется легкий румянец, он ни разу не видел, чтобы эта женщина краснела.       — Для других это единственный способ справиться с душевной болью. И речь, разумеется не только о женщинах. Но для нас с тобой бой и боль это часть жизни, без которой эта жизнь ощущается пресной.       — К чему ты ведешь?       — Я не хочу делать тебе больно, — повторяет он, — но если ты хочешь боя…       — Созрел для дуэли?       — Убивать тебя я тоже больше не хочу, но знаешь, мне кажется, что после того, как ты отомстила, ты стала слабее.       Голубые глаза вспыхивают яростью. Первый удар он пропускает намерено.       Мизу права, он боится сделать ей больно, но другая сторона медали в том, что и она не хочет делать больно ему. Опытный воин сразу бы понял, что их бой аккуратный, осторожный, сдержанный без острых и колющих предметов, хотя когда им нужны были предметы, чтобы убить. Колено в солнечное сплетение бодрит. Слишком много постороннего в голове. Разум во время боя должен быть кристально чистым. Но Тайген все равно ловит себя на мысли: бой с женщиной острее секса. И не иначе как за это получает локтем в висок.       Бой долгий, выматывающий, на выносливость. Но, похоже, его догадка верна. Месть была огнем и топливом Мизу. Она выдыхается, совершает ошибки, начинает злиться. Но это уже не та мстительная злость. Она снова ошибается и ему удается уложить её на лопатки. Женщина лежит под ним и тяжело дышит, яростная, все еще злая, но обессиленная. В любой другой ситуации она бы дралась до последнего. Он, конечно, мог бы ей податься. И в следующий раз, который обязательно будет, так и сделает. Победа не цель, цель — хороший бой. Но Тайген не может, оставить её с чувством проигрыша, а хочет всё-таки выбить ещё одну маленькую мстительную искорку, поэтому произносит настолько беззаботно, насколько это возможно:       — Чертовски хочется тебя поцеловать.       За что получает удар в пах. Очень сильный. Того стоило. Он бы ни за что не стал целовать её против воли, против ее желания. И не потому что это равносильно прикоснуться к волчице, которая откусила бы губы или разорвала горло. Он знает, что боль можно причинить разными способами.