Снежинка 4.

— Мне вот интересно, как ты уговорил её стать Снегурочкой? — спрашивает у Буратино искренне удивлённый Бременский музыкант. — С помощью Шрама, — тот пожимает плечами и усмехается. — Я его использую в качестве рычага в переговорах с определённым контингентом и, как сказала Арина Ильинична, для самообороны. В случае с матерью твоего дружка, Шрам выигрывает со счётом два ноль. Смотря на развлекающую очень юное поколение Ольгу Олеговну, Рыжов соглашается с тем, что Виталя — это, пожалуй, один из тех немногих людей, кого Герина мама опасается. И что Джокер в этом случае выбрал самую идеальную тактику переговоров. — Ладно, а Ворона как на Деда Мороза уговорил? — Дима продолжает допрос. — Предъявил официальный запрос, заверенный адвокатом, с указанием пункта, который он просто не мог проигнорировать. — И что это за пункт такой? — «Василиса будет рада», — со смешком отвечает Саша, изображая в воздухе кавычки. Рыжов хмыкает. — Ишь ты, какой предусмотрительный. — А-то. Джокер, который с огромным трудом надыбал себе фляжку в виде маленького букваря, попивает коньяк из безграничных запасов отчима и наслаждается мероприятием. Из колонок под самым потолком, помимо старых добрых детских песенок про снежок и ёлочку, звучат похабные частушки на английском языке под те же самые весёлые мелодии из детства. Понимающие посмеиваются и посматривают на него с наигранным осуждением, остальных же всё устраивает. Алкоголь только у него, для гостей же среди гор конфет припрятаны шоколадные бочонки с ликёрами. Двадцать шесть детишек водят хоровод с Веней Морозом вокруг ёлочки, а Василиса сидит на ледяном троне и смотрит на всех свысока, изображая из себя Снежную Королеву, которая по сценарию должна своровать Деда к себе в рабство. — А ты почему Буратино? — не унимается Рыжов, делая короткие перерывы на «улыбнуться Надежде Александровне», приглашённой вместе с сыном. — А что, — Джокер ухмыляется, — не похож? Дмитрий Иванович отходит на шаг назад и, скрестив руки, внимательным взглядом оценивает образ. — Ну да, в детстве примерно таким я взрослого Буратино себе и представлял. — Стесняюсь спросить: зачем. — Правильно, стесняйся. «Букварь» постепенно пустеет, и Джокер собирается отойти на пару десятков минут к машине, чтобы пополнить запасы успокоительного и немного побыть вдали от очень довольной праздником ВасилиСучки и очень недовольного Ворона, скрывающего с десяток эмоций и нецензурную брань под бородой из очень дорогой по меркам Питера ваты. Аккуратно разворачивается, чтобы скрыться в толпе — людей пришло даже больше, чем он приглашал, — но натыкается на маленького мальчика, отбившегося от стайки Питера Пена и Румпельштильцхена вместе взятых. От неожиданности чуть не сбивает с ног пробегающую мимо «Лисичку» лет пятидесяти от роду, но успевает восстановить равновесие. — Пивет, — улыбается пацан, глядя ему в глаза. — Ну привет, — вздыхает Саша и, приняв самый дружелюбный вид, присаживается перед ним на корточки. — А ты чего от коллектива отрываешься, Деда Мороза не терроризируешь? — Пьятюсь, — выдаёт тот с довольным лицом. — От кого? — интересуется Джокер, а сам почему-то думает об Ольге Олеговне, изображающей слишком взрослую внучку Ворона. А ведь она наверняка значительно старше Дедули будет. Саше кажется, что именно от неё и стоит прятаться, причём всем без исключения. А ему особенно, но уже после праздника. Надежда только на приличных размеров гонорар и Шрама, которого Джокер готов швырнуть в Конюхову в качестве самообороны. Виталя его потом обязательно простит. Наверное. — От мамы, — удивляет его пацан. Но чувство это быстро проходит, потому что какой нормальный ребёнок не будет прятаться от матери, которая притащила его практически на бал Сатаны. Весело, конечно — конкурсы всякие, конфеты, хороводы, игры и фотосессия с Дедом Морозом и аниматорами на санях из сказки «Морозко», — но в толпе скрываются бандиты. — Она фказава, фто мы скова домой пойдём. А я не хотю! Испытывая лёгкое чувство гордости за себя любимого, устроившего детсадовцам веселуху на полную катушку, Джокер никак не может отделаться от мысли, что всё же где-то просчитался, и Ворон и за такую вакханалию его похвалить может. Конечно, если он не скормит малышне конфеты для взрослых, и не сменит язык в частушках на всем понятный. Тогда его ушатают все. Пару недель в больнице, выговор от отчима и приказ «к праздникам больше никогда на пушечный выстрел не приближаться» в голове сверкали как снег на солнце, но некоторые детали ему совсем не нравились. Было принято решение: оставить всё как есть, а дальше уж как пойдёт. Впрочем, если официально забронировать Ворона на все последующие мероприятия как «гвоздь программы», то… — Вот ты где? — раздаётся за спиной знакомый голос, а Джокер, сам того не ожидая, подхватывает пацана на руки и резко разворачивается. — Я его по всему залу ищу, а он… — Не отдавай меня ей! — Хватается за него пацан, вцепясь в жилет мёртвой хваткой. Шокированный Комолов приходит в себя лишь после того, как к Красной Шапочке Гордеевой подплывает Варвара в кокошнике, таща за собой Колыму в лохмотьях. То ли вечер прошёл очень бурно, то ли примерили они таки рекомендованные Сашей образы. В любом случае, картина маслом очень забавляла. Маячащий на фоне Рыжов посмеивается в кулак. — Вам так идёт, — выдавливает Джокер, обращаясь сам не знает к кому, и мягко похлопывает Ромку по спине. — Ты будущий Волк. Не будь как в мультиках про Машу. Арина хмурится. — Уже спеться успели, да? — Так это твой ребёнок? — в один голос с ней произносит Варя. Джокеру в этот момент хочется выхлестать целый «Букварь» залпом, желательно полноразмерный. Дмитрий Иванович помогать ему вообще не собирается, как и появившийся на горизонте родной отец Ромки, который вопрос Варвары наверняка слышал. Поздоровавшись, они смотрят на выясняющих вопросы ребёнка дам с неприкрытым интересом, а Саша вдруг всё осознаёт — они таки нашли те самые конфеты. Все до одной. Потому что алкогольный дурман распространяется вокруг с бешеной скоростью. Вздыхая, в миг пожелавший о том, что ввязался в это, Джокер отходит в сторону. — А чего тебе ещё хочется? — спрашивает у Ромки, в какой-то момент тоже заинтересовавшегося светской беседой. — Фотогафиёваться, — отвечает он, почти не раздумывая. — Не вопрос, сейчас устроим. — Кивает Саша. — С кем? Ромка же мгновенно указывает пальцем на него, а у Комолова мысленно отпадает челюсть. Вот только этой радости ему ещё не хватало в жизни. Но отпираться бессмысленно, тем более он по сути уже дал на это согласие. Поглядывая на родителей Ромки, очень сильно надеется, что они заметят удаляющегося от них Буратино с ребёнком и потребуют вернуть дитятко обратно. Но те настолько увлечены разборками с Варей и безвольно болтающимся у неё в руках Колымой, что ничего вокруг не замечают. Как и наблюдатель Рыжов, в какой-то момент переключившийся на свою даму сердца. «Предатель», — злится Саша и несёт Ромку на встречу с фотографом в зону с санями. Выпить почему-то уже не хочется. Когда они возвращаются через несколько минут довольные и с обещанием «скинуть фотки маме», Джокер ловит себя на мысли, что они будто и не отлучались. Потому что продолжение следует. Когда Ромка зевает, Саша улыбается. — Кому-то пора спать. Эм… — Понимая, что Гордеевой сейчас не до него, машет на неё рукой и отходит ближе к выходу, что не так сильно грохочет музыка. Набрав номер, ждёт два гудка. — Доброй ночи. Извините, что так поздно, но вы не могли бы приехать и забрать своих детей с… утренника?.. Адрес скину, такси оплачу… Нет, всё в порядке, просто вашей… немного пьяной дочери я ребёнка не доверю.