Снежинка 5.

Ворон испускает тяжёлый вздох, опуская взгляд к последним строчкам подведённой сметы. Голова ещё с ночи раскалывается, а от цифр в итогах и вовсе готова лопнуть. И лучше бы лопнула, потому что осознание страшнее ожиданий. Джокер же сидит в кресле напротив и улыбается так, будто долларовым миллиардером стал. У него тоже после вчерашнего не всё в порядке, но выражение лица отчима настолько радует, что тупая боль и дискомфорт отходят на задний план. К тому же пару таблеток он принял ещё поздним утром, а сейчас уже половина третьего. Саша бы ещё позлорадствовал, но рано. — Итого семнадцать миллионов, — произносит Веня и переводит взгляд на пасынка. — Я не понял, Саша. — Там всё указано. — Он кивает на бумаги в руках Ворона. — Аренда, украшения, хавчик, фотограф, аниматоры, подарки малолеткам. Трон Василисин, между прочим, удовольствие тоже не из дешёвых. И платье её там же. Ворон листает документы, и его глаза расширяются от ужаса. — Шестьсот тридцать две тысячи?! — Чек там тоже есть. Веня с каждым новым пунктом становится всё бледнее, и Джокеру даже начинает казаться, что он совсем немного переборщил с финансовой зрелищностью. Только главная цель всё же достигнута, так что сожалеть Саше в общем-то не о чем. Разве что всё для Ворона было не настолько плохо, чтобы больше подобную хрень на Джокера не взваливать. Хотя вид у отчима такой, что всё же настолько. Лишь бы инфаркт не хряпнул. Но среди тревожных эмоциональных мерцаний «кажется, это был последний новый год в моей жизни» мелькает угрожающее «это был последний новый год в твоей жизни», и Саша с натянутой улыбкой бросает в него самый подходящий козырь, способный спасти от неминуемой гибели от руки почти Тараса: — Зато Василисе понравилось. Ворон хмурится, чуть ли не дым ноздрями производит, но молчит, понимая, что тут Джокер прав. Потенциальная мачеха после салюта в виде дракона, идею которого Саша позаимствовал во «Властелине колец», верещала от радости так, что любая сирена могла бы позавидовать. О том, что Василиса прыгнула на Джокера, но промахнулась и сиганула в сугроб, оба предпочли умолчать. — Понравилось, — вынужденно соглашается Веня, — но тебе не кажется, что ты переборщил? И почему мне звонит Завьялов? — Не знаю. — Саша пожимает плечами, искренне не понимая, что не устроило Романа Евгеньевича. — Пацан его сказал, что всё отлично. — Он по поводу Гордеевой звонил! — Веня подскакивает и хлопает ладонями по столу, а затем со стоном хватается за голову. — Она на тебя жалуется и таким матом кроет, что полковник в Тельцова превращается. Что ты ей сделал? Вспоминая прошлую ночь, когда помогал Инне Михайловне запихивать разбушевавшуюся дочь в такси и объяснял Ромке, что с мамой всё нормально, просто она перевеселилась, мысленно похихикивает. Отчиму же отвечает абсолютно серьёзно: — Ничего. Я ей ни слова за весь вечер не сказал. — Ты отобрал у неё сына! «И нахрена спрашивал, если знаешь?!» — И отдал её матери. Хороший мальчик, кстати, понимающий. Ни истерик, ни капризов. Ворон вроде постепенно успокаивается, а Саша с надеждой ждёт того самого момента, когда ему скажут заветные слова: «Больше никаких праздников!» Но отчим с этим не спешит, и Джокер начинает думать, что всё же чего-то ему не хватило. Может всё же надо было Аню позвать и стравить их с Василисой? Всем бы понравилось. Была ж такая идея, но Варвара опять распустила руки, поэтому пришлось отказаться — больно и агрессивно дерётся, зараза. Карим от приглашения отказался, но поблагодарил и попросил передать Ворону, что в гробу он его видел в дешёвой китайской мишуре. Похищение же Карима и доставка его на праздник в большой красивой коробке с шариками тоже пресеклись тяжёлой рукой Варвары. — Ты ведь это специально, да? — тяжело вздыхает Веня. — Естественно, — Джокер кивает и разводит руками, — ты ж сам приказал. — Ты меня понял. — Ты меня тоже. Недовольно качая головой, Ворон опускает взгляд на смету и шокированно распахивает глаза. Открывает и закрывает рот, изображая рыбку, и спустя минуту выдаёт: — Снегурочка за полтора миллиона! Ты где такие гонорары видел?! Саша за время молчаливого офигевания тихо поднялся и успел дойти до выхода из кабинета. — Не, гонорар всего двести штук. — А остальное?! — За моральный ущерб. Ей ж с тобой пришлось вокруг ёлки скакать. И вылетает за дверь раньше, чем до него долетает пепельница и крик отчима: — Больше никаких праздников! — Ес!