Глава двадцать восьмая. Слишком много всего

Шисуи застыл, будто каменное изваяние самому себе, и переродившийся видел отчаянную работу мозга на его лице. Сейчас молодой джонин решал, как лучше поступить. И Футсуу надеялся, что мысли о побеге будут в конце списка его опций. Но первым начал действовать Саннин. Белый Змей махнул рукой, будто отгонял муху, и воздух, последовавший следом за его ладонью сформировался в чудовищный рев, похожий на технику побежденного Футсуу джонина, с той лишь разницей, что у джонина техника была куда слабее. Шисуи буквально сдуло с места, при этом не задев всех остальных, на что Орочимару только довольно улыбнулся: — Ну конечно, Шуншин Шисуи. Шаринган дает тебе большое пространство для маневра. Как только он договорил, Футсуу увидел за его спиной смазанную тень, которая даже не успела сформироваться в человека — так быстро среагировал Саннин, развернувшись и отбросив Шисуи снова. Мозг начала разъедать боль от прекращения действия наркотика, а правой руки будто бы вообще не стало. Переродившийся ощущал себя на грани жизни и смерти. И на этой самой грани ему пришло осознание. Шисуи продолжит их защищать ровно до тех пор, пока не выдохнется. А после — он заберет Итачи и, если сможет, Изуми, и сбежит. Такова его миссия. Что до Футсуу, Тоджи, Хаяно и даже Узумаки Макимы — их Учиха может оставить. В конце концов, ему противостоит легендарный Саннин, и никто не может требовать от него невозможного. Призывы использовать не получится — слишком незначителен будет их вклад без контрактника, а Футсуу слишком ослаб. Да и все они еле на ногах держатся. Прямо сейчас Змей может просто наложить на них любое гендзюцу, и они проспят под его действием ровно столько, сколько ему нужно. Нет смысла бороться, конец пути. Обычно, поражение наступает тогда, когда ты совсем ничего не можешь сделать, но здесь и сейчас, для Футсуу, эта безвыходная ситуация никак не отбирает его свободу действия. Хочешь — беги, хочешь — кричи, хочешь — дерись. Но кто ты, что ты против величайшего отступника всех Скрытых Селений? — Я… План родился мгновенно. Абсурдный, но настолько ясный, что переродившийся, на миг, поверил в судьбу. Кажется, что именно это он и обязан сделать, чтобы хоть как-то отыграться в этом жизненном моменте. Змея нужно отвлечь. Так сильно, чтобы у Шисуи появились шансы на удачную комбинацию. И это, по сути, можно сделать только словами. Что сказать Саннину, чтобы он упустил ход поединка? В конце концов, никакой другой пользы, может быть, Футсуу больше в жизни и не принесет. ******* Орочимару спокойно наблюдал, как мечется по пещере взгляд молодого Учихи. Шаринган дает ему немалые возможности, но что они против бессмертия и превосходящей мощи? Техник Белого Змея Шуншин Шисуи не скопирует, в гендзюцу не поймает, а в физической силе Орочимару превосходил почти всех нынешних шиноби Конохи. Не та уже Коноха, мельчает. И это радует. Вот его Скрытый Звук только набирает силу. Хотя и обидно, что целый лагерь добытчиков материала и денег вырезали эти детишки. А ведь он сам дал им наводку. Хотел посмотреть на Проклятые Печати братьев Хье. Посмотрел и понял, что и Печати и их носители оказались второсортными. Но вот мальчик-Инузука и девочка-Узумаки на роль новых носителей для новых Печатей смотрятся великолепно. Осталось убрать весь этот мусор, и… — Орочимару… сама… Неуверенный и слабый голос заставил вздрогнуть. Несмотря на то, что Орочимару полностью контролировал перестрелку ниндзюцу с Шисуи, он не забывал уделять внимание и детишкам и прекрасно чувствовал их чакру. Каждый был в предобморочном состоянии, а мальчик, от которого чакра вообще не ощущалась, вообще одной ногой в могиле. И тут голос. Прямо за спиной. Еще и за рукав тронул. Мгновения не понадобилось Саннину, чтобы развернуться и врезать со всей силы кулаком туда, где должна была находиться голова говорившего. Пока кулак летел, Белый Змей с удивлением отметил, что позвал его тот самый пацан, который должен скоро умереть от истощения и кровопотери. Как бы то ни было, он теперь не нужен, так что будет даже полезно размазать его по полу пещеры. Для психологического эффекта. — Я из другого мира. Тихий выдох и упрямый взгляд. Так один раз глянул на него почти-смертельно раненный Джирайя. Сказал, что чувствует себя отлично. Врал. Но этот пацан не соврал, хотя сказал бред. В гениальном мозгу Орочимару успела даже промелькнуть мысль, как к нему подходит девчонка без чакры (которая сейчас лежала на полу, подавленная одним его видом) и заявляет, что является Шинигами во плоти. Просто больной бред. И, тем не менее, мальчик не врет. И, если подумать, это же он смог убить младшего Хье, активировавшего Печать. Шпионы докладывали, что у сенсея Хирузена появилась интересная игрушка, а эти карточки с Печатями Призыва наводят на дальнейшие мысли. Удар Орочимару остановил. И даже задумался — кто оказался перед ним — ценнейшее сокровище или забавный казус? А потом голова Великого Белого Змея оторвалась от чудовищного удара сбоку. ********* Футсуу не ожидал такого, прямо сказать, крышесносного результата от своих слов. Но на удивление не было времени — что бы там ни сделал Шисуи, оно сработало, и переродившийся свою задачу в этом выполнил, так что теперь можно расслабиться и… Но спину поддержали чьи-то нежные руки. — Не падай, мальчик, — донесся до него незнакомый женский голос. — Пока рано. В следующий миг в голове прояснилось, а боль в руке ушла. Футсуу удивленно обернулся и увидел их… Большие груди величайшего ирьенина на свете. — Мои глаза выше, наглец, — усмехнулась Цунаде Сенджу и отстранила мальчика со своего пути. — Впрочем, разберемся с этим позже. Сейчас… Что ты сказал ему, что он так удивился? — Я… — очищенный от боли и остатков наркотика мозг очень быстро придумал ложь. — Пообещал ему секреты Обезьян и Котов. — Ты знаешь их тайны? — Вообще-то — нет, но это же сработало. Цунаде усмехнулась еще раз. Ей нравился этот парень. Но очень не нравилось, что безголовое тело Орочимару начало двигаться. Из-под его рукава выползла змея, которая тут же обернулась против своего хозяина и полностью проглотила его за считанные секунды. А потом широко раскрыла пасть. — Твой удар все такой же сильный, Цунаде-чан, — хрипло приветствовал бывшую партнершу Белый Змей. — Как давно мы не виделись… — И не виделись бы еще столько же, — жестко отрезала Цунаде. — Уходи, Орочимару. Здесь тебе ничего не обломится. Нукенин фыркнул, явно припомнив какую-то историю из прошлого и перевел взгляд змеиных глаз на Футсуу. Перерожденному мгновенно стало не по себе от такого внимания. И теперь, с чистым разумом, он понял, что не так уж и грамотно поступил, рассказав свой главный секрет Белому Змею Конохи. — Ты меня заинтересовал, мальчик, — улыбнулся Орочимару. — Но пора уходить. И в тот же момент, когда лезвие клинка Шисуи почти коснулось его шеи, Саннин распался десятком змей и исчез. — А вот теперь, — выдохнула Цунаде. — Можешь падать. И Футсуу упал. ******* Очнулся, естественно, в больнице. На удивление, чувствовал себя просто прекрасно. Так хорошо, что даже не сразу вспомнил, что правая рука превратилась в фарш. Впрочем… Футсуу поднял руку. Она была целой, пускай и покрылась сеткой прозрачных шрамов. Из последних воспоминаний удивительно ясного и чистого сознания всплыло лицо великой ирьенин, которая их спасла. Пожалуй, Цунаде Сенджу могла бы его и целиком по кусочкам собрать. Как только он подумал об этом, дверь в палату распахнулась, и сама Саннин вошла вместе с родителями переродившегося. Футсуу удивленно моргнул. — Очнулся ты по плану, — пояснила Цунаде. — Поверь мне, моих способностей легко хватает, чтобы рассчитать время пробуждения пациента, которого я сама же усыпила медицинским гендзюцу. А теперь, к делу. Куро и Тами Каэда выглядели смущенными. Даже не смущенными, а пристыженными. И Футсуу уже начал догадываться почему. — Ты — наркоман, Футсуу Каэда, — жестко начала Цунаде. Она сделала паузу, ожидая ответной реакции, и перерожденный дал ей это — он зевнул. И обратил к Саннину невинный взгляд. — Наркоман… — снова пробормотала Цунаде и тряхнула головой. — И у меня чудом получилось спасти твой мозг от того, чтобы он не превратился в кашу. Знаешь ли, ты был на самой грани. Еще неделя приема наркотика, и даже я ничего не смогла бы сделать. А ведь ты знал об этом, верно? Я видела следы лечения, значит — ты кого-то просил. Но не заявлял об этом открыто. О своей зависимости. — А много наркоманов заявляют об этом? — Футсуу пожал плечами. — Цунаде-сама, прошу простить мою дерзость, но… Какое решение по поводу допинга вы примете? — Ты обязан прекратить его прием. — Вот видите. А без него я не смогу оставаться на равных с шиноби по скорости реакции. Это означает, что без Чистого Разума мне не стать шиноби. Родители вздрогнули. — Конечно, мы виноваты, Цунаде-сама, — осторожно заметил глава семейства Каэда. — Что не придали значения изменениям нашего сына. Но мы с ним… У нас есть договор. И по нему Футсуу имеет право на мечту. Он станет шиноби. — Ваш сын умрет в двадцать лет, — сурово глянула на него Цунаде. — Только если продолжит принимать наркотики, — тихо возразила Тами, глядя в пол. — Если у него отнять мечту… Доживет ли Фусу до двадцати? Цунаде аж вздрогнула от такого заявления и посмотрела на переродившегося по-новому. Этот парень явно построил родителей под себя — такова сила гения, родившегося в заурядной семье. Но сама Сенджу под его влияние не попала, она — под влиянием Третьего. — «А сенсею, кстати, нужен этот парень, чтобы создать новую армию,» — тут же подумала Саннин. — «И парень действительно не способен сражаться на высоком уровне без наркотиков. Зато с ними…» Ученики Академии одолели целого джонина. Вообще-то, это — прецедент. Только Хатаке Какаши, за все время существования Конохи, был настолько талантлив и силен, чтобы провернуть подобное. Во времена Сенгоку Дзидай, впрочем, бывали монстры и пострашнее. Но у всех была чакра. А этот мелкий… — Да, теперь я немного понимаю, — вздохнула Цунаде и потерла лоб. — С какой стороны ни посмотри, ты обязан принимать наркотик, чтобы сражаться. И ты будешь сражаться не смотря ни на что. В конце концов, Футсуу Каэда должен стать примером, показухой для будущих поколений солдат-без-чакры. Совсем не обязательно, чтобы его возможности были сравнимы с теми, кто придет после. Тогда можно попробовать помочь ему в этом. — Ты меня заинтересовал, — Цунаде удовлетворенно отметила, как вытянулось лицо мальчика. — Так что я решила дать тебе новый Призыв. Слизней, конечно же. Но Кацую не станет помогать тому, у кого нет чакры, а остальные Слизни будут сотрудничать только с ирьенинами. Так что, для начала, тебе придется пройти первичную подготовку шиноби-медика, которую успею дать тебе я, пока нахожусь в Конохе. Месяц тяжелой учебы, молодой человек, а после — задание от самих Слизней. Ты ведь так заключаешь контракты? И снова пришел ее черед удивляться, когда мальчик готово кивнул и произнес: — Что угодно, Цунаде-сама! Огромное вам спасибо! Что же за монстр может из него получиться? ******** Нет чакры — нет истощения. Так шутил Футсуу над всеми членами своей маленькой банды, попавшей в заварушку в Пещерах Орочимару. Да, эти воспоминания останутся с ними на всю жизнь. Даже Тоджи с Макимой почти подружились и вполне себе мирно общались, когда их выпускали из палат. На удивление, переродившийся пострадал больше всех, а выписали его первым. И это вовсе не потому, что его врачевала лично Цунаде Сенджу — его будущий учитель и остальных лечила. Просто он — обычный человек, так что и усилий, чтобы его починить, требуется куда как меньше, чем их нужно для шиноби. Родители, как это водится, здорово наехали на Футсуу по поводу препаратов. Пришлось идти на поклон к директору Эю, чтобы он все доступно разъяснил «гражданским». — Если он так этого хочет — мне насрать на последствия! — рычал старый вояка в лица его предкам. — Он даже сам воровал дозу — ну и пусть! Зато смотрите, во что это вылилось — он учится у химе Сенджу искусству ирьенина, о его подвигах знает вся Коноха и даже сам Орочимару записал парнишку во враги! Увидев ошеломление, произведенное его словами, директор криво усмехнулся: — Мда, последний пункт звучит не очень радужно. Но, в конце-концов, ничего изменить вы не можете. Да и я не могу. Но обещаю вам, что подумаю над его распределением в команду. Подумаю отдельно. Парень… уже слишком ценный. Хаяно Морино от пережитого ушла в себя. И Футсуу считал, что потерял подругу навсегда — слишком страшное переживание испытала девушка в той пещере. Работорговцы, убийца-джонин, а потом и сам Белый Змей, одним своим видом напоминающий о кошмарах, которые о нем рассказывают в Конохе. Впрочем, уже через день, после того, как ее выписали, Хаяно нашла Футсуу на выходе из больницы. Он только что навестил начавшего прозревать Итачи (Учихе здорово досталось от использования глаз в таком темпе). — Я очень рада, что не стала шиноби, — сразу заявила девушка. — Футсу, а ты сам — точно обычный человек? — Конечно нет, — переродившийся широко улыбнулся. — Я — сумасшедший. Но в этом мое обаяние, разве нет? — Пожалуй, — Хаяно пожала плечами и тоже улыбнулась. — Спасибо тебе, что спасал меня. Она быстро придвинулась и поцеловала Футсуу в губы. Даже не поцеловала, а так — чмокнула своими губами о его. Но для неопытной девушки даже это было вполне серьезным поцелуем. Поэтому она тут же залилась краской. — Ну и… если тебе будет нужна помощь… вообще любая, прям любая. Но не такая любая, которая… неприличная. Если будет нужна приличная помощь… — Спасибо, Хаяно, — на этот раз переродившийся постарался сделать улыбку как можно более теплой. — Я рад, что могу рассчитывать на тебя. Морино кивнула, извинилась, что отвлекла и убежала, а переродившийся еще минут десять стоял и смотрел туда, где, за поворотом, скрылась его первая, в этой жизни, девушка. Обязательно нужно будет пригласить ее в кафе и погулять. Сколько ей? Четырнадцать? Гулять придется еще годика два… Но разве же то — проблемы? Так и шел в тот день домой Футсуу — блаженный, расплывшийся в довольно улыбке и считающий свои выгоды. Он больше не зависим, а совсем скоро сможет использовать допинг и не терять в здоровье — спасибо великой Сенджу. В том, что он выдержит ее обучение, переродившийся не сомневался. Плюс — у него будут Слизни. Контракт с Конями будет заключен со дня на день — осталось только найти Нало. Его часть сделки выполнена от и до, да даже и больше, ведь он еще и отомстил за смерть предыдущего контрактника лошадок. К тому же, он смог призвать четверых Зверей в последнем бою, а это значит, что его резерв увеличился. Это тоже открывает большие возможности. Еще и девушка появилась… совсем мечта. — Хотя и врага себе нажил, — задумался Футсуу. И почти сразу же его окликнули. Высокий мужчина в одежде рабочего. С тех пор, как переродившийся стал знаменит на своей улице, как обычный человек, задавший жару самим шиноби, к нему иногда подходили такие типы. Просто поздороваться и засвидетельствовать свое почтение. Вот и этот мужчина пригласил в кафе неподалеку. — Там есть мороженное, Футсуу-сан, и я вас угощу, — улыбался он. Но что-то в его лице не понравилось переродившемуся. А Призывов, как назло, он с собой пока не водил — давал и им отдохнуть от мира шиноби. — Пожалуй, мне нужно домой, — Футсуу отвернулся. — В следующий раз, как-нибудь. — В следующий раз Орочимару-сама пошлет меня к вам домой напрямую, Футсуу-сан, — все так же улыбаясь сказал мужчина. — А вы и вправду не шиноби. Повелись на мой маскарад, хотя я просто воняю чакрой специально для вас. Футсуу вздрогнул. В принципе, за себя в центре Конохи он не боялся — сумеет выжить и продержаться до того, как шпиона Змея почуют патрульные шиноби и превратят в фарш. Но вот упоминание о семье заставило задуматься. Нет, бежать нельзя. И драться тоже. — Вы — джонин? — Слышал, вы убили какого-то слабака из крайней партии господина. Осмелюсь заявить, что, будь там я, мы бы с вами даже поговорить не успели. ******* В кафе было тихо и уютно. Бармен, отдав обоим посетителям мороженного, вышел подышать. И, судя по удаляющимся шагам, вышел далеко. — Эх, а все только начало налаживаться, — грустно выдохнул Футсуу, лизнув мороженку. — Вы меня теперь убьете, джонин-сан? — Нет, не убью, конечно, — продолжал улыбаться шиноби-шпион. — Орочимару-сама вами очень заинтересовался, так что вы будете жить. — Так и думал, — кивнул Футсуу. — Но жизнь эта, думаю, будет безрадостна. — Тут уж вам предстоит выбрать самому, — мужчина положил на стол перед переродившимся длинную широкую карточку. Карточку Призыва. — На самом деле, я теряюсь в догадках, чем вы смогли заинтересовать моего господина, — шпион уважительно цокнул языком. — Но он уделил вам время и создал это. Уверен, вы знаете, как им пользоваться. — Что мне нужно сделать? — в горле парня пересохло. — Что угодно. Эта карточка — подарок. Когда вы поймете, что готовы пойти на контакт с Орочимару-сама, просто воспользуйтесь подарком. Змеи сведут вас, рано или поздно. Такое вот условие. — Хотите сказать, джонин-сан, что Саннин просто… подарил мне карточку и все? — У него много времени, Футсуу-сан. И много дел. Видимо, вы не так уж и срочны, но очень нужны, в перспективе. Если спросить меня — не знаю. Орочимару-сама редко делает такие жесты. Но, все же, делает. И находит в лицах тех, к кому такой жест был обращен, верных союзников. — Таких как вы, например? — Может и так. Вы — умный парень, это мне нравится. И свою работу я выполнил. Позвольте откланяться. Футсуу смотрел на карточку Орочимару так, будто она сама была огромной ядовитой змеей. Подарок от Белого Змея, но что стоит за ним? Конечно, Саннин захочет узнать о прошлой жизни Футсуу как можно больше. Для ученого — там есть власть. И он выбрал этот метод. Не сражаться с Футсуу за его секреты, но сделать обязанным. Сделать, в перспективе, союзником. А значит — отступником. Но неужели он надеется, что Футсуу так просто бросит все? — Еще одно, Футсуу-сан, — остановился у самого входа джонин. — Вы — патриот? — Едва ли, — признал переродившийся. — Но за друзей и семью я уничтожу любого. — Тогда — до встречи. И джонин, улыбнувшись в последний раз, вышел. В отличии от Футсуу, у этого парня сегодня явно веселый денек.