Дожди сентября

      Хогвартс встретил студентов летним теплом. Вдоволь насмеявшись и наобнимавшись в поезде, сейчас все были в прекрасном расположении духа. Все-таки после года скитаний, войны и страха вот так вернуться в Хогвартс — будто бы вернуться в детство.       Гарри все время старался держаться возле Джинни, словно пытаясь заполнить пустоту прошлогодней разлуки, и Гермиону это не на шутку умиляло.       — Первый курс, первый курс… — где-то сбоку пробасил Хагрид, и тут: — О моя борода, Гарри!       Полувеликан кинулся к Поттеру и едва не задушил его в тесных объятиях.       — Кажется, Хагриду сейчас за пару минут удастся то, что Волдеморт пытался сделать семнадцать лет, — как бы невзначай протянула Гермиона, заставив Джинни засмеяться. Услышав эти слова, полувеликан отпустил с трудом дышащего парня и повернулся к девушкам.       — Гермиона, Джинни, — теперь с трудом дышали уже они. — А где же Рон?       — Не знаю… — ответила резко посмурневшая Джинни. — Но должен быть где-то рядом.       Гермиона не впервые заметила такую перемену ее настроения при упоминании брата, но решила не заострять внимание… пока что.       — Да не переживай, не потеряется, — похлопала она подругу по плечу.       — Я бы на твоем месте не была настолько спокойна, — приподняла бровь Джинни. — Он же твой парень.       Так-то они действительно встречались, но сколько Гермиона ни пыталась, у нее не получалось ревновать. Рон был ей дорог, даже очень, как и Гарри с Джинни, но чем больше она смотрела на отношения последних, тем больше понимала, что под понятие «любовь» ее личные отношения не особо попадают. Что чувствовал сам Рон, сказать было сложно.       Тем не менее он был легок на помине — его длинная рыжая фигура появилась среди толпы младшекурсников и двинулась к друзьям.       — Я уж было вас потерял, — сказал Уизли, по-свойски обнимая Гермиону за плечи. — Идемте, мы все кареты пропустим.       — Да-да, тебя же ведь ждали, олух, — закатила глаза его сестра.       Кареты, к счастью, они не пропустили, да и приехали в замок более чем вовремя. Правда, стоило им зайти в Большой зал, как возле Рона, с другой стороны от Гермионы, уселись Лаванда с Парвати. Спустя еще некоторое время, когда все расселись и сортировочная шляпа добавила к гриффиндорскому столу всего пятерых первокурсников, со своего места поднялась профессор МакГонагалл и своим таким привычным строгим голосом начала произносить речь.       Сидящие напротив Невилл, Джинни и Гарри уже смотрели в сторону преподавательского стола, но отнюдь не пытаясь вслушаться в слова директрисы, а вовсю выискивая новые лица.       — Гермиона, — позвал Гарри, — смотри, Снейп таки остался преподавать. Но опять зелья, — озадаченно поправил очки он.       — Ну а что еще ему преподавать, — внезапно отозвалась Лаванда, глядя на них превосходством, — пусть спасибо скажет, что его не выперли из школы.       — Ты в курсе, что его оправдали, или до тебя новости плохо доходят в твоей тундре? — неожиданно даже для себя ответила ей Гермиона. Она никогда не была фанаткой профессора Снейпа, но он столько сделал для них, что ее обостренное чувство справедливости не давало промолчать.       — Чего его защищаешь-то? Синдром спасателя включился? Ты понятия не имеешь, что он тут вытворял со своими пожирателями, пока тебя не было! — тут же взвилась Лаванда. Парвати аккуратно потянула ее за руку, чтобы отвлечь, но та грубо ее оттолкнула. — Или тебя на антиквариат потянуло?       — Ты видимо читать совсем разучилась, раз не в курсе, сколько он сделал для победы, чтобы мы с тобой тут так спокойно сидели, — ответила Гермиона, поворачиваясь к друзьям в поисках поддержки.       — Лаванда, ты действительно зря так говоришь, учитывая, что он как минимум спас Гарри, — сказала Парвати, удивив всех. Невилл кивнул, не желая встревать в разговор, и продолжил есть свой пирог.       — И еще не забывай, что он помогал Гарри на протяжении всех лет, — пылко добавила Джинни и повернулась к возлюбленному.       — Да, Лаванда, он действительно всем нам много лет помогал и всегда был верен Дамблдору, — ответил на немой призыв своей девушки Поттер. — Не будешь же ты говоришь, что и Дамблдор плохой человек?       На этой ноте Лаванда, не найдя поддержки ни у кого за столом, повернулась к Рону. Как и все остальные. Воцарилась локальная тишина, нарушаемая гомоном Большого зала и цоканьем вилок.       — А ты что скажешь, Рон? — наконец не выдержав, спросила Лаванда. Ее светлые волосы, закрученные в аккуратные завитки, легли на руку и плечо парня, так близко к нему она наклонилась. Гермиона с вызовом посмотрела на Рона, как бы намекая, чтобы он хотя бы отодвинулся. Но парень предпочел этого не заметить и, отложив недоеденный кекс, поднял голову.              — А что вы хотите от меня-то?.. Ну, Снейп есть Снейп, он-то нам помог, но козлом был, козлом и остался, — пожал плечами он.       Лаванда, приняв это за поддержку, торжествующе посмотрела на Гермиону.       — Рон, — недобро процедила его сестра, — а ты отодвинуться не хочешь, нет?       Гермиона взглянула на парня, который явно не понял причины вопроса, и ответила вместо него:       — Не переживай, Джинни, видимо, он привык к постоянному присутствию сиделки, пока был в больнице после битвы… А Лаванда как раз на нее похожа, — она окинула ее оценивающим взглядом, — разве что бедра поуже, но ничего, это вполне компенсируется вешанием на чужого парня. Всем доброй ночи, — резко встав, кинула на прощание Гермиона и быстрым шагом вышла из зала, успев услышать только «Я за ней» от Джинни. Это было приятно, так что она даже немного сбавила шаг, позволив подруге себя догнать.       Такое поведение, как и слова, в некотором смысле даже испугали девушку: она никогда не была столь резка с людьми без особой причины, и даже сказать, что она ревновала к Лаванде, было бы ложью. Скорее, ее задела реакция Рона.       Тем временем, пока Минерва что-то оживленно обсуждала с профессором Спраут, Снейп занимал себя не чем иным, как разглядыванием столов студентов и отдельно — стола Гриффиндора. И пускай он не слышал слов, но по взглядам, бросаемым на него, и выражениям лиц легко было угадать причины ссоры. Не то чтобы его это удивляло, нет, скорее забавляло. Конечно, Браун его ненавидит, а Поттер будет защищать. Он вообще после просмотра тех воспоминаний умудрился настолько идеализировать его образ, что мало того что кинулся защищать в суде, так еще и каждому готовому слушать пел дифирамбы о его персоне. И это очень сильно кого-то напоминало. Снейп хотел бы сказать, что Лили, ведь Лили всегда видела в нем только лучшее, но вот эта черта защищать то, что считаешь правильным, — это был ненавистный ему Джеймс Поттер. А учитывая похожесть, не сравнивать становилось еще труднее.       Но тут случилось действительно интересное: что-то резко ответив, из-за стола вскочила Грейнджер и быстрым шагом направилась из зала. Естественно, за ней тут же побежала младшая Уизли, но почему не ее братец? По наблюдениям Снейпа, этот рыжий каким-то немыслимым образом сумел привлечь к себе Грейнджер и сейчас знатно ее обидел, сидя едва не в обнимку с Браун.       Зельевар откинулся на спинку кресла, отмечая про себя, что год, что бы ни предсказывало пророчество, будет тяжелым. Еще никогда в Хогвартсе не было столько студентов того возраста, когда по закону можно и выпивать, и жениться, и спать с кем угодно, но мозгами они, пусть и прошедшие войну, все еще подростки. Слава Мерлину, Снейп был деканом Слизерина, и его змееныши воспитаны в строгих аристократических традициях, а вот Минерве Северус искренне сочувствовал, прекрасно зная, чем заканчиваются возможности без наличия ограничений.

***

      Тем временем, сидя с Гермионой в ее комнате, Джинни по пунктам материла своего непутевого брата. Они обе знали: возможно, такие изменения характера связаны с гибелью Фреда, что и высказала Гермиона, но Джинни ответила, что Фред был и ее братом, но она же не ведет себя как тупорог в брачный период.       Улегшись на кровати, Гермиона предложила перевести тему, и они еще долго просто говорили. О том, что Гермионе, как старосте, повезло иметь отдельную комнату, об отсутствии Трелони на ужине, о молодой женщине на месте преподавателя защиты от темных искусств, чье имя они не запомнили, об учебе и планах на будущее. И просто про жизнь, и на этой ноте разговор вновь вернулся к парням. Правда, теперь говорили преимущественно о Гарри.       — Ты же знаешь, я все еще на него немного злюсь, сколько бы он ни извинялся, — призналась Джинни.       — Он извинялся? — невпопад уточнила Гермиона, действительно не припоминая такого. Она повернула голову к подруге, взгляд которой ясно дал понять, как именно он извинялся.       — Ты знаешь, я бы тебе, конечно, рассказала, но, боюсь, после этого тебе будет сложно на него смотреть спокойно, — с улыбкой добавила Джинни.       — Да нет, я догадалась, не надо, — смущенно отвела взгляд Гермиона. Она как-то не подумала, что нормальные здоровые отношения сопровождаются сексом.       У них с Роном этого не было, они переспали всего пару раз летом, и единственное слово, как могла описать это девушка, — некомфортно. Понятно, что первый раз — больно. Но потом… Ей все время было неловко, и организм будто сам противился всему: его руки казались слишком холодными, ласки вызывали щекотку, поцелуи — только желание попросить все-таки сглатывать слюну, а не оставлять ее у нее на губах, а внизу всегда было слишком сухо. В результате она всячески отнекивалась, как только он заводил об этом разговор, — уже второй месяц.       — Но знаешь, Гермиона, — тем временем продолжила Джинни, — я боюсь того, что будет дальше.       — Почему это? Ты ведь хотела стать профессиональным игроком в квиддич. Вроде как вполне хороший план на жизнь.       — Да я не о том, — махнула рукой Джинни, переведя взгляд на окно. — О реакции Гарри. Ты же знаешь, что я не хочу быть просто девушкой, которой удалось захомутать Мальчика-Который-Дважды-Выжил. И поэтому хочу достичь чего-то крутого, и побыстрее, а из-за этого мы с Гарри будем мало видеться после Хогвартса, — с грустью закончила она.       — Ну, во-первых, — повернулась к подруге Гермиона, — не просто так у тебя есть еще целый год. Проводите вместе столько времени, чтобы успеть друг другу даже надоесть, — она улыбнулась и продолжила, — а во-вторых, что тебе мешает попробовать пройти отбор уже этим летом? Не ждать официальной практики, а тренироваться тут, чтобы сразу попасть в команду, не теряя год?       — А это мысль… — протянула Джинни, прикрывая глаза и явно раздумывая.       Решив ее не отвлекать, Гермиона тихо поднялась и прошла к лежащим у стены чемоданам. Взяв палочку, она спокойно и размеренно начала доставать вещи и развешивать их в шкафу, даже удивившись тому, насколько за этот год палочка стала продолжением руки в абсолютно любых делах.       За окном тем временем было уже абсолютно темно, а учитывая время года, это означало, что уже довольно поздно, почти что время отбоя. О чем Гермиона и обернулась сообщить подруге, но та, удобно свернувшись калачиком, мирно спала у нее на кровати. Улыбнувшись, Гермиона тихо открыла дверь и спустилась в гостиную, ища взглядом Гарри. Тот сидел возле камина, играя в шахматы с Роном, но, увидев ее, тут же вскочил. Как и Рон, впрочем.       — Она уснула, так что, будь добр, отнеси Джинни в ее комнату, — сообщила она другу.       — Без проблем, — пошел к лестнице Гарри, но его остановил голос Рона:       — Погоди, разве мы можем входить в комнаты девушек? Там же заклинание. Сами убедились, когда не раз пытались к тебе зайти, Гермиона.       Поттер перевел взгляд на подругу. Она совершенно точно не могла такое забыть, а значит, сейчас последует объяснение. И Гермиона не заставила себя долго ждать.       — Это заклинание, как и очень многие другие, разрушилось во время битвы за Хогвартс. И восстановить его не так-то просто, и пока что этого не сделали, — она поймала улыбку Гарри, и тот продолжил свой путь, чтобы через несколько минут вновь появиться на лестнице, неся спящую Джинни. Комната девушек седьмого курса была недалеко, но Гермиона в принципе не заметила никаких трудностей для Гарри в ношении его девушки на руках. В голове невольно проскользнула аналогия с Роном, который ее на руках удержать мог с трудом, и то не особо долго, хотя она не могла сказать, что была настолько тяжелее Джинни.       — Герм… — Рон заметил ее взгляд. — Гермиона, да, я помню, что тебе не нравится сокращение, — он вздохнул, — прости, я не сразу понял, чего ты обиделась.       — Все окей, я не злюсь уже.       — Да? — он поднял голову и улыбнулся, на щеках появились ямочки. Все-таки того, что он был симпатичен и мил, у него не отнять.       Он притянул к себе девушку, обнимая, и она позволила ему запечатлеть мокрый поцелуй на своих губах. А затем, сославшись на то, что завтра рано вставать, ускользнула в комнату. На душе было как-то скверно от этой его формулировки — не сразу понял, почему обиделась… Даже если и так, он-то за ней не пошел, чтобы хотя бы прояснить причину обиды…

***

      За завтраком Джинни все так же весело рассказывала Гарри про план тренировок на этот год, делясь идеей Гермионы. Гарри полностью ее поддерживал и с не меньшим рвением вносил коррективы, как неплохой знаток. Лаванда опять стреляла глазами на Рона, но тот, наученный вчерашним опытом, даже не поднимал головы, а только ел.       Гермиона же дожидалась МакГонагалл, которая уже начала раздавать листы с расписанием. Поравнявшись с троицей, она с непонятной грустью оглядела парней и, протянув лист Гермионе, улыбнулась как-то печально. Преподавательница явно хотела что-то сказать, но ее отвлек грохот со стороны первокурсников, и она быстрым шагом пошла туда.              Первой парой было «окно», а второй — история магии. А вот после обеда было уже не так радужно — сдвоенные зелья. И конечно же, вместе со слизеринцами. Криво улыбнувшись такому постоянству — за все годы ни разу зельеварение у них не проходило с каким-либо другим факультетом, Гермиона кивнула Гарри, что будет в библиотеке, и ушла, успев услышать за спиной только возмущенный голос Рона:       — В смысле в библиотеке? Нам же еще вообще ничего не задали!       Снейп тем временем готовился к утренним урокам с первогодками и с затаенным наслаждением выискивал жертву среди проходящих по коридору старшекурсников. Он еще вчера изучил расписание и прекрасно знал, у каких курсов сейчас «окно», и даже намеревался поймать нескольких гриффиндорцев с пятого курса, как мимо, в сторону библиотеки, прошла гриффиндорская выскочка.       — Доброе утро, мисс Грейнджер… — протянул он, окликая ее.       — Доброе утро, профессор Снейп, — повернулась к нему девушка. — Разве ваши пары с нами не после обеда?       — Спасибо, я прекрасно помню расписание, — поднял брови он, — или вы думаете, что единственный повод, по которому я могу с вами заговорить, — это учеба? — не дождавшись ответа, он продолжил, глядя куда-то мимо нее по коридору, где толпа рейвенкловцев-первокурсников дружно спрашивала всех подряд, где найти вход в подземелье. — В чем-то вы, конечно, правы, — он насмешливо посмотрел на девушку, — но в данном конкретном случае я хотел вам сообщить, что в пятницу в четыре часа профессор МакГонагалл будет ждать вас и ваших двух неизменных друзей у себя в кабинете.       — А почему она сама не сказала? — ляпнула Гермиона и тут же пожалела.       — Я похож на нашу достопочтенную директрису, мисс Грейнджер? Вам надо, вы и спрашивайте, — и, напрочь игнорируя девушку дальше, всего на тон поднял голос: — Первый курс, еще один вопрос про вход в подземелья, и я начну снимать баллы еще до того, как они у вас появятся.       Его ледяной тон, такой знакомый, хотя и направленный даже не на нее, заставил Гермиону вздрогнуть. Кажется, всего лишь раз она слышала его голос иным — живым, эмоциональным — тогда в хижине, во время битвы. «Каким же надо быть человеком, чтобы проявить эмоции только на смертном одре», — пронеслось в голове гриффиндорки, но задать этот вопрос она бы никогда не решилась.       Время до обеда прошло спокойно. Они с Джинни, которая теперь тоже училась на седьмом курсе вместе с ними, нашли в библиотеке несколько неплохих книг по квиддичу, и будущая спортсменка, глядя на толстенные фолианты, составлявшие, по ощущениям, половину ее веса, мужественно пообещала прочитать их к следующему воскресенью.       На истории магии не было ничего нового для Гермионы — в этом году шло повторение абсолютно всего материала для сдачи экзаменов. Так что, посмотрев на тему доклада, она даже удивилась: давно не тратила на домашнее задание всего полчаса. Чего нельзя было сказать про парней — если Гарри еще держался, то Рон печальным голосом вещал про загубленные молодые годы за пыльными учебниками по вине «противного привидения». Эту же шарманку он крутил и на обеде, явно намекая, что Гермиона могла бы и помочь. Этот намек она предпочла игнорировать.       А вот на первых в этом году зельях никак нельзя было не отличиться. Едва зайдя в подземелье и заняв место, Гермиона сразу поняла, насколько сложным будет этот год, кинув лишь беглый взгляд на доску. Там красовался рецепт Шафранового отвара.       Как Снейп вошел в аудиторию, она не слышала, но тем не менее даже не вздрогнула, услышав вопрос:       — Итак, кто мне скажет, что это за отвар?       Все молчали. Гермиона не сочла нужным поднимать руку — все равно не спросит. Ошиблась.       — Что, даже вы, мисс Грейнджер? — холодно уточнил профессор. — Досадно.       — Нет, сэр, я знакома с этим зельем.       — Тогда пять очков с Гриффиндора за то, что поленились поднять руку, зная ответ.       Гермиона сжала кулаки, но промолчала. Это ведь Снейп.              — И что же вы можете нам рассказать, мисс Грейнджер?       — Шафрановый отвар еще называют Зельем поцелуя, и его действие часто описывается в магловских сказках, — она прокашлялась и продолжила: — Отвар относится к самым сложным зельям: в первую очередь из-за его времени варки — почти тринадцать месяцев, а также почти все его ингредиенты ядовиты. Его действие состоит в том, что принявший его впадает в глубокий сон, и разбудить его может только человек, которого он любит… Поцеловав его.       — Почему только этот человек, мисс Грейнджер? — все такой же холодный вопрос, но на его лице хотя бы нет скуки. Ему действительно интересно, сможет ли она сопоставить факты и выдать хотя бы приблизительно правильную теорию.       — Я не уверена, сэр, но рискну предположить, что это связано с тем, что в состав отвара входит амортенция, и возможно… — увидев ободряющий взгляд Гарри, она закончила: — Возможно, разбудить может лишь тот, кто пахнет так же, как амортенция отравленного.       — То есть, — Снейп даже поднялся со своего места, — вы хотите сказать, что никакого поцелуя любви, как в сказках, — довольно романтические и милые слова, в его устах они звучали как что-то противозаконное, — здесь не замешано, так, мисс Грейнджер? И разбудить человека сможет любой, кто будет пахнуть как его амортенция?       — Д-да, сэр. Я думаю, что да, — очень тихо ответила девушка.       За слизеринским столом уже готовился к разносу ее теории Малфой с друзьями. Но ответ Снейпа тем не менее был так же спокоен, как и всегда.       — Что ж, мисс Грейнджер. За все эти годы еще ни разу в стенах этой аудитории на этот вопрос…       — …Не отвечали такую ересь, — влезла Паркинсон.       — …Не отвечали правильно.       Гермиона не сумела сдержать удивленный вздох, в то время как Джинни, радуясь, сжала ее руку, а Гарри сиял удивленной улыбкой.       — Десять очков Гриффиндору. И пять очков со Слизерина за смелость мисс Паркинсон меня перебивать.       Слизеринцы замерли. Они уже и забыли, когда Снейп последний раз начислял очки Гриффиндору и снимал со Слизерина. Тем более в одной реплике.       Дальше лекция пошла более спокойно. Конечно, чтобы приготовить Шафрановый отвар с нуля, им даже целого года не хватит, поэтому они приготовят собственную амортенцию и еще несколько не менее сложных основных компонентов, а затем смешают в уже приготовленной основе — «в надежде получить что-то хоть отдаленно напоминающее нужный отвар».       Задав напоследок на дом длиннющий свиток с описанием минимум сорока нестандартных запахов амортенции со средствами нанесения этого аромата на себя для пробуждения человека и пообещав поставить Тролль каждому, у кого совпадет больше пяти вариантов, Снейп удалился.       Но Рона все же больше заботил доклад по истории магии «этому дракклову привидению».       — Да ладно тебе, Гермиона, ну помоги… Ну что тебе до Снейпа, ну задал и задал, у нас целая неделя на задание.       — Рон, — устало выдохнула девушка, поправляя воротник, — научись, пожалуйста, слушать ушами, а не другими частями тела. Ты и сам прекрасно справишься с докладом, сам говорил, что мистер Бинс их даже не читает. А я хочу поскорее сделать зелья, ты вообще представляешь объем этой работы? — она развернулась и зашагала в сторону библиотеки.       — Вот же козел… — процедил сквозь зубы парень.       — Да перестань, — примирительно сказал Гарри, беря за руку Джинни. — Доклад по истории действительно несложный, да и ты же знаешь Гермиону, она не любит потом делать в последний момент. Я не понимаю, чего ты так вцепился в это, учитывая, что Снейп дал задание куда сложнее.       — Да он тем более козел после таких заданий! И вообще, — не затыкался Рон, — он жизнью обиженный. У него секса, наверное, вечность не было, вот он и задирает всех. Нашел бы себе девушку… — он наконец обратил внимание на слегка дикое выражение лиц друзей. — Что?        — А вы готовы предложить свою кандидатуру, мистер Уизли? — с насмешкой промолвил холодный голос за спиной Рона. — А то я боюсь разочаровать вашу хрупкую душевную натуру тем, что меня как-то уже не заводят рыжие… Я же не Поттер, в конце концов, — он взглянул на покрасневшего Гарри, крепче сжимающего руку Джинни, и саму девушку, смотрящую на него с вызовом. — У вас это… семейное, во всех смыслах. И пятнадцать очков с Гриффиндора за смелость лезть в личную жизнь преподавателя.       И еще раз окинув взглядом ребят, он быстрой походкой направился прочь.       — Вот же… стервятник… — не особо уверенно протянул красный как рак Уизли.       — Он-то, может, и стервятник, Рон, но урыл он тебя красиво, — засмеялась Джинни и, подхватив удобнее сумку, потянула Гарри в сторону Большого зала. — Пошли, пообедаем, пока вы еще на отработку в придачу к докладу не нарвались.

***

      Последующие несколько дней были на удивление спокойными. Но пятница не задалась сразу — виной тому была новая преподавательница ЗОТИ, женщина лет тридцати пяти с эффектной внешностью и прескверным характером. Но, к счастью Гермионы, оказавшаяся очень недальновидной. Она устроила дуэли, сказав, что тот, кто победит своего противника, а затем ее, получит Превосходно за год автоматом и сможет больше не посещать занятия. В результате после пары, выходя из аудитории, Гермиона опять слушала стенания Рона: она и Гарри единственные смогли победить, и если Поттер просто выбил палочку из рук своим излюбленным заклинанием, то Гермиона, пребывая в скверном настроении от заносчивости этой дамочки, сначала вынудила ее танцевать, кинув невербальное заклинание сразу после обычного, которое профессор Берри отбила, а затем наколдовала кобру прямо у той на шее, заставив преподавательницу верещать. Победу ей засчитали. Как и кровную обиду.       После обеда, вспомнив о назначенной встрече, троица направилась в кабинет директора. Простояв минут пятнадцать в попытках угадать пароль, они даже не заметили подошедшего к ним Снейпа.       — Спросить кого-то за всю эту неделю вы, конечно же, не догадались, — кинул он, добавив: — Я разочарован, что извилин у вас так и не прибавилось. Имбирное печенье.       Гаргульи у входа подвинулись.       «И почему у директоров этой школы такая непонятная любовь к различным сладостям?» — мелькнуло в голове зельевара. Тем не менее, пропустив вперед Грейнджер, которая явно была по меньшей мере удивлена таким проявлением галантности, он зашел следом.       Конечно, Минерва уже ждала их. И, как и предполагалось, в не особо радужном настроении. Такое же настроение было и у Снейпа, и оно испортилось еще сильнее, когда он услышал, насколько издалека директриса начала историю.       — Конечно, у вас нет уроков прорицания, но вы могли заметить отсутствие профессора Трелони за столом в Большом зале…       Снейп особо не слушал. Он сел в кресло и, сложив длинные пальцы в замок, оперся локтями на стол. Его взгляд то и дело возвращался к небу за огромным окном и девушке, что стояла прямо возле него. Она действительно удивила его на уроке — настолько, что он даже начислил очки ее факультету. Она была умна, сообразительна и — как вдруг оказалось спустя годы — красива. Снейп невольно отметил, что, похоже, укус Нагайны и тонны зелий в больнице Мунго подействовали на него интересным образом: когда в последний раз он отмечал красоту какой-либо девушки? Тем более девушки настолько младше. Явно действие зелий обновления и ускоренного кровообращения, но вот что дало эффект…       — …Профессор Снейп?       Кажется, он настолько увлекся, что не услышал вопроса.       — Да?       — Я спросила, есть ли у вас какие-то новые мысли по поводу пророчества?       — Нет.       Директриса подождала еще немного, но развернутого ответа не последовало. Сказав еще пару дежурных фраз, она отпустила троицу переваривать новости, и стоило закрыться двери, как звонкие голоса разорвали тишину коридора.       — Это полный пиздец!              «Да неужели гриффиндорская умница знает такие слова?»       — Угу, полнейший, Гермиона, — согласился Поттер.       Ответа Снейп уже не слышал.       «Ты себе не представляешь, Грейнджер, но, похоже, я с тобой согласен», — подумал зельевар, снова переводя взгляд в окно.

***

      За разбитым окном выл ветер, и пламя камина с трудом выдерживало напор, чтобы не угаснуть. Но сидящих в комнате это, похоже, не особо тревожило. Две женщины, одна когда-то была несомненно красива, но сейчас ее лицо перекосило злобой, волосы лежали спутанной копной, а голос хрипел, будто был не единожды сорван. Вторая же никогда красотой не отличалась — блеклые жидкие волосы были прилизаны к голове, но стоящего возле нее мужчину это, кажется, не смущало… тем более что он был чем-то на нее неуловимо похож.       — И что ты предлагаешь?       — Ждать, пока они сами на блюдце не принесут ответ. А они это сделают, поверь. Вопрос только во времени.       — Ты уверена, что все сработает?       — Как ты будешь смотреть в глаза Темному Лорду, если потом он узнает, что ты сомневалась и не хотела рискнуть? — истерически засмеялась первая женщина.       — Не смей! Я никогда не сомневалась! — вскочила со своего места вторая, но была остановлена рукой мужчины, что так и стоял рядом.       — Я тоже не сомневаюсь, а поэтому, чем бы это ни кончилось, я сделаю, что ты просишь, — сказал он.       — Темный Лорд будет благодарен, если у нас получится, и вознаградит тебя за твою преданность.       — Когда у нас получится, — поправил из тени четвертый голос.