Имбирь, кардамон и жасмин

      За окном шел снег. Причем в предпоследний день октября. Когда вся школа была увешана тыквами и пропахла запахом сладостей — вместо осеннего хмурого пейзажа и затяжных ливней утро тридцатого числа встретило снегопадом, который успел покрыть все вокруг белым одеялом.       К счастью, была суббота, и ничто не могло остановить юных волшебников от игры в снежки, лепки снеговиков и крепостей во дворе замка. Единственное, что сумело загнать раскрасневшихся детей и подростков в замок, — это обед.       Гермиона, стряхивая снег с громко смеющегося Гарри, все пыталась увернуться от попыток Джинни ее пощекотать.       — Да хватит тебе, заноза ты рыжая, мне уже смеяться больно-о-о, — буквально провыла она, пытаясь отскочить и врезаясь спиной в Рона. Правда, он был на стороне сестры, поэтому старосте пришлось с визгом прятаться за Гарри, пока тот мужественно принимал двойной удар и даже успевал отвечать.       Гермионе давно не было так спокойно и хорошо: за прошедшее время они не успевали толком отдохнуть, ведь Джинни проводила все свободное время на поле, Гарри помогал ей, а она сама училась и читала все, что под руку попадет. Друзья списывали это на ее непонятные отношения с Роном — они помирились, он извинился несколько сотен раз, но после того случая они больше ни разу не предпринимали никаких попыток сблизиться в горизонтальной плоскости. Сама Гермиона всего раз его поцеловала, пытаясь вызвать такие же мурашки, как тогда Снейп в библиотеке, но все же несказанно обрадовалась, когда этого не произошло.       С самим профессором они общались только на уроках, да и то не было ни единой детали, которая бы выбивалась из общей картины. Она точно знала, что найденная книга не помогла решить проблему со стертыми воспоминаниями профессора Трелони, Снейп сам ей это сообщил, но на этом внеклассное взаимодействие закончилось. Так что Гермиона, здраво рассудив, что реакция ее тела — это ее личные проблемы, решила просто сделать вид, что ничего не было. Но она думала о профессоре. Слишком часто. В слишком… неправильном ключе.       Она даже злилась на себя: он не сделал буквально ничего, но в ее голове каким-то немыслимым образом завяли все воспоминания, где он вел себя по-скотски, и буйным цветом цвели те, где он спасал и помогал… Кажется, сейчас, когда она видела его воспоминания о Лили, он казался ей уже не грозой подземелий, а едва ли не лирическим героем. «Только не твоего романа, дура», — фыркала в такие моменты девушка, все больше удивляясь, насколько правдивы слова про запретный плод.       Конечно, она все так же проводила вечера в библиотеке, пытаясь расшифровать пророчество, и знала, что Снейп и МакГонагалл тоже не оставляли попыток. Гермиона строила сотни версий вокруг того, что же придется им троим сделать, чтобы получить прощение, растопить лед и разбить сердце, и кто тот четвертый? И есть ли вообще четвертый?       Она справедливо рассудила, что вряд ли найдет про компоненты зелий что-то, чего не сможет найти Снейп, так что целиком сосредоточилась на части про себя и друзей. Правда, в последнее время она все чаще склонялась к мысли, что разбить сердце из них троих может только Гарри, и очень боялась, что окажется права, — отношения ее двух лучших друзей были на редкость счастливыми, и терять их было бы очень больно.       — Эй, Гермиона, мы, по-моему, почти убили Гарри! — ворвался в ее мысли задорный голос закадычной подруги. — Ты ему помочь не хочешь, нет?       — Хочу, — улыбнулась она Джинни и кинула невербальное заклинание в обоих Уизли, подхватив Гарри под руку и вместе с ним смотря, как брат с сестрой пытаются достать палочки, чтобы ответить, не переставая пританцовывать.        Снейп едва ли не с отвращением наблюдал, как толпа красных, мокрых и непозволительно довольных студентов наполняет зал. Они столько смеялись и были настолько счастливы, будто впервые в жизни видели снег. И даже если они просто наконец смогли веселиться, потому что Темного Лорда нет, — это же не повод так дурачиться.       Очередной взрыв смеха где-то за столом рейвенкловцев эхом отразился в зале, и ответом ему послужили вопящие гриффиндорцы, еще не отошедшие от своих снежных баталий.       Снейп заметил, что его взгляд уже который раз за этот день возвращается к красно-желтым и конкретно к гриффиндорской всезнайке. Она громко смеялась, жестикулируя и что-то описывая, отчего ее глаза сияли все ярче, а растрепанные кудряшки падали на лицо.       Он никогда раньше не замечал, насколько она живая — ее лицо всегда выражало все ее эмоции, руки активно участвовали в любом разговоре, да и голос… этот звонкий голос сейчас сумел перекричать гул Большого зала своим «Неправда, там были чертовы стекла!», заставив сидящего рядом с ним Хагрида хохотнуть и вызвать очередную волну смеха гриффиндорцев. Снейп закатил глаза и вернулся к трапезе, чтобы через десять минут вновь найти глазами их стол.       Правда, сейчас эти гриффиндорцы наконец решили поесть, и смех немного стих, а Грейнджер что-то нервно отвечала Уизли, который, похоже, пытался съесть больше, чем половина гриффиндорцев, вместе взятых. Он с полным ртом явно пытался ей что-то втирать. Как вообще она умудрилась его простить и дальше терпеть? Тяга к мазохизму?              В разговор влезли Поттер с подружкой: похоже, рыжий морозил хрень. Профессор хмыкнул и вновь уставился в окно. Затем, решив, что с него хватит бессмысленного сидения здесь, он поднялся и даже успел пройти половину зала, как его внимание опять привлек стол Гриффиндора.       Поттер, сжав губы, левитировал сразу три бокала и даже почти не проливал сок. Но, увидев в глазах Грейнджер столько восхищения, профессор невольно начал вглядываться внимательнее. Что ее так поразило? Левитацию предметов проходят еще на первом курсе. Опять жующий Уизли, не менее восхищенный чем-то Лонгботтом, мирно лежащие сумки с учебниками… Наконец его взгляд нашел, что искал. Левитируя бокалы, Поттер держал на весу еще и младшую Уизли, приподняв ее над лавкой. Что ж, это действительно поражало — одновременная левитация нескольких предметов и живого человека. Хотя Снейп помнил и другого Поттера, которому подобные заклинания удавались на редкость хорошо. Семейная черта, похоже.       Тем временем Грейнджер что-то сказала, аккуратно касаясь руки Поттера, — видимо, тоже заметила неправильный угол поворота запястья, который сильно урезал возможности перемещения левитируемого предмета.       До чего же она умна, однако. Восхитительно умна.       Но парень не успел ответить, потому что руку Грейнджер совершенно не нежно сбил Уизли, что-то злостно ответив. Младшая сестра тут же отвесила брату подзатыльник, но Гермиона, резко повернувшись к рыжему, что-то крикнула и, вскочив, направила палочку в другой конец зала. Проследив взглядом за направлением палочки, Северус Снейп вынужден был признать, что впечатлен. Нет, слишком мягкое слово. Он не впечатлен, нет. Он восхищен.       Прикусив губу от напряжения, с застывшими в глазах слезами обиды, девушка поднимала в воздух весь слизеринский стол — все эти метры массивного, тяжелого дерева и стоящие на нем десятки тарелок и подносов с яствами. Медленно и настолько аккуратно, что ни одна капля из бокалов не упала на стол, только звенели бросаемые на тарелки вилки и луной отдавал грохот отодвигаемых лавок.        В зале резко стало тихо, и, видимо, это отрезвило гриффиндорскую старосту. Резко покраснев, она так же аккуратно опустила стол обратно и, схватив сумку, рванула к выходу… Чтобы упереться лицом в черную мантию и испуганно отскочить.       — Извините, я не… я… — она опустила голову, чтобы спрятать слезы, и даже не пыталась сказать что-то еще.       — Мисс Грейнджер… — тихо протянул Снейп, но что-либо добавить не успел: к ним едва не подбежала МакГонагалл.       — Гермиона! Это противоречит правилам! Нельзя колдовать в общем зале и тем более против другого факультета! — вопреки словам, на лице директрисы читались гордость и восхищение. — И я… Ох, профессор Снейп, я вас не заметила. — Она замолчала, глядя в его глаза, и сдалась правилам. — Видимо, это вам теперь решать, что делать, стол-то ваш.       МакГонагалл извиняющимся взглядом смотрела на студентку. Они обе повернулись к Снейпу.       — В таком случае… Мисс Грейнджер, жду вас на отработке у себя в шесть вечера в пятницу. Свои впечатляющие навыки сможете применить с пользой. — И, обведя взглядом зал, он посмотрел в эти до невозможности янтарные глаза и, испугавшись такой своей реакции, добавил: — И десять очков Гриффиндору. За умения.       Глядя на удаляющуюся фигуру с развевающейся мантией, Гермиона даже не заметила, как от удивления высохли слезы. На фоне шумел зал, говорила о правилах директриса, орали гриффиндорцы — что-то про «занести этот день в календарь как величайший праздник»… Но в ее голове было пусто. Снейп только что дал очки Гриффиндору. За то, что она нарушила правила. Да еще и против Слизерина. Нет, ее мозг отказывался это воспринимать.       — Мисс Грейнджер, вам нехорошо? — наконец уловила она вопрос.       — Нет-нет, все хорошо, спасибо, — она повернулась к смотрящим на нее друзьям: — Джинни, ты идешь?       Подруга тут же подскочила и, чмокнув Гарри, едва не побежала за ней. Удалившись из зала, Гермиона поняла, что на душе опять будто кошки нагадили, и виной всему опять Рон: «Да помолчи ты, Гарри и без тебя знает», «Перестань уже выебываться, мы все в курсе, что ты все можешь, серьезно», «Хватит всех поучать»…       — Джинни, я больше не могу. Он мой друг, он твой брат, но я больше не могу! — швырнув на пол сумку, стоило им войти в комнату, объявила девушка.       — Гермиона… Прости его…       — Опять? Ты не слышала, как он со мной говорит? Да если бы Гарри так тебе сказал, он бы уже гнил в земле в Запретном лесу и причем по частям! — пинок ножки кровати, затем скинутая со стола и со звоном разбитая чашка. — Хочешь сказать, я не права? Он мой друг, но прощать все во имя чего? Во имя этих странных отношений, в которых мне только и хочется, что его избегать? Мне не хочется его даже целовать, не то что спать, я… — со стола полетело вообще все, и чернильные пятна на полу теперь до жути напоминали лужи крови. — Я так хотела, чтобы все было…       — Хватит! — Джинни схватила подругу за плечи, вынуждая остановить разрушение комнаты и посмотреть ей в глаза. — Ты меня не поняла. Я не говорю тебе с ним встречаться, просто не выкидывай его из своей жизни, ты сама знаешь, что он хороший человек. — Гермиона кивнула. — Ну вот… Флоббер-червю понятно, что из вас пара как из Хагрида и Трелони, — такая картинка заставила ее саму улыбнуться. — И на самом деле я думала, что ты намного раньше с ним об этом поговоришь. Мы с Гарри на твоей стороне, Рон действительно ведет себя как идиот, просто поговори с ним, закончи это все, и тебе станет легче.       Джинни обняла подругу, а затем, отстранившись, достала палочку и начала аккуратно и планомерно склеивать чашки, складывать обратно свитки, стирать пятна чернил…       — Спасибо, Джинни. Ты лучший друг, ты знаешь?       — А то! А теперь подожди, я позову брата.       — Что, уже? Сейчас? — вздрогнула Гермиона.       — Раньше начнешь, раньше закончишь. Тем более, знаешь… — Джинни остановилась. — Когда я была маленькой, мы часто все вместе с братьями ходили к реке. И там были камни на одном берегу, с которых все прыгали в воду. А мне было страшно, вода казалась так далеко и такой глубокой, а камни слишком высокими… Но я не хотела быть единственной, кто струсил. И тогда Чарли сказал мне: «Чем дольше ты будешь стоять на краю, тем страшнее тебе будет, и тем сложнее будет прыгнуть. Поэтому или прыгаешь сразу, или не прыгнешь вообще». Эти слова мне помогали не раз и не только в отношении Гарри, ты не думай, — заметив улыбку Гермионы, тут же прокомментировала Джинни. — Так что действительно лучше сорвать пластырь сразу.       — Хорошо-хорошо, уговорила, — ответила Гермиона. — Но только будете в гостиной? Там сейчас почти пусто, все на улице, а я никогда еще не расставалась с парнями… Тем более с лучшими друзьями.       — Да ну. А Крам?       — Да мы и не встречались-то толком… Поцеловались пару раз, потанцевали, да и все… — протянула девушка, вспоминая. — А потом мы еще переписывались почти год, и оно само сошло на нет.       — Ну ты, конечно… Тебе девятнадцать лет, а ты ни разу парней не бросала? — подняв брови, усмехнулась Джинни.       — Ну я же не ты, чтобы с половиной гриффиндорцев перевстречаться, — вернула колкость Гермиона.       — Ну, во-первых, Гарри всего пятый по счету, а во-вторых, еще были парни с Хаффлпаффа и Рейвенкло.       — Потянуло на межвидовые отношения?       — Ой, да заткнись ты! — со смехом вышла из комнаты Уизли.       Гермиона села на кровати. Что ж, задумку подруги — отвлечь ее — она разгадала, но получилось на редкость хорошо: она уже не хотела разбить Рону лицо и почти не боялась тех слов, что сейчас скажет.       Найти и привести брата заняло у Джинни рекордные десять минут. Она втолкнула его в комнату и захлопнула дверь, оставляя их наедине друг с другом.       — Прости, Герм, я не хотел тебя обидеть, — чуть ли не с порога начал Уизли. — Ты же знаешь, я…       — Постой, Рон. Может, хватит?       — Хватит?       — Этого фарса. Ты ведь понимаешь, что что-то не так. Что-то не клеится. Ты все время меня обижаешь, потом извиняешься и…       — Герм, я…       — Нет, послушай меня. У нас хорошо получалось дружить. Видимо, мы просто слишком разные, чтобы быть парой… — выдохнула она.       — Послушай, это моя вина, — парень опустил голову. — Я… Я все время тебя задеваю, все время веду себя как скотина… Просто ты слишком хороша для меня, слишком холодна и неприступна, тебе не нужно ничего от меня, ты все и всегда можешь сама, а я…       — Нет, Рон, это не так! Я никогда не ставила себя выше тебя!       — Я знаю, знаю! Но я не достоин тебя. Сука, Герм, я переспал с Лавандой в конце августа, и с того времени хожу будто дерьмом облитый!       Больно. Это было больно. Слишком больно для кого-то, кто уверил себя в том, что ни капли не влюблен в Рональда Уизли.       — Я все время хотел сказать, но не мог, а потом это пророчество, и стало еще хуже! А ты… Ты вся такая самодостаточная, ты всегда все знаешь, тебе было все равно, и я решил, что ты в курсе, просто хочешь меня помучить! Точнее, не так, нет, я просто…       — Замолчи. Просто замолчи и иди вон. Я… Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать… Ничего не хочу, — грудь сдавливало, но Гермиона не собиралась ему показывать, как ей больно. Холодная, неприступная? Вот именно такая, и никак проклятых слез при нем.       — Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — он жалобно смотрел на нее, как побитый пес.       — Возможно. Когда-нибудь. А сейчас иди нахрен, пожалуйста!       Парень скрылся из виду, а девушка осела на пол возле окна. Она не заметила, как зашла Джинни, — просто позволила себя обнять и весь вечер плакала ей в плечо, выдавливая из себя кусочки истории.

***

      Воскресенье пролетело уныло — Гермиона даже не ходила в Большой зал. Ее вдруг одолела жуткая апатия, и она не могла понять, почему ей настолько… никак. Ведь она не влюблена в Рона Уизли, по крайней мере, не настолько, чтобы сейчас рыдать в подушку. И на душе не было пресловутой тоски, только обида. Наверное, в этом всем дело — в предательстве. Скорее всего, расстанься они хоть трижды, ей бы не было так обидно, как от этого предательства. Джинни с Гарри даже принесли ей что-то с хэллоуинского банкета, но есть не хотелось. У Поттера был сбит кулак и разбита губа, и Гермиона догадывалась, кому он врезал. От этого было неожиданно приятно.       Солнце давно село, и часы пробили отбой, но Гермиона не спешила вылезать из ванны и ложиться спать. Она в принципе не совсем понимала, что ей сейчас делать. Ей ведь придется видеть его на парах. В Большом зале. В гостиной. Ей нужно было взять себя в руки и…       — Гермиона! Ты где? — в ее комнату вошла Джинни. Эту девушку, видимо, не остановит ни поздний час, ни заклинания на двери, вообще никто, если ей что-то нужно.       — В ванной, но это не означает, что… Джинни! Какого парнокопытного фестрала?!       — Не переживай, я закрыла глаза, — бескомпромиссно парировала подруга, на ощупь находя бортик ванной, чтобы присесть. — У меня есть идея.       — Достойная того, чтобы врываться ко мне, когда я в ванной, по уши в пене?       — Ты мне еще спасибо скажешь.       — У меня нет тяги к публичному раздеванию или к девочкам, так что вряд ли.       — Блин, Гермиона! Ты прекрасно знаешь, что я не о том!       — Знаю, но поскольку ты сейчас сидишь у меня в ванной и меня смущаешь, имею полное право язвить.       — Ну я же закрыла глаза!       — Я тебе скажу то же самое, случайно войдя в комнату посреди ночи, когда ты ночуешь с Гарри.       — Ладно-ладно, твоя взяла, но давай быстро, — Джинни вскочила и, смачно впечатавшись лбом в косяк, со второго раза нашла-таки дверь. — Блять, больно-то как! — проныла она уже из комнаты.       — Нечего врываться к цивилизованным людям в ванную, — Гермиона взглянула на часы, — в полвторого ночи.       Уизли в ответ промычала что-то нечленораздельное, и Гермиона, вздохнув, все-таки вылезла из воды. Несколько взмахов палочкой — и волосы уже сухие, а вода спущена. Накинув полотенце на плечи поверх пижамы, она вышла в комнату, зябко обхватила себя руками и, недолго думая, нырнула под одеяло.       — Ну так что за гениальная идея, не способная подождать до утра?       — Тебе надо отвлечься.       — О Мерлин, Джинни, да не начинай… — закатила глаза девушка.       — Слушай, я знаю, каково тебе. Поэтому завтра после пар устроим пьянку, поверь моему опыту, это действительно помогает. Тем более что зелий завтра не будет, их поменяли местами с травологией, если помнишь, так что освободимся мы рано. И возражения не принимаются! — подняла руку Джинни, заметив готовую вступить в спор подругу. — Гермиона, ты же мне доверяешь? Тогда помолчи и ложись спать, завтра будем лечить твою душевную рану.       Джинни ушла, и Гермиона, уронив голову на подушку, совершенно неожиданно подумала, что, наверное, Снейп сейчас тоже не спит — все-таки заготовки к шафрановому отвару сейчас в той фазе, когда нужно добавлять ингредиенты строго по часам…

***

      Следующим утром Снейп был зол. Вот кто подал Минерве треклятую идею с отваром? Будь он хоть трижды полезен и невероятно важен для будущих авроров и колдомедиков, но недосыпать несколько недель, чтобы потом смотреть, как все испортят зелье? Ну, кроме разве что Грейнджер. Кстати, про нее…       Взгляд метнулся к девушке, безошибочно находя ее в толпе, еще до того, как он успел это осознать. Но сегодня она выглядела неважно: кое-как собранные волосы, синяки под глазами, неестественная бледность; отсутствие ее вчера в Большом зале и нехарактерно молчаливый Уизли, даже не подходивший к ней, выдавали явные проблемы в отношениях или ссору.        Где-то в глубине души почему-то было приятно от этой новости. Профессор чертыхнулся: «Ну до чего ты, Снейп, гнилой человек — радуешься, что девчонке плохо и у нее проблемы с парнем». Ноги сами понесли к выходу из зала, куда уже направлялась Грейнджер с Поттером, чтобы… чтобы что? Неважно, он просто перенесет отработку. Ему почему-то очень хотелось услышать этот ее высокий, такой звонкий голос.       Гермиона, уже выходя из Большого зала вместе с Гарри, как раз успела выдохнуть, что все более или менее спокойно и с Роном они не пересеклись, как дорогу им преградил один конкретный хорек.       — Что, грязнокровка, ты решила, раз ты теперь героиня войны, тебе все можно? — протянул Драко.       «Что… а, он про тот стол…» Гермионе показалось, что это было век назад, хотя всего-то позавчера. Она оглядела Малфоя. Ей было откровенно плевать на его выпад, но и на его лице она не заметила привычного удовольствия от нападок. Уже нельзя было сказать, что ему действительно хотелось ее задеть, скорее он просто действовал по инерции. По накатанной горной дорожке. Но сейчас эту дорожку вдруг затопило вышедшей из берегов рекой.       Раздался звонкий хлопок, и слизеринец ухватился за свою покрасневшую щеку, с неверием глядя на появившегося словно из ниоткуда декана.       — Выбирайте выражения в отношении девушки, мистер Малфой, — опуская руку, процедил профессор. — Кем бы она ни была.       И хотя ничего приятного он не сказал, даже скорее наоборот, оскорбил, по сердцу разлилось непонятное, но такое уютное тепло.       — А вы чего встали, мисс Грейнджер, мистер Поттер? Кажется, вы куда-то спешили. Или это у вас тут было уютное садо-мазо на троих, а я помешал? — обратился он к ним все так же холодно, как и обычно. Но в этот раз холод был показным.       Снейп понимал, что сейчас сделал и что слово «несвойственно» — самое мягкое из возможных описаний этого поступка. Поэтому, проводив взглядом убежавших гриффиндорцев и проигнорировав все так же ошарашенного Малфоя, он двинулся в свои подземелья с четким желанием выпить чего покрепче и хорошенько подумать.

***

      Через пару часов, сидя в комнате Гермионы, Джинни смаковала историю пощечины Малфою, Гарри тихонько допивал бутылку из горла, Невилл с замиранием сердца слушал истории Луны про мозгошмыгов, а Гермиона пила бокал за бокалом щедро подливаемого Гарри огневиски.        Девушка вынуждена была признать: количество выпитого алкоголя было прямо пропорционально тому, насколько похрен ей становилось на произошедшее с Роном. И тем более когда она вдруг поняла, что опять думает про Снейпа. Он дал Малфою по ебалу за попытку ее обидеть, и это было тааак приятно, что она уже который раз за вечер ловила себя на мысли, что надо бы пойти сказать ему спасибо. Особенно эта идея стала ей нравиться, когда Гарри вышел за следующей бутылкой, и Джинни, доверчиво наклонившись к друзьям, выдала:       — Влюбись в кого-нибудь крутого. Я так и сделала, когда Уолтон — парень с Рейвенкло, — объяснила она в ответ на недоуменные взгляды, — мне изменил. — Она мечтательно закатила глаза. — Я влюбилась в Гарри Поттера.       — Пиздеж это, ты в него втюрилась намного раньше, — со знанием дела возразила Гермиона.       — Да, Джинн, ты про Гарри мне рассказывала еще со времен твоих лямуров с Тем-Кого-Нельзя-Называть и Тайной комнатой, — пьяно подтвердил Невилл.       — Слышь, не, ну ты загнул, лямуры у меня… С Тем-Кого-Нельзя-Называть… Ну ты выдал, — неприлично громко рассмеялась Джинни.       — Ну, и его дневником, ну, ты поняла, — немного стушевался Невилл. — Хотя, погоди-ка, ты ведь и ему тоже рассказывала про Гарри…       — Получается, Джинни, ты даже Того-Кого-Нельзя-Называть доставала своей любовью к Гарри… — немного мечтательно протянула Луна. Нельзя сказать, была ли она пьяна, — это довольно сильно напоминало ее обычное поведение.       — Нет, ну может, и так… Но вообще я пыталась его забыть!       — Кого, Волдеморта? — уточнил вошедший Гарри.       — Блять, да тебя я забыть пыталась, чудик! Ты же бегал и слюни пускал за своей азиаточкой… Чо Чанг, по-моему.       — Нет, Джинни, вот только не надо…       Гермиона прикрыла глаза, слушая препирательства друзей. Душа все сильнее требовала приключений, а пьяная голова готова была служить причиной их появления, поэтому, подхватив бутылку и сделав пару хороших глотков, Гермиона направилась к двери.       — Эй, куда это ты? — окликнул ее Невилл. — Поздно ведь уже.       — А мне пофиг, а я староста, — нараспев ответила она. — Скоро буду.       Гермиона вышла из своей комнаты в гостиную, еще успев услышать тост «за то, чтобы наша Гермиона всегда была счастлива», и вновь разбудила портрет просьбой выпустить ее в коридор. Она не особо обращала внимание, куда шла, но даже не слишком удивилась, когда ноги привели ее к двери кабинета зельеварения. Не заботясь о таких мелочах, как стук, она ввалилась в аудиторию и, оглядев профессиональным взглядом полки с настойками, быстро нашла то, что можно было пустить в ход. Схватив первую бутылку, она залпом ее выпила, и тепло разошлось по телу новой волной.       Снейпа разбудило даже не внезапное проникновение, а грохот. Схватив палочку, он выскочил из спальни и через полминуты уже влетел в лабораторию, находящуюся по соседству с его комнатами.       — Что за… Грейнджер?! — на мгновение мужчина даже потерял дар речи. Эта… эта гриффиндорская выскочка и всезнайка сейчас из горла хлестала почти чистый спирт и даже не морщилась. В его лаборатории. В три часа ночи.       — Какого драккла вы тут делаете?! Вам жить надоело?!       — Я… Пришла сказать спасибо.       Эти ясные огромные янтарные глаза уставились на него так, будто это было очевидно, а он, идиот, не догадался.       — Грейнджер, да вы в стельку! — ужаснулся он, глядя на красные щеки и слегка дрожащие руки девушки. К такому его, блять, жизнь не готовила.       — Не-а, еще нет! — она потянулась за второй бутылочкой, но Снейп был быстрее и успел ее выхватить.       — Вы серьезно собираетесь напиться в моей лаборатории?!       — Абсолютно верно. В дрова.       И снова честный ответ. Интересно, если он ее сейчас прибьет, как скоро ее найдут?       — А может, вы пойдете к себе? — с некоторой надеждой уточнил Снейп.       — Это вряд ли, — она потянулась к бутылочке, которую он держал в своей руке.       — Давайте, я все же вас провожу? — процедил он, вытягивая руку вверх, чтобы девчонка не достала. Мерлин, за что ему это?       — Обойдусь как-нибудь, — еще одна широченная улыбка.       — А если я скажу, что у меня есть кое-что получше лабораторного спирта?       — Да мне без разницы, что пить, — покачала головой Гермиона. Она вновь потянулась рукой к бутылке и, не удержав равновесие, завалилась на Снейпа всем телом. — Профессор… Вы пахнете жасмином и имбирем, — с детской непосредственностью сообщила она, поднимая на него удивленный взгляд. — И у вас… такие удивительные глаза. Бездонные…       Она протянула руку и провела пальцами по его щеке, чтобы в следующее мгновение потерять сознание.       — Блять, Грейнджер! — несмотря на брань, он на редкость бережно положил ее на ближайшую парту, а затем вздохнул, поняв, что все домовики уже спят. А значит, доставить эту малолетнюю идиотку в башню Гриффиндора придется ему лично. Кто бы мог подумать, что она настолько не умеет пить… и что считает его глаза удивительными.       Накинув заклинание невидимости, он подхватил девушку на руки, отмечая ее легкость, и вынес из лаборатории. Гермиона удобно устроилась головой у него на плече и, сжав пальцами рубашку, крепко и глубоко заснула. Ей было тепло, уютно и по-настоящему спокойно.       Без происшествий добравшись до башни и пообещав Полной Даме все казни этого мира, если она сейчас откроет рот, Снейп зашел в единственные открытые двери комнат — и не прогадал. На полу спал Поттер, а на его руке устроила голову Уизли. Лонгботтом оккупировал стул и, запрокинув голову под странным углом, негромко храпел. На подоконнике свернулась калачиком Лавгуд и тоже спала без задних ног.       Снейп переступил через лежащую на полу парочку и уложил свою ношу на кровать. Причем с большим трудом.       — Сука, Грейнджер, немедленно отцепитесь от моей рубашки, — прошипел он, пытаясь отодрать ее пальцы. Удалось ему это с неимоверным трудом, но на глазах спящей девушки выступили слезы и покатились по щекам. — Мерлин, серьезно, Грейнджер? — все так же тихо шикнул он. — Вы на полном серьезе будете рыдать сейчас? — Ответом ему стал всхлип. — Черт, да держите, только заткнитесь, — процедил он, снимая треклятую рубашку. Девушка тут же обняла ее всеми конечностями и улыбнулась.       Снейп же, ненавидя всех и одну конкретную гриффиндорку в частности, опять накинул заклинание невидимости, уже успевшее слететь, и в одних штанах пошел к себе. И пусть его хоть круциатусом пытают — а событие этой ночи он оставит при себе…

***

      На следующий день, после занятий второго и третьего курсов, профессора Снейпа настигло понимание, что после обеда у него пары седьмого курса. И конечно же, именно Гриффиндора и Слизерина. И… он откровенно не знал, что делать, впервые за долгое время. Он не понимал, почему его так волнует произошедшее: учитывая количество спирта в ее крови, она вряд ли вообще вспомнит что-либо, а обычная черная рубашка никоим образом на него не указывает — черные рубашки половина того же Рейвенкло носит. Но все же это ее «У вас удивительные глаза… И вы пахнете жасмином…» вызывало в нем какие-то слишком теплые эмоции, объяснить которые он если и мог, то не хотел.       Тем не менее, войдя в класс, он увидел интересную картину: помирающий от похмелья Поттер с подружкой и Лонгботомом были нежно-землистого цвета, а Грейнджер и вовсе смотрела в одну точку.       Сняв для приличия пару очков за цвет лица Поттера, Снейп начал лекцию, чтобы через полчаса услышать подозрительные шепотки слизеринцев. Обернувшись, он заметил, что его змееныши активно таращатся на мирно спящую Грейнджер. Спящую на его, блин, парах. Его это не удивляло — после такой пьянки-то, — но спуску он давать не собирался, а потому привычным холодным голосом позвал девушку. Но… ничего. Пришлось подойти.        — Мисс Грейнджер… Мисс Грейнджер! — он, упершись обеими руками на ее парту, наклонился почти к ее уху. От неожиданности дернувшись и проснувшись, она резко подняла голову, с разгону врезав ему по лицу.       Мужчина громко выругался и зашипел, хватаясь за сломанный нос. Гермиона, наконец сумев разогнать блики перед глазами и потирая ушибленную голову, с некоторым испугом схватилась за палочку и, не успел он опомниться, направила ее на него, даже не произнося заклинание вслух. Спустя секунду нос был как новый, не считая, конечно, размазанной по лицу крови.       — Извините, сэр… — проблеяла она. — Я не хотела, я случайно, но я все исправила! — краснея все ярче с каждой секундой, добавила она, стараясь спрятаться от его свирепого взгляда.        — То есть если исправили, то не считается? — взмахом палочки убирая кровь, прошипел он.       Черные глаза метали молнии, и в подземелье стояла просто мертвая тишина. Чувствуя, как сердце колотится, Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут влез Гарри, пытаясь защитить подругу:       — Извините, сэр, это случайность! Мы просто вчера… мы-мы-мы…       — Мы?.. — ехидно повернулся к нему Снейп.       — Это я виноват! — оповестил его Поттер.       — Прекрасное рвение помочь, но отвечать за сон на моих уроках мисс Грейнджер будет сама, — он повернулся к Гермионе. — У вас уже есть одна отработка в пятницу? Вот и считайте, что теперь еще и всю следующую неделю. А теперь вон из класса, все четверо!       Он повернулся к доске и продолжил лекцию таким тоном, что подать голос не рискнул бы, наверное, сам Волдеморт.       Нашедший друзей после пары Рон, поглядывая на Гарри и Гермиону с опаской, оттащил сестру в сторону, чтобы уточнить, что происходит, но та тут же отфутболила его к Гарри. А сама подошла к Гермионе.       — Знаешь, подруга… мало мне было той пощечины за твою честь, так…       — Мерлин, Джинни, не начинай, а?       — Нет, ты дослушай! А очки-то он так и не снял… за нос… — ухмыльнулась Уизли, — хотя должен был как минимум тебя за такое убить, — весело улыбнувшись и тут же скривившись от громкого гомона, она отошла к какой-то знакомой.              Гермиона посмотрела на стоящие в холле часы с рубинами. Ведь действительно, а баллы-то он не снял…

***

      — Мы не можем просто ждать! — мужской голос сопровождался нервными шагами.       — А придется, пока мы не услышим хоть что-то по теме, — хриплый женский голос звучал более спокойно, но в нем проскакивали какие-то такие ноты… будто кто-то водил гвоздем по стеклу.       — Обещаю, как только кто-то из этих ублюдков до чего-то додумается, мы сразу начнем действовать, — третий голос был самым спокойным, но звучал глухо, словно говорящий был простужен.       — Надеюсь.