Глава 3. Испачканные сапожки

      — Нет, это невозможно, — мужчина говорил спокойно, но нотки раздражения ощущались за версту. — Они мягкие и необученные кролики, им не доступен гранит науки — такими слабыми зубами грызть только варёные морковки. Позвольте им доучиться как учились и отпустите обратно в сладкий мирок аристократии, балов и жеманного хихиканья.       — Я понимаю, что тебе не нравится эта идея, но правила есть правила. И у любого нового преподавателя в первый год работы должен быть минимум один студент от каждого потока для выпускного экзамена, — директор Академии, Виран Фристон, устало потер пальцами закрытые глаза, отложив в сторону свои очки. — И я не буду делать исключения только потому, что ты не хочешь возиться с элегантниками.       — Конечно не хочу, Виран. Это не просто возиться, это либо написать за студента все самому, либо убить уйму времени и нежити, что бы он сам что-то понял. Если меня не жалко, то хотя бы нежить пожалей, — профессор Ривер устало вздохнул и встал со стула у директорского стола. Подойдя к окну, откуда открывался живописный вид на милое озеро за академией, он опёрся плечом об откос и, не отрываясь от бликов водной глади вдалеке, продолжил, — они ведь вообще ничего не знают. Без понятия, зачем тебе в принципе было нужно вводить это обучение в стенах академии. Они выходят индюками с дипломом, где из важных навыков — рисовать и петь. — Альберт говорил спокойно. Очевидно, его не радовала необходимость брать под опеку кого-то из рафинированных студентов курса элегантной магии. Но и смысла обижать колкостями старого друга не было никакого.       — Ты отлично понимаешь зачем они тут, — так же спокойно ответил директор. Он закрыл папку с документом, что до этого держал в одной руке, и тоже встал с кресла, дабы подойти к профессору у окна. — Они платят, они не мешают, для старых и «шишковитых» профессоров есть работа, где их искренне уважают и ждут. Как по мне — все в плюсе.       Ривер хмыкнул.       — Однако ты удивительный шельмец, продавать за такие деньги богатым деткам магию, которой в другой стране бы обучили ещё в дошкольном возрасте — это редкий талант.       Директор коротко хмыкнул, положив руку на плечо Риверу.       — Выбери одного из них, кто поумнее будет, и дай несложную тему. Зато ни одна крыса не сможет рыть под законность твоего назначения.       Альберт пообещал подумать и, попрощавшись, вышел из кабинета. А подумать и правда стоило.       В принципе, элегантники делились на две группы — богатые зазнавшиеся детки, которые ничего не хотели делать и учились лишь бы учиться, и богатые сладко-хорошенькие детки, которые учились лишь бы все вокруг порадовались их отличным оценкам. Ни у одного из них профессор не заметил и толики настоящего интереса к серьезной магии. Они были готовы лишь смотреть на звёзды, задушевно болтать за чайными церемониями и филигранно вести линии на каллиграфии.       Зачем им для всего этого нужна была ещё и магия — Ривер не знал, но и знать не хотел. Он понимал, что пока эти мягкие булочки сладко пекутся в своих розовых мирках, ребята из соседних корпусов по настоящему трудятся до крови, пота и слез. Что боевые маги копают носом землю на спаррингах и практиках, что ребята из поддержки до последней капли маны выкладываются на коллоквиумах, что лекари днём и ночью живут в лабораториях и экспериментах, а портальщики самые первые идут в свое творение, каждый раз ставя свою жизнь на вашу весов в собственной уверенности результатом. А потому даже идея того, что ему надо сверх одной лекции в неделю свое время потратить на одну из розовых булочек — приводила к преждевременной усталости и недовольству.       Однако Виран был прав. И согласно старому укладу академии — новый препод в первый год работы должен выпустить минимум по одному человеку с каждого курса. Для чего? Чтобы перед всей комиссией и историей академии зафиксировать, что его профессиональные навыки привлекают не из-за направления, а из-за качества преподавания. Глупая и старая традиция.       Альберт тряхнул головой, отгоняя мысли. Сначала стоит ещё раз посмотреть на оболтусов, может кто и стоит толики внимания. Хотя шансов, конечно, не много. Увернувшись от стайки бойких студенток, он пошел дальше по коридору академии. Проблемы проблемами, а лекции по расписанию никто не отменял.       Настроение у Миры было просто отвратительным. Она старалась мило улыбаться людям за завтраком и поддерживать приятную светскую беседу с однокурсниками, но в глубине души была страшно недовольна.       С утра ей пришло письмо от одного из своих потенциальных женихов, которых ещё пару недель назад ее матушка лично отобрала и попросила с каждым чинно отобедать для знакомства. Если честно, то никто из них не зацепил Мириного сердца, однако вопрос её брака не так прост и маловажный факт Мириных симпатий в нем вообще не учитывался.       В письме от возможного жениха были какие-то витиеватые изыскания на тему того, как он скучает и как хотел бы получить магическую фотографию Миры в полный рост, желательно в своем самом домашнем платье. Прочитав этот казус непотребства, Мира собиралась сжечь письмо сразу, но зацепилась глазами за следующую строчку и обомлела. Мало того, что этот юноша посмел просить столь откровенные фото, так ещё и написал, что заранее обо всем договорился с ее преподавателем, к кому Мира записалась на итоговую работу для выпускного экзамена.       Если верить словам жениха, то ей надо было под видом подготовки прийти к определенному кабинету и там подкупленный профессор сделает нужные снимки и сразу отошлет их по очевидному адресу. А Мира, по его словам, получит в приятный подарок некую сумму, на которую сможет прикупить «что-нибудь миленькое» и в чем тоже потом обязательно стоит показаться перед камерой. Сказать, что Мира пылала, это ничего не сказать. Что чувствовала себя грязной и раздасованной. Смущенной, недовольной, и разозленной.       В предложении возможного жениха отвратительно было все. Но хуже всего Мира было именно от мысли, что она не личность для него. А объект через которые можно реализовать свои желания. Захотелось ему фоточку — пусть сделает, что такого? И все равно, что это неэтично, аморально и грязно. Его это все не волнует, он просто хочет фоточку.       И она отлично понимала к чему это может привести. Сначала одну фоточку, потом вторую, потом другой ракурс, а в конце, если она посмеет отказать — каждое из фото всплывёт в светских кругах, где Мира окажется лишившейся чести профурсеткой, что сама слала фото возможному жениху, чтобы привлечь его внимание.       Вдох-выдох. Эти мысли не давали покоя весь день.       Вдох-выдох. Осталась одна лекция.       Мира старалась успокоиться, входя в класс темных искусств. Кивнув однокурснику, что придержал дверь для дам, она мимолетом отметила, что профессор Ривер уже за своим столом и неожиданно внимательно разглядывает зашедших. Обычно он либо приходил почти к звонку, либо что-то писал, бездумно отвечая на приветствия.       Поймав взгляд профессора, Мира поступила взор и незамедлительно прошла на свое место. Взгляд у мужчины был тяжёлым.       Однако с наглецом на женихе надо было что-то решать. Оставить сообщение без ответа было невежливо, но и соглашаться на такие ужасные предложения было нельзя. Мира всем нутром чувствовала, что ни в коем разе нельзя делать ничего, что написано в письме. Да и теперь к профессору Слизли, у кого она думала писать итоговую работу на тему влияния магических кругов на вечнозелёные растения, никакого доверия. Мало ли к чему под видом сладких речей человека, которому явно пообещали много денег, он попытается ее склонить. Надо менять преподавателя на итоговую работу и срочно. Проблема лишь в том, что у всех уже под завязку.       Поежившись, Мира прилежно законспектировала тему урока с доски и стала записывать за профессором. В принципе, тема о простых защитных чарах от вражеских темных заклятий была ей понятна, поэтому она позволила себе слушать в пол уха и конспектировать на чистом автомате. На ближайшее от нее окно неожиданно прилепился жёлтый лист березы, на мгновение вынуждая отвлечься от конспекта и перевести взгляд на пейзаж.       В кабинете было тепло, но за окном чувствовались уже почти по зимнему суровые ветра. Они шумели, играясь с ветками деревьев. Солнца не было, только редкие лучи проникали из-под облаков и гуляли по усталой земле. Довольно спокойно за окном, про себя мягко подметила Мира, возвращаясь взглядом в центр кабинета.       Профессор Ривер, подвернув рукава мантии, чертил на доске красивый и ровный магически круг, которым можно было бы создавать на себе щит, чтобы обезопасить себя от мелких пакостливых заклятий. Так же, исходя из его же слов, есть шанс, что такой круг мог защитить и от чего-то более крупного и серьезного, если заклинание не будет направлено напрямую на вас, а просто окажется брошенным в толпу на поражение.       — Есть идеи, в чем его основной минус? — учитель отложил мел в сторону и отошёл ближе к своему столу, чтобы каждому студенту был полностью виден круг.       — Что он такой слабый? — подал голос один из однокурсников Миры, чем заработал насмешливый взгляд преподавателя.       — Он на то и слабый круг от темной защиты. Это не его минус, это его особенность. Поддерживать его не сложно, он легко вписывается в другие круги и не конфличит с более сложными защитами, если на вас таковые имеются. Следующий вариант? — профессор скользил глазами по аудитории, ожидая вариантов.       — Может быть проблема в том, что он почти бесполезен? — подала голос другая студентка. Но сразу решила дополнить ответ, — в мире много опасностей и поймать темное заклинание — это довольно редкое событие. То есть постоянно на него тратить ману не хочется, а когда он нужен — плести его долго.       Ривер, склонив голову к плечу, смотрел на девушку практически разочарованно и грустно. Но ответил спокойно, что ему было не свойственно. А как же едкий сарказм?       — Есть что-то очень расстраивающее в том, какие ответы я получаю на вашем потоке и на других. Плести это заклинание, мисс Георгина, не дольше чем зажечь свечу, — профессор для пафоса щёлкнул пальцами и вокруг него мягко засветилась слабо-синяя дымка. Мира поняла, что для видимости щита от покрасил его цветом, так как обычно они просто не видны. — И ману оно ест медленнее, чем я возвращаю ее из окружающего мира. Я понимаю, что вы здесь не для глубинного изучения магических искусств, а для… — профессор осекся, прервав себя на полуслове. Удивительно для этого человека, чей язык обычно без костей. Словно потерявшись в своих мыслях, профессор Ривер бездумно скосил глаза на свой стол, где в привычном беспорядке лежал ворох бумаг.       — Оно не защитит, если ты по какой-то причине перестал его напитывать, — неожиданно для самой себя подала голос Мира. — А ещё в нем вообще не предусмотрено, что делать с пойманным заклинанием. Да, вы не попадете под него, но оно, отскочив от щита, летит куда угодно дальше. Хотя, казалось бы, добавь заглушку и…       Не став договаривать, Мира замолчала, смотря на профессора.       — Да, это так, — удовлетворённо кивнул профессор. — Как и сказала мисс Мира — основная проблема, как и у любых слабых щитов — они держатся, пока ты их держишь. Отвлекся, зазевался, заснул, дали бревном по голове — ты открытая мишень для любых проблем. С поглотителем или заглушкой идея тоже хорошая, однако учёные уже спорят, стоит ли круги с дополнительными элементами перечислять ко второму «среднему» уровню или не надо. А вы как думаете? — неожиданно для самой себя Мира поняла, что когда профессор не кривит голос в усмешке, то его низкий голос звучит даже приятно.       — Мне кажется, что без поглотителя такой щит не должен быть и первого уровня. Какой смысл в такой защите, если от неудачного рикошета может быть ещё больше проблем. Я бы считала его скорее хорошим шаблоном для создания красивой защиты. — Закончив говорить, Мира пожала плечами, словно подтверждая, что дальше она не раздумывала и ответа умнее у нее нет.       — Надеюсь, вы услышали мнение мисс Миры, потому что ваш профессор такого же мнения и на итоговом тесте будет вопрос о проблеме слабых щитов, — Ривер удовлетворённо кивнул, смотря на девушку, после чего сразу разорвал контакт. — Теперь давайте рассмотрим более сложный щит, чью вариацию на недавнем симпозиуме предоставил Эрис Дула…       Урок размеренно подходил к концу, а вместе с ним и очередная учебная неделя. Мира перво-наперво решила, что расскажет матушке о поведении наглеца, написав письмо сегодня же вечером. И попросит убрать его из списка претендентов на свою руку. И из размышлений над формулировками письма ее выдернул неожиданный вопрос профессора Ривера.       — Мне необходимо, чтобы один из вас писал свою итоговую работу под моим началом, выбрав меня как куратора. Поэтому сейчас я спрашиваю, может быть есть те, кто в этом заинтересован? — профессор Ривер спокойно смотрел на класс, однако в глазах были какие-то чертята. — Если никто не согласится, будет интересно попытаться вытянуть имя счастливчика из шляпы.       Кто-то в классе хихикнул, однако под взглядом учителя быстро успокоился.       — Желающих нет? Жаль, Я даже обещаю предоставить не сильно сложную тему, — совершенно не удивившись отсутствию интереса, профессор Ривер потянулся к журналу с перечнем студентов.       — Я хочу, — тихим, но твердым голосом сказала Мира, подняв наверх руку. В тот момент, когда она поняла, что профессор ищет себе студента, девушка увидела в этом свое спасение. У всех привычных преподавателей их потока уже было по три-четыре студента и больше они обычно не брали. Поэтому вместо унизительного выпрашивания места у кого-то из них под крылом, она могла стать студенткой так легко тут. Пускай предмет не совсем профильный и к элегантной магии отношения не имеет, но, Мира была уверена, для ее следующих женихов, кому будет нужно только фото в домашнем платье, в принципе будет не важно на какую тему и с кем написана работа в ее дипломе.       — О, у нас есть подопытный доброволец, — губы профессора Ривера растянулись в довольной улыбке, однако ничего хорошего в ней почему-то не ощущалось. — Рад видеть ваше желание. Тогда на этом вопрос считаю закрытым и, в принципе, лекцию на сегодня законченной. Мисс Мира, задержитесь, будьте добры.       Мира кивнула и стала неспешно собирать тетради в сумку.       Когда из кабинета вышел последний студент, профессор движением руки предложил Мире занять стол перед его учительским, чтобы диалог не вести на ногах. Послушно сев, Мира приготовилась слушать.       — Благодарю да вашу отзывчивость, мисс Мира, — девушка от неожиданности даже недостаточно плавно кивнула головой в ответ на благодарность, как того требовал этикет. — Обещаю, выберу вам довольно простую тему, чтобы вы спокойно смогли разобраться с большинством нюансов сами. Если вы не против, давайте обменяемся номерами письменных ящиков, Я пришлю вам расписание индивидуальных занятий и тему работы. — Волшебные письменные ящики изготавливались с индивидуальными номерами, и тому, кто хотел отправить письмо, достаточно было вложить его в свой ящик и ввести нужный номер. Именно так Мира общалась со своей матушкой и получала письма от подруг, знакомых и будущих женихов. Ничего секретного в этом не было, поэтому Мира спокойно продиктовала ему свой номер и записала учительский, чтобы не пропустить письмо.       — У вас есть какие-то вопросы, мисс Мира? — профессор Ривер сидел за столом и внимательно смотрел на девушку. Под его взглядом было не очень комфортно. — Если нет, то я вас больше не задерживаю.       Попрощавшись, Мира вышла из кабинета и пошла в свою комнату, чтобы написать матушке о непозволительном поведении одного из кандидатов в женихи и о своей смене преподавателя на итоговую работу.       И вот чего она не ожидала, так это того, что буквально через часа два, как она вернулась с ужина и небольшого чаепития с подругами, в ее письменном ящике уже будет лежать два письма.       Безошибочно узнав письмо от матушки, Мира с благоговением распечатала его и принялась читать. Однако с каждой новой строчкой сердце ее все болезненнее сжималось где-то в горле.       Матушка писала о своем недовольстве. О большом недовольстве. Ни о какой отмене возможного замужества и речи не шло — юноша из кандидатов был отличной партией, и Мира лишь поступила необдуманно и импульсивно, решив что его безобидное предложение как-то порочит ее честь. А уж как недовольна матушка была сменой преподавателя — об этом вообще было сразу несколько предложений. Что Мира позорится, что выбрала ужасную специальность, что это не тот учитель, которому доверяет семья.       Мира читала и не верила, ведь если следовать завету матушки, то ей прямо сейчас уже надо было бежать слать фото жениху и проситься обратно к профессору Слизлю. Однако до последней клеточки своего тела Мира была против этого решения.       Глухость матери больно сдавило сердце. Мира была не готова так просто и послушно принять ее решение.       Схватив из шкафа теплый плащик и набросив его прямо на удобное для чаепитие платье, что она не успела снять, Мира запрыгнула в новые сапожки и быстрым шагом вышла из комнаты. Четыре привычные стены душили. На глаза то ли наворачивались слезы, то ли хотелось сжать кулаки покрепче, вгоняя ногти до полукруглых отметок в мягкой ладони.       Не обращая внимание на лица, Мира вышла из женского общежития и пошла куда-то в сторону небольшого озера, чтобы было рядом с административной башней академии. Поплотнее запахнувшись в плащик, она шла по мощенным тропинкам, своим небольшим каблуком мелодично поцокивая по плиткам. Аккуратно собранные волосы пытался трепать ветер, однако за неимением особых вариантов лишь игрался с небольшими прядками на лбу, что за день выбились из прически. Мира подставляла нос прохладе и пыталась остудить щеки от собственного негодования.       Очевидно, матушка ее не так поняла. Наверно Мира недостаточно понятно выразилась в письме, пытаясь не шокировать ее прямолинейностью. Но даже так. Даже намека на что-то подобное должно быть достаточно, чтобы определить человека как ненадёжного для счастливого брака.       В воздухе пахло осенью. Неизменный именно этому сезону запах прелой листвы и усталых трав. Тропинки аккуратно освещались магическими наземными светильниками да и в принципе в академии было безопасно, поэтому Мира не переживала из-за по-осеннему рано подступившей темноты.       Между тем озеро было все ближе. Подойдя к его краю, Мира остановилась и задумалась. Вечер уверенно обнимал ее за плечи, по темной водной глади шли мелкие круги, пахло влагой и немного ряской. Тихо квакали лягушки, почему-то не спящие в такую холодрыгу. Ветер забирался под полы пальто, ненароком касаясь горячей кожи на шее и ногах. Даже плотные колготки не спасали от его прохладных пальцев. Переступив с ноги на ногу, Мира вновь опустила глаза на водную гладь.       — Да как же бесит! — в сердцах воскликнула девушка и подобрала ближайший небольшой камушек, после чего бросила его прямо в воду. Тот хлопнул по воде и с характерным бульканьем ушел на дно. Большими кругами потревоженная гладь пошла в движение. Взяв ещё один камень Мира бросила его следом.       А потом ещё один.       И ещё.       С каждым брошенным камнем Мира писала матери новое письмо, злее и честнее предыдущего. Как ей мерзко от таких предложений своих возможных женихов, как ей само все это не нравится, как ей страшно доверять теперь тому преподавателю, какой продажной она себя ощущает, как ужасно чувствовать себя вещью, как больно не видеть в ее словах поддержку и понимание.       И каждый новый камень ставил точку в так и ненаписанном письме. Иногда Мира ещё что-то недовольное себе бурчала под нос, но уже не так громко, как первую фразу.       — И чем же озеро вас так разозлило? — неожиданно позади раздался спокойный голос, заставивший Миру в испуге вздрогнуть и инстинктивно сделать шаг вперёд от незнакомца. Однако впереди оказалась вода и сапожки в ту же секунду намокли носками, запустив через швы влагу внутрь. Ощущение мокрых ног было отвратительным.       Мира встала обратно на сухую землю и развернулась к человеку, что прервал ее одиночество. Это был профессор Ривер, что стоял в метре от нее и, как ей показалось, с любопытством наблюдал за ее действиями.       — Здравствуйте, — по этикету мягко поклонилась Мира, — озеро меня не злило.       — Но надавали вы ему знатно конечно, — с пониманием дела кивнул мужчина, подбирая с земли камень. — Однако чем попусту тревожить его поверхность, попробуйте получить от этого удовольствие.       Замахнувшись, профессор бросил камень в воду, но не так, как это делала Мира. У него камень не просто булькнул и исчез, а отпрыгнул от поверхности озера раз восемь минимум, после чего более мелкими прыжками словно притормозил и лишь только после этого ушел под воду. Было непривычно и интересно. Мира впервые такое видела. Повернувшись обратно к преподавателю она удивлённо спросила, — а как вы это?..       Профессор Ривер подобрал ещё один камень и, вложив его в руку девушки, произнес, — для всякой задачи свой инструмент. Для этой — нужен специальный камень, ищите более плоский, — Мира посмотрела на камень в своей ладони и обратила внимание, что он больше похож на сплющенный овал. Две его стороны были как будто ровными параллельными поверхностями.       — После чего попытайтесь бросить его не вверх, а по направлению к воде, словно хотите, чтобы он ее нежно коснулся. И бросьте ещё раз, если вдруг не выйдет с первой попытки, — профессор Ривер, уже опять когда-то подобравший камень, бросил его по воде, повторив фокус с «прыгающим камушком». Мира смотрела до самого конца, пока камень не ушел под воду. Однако когда она обернулась взглянуть на профессора, тот уже уходил по тропинке в сторону академии.       Замахнувшись, Мира бросила камень, постаравшись сделать это как будто под углом к воде. Ее камень отпрыгнул целых два раза. Это ей понравилось. Кивнув самой себе, она наклонилась к берегу, рассматривая камни под ногами. Мокрые сапожки беспокоили, но не сильно. Никак не выходило фразы профессора из головы. Что надо получить удовольствие и что для каждой задачи свой инструмент.       Мира нашла камень и бросила его в воду. Он не прыгнул ни разу, но она не расстроилась, вновь опускаясь на корточки к земле. Темнело, но зажигать волшебный свет не хотелось. Мира думала. В браке никогда не подразумевалось удовольствия. Это был выгодный союз двух семей, в котором надо было исполнять свою роль, кидая камень в озеро и наблюдая за правильными кругами. Быть верной женой, любящей матерью и хозяйкой домашней резиденцией.       Следующий камень отпрыгнул от воды три раза, заставив Миру почувствовать небывалую гордость за свои старания. Было забавно пытаться подобрать правильный подход к каждому камню. Их точно можно было заставить прыгать ещё чаще без какой-либо магии, профессор ей это показал. Надо только разобраться как именно из правильно кидать.       Следующий отпрыгнул два раза, но Мира почти нащупала верное положение руки.       Для своих родителей девушка была отличным инструментом для заключения брака. Она знала это и до сегодняшнего дня, но ожидала от них большей теплоты и отдачи, воспринимая их отношения всё-таки как нечто более личное и нежное.       Когда камень смог подпрыгнуть над поверхностью больше пяти раз, Мира практически была уверена, что стала в этом профессионалом. Ноги, конечно, в промокших ботинках были недовольны. Но это казалось мелочью перед теми думами, что захватили ее. Бросив ещё несколько камней напоследок, она развернулась в сторону сверкающей огнями окон академии. На улице было почти холодно, в голове гуляли странные мысли, ноги мёрзли.       Стоило бежать в комнату, чтобы греться и отвечать матери на письмо, однако Мире казалось, что у нее есть ещё хотя бы одна минутка, чтобы побыть здесь и сейчас.