Часть 1

"Ищу слугу. Никакого интима", - объявление было совсем короткое, и потому казалось, что есть в нем какой-то подвох; правда, Дима хорошо знал девушку, подавшую его. Её звали Нефертари, и он давно наблюдал за ней в сети. Посты о жизни, о делах, о работе, но ни следа любви. Редкие фотографии - даже закутавшейся по шею в пушистый зимний халат она казалась выточенной из мрамора статуей. Он ощущал холодное покалывание в кончиках пальцев, когда на его скромный вопрос последовало приглашение приходить. Уже наступил вечер - и вот он стоял перед массивной железной дверью в доме с высокими потолками, с окнами на зимний проспект. Дверь лязгнула, раскрываясь, он ступил внутрь, туда, откуда через высокое полукруглое окно падал свет, а затем замер под холодным взглядом непрозрачных темно-серых глаз, да так и остался стоять там, на коврике у двери. "А она выше, чем я думал", - подумал он. Под ее взглядом хотелось съежиться и замолчать, причем надолго, но он всё же выдавил из себя короткое приветствие. - Здравствуйте, Нефертари. Она не ответила, да и выслушала его, как казалось, без особого удовольствия. Реакции от нее так никакой и не последовало, что и пугало, и сбивало с толку. Он опустил глаза, больше не в силах рассматривать ее: это становилось не то смешно, не то неприлично; но тут она наконец взяла слово. Голос у нее тоже был холодный, как у снежной королевы - так и обдавал ледяным душем. И, как ни странно, только сейчас Дима подумал о том, что ему это нравится - пусть даже она прогонит его сейчас, и он проведет в ее доме не долее чем две минуты. - Госпожа Нефертари, - сказала она. - И, как я понимаю, приличному поведению тебя не учили. Дима тут же смутился. - Что? Н-нет, я... - Замолчи, - и она сдвинула тонкие брови с изломом. По выражению лица можно было подумать, что он своими словами и правда причиняет ей невыносимую острую боль. - Значит, ты согласен служить мне, но сам совершенно ничего об этом не знаешь? Верно? Нет, нет, молчи. Он несмело кивнул. - Я уже поняла это. Воспитанный слуга не посмел бы первым заговорить с госпожой. Это понятно? - О... - только и нашелся он. Она кивнула. Её узкие губы впервые тронуло подобие улыбки. - У меня достаточно жесткие условия. Но если они тебя не испугают, ты подпишешь контракт и останешься здесь. Садись, - она кивнула в сторону, и Дима только теперь заметил небольшой черный диван в прихожей, об который едва не споткнулся. Сидеть в присутствии нее было неловко, вдобавок он вообще не был уверен, что может делать это при госпоже. - Садись, - еще раз уверенно повторила она. - Ты не любовник, не рыцарь, не тот, кем ты еще вообразил себя. Ты - мой слуга. Хороший слуга должен быть видим, но не слышим. Он должен молчать, когда его не просят ответить, он должен быть сдержан и хорошо воспитан, он должен забыть о том, что он мужчина, что он человек, он должен думать только о госпоже - или о том, что она приказала ему. Приказы исполняются немедленно, без размышлений и рассуждений. Жить ты будешь здесь, постелью и едой я обеспечиваю. Твоя задача - помощь по хозяйству. Может быть, уборка, может быть - работа с бумагами, может быть - необходимость возить меня по городу. Понятно? Он кивнул. - Можно было ответить "Да". Что ж, думаю, постепенно я сумею обучить тебя поведению. - Я согласен... остаться. Она снова посмотрела на него весьма холодно. - Надеюсь, это была последняя твоя непрошеная сентенция на сегодня. Проходи. Ты можешь раздеться, и мы начнем. Внутри ее жилище было обставлено минималистично, но с большим вкусом; сколько в нем комнат, он так и не понял, поскольку ему не было позволено проходить всюду. Почти при входе располагалась кухня, небольшая, чистая, с кладовкой; узнав, что он умеет пользоваться почти всем, Нефертари кивнула и повела его дальше. Следом шла ванная такого размера, какого обычно бывает большой холл. Отделанная мозаикой, с широким бассейном, с диваном для массажа, она была предназначена для удовольствия. В большой комнате было нечто вроде приемной: кожаный диван, стеллажи с книгами, широкий телевизор, кресла - все для приема гостей, которыми были обычно ее клиенты. "А это комната для тренировок", - распахнулась перед ним другая дверь. Новое помещение было раза в два больше гостиной, тоже полутемное, с обитыми чем-то мягким стенами, с широким столом, с целым арсеналом орудий и приспособлений пыток - при взгляде на многие из них Диме хотелось покраснеть. Он искренне понадеялся, что все это предназначено не для него, а для ее клиентов, сам же он в лучшем случае станет протирать эти приспособления тряпочкой от пыли. Их, однако, так и тянуло потрогать, но при первой же попытке коснуться Нефертари кинула на него такой взгляд, что Дима живо пожалел о своей несдержанности. Для него самого была отведена комнатка размерами не более пяти квадратных метров, узкая и темная: там помещалась только узкая лежанка, не менее узкий шкаф для одежды - и всё. Коридор за его комнаткой уходил дальше, однако что располагалось за остальными дверями, можно было только гадать, да Дима и не был уверен, что желает знать обо всем. В странном жилище Нефертари он провел не более часа, но успел утомиться так, точно стоял без перерыва весь день. Она снова смерила его взглядом, и во взгляде ее было пугавшее Диму сомнение. Наверняка она размышляла о том, годится ли он на роли слуги и раба, не слишком ли слаб, и сможет ли стать воспитанным и покорным в той мере, чтобы удовлетворить госпожу? - Кажется, самое основное я тебе показала. Готов начать? Дима с уверенностью кивнул. - Начнем с одежды, - сказала она. - Раздевайся. Прозвучали последние слова так холодно, точно он был на приеме у доктора - у не слишком обрадованного его появлением доктора. Однако что-то в ее взоре подсказывало, что спорить сейчас будет неуместно, и он медленно освободился от всего. кроме нижнего белья. Новый колючий взгляд подсказал, что и оно было лишним. И, судя по выражению лица, его телосложение ее не впечатлило. - Незачем смотреть на меня и поднимать взгляд. Или ты глухой? Исполняй приказ. Он кивнул, нефертари продолжила. - Начнем с первой позы, в которой осуществляется служение. Сядь на колени. Глаза опусти вниз и не смей больше смотреть на меня, пока тебя не просят об этом. Я понятно говорю? - Да, госпожа. - Избегай также пользоваться голосом. Помни, что я сказала: раб должен быть видим, но не слышен. Кивни, если все достаточно понятно. Он кивнул. - Отлично. Посмотрим, как много времени ты сможешь провести в этой позе: она отлично тренирует умение терпеть и смиряться с обстоятельствами. дело происходило в гостиной, и сперва Диме казалось, что он сможет стоять так долго, бесконечно долго, но довольно скоро его уверенность рассеялась. Пол был холодным и твердым, колени быстро устали, а что хуже всего: тяжело было постоянно держать спину прямо, и скоро начало казаться, что по ней ползают огненные мурашки. Нефертари тем временем, тренируя его, занималась собственными делами: прошлась по комнате, сняла халат (Он так и не осмелился посмотреть, что под ним надето), зажгла свечу в неком подобии маленького алтаря, мелодичным голосом прочитала некий ритуал. Ему начало казаться, что она совсем забыла о нем, и спина болела совершенно немилосердно, а голова застыла в одном положении. Когда он начал опасаться, что скоро упадет, поскольку все тело затекло, словно деревянное, она наконец обратила на него внимание. - Хорошо. Можешь подняться. В том углу - твое место. Как правило, ты будешь ждать моих приказов именно в этой позе. Но вскоре обнаружилось, что все это мелочи в сравнении с тем, что ещё предстоит перенести и чему ещё обучиться. В самом начале он представлял, что основная сложность его служения Нефертари будет состоять в том, чтобы запоминать список неких трудных обязанностей, в строгом расписанном по минутам расписании, в затруднительных поручениях – но нет. Этого не было, по крайней мере, сперва, и первой его задачей было сохранять ту самую полную покорности позу и наблюдать за тем, что его госпожа делает. Час спустя она позволила ему согнуть спину и сесть чуть удобнее, что показалось Диме величайшим благом: ноги у него затекли мучительно. На некоторое время она ушла, оставив его, но он и тут не решился двигаться или менять позу. Скорее не потому, что боялся наблюдения: ему хотелось показать, что он достоин служить ей и будет делать все добросовестно - хотя сейчас собственное положение и казалось глупым. О, это оказалось сущей мелочью в сравнении с тем, что случилось позже. Ночь он провел в отведенной ему комнат, довольно беспокойно - с непривычки не спалось на новом месте. Сложность составляло то, что непонятно было, сколько прошло времени; когда Нефертари вновь вошла к нему, ему показалось, что было очень рано. Спал он обнаженным, и когда открыл глаза, она уже сидела в изголовье его постели. - Поднимайся, - скомандовал она, и он торопливо вскочил. - Надеюсь, ты не возражаешь против ошейника? Вопрос был задан таким тоном, что было ясно: споры не подразумевались. Он и не посмел: кивнул и встал перед ней на колени, чувствуя, как ее руки затягивают ошейник вокруг его шеи. К ошейнику полагался также поводок: она с удовлетворением подвергала его, равнодушно пронаблюдав за тем, как он закашлялся. - Отлично. Идём, - дернула поводок Нефертари, и Диме ничего не оставалось, кроме как вскочить и последовать за ней, не смея отставать - иначе ошейник начинал буквально удушать его. Они прошли в столовую: ее уже ждал там разогретый завтрак, его - место у ее ног; он не смел сказать слова, гадая мысленно, полагается ли ему что-то из еды. К концу завтрака загадка разрешилась. - Что ж, молчание и покорность должны быть вознаграждены, - сказала она, подавая ему его завтрак. Миска встала на пол у его ног; это было странно и непривычно, больше того - есть согнувшись, без ложки, стоя на коленях, было унизительно, но он вновь не решился спорить - и потом, так хотелось есть, что даже эта серого цвета каша казалась вкусной и пахла вполне соблазнительно. После завтрака ему было позволено встать на ноги. Разумеется, не для собственного удовольствия, а ради того, чтобы прислуживать ей во время ритуала. Помощь сводилась к тому, чтобы молча подавать то благовония, зажигая их, то странный тонкий жезл с резьбой, то поднос с камнями, то стоять подле нее, не смея пошевелиться. Она читала нараспев длинный заговор - наизусть, на незнакомом гортанном языке, нараспев; он всегда считал себя равнодушным к вещам такого рода, и магию полагал забавой, однако к концу действа по спине у него невольно прошла дрожь. Она глянула на него, усмехнувшись. Запах и клубы дыма к то у времени почти рассеялись. - С делами на сегодня почти покончили, - резюмировала она. - А тебе предстоит ещё выход в свет. Он кивнул. На тот момент он ещё рассчитывал на то, что это произойдет в одежде, и господа ради такого вернёт ему его кофту и джинсы. Но когда она стояла в прихожей, полностью одетая, дернула его за поводок, понуждая следовать за собой из квартиры, он вдруг понял, что этого не случится, и путь, каким бы он ни был, придется проделать обнаженным, и его охватила паника. Он ощущал откровенный страх. А если его увидят на пути от квартиры до машины, каким бы коротким не был путь? Нефертари оставалась на редкость невозмутимой и вела его по ступенькам вниз; подъезд, на счастье, был темным и пустым. В машине удалось согреться, а настоящий ужас он испытал, увидев, что место, куда они пришли, было людным. Его вид там, впрочем, не вызвал ни у кого ни шока, ни даже вопросов, хотя такая странная пара, как из, там оказалась единственной. Он оглядывался, ощущая, как по спине стекает холодный пот, и боялся поднять взгляд лишний раз. Собрание казалось равнодушным к нему; обрывки бесед, которые он ловил, больше походили на разговоры искусствоведов или философов, но никак не на тех, для кого личный раб в ошейнике и шлейке - не что-то удивительное. Нефертари ходила меж ними, присоединяясь то к одной компании, то к другой, он следовал за ней - и ощутил нечто вроде ликования, увидев такого же, как он, обнаженного раба, юношу чуть младше себя. Ему тут же захотелось обернуться и рассмотреть его и его госпожу - но в этот момент Нефертари дернула за поводок, напоминая, что вести себя следовало смирно и не вертеть головой по сторонам. - Отвратительно себя ведёшь, - прошипела она, хлестнув его поводком, и он замер, больше не поднимая головы. "Это слишком", - подумалось ему, но вырываться и бежать прочь на виду у всех этих людей казалось ещё глупее, и он терпел, вздрагивая. Дорога обратно протекала в том же мертвенно молчании. Дима думал, что ждал совершенно не этого, и ждал момента, когда ему позволено будет заговорить, но пока они добирались, момент не настал, а когда прошли в ее жилище, Нефертари подозвала его к себе и легонько похлопала по щеке. - Ты дурно себя вел, но у тебя неплохой потенциал, и ты всему научишься. Этот снисходительный жест отчего-то наполнил его таким желанием, что он не посмел ни спорить, ни возражать. Не то от ее касания, не то от ее снисходительного тона, в котором сквозь холодность читалась доброта - он отчего-то подумал, что отказываться от роли слуги ещё рано, хотя в глубине души надеялся, что подобного публичного выхода или публичной порки больше не состоится. Так окончился его второй день у госпожи Нефертари, и в этот раз не оаб спал счастливо и крепко, уставший, но счастливый, переполненным ожиданиями.