Часть 2

Утреннее пробуждение встретило парня лёгкой смутной тревогой перед тем, как открыть глаза, а сразу после - резкой и острой болью. Над ним высился темный силуэт, сквозь слипшиеся ресницы читался только бледный овал лица и прищуренные в злости или раздражении глаза. Это была Нефертари, и она, похоже, была чем-то недовольна; он проницательно догадался, что причина в слишком долгом сне. - Госпожа... - простонал он, отодвигаясь. На шею тут же легла холодная рука с длинными ногтями, словно намекая, что пытаться сбежать не стоит. - Молчать! - приказала она, зажимая ему рот ладонью. - Почему я вообще должна просить тебя подниматься вовремя? Она хлестнула его наотмашь по щеке, он вздрогнул, но, помня про приказ, не посмел оправдываться. К тому же Диме подумалось, что его лепет про усталость и необычность нового места звучал бы жалко, и она благородно избавила его от этой дурной привычки. - Негодный раб, - это было сказано полным скуки и презрения голосом: Нефертари точно констатировала то, что он оказался неспособным служить ей, и он такой никчёмной вещи придется избавиться. Покрывало упало на пол, оставляя его обнаженным. - Согни ноги в коленях. Грудь и руки прижми к постели. Он неловко принял нужную позу. Спину так и хотелось выпрямить, но она не позволяла, положив на поясницу ладонь и приказывая прогнуться, что он и сделал. Сверху прозвучало сухое: "Что за прекрасный вид", затем Нефертари отняла ладонь, а ещё миг спустя последовал резкий размашистый шлепок, а затем ещё и ещё один - сперва по ягодицам, потом по спине. Он вздрогнул. Наверное, боль была не так уж ужасна, а удар, которым Нефертари прошлась по его спине, не так силен, но ранним утром, когда тело особенно чувствительно, он ощущался особенно резким. У него вырвался невольный стон. Худшим в ее размашистых ударах была их непредсказуемость, и он каждый раз замирал в страхе, ожидая нового. Можно было гадать, куда он придется, и из-за этого сжималось всё внутри. Шлепок то приходился звонко по заднице, то ребром ладони под коленом, заставляя расплачиваться по кровати и снова подобраться, чтобы принять приличествующую наказанию позу. Стон сменился криком, когда очередной удар пришелся меж раздвинутых ягодиц на мошонку - по крайней мере, это было достаточно ощутимо, чтобы отдаться внезапной и резкой болью. Захотелось вырваться прочь, но рука Нефертари сперва затянула шлейку поводка, который был у него на шее, а затем снова сжалась вокруг его горла. Он захрипел, забившись в ней, и точно пойманная рыба, хватал воздух ртом. Шлепков становилось все больше, а потому тело ниже пояса начало гореть: он был отчасти благодарен Нефертари за то, что боль была слишком сильной, чтобы не испытать возбуждения - в его положении оно стало бы особенно постыдным и, как ему казалось, сильно разозлило бы госпожу. Последний шлепок показался щадящим, почти нежным - и она отпустила его. Но распластаться по постели, отдыхая, не позволила. - Одевайся - и идём. Он принялся торопливо натягивать джинсы и кофту. Ошейник оставался на нем. - Поводок наружу, - скомандовала она. Он торопливо последовал за ней, в этот раз на кухню, где уже стоял ждавший ее открытый ноутбук. - Можешь приниматься за кофе и приготовление завтрака. К его облегчению, кофе не требовал ни помола, ни варки. Кофемашина выдала одну порцию капучино, в холодильнике нашлось все нужное для омлета. Он не мог похвастаться талантами и каждую секунду боялся окрика, но постепенно готовка его успокоила - как видно, Нефертари была неприхотлива. Как обычно, ему было позволено есть после нее, на отдельном столе, предназначенном для готовки - он стоял в другом углу кухни. - Благодари, что сегодня у меня нет времени и настроения смотреть, как ты ешь из миски. После завтрака они переместились в гостиную, где она действительно замерла над ноутбуком - только пальцы летали по клавишам, указывая на работу; он же все это время провел, стоя на коленях подле ее ног и мысленно радовался тому, что ковер на полу достаточно мягок, чтобы покорную позу можно было спокойно перенести. Колени ныли достаточно мучительно, когда она махнула рукой и велела принести ещё кофе. Переменить позу было настоящим наслаждением, чем он и воспользовался, вставая. Кружка была подана на подносе, после чего он снова сел, заглядывая ей в лицо, послушно и с надеждой искупить свою утреннюю вину. - Опусти взгляд вниз, - сказала она, и оставшееся время он смотрел на серые с бежевым разводы на ковре. Работа её окончилась так же внезапно как началась - впрочем, он снова успел порядочно устать, держа голову вниз. - Идём, и я покажу тебе ещё одно твое будущее занятие, - поманила она его, поднимаясь. Дальше по коридору оказалась еще одна комната: две ее стены были почти полностью остеклены, и углом она выходила наружу. По той же причине света в ней было куда больше, чем в остальных. Парню подумалось, что, будь он тут обнаженным, стало бы неловко - его могли увидеть с улицы. Но, по счастью, большую ее часть занимали высокие этажерки и полки, заставленные цветами. Они казались сплошной зеленой стеной. Тут же в углу стояли лейки, высокая емкость с водой; лежали мелкие инструменты. - Да, дело скучное до невозможности, - Нефертари похлопала его по спине, - но как еще проверить твое терпение? Говоря точнее, и с терпением, и с умением слушаться дела обстоят неважно. Тон ее голоса явно указывал на то, что и одно, и другое придется в нем воспитать. Голос стал строгим, но не холодным. В нем даже будто бы появилась некая интимность, указывающая на то, что они стали чуть ближе, и она принимает его как своего слугу или раба. На то, чтобы полить все цветы, обрезать ножницами сухие листья, ухаживать за ними дальше по ее указаниям, ушло еще несколько часов, и он начал прилично уставать. На лице его была написана скука, которую он не трудился скрывать - и когда он в очередной раз стоял вполоборота к наблюдавшей за ним Нефертари, ей это не слишком понравилось. - Ты чем-то недоволен? По спине прошли первые мурашки. - Вовсе нет. - Мне так не кажется. Он не стал возражать, что было разумно. - Подойди сюда, - приказала она, и оставалось повиноваться; он подошел и встал, не зная, стоит ли поднимать глаза, стоит ли встать на колени? Она продолжила: - Набери еще воды. Это оказалось ловушкой и, стоило подойти к емкости ему по пояс и склониться, она пригнула его голову вниз; движение было на редкость сильным и уверенным, чего он не ожидал, и она удерживала его так недолгое время. Пару мгновений спустя ему удалось поднять голову над водой (емкость была чуть выше пояса), но он успел хлебнуть воды. Теперь она холодным ручьем стекала по спине. Он смотрел на Нефертари непонимающим взглядом; от прохлады между лопаток хотелось вздрогнуть. - Госпожа, - начал он, собираясь сказать, что это чересчур, но выговорить больше ничего не мог. Её, казалось, забавлял шокированный вид парня. По крайней мере, по ее лицу промелькнула тень удовлетворенной улыбки - только тень - и тут же исчезла. - Что-то не так? - Одежда... Промокла. На полу у ног и впрямь образовалась маленькая лужица. Капли стекали на пол одна за другой. Он утер лицо и глаза. - Так сними ее, - просто сказала она, но когда он подчинился, последовал более строгий приказ: - На колени. Пол здесь был каменный, то есть довольно твердый. Хуже того, он казался ледяным. Вместе с намокшими волосами и каплями воды, стекавшими вдоль позвоночника, он заставлял сжаться еще сильнее. - Склони голову - и незачем на меня смотреть. Дима действительно поднял на нее взгляд, когда она прошла в сторону. Но и опустив глаза, он продолжал видеть ее ноги в тонких темных чулках и туфли. Вернулась она быстро: похоже, новое орудие воспитания было заткнуто прямо у нее за поясом: он удивился, что сразу его не увидел. Это был стек, черный, небольшой, похожий на узкую лопатку на длинной ножке. Он рассекал воздух с тихим шорохом, а не свистом, и первый же шлепок им не показался особенно чувствительным. Но от него все равно хотелось вздрогнуть - а может, от холода. Однако ударов скоро стало столько, что они разогнали холод полностью. Тем более, они часто приходились не только на спину, но и на более чувствительные места: на бока, иногда на поясницу. - Нагнись еще ниже! - послышался требовательный приказ. Он почти коснулся лбом пола, уперся в него руками, чтобы не упасть. Выгнутая спина больше не интересовала Нефертари как мишень. Несколько ударов пришлось по ягодицам, снизу: наслаиваясь на отметины от прежних ударов, они вызывали боль, и достаточно резкую. Хотелось сжаться, отстраниться, сменить позу - и вместе с тем он не смел, и лишь когда руки и спина затекли, выпрямился. Новый удар оказался вдвое чувствительнее прежних и мигом осадил его. Он вздрогнул, вытянул руки, инстинктивно защищаясь, и в этот раз получил уже по ним - и зашипел от боли, когда стек хлестнул по ладоням. - Ты нетерпелив, - снова констатировала она. - А твои руки мне мешают, но я знаю, как с этим справиться. Послышался стук ее каблуков - но в этот раз она ушла назад, а он больше не смел повернуться и мог только угадывать, что она станет делать, когда вернется: капать на спину воском, заменит стек плёткой или придумает что-нибудь еще? Вместо этого она взяла его за запястья, завела руки ему под живот, крепко обвязывая их веревкой. Узел был прочным, и дергая руками, его нельзя было ослабить. - Так гораздо лучше. Исхлестанная спина горела, и все-таки это было лучше, чем ломота в затекших ногах. Веревка не была толстой, не врезалась в запястья, но не давала ни двинуть руками, ни развести их, так что можно было только полулежать, склонившись, и ждать удара. Каждый новый удар Нефертари наносила с оттяжкой, медленно, и он не мог обернуться, но точно представлял, как она вдумчиво выбирает место, а красные следы стека оставляют на светлой коже краснеющие следы.Ожидание удаар было едва не страшнее, чем новая боль. Жжение и неудобство позы иногда заставляло повести плечами или двинуть бедрами, и их тут же украшали новые шлепки. Ему казалось, что он уже готов упасть и взмолиться о пощаде, когда все кончилось так же быстро, как началось, оставляя чувство облегчения. После приказа подняться он вскочил,но едва не упал: ступни затекли, и первые шаги вышли неловкими. - Можешь выпрямиться. Идём, - и она быстро вышла. После нескольких шагов первая хромота прошла, но он все еще оставался связанным, обнаженным, спина и бедра горели огнем. - Отправляйся к себе. Последнему приказу можно было обрадоваться, так что парень действительно ощутил ликование, получив возможность растянуться на своей лежанке. ему не верилось, что день почти прошел, что всё происходит с ним, хотя саднящая боль и жжение непрестанно напоминали о друх прошедших порках. И все сильнее где-то глубоко внутри пробивалась неуверенность: этого ли ему хотелось? Нет, отношение Нефертари не походило на грубость, и она знала свое дело, потому что боль каждый раз была ощутимой, но не чрезмерной или невыносимой, и вместе с тем... непредсказуемость и притягивала, и пугала. Он каждый раз не знал, чего стоит ждать, но и отказаться от всего не находил в себе сил тоже. Ночь прошла спокойно, и покрасневшие следы на спине лишь слабо и смутно давали знать о себе. Но сегодня он очнулся рано, и когда она вошла, уже ждал ее. Шаги заставляли собраться, точно перед прыжком. Едва Нефертари вошла, он опустился перед ней, склонившись, как она учила его: тогда он услышал первую похвалу в свой адрес.