Тайны прошлого

      Арианна была готова сорваться в академию в тот самый момент, когда Арья по телефону сообщила ей весьма расплывчатое: «Мою сестру едва не убили». И никаких подробностей! Нет, Хилл, конечно, понимала, что сейчас по расписанию у Старк тренировка с Клиганом, а там можно успевать только изредка вдыхать воздух и избегать участи сплюнуть на землю выбитые зубы от неосторожного удара противника, но не стоило тогда вообще писать это ублюдское смс в пять утра!       К своему стыду, Арианна, хоть и встала точно по режиму, но заглянуть в телефон и не подумала на протяжении целого дня.

*****

      Её выманили из комнаты ароматом кофе и шорохами с кухни, как домашнего питомца вроде кошки. Излишне ласковое прозвище от Бронна уже не казалось таким нелепым. — Я слышу, как ты крадешься, — бросает мужчина, не потрудившись обернуться. Арианна невольно улыбнулась и, дрожа от волнения, сделала то, что хотелось сделать с момента встречи с этим ослепительно красивым хамом — в доли секунд сократила между ними расстояние и, крепко обхватив талию, прижалась к его обнаженной спине щекой. — Ого, нападение опасного хищника с раннего утра. И чем я заслужил такую насыщенную жизнь? — насмешливо фыркает Черноводный, но отталкивать жмущуюся к нему девчонку даже словесно и не думает. Этой особе и без того нелегко даются телесные контакты и любые формы близости, так что он решает быть максимально взрослым и снисходительным. Стараться особо не приходится. — Доброе утро, — счастливо щурится девушка, трется о лопатки мужчины лбом, спутывая и без того растрепанные после сна волосы. Бронн теплый. Его размеренное дыхание успокаивает, горячую гладкую кожу хочется трогать, гладить и жадно изучать глазами, но она только неуверенно проводит по животу мужчины, подушечками пальцев пересчитывает мышцы пресса.       Тело Бронна подтянутое и, действительно, сильное, хоть и не такое картинно-рельефное, как у Джейме, что старательно поддерживал форму в зале упражнениями на разные группы мышц, а ещё не грубо сколоченное, как у Сандора. Бронн был именно таким, каким следовало быть человеку его профессии — в меру гибкий, по-хищному сильный и скорый на реакцию. — И о чём это ты думаешь, маленькая извращенка? — вырывает её из тягучих мечтаний Черноводный, со смесью веселья и невольного предвкушения следя глазами за ладонью, опустившейся уже на низ живота, опасно близко к линии домашних штанов. — Ой, — одергивает руку девушка и успевает отшатнуться на шаг, когда Бронн оборачивается. Он смотрит на неё с хитрой улыбкой и протягивает кружку с кофе с самым невинным видом из возможных. — Помнишь, о чём я говорил вчера? — Не рисковать зря, — мгновенно отвечает Арианна, краснея от воспоминаний о том, как долго-долго они прошлым вечером зажимались на диване в гостиной перед тем, как Бронн сообщил, что ему жизненно необходимо «вздрочнуть в душе», чтобы не содрать с неё одежду. — Хорошая девочка, — треплет он свободной рукой её волосы, а она глупо улыбается, делая глоток молочного кофе с привкусом шоколада. — Постараюсь сегодня внимательно следить за тем, кто заходит в кабинет к Тайвину, хотя, чтоб ты знал, он настолько запугал сотрудников, что они обходят его дверь за милю. — Не удивлен, — пожимает плечами Бронн. — А иначе почему бы Тирион вырос таким непробиваемым? — Мне кажется, что Тирион — очень милый и умный, — возражает Арианна и натыкается на подозрительный прищур голубых глаз. — Лучше тебе не разбрасываться при мне комплиментами в сторону других мужчин, а то я — товарищ ревнивый.       Улыбка на лице девушки становится широкой до неприличия, Бронн смеется, укоризненно качая головой. «Дурочка», — думает он, наслаждаясь открытостью неопытной девчонки, которая в его присутствии то ли не может, то ли не хочет скрывать свои эмоции. — Пойду переоденусь, — говорить даже такую банальность немного неловко. Арианна впервые имеет дело с отношениями, она упала в них неожиданно и резко, и сейчас просто старается не утонуть в них окончательно, чтобы не отпугнуть взрослого и умного мужчину своей глупостью и смущением. — Помочь? — привычно вкидывает двусмысленное предложение Бронн, а Хилл, морально готовая к атаке, удерживает лицо, бросая с улыбкой ответное: «Обойдусь».       И неважно, что уже в комнате щёки отчаянно вспыхивают, а сердце ошеломительно бухает о грудную клетку, заглушая прочие звуки. Она — не дура, сможет привыкнуть и вести себя по-взрослому, а не словно какая-нибудь поехавшая влюбленная девчонка.       Бронн, наверняка, встречался с десятком женщин, ему с легкостью удаются и скабрезности, и телесный контакт, и поцелуи, так что Хилл с удвоенной придирчивостью осматривает себя в зеркале. Хрупкую фигуру подчеркивает облегающая чёрная кофта с прямым вырезом, обнажающим плечи, на талии немного болтаются свободные тёмные джинсы. Что делать с прической, девушка не знает, так что вновь безрезультатно причесывает короткие пряди, что местами странно топорщатся из-за чуть вьющихся концов.       Краситься Арианна не умеет, да и косметики у неё отродясь не водилось, так что, видимо, на этой дурацкой кофте и закончится её женственность. Ни пышной груди, ни изящного маникюра и нежных рук. Только мозоли и местами грубая кожа, подтянутое жилистое тело, которое, хоть и не обладало габаритами Бриенны, но явно свидетельствовало о хорошей физической форме. Ей впервые в жизни на это не плевать. — Может, ты всё-таки жаждешь моей помощи? — беспардонно врывается в тишину голос Бронна, и он тихо стучит в дверь, добавив. — Ты там жива? — Да! — послушно откликается Арианна, мысленно ругая себя за промедления. Не хватало ещё опоздать на работу. — Уже выхожу!       Она распахивает дверь слишком поспешно, чудом не заехав мужчине по лицу, и застывает прямо напротив Бронна, в каких-то сантиметрах, испуганно глядя прямо в его голубые глаза. — Прости, — шепчет сдавленно, потому что во рту пересохло от внимательного взгляда, что оценивающе пробежался по ней и почему-то задержался на обнаженных плечах и шее. От этого простого взгляда по телу пробежали мурашки, словно Бронн обладал способностью обжигать глазами, как какой-нибудь супергерой-мутант из комиксов. — Интригующий вид у тебя. Дразнишься? — спрашивает Черноводный предельно серьезно и даже вскидывает вопросительно бровь. — Что ты имеешь ввиду? — Арианна, правда, не понимает, к чему он клонит. — Да так. Хорошо выглядишь, — бросает Бронн, усмехнувшись, а после склоняется к ней, притягивает за талию и целует в шею. Хилл отчаянно краснеет и дрожит, колени подгибаются, пальцы подрагивают от щекочущих прикосновений чужих губ и колючей щетины, но мужчина явно не настроен прекращать. Он проводит по нежной коже языком, так что Арианна слишком шумно хватает ртом воздух, а после прикусывает, заставив Хилл неразборчиво ойкнуть. Не успела она толком разобраться нравятся ли ей подобного рода ласки, как Бронн отстранился, коротко чмокнул её в лоб и снова взъерошил и без того не больно-то ровно лежащие волосы. — Поехали, — он всё ещё раздражающе спокоен, и это резко контрастирует с тем, как чувствует себя сама Арианна, тщетно старающаяся перестать краснеть и трястись от переизбытка эмоций и бешенного сердцебиения. — Ты ужасен, — выпаливает Хилл, а рука сама собой опускается на шею, горящую огнем после поцелуя. По правде говоря, она даже едва ощутимо саднит. — А кто сказал, что будет легко? — смеётся Бронн и открывает перед ней дверь. Собственно, подобного ей, действительно, никто не обещал, так что Арианна проглотила зарождающиеся ругательства и вышла из квартиры, вынашивая план мести.       Решительней. Ей просто нужно быть решительней и показать ему, что и она может быть не хуже его прежних девушек.       Однако, на подземной парковке торгового центра в машине Арианна не выдавливает из себя ничего, кроме скомканного: «До вечера». В компании она вливается в небольшую толпу у лифтов, в которой различает знакомые лица: Мелисандра, мальчишка Джендри и ещё двое стажёров, с которыми Хилл не успела вчера познакомиться. Парень приветственно машет ей рукой, стоит только пройти через пост охраны, а куратор придирчиво осматривает Арианну. Девушка видит, как недовольно поджимает губы женщина перед тем, как выдать своё замечание: — Не стоит так откровенно демонстрировать свою интимную жизнь, мисс Хилл. На работе вы должны выглядеть прилично, — отчитывает её красноволосая дамочка, цокнув языком. — Это из-за кофты? — удивляется Арианна, потому что эта женщина и сама не является эталоном строгости со своим треугольным вырезом, оголяющим половину груди. Что за беспочвенные нападки? И при чём здесь вообще «интимная жизнь»? — Это из-за засоса на вашей шее, — прямо отвечает Мелисандра, одарив Арианну новой порцией осуждения и привлекая к ней заинтересованные взгляды других присутствующих.       Хилл невольно накрывает ладонью шею в том месте, что горело после утреннего поцелуя. Гад! Вот же гад! — Я учту ваше замечание, — ровным тоном заявляет Арианна, гордо распрямив плечи и убрав руку. Держаться уверенно и непринужденно архиважно в сложившейся ситуации. Возможно, такое поведение поможет ей избавиться от нежелательного внимания. — Надеюсь на это.       Ух, ну что за противная женщина!       В лифте никому уже неинтересна личная жизнь стажера, только Джендри всё косится на неё, уверенный в том, что она не замечает. На выходе он осторожно тормозит её, придержав за запястье, и произносит с серьезным лицом. — Прости за вчерашнее. Я просто хотел поговорить о твоем начальнике, понимаешь? Твой парень меня неправильно понял! — Бронн вовсе не, — начала было Арианна, но произнести вслух окончание фразы не получилось. Не хотелось. Они целовались, он стал чаще её касаться и смотреть как-то по-другому. Так может они уже? Ну, того…. Встречаются? — Ага, то-то он мне чуть руку не сломал, — фыркнул Джендри, выбросил вперед руку, не позволяя дверцам лифта закрыться, и вышел. Хилл молча последовала за ним. — Эй! Девчонка! — громогласный бас заставил Арианну подпрыгнуть, даже Джендри вздрогнул и едва не споткнулся на полушаге. — Ко мне в кабинет, живо! — прорычал Баратеон. Его щеки горели, глаза были стеклянными, так что Хилл морально подготовила себя к тому, что стоит подойти, как в нос ударит «аромат» перегара.       В тесном кабинете, действительно, устойчиво закрепился запах алкоголя, помогало не задохнуться лишь открытое наполовину окно. Тучный мужчина расхаживал из угла в угол и выглядел злым, как тысяча чертей. — Сколько можно тебя ждать?! — прилетает первым делом в Арианну. Синие глаза словно стали темнее под нависающими кустистыми бровями, хмуро сведенными к переносице. — Я пришла даже раньше положенного, — спокойно отвечает девушка, показательно бросив взгляд на настенные часы. — Ты должна приходить раньше своего непосредственного начальника, разве я не прав? — снова вспылил Роберт, продолжая гневно измерять шагами тесный для его габаритов кабинет. — Тогда мне нужно найти законный способ круглосуточно отслеживать ваше местоположение, — холодно отзывается Хилл, не впечатлённая эмоциональностью своего шефа. Баратеон тут же застывает, несколько долгих секунд припечатывает Арианну к месту взглядом, фыркает и как-то сдувается. Плечи его расслабляются, и из высокой грозной горы Роберт снова становится отъевшим килограммы мужчиной в костюме стоимостью в годовую выручку рядового сотрудника. — Мой сын сводит меня с ума. Вместе со своей дурной мамашей. И дёрнул же меня чёрт жениться, — мужчина вздыхает и шумно падает в жалобно скрипнувшее кресло.       Наверное, он в очередной раз за их короткое знакомство ждёт от неё проявления любопытства или хотя бы сочувствия, но Хилл феерически плевать. Поймав на себе мельком брошенный выжидающий взгляд Роберта, Арианна глубоко вдыхает и старается не закатить глаза прежде, чем спросить: — У вас что-то произошло? — Ещё спрашивает! — мгновенно оживляется толстяк, хлопнув себя ладонями по коленям.       Хилл натягивает на лицо маску заинтересованности, уговаривая себя стоически вынести жалобы этого детины — Серсея ведь важна в истории с Ланнистерами и Старками, верно? Так что придется слушать нытье Баратеона. — Эта истеричка опять прикрывает зад избалованному мальчишке! Сколько раз говорил, в армию его сослать в воспитательных целях и всё тут! Так нет же! Вцепилась в своего первенца, как львица, и слова вставить не дает. Она и сама уже с ним не справляется. — Мне жаль, — безразлично отзывается Арианна, невольно возвращая взгляд к часам.       Он ведь в курсе, что отец — не менее важная часть в воспитании детей? Или решил просто забить болт на несколько лет, а как дети подросли, пытается что-то от них требовать? — Ага, а рожа кирпичом точь-в-точь, как у знакомого мне белобрысого старика, — Роберт вновь смотрит на неё чрезвычайно внимательно, подступает ближе, чудом не задев своим животом. Он нагло хватает её за подбородок и заставляет медленно покрутить головой из стороны в сторону, задирает вверх, продолжая подозрительно щуриться. — Чёрт меня раздери, реально похожа. Как говоришь, тебя зовут? — Нора Хилл, — Арианна не удерживает себя и ударяет мужчину по запястью, отшатнувшись от него на пару шагов. Ему следовало бы поблагодарить её уже за эти минуты терпения, а то дышать алкогольными парами, от которых слезятся глаза не согласился бы ни один трезвый человек. — Кто твои родители? — продолжает бестолковый опрос пьяница, явно бредя, потому что в противном случае Арианна отказывалась понимать, с какого рожна Баратеон лезет в её прошлое. — Я — сирота. Понятия не имею, — отрезает она холодно, но огонёк интереса в синих глазах против всякой логики не гаснет, а разжигается с новой силой. — Занятно, занятно, — бормочет он себе в бороду, потирая уже собственный подбородок в подобии задумчивости. Откуда бы у эдакого гуляки взяться разумным мыслям? — Что именно вам кажется «занятным»? — ещё больше хмурится Хилл, отчего-то начиная волноваться. В груди поднимается дурное предчувствие и ладони потеют так, что приходится сжать их в кулаки. — Думаю, или я окончательно спятил от алкоголя, как и предупреждал Нэд, или в мою хмельную голову стрельнула абсурдная, но дельная мысль.       От взгляда Роберта и его странной улыбки Арианна всерьез трусит и отступает к двери, мечтая сбежать из этого кабинета нахрен, но здоровяк, прочитав что-то по её лицу, усмехнулся и выразился куда понятнее. — Не хочешь сдать тест ДНК?       Нет. Нихрена не понятно. — Зачем? Уж не решили ли вы, что Тайвин Ланнистер нагулял ребёнка на стороне? Даже я наслышана о том, насколько предан он был своей почившей супруге, — Хилл нервно усмехнулась, с трудом сдерживая рвущийся из груди смех.       После стольких лет, когда она, как наивная идиотка, смела украдкой мечтать о семье, ей говорят, что её возможный родитель — один из богатейших людей страны, влиятельнейший бизнесмен, которому не потребовалось бы даже щелкать пальцем, чтобы её найти? — Советую тебе быть потише и не кричать об этом посреди офиса, — сузил синие глаза мужчина. — Сегодня после работы отправлю тебе адрес клиники. — Почему вы решили, что я соглашусь? — бесцветным тоном спрашивает девушка. В груди расползается леденящий холод, голова пустеет и её начинает ощутимо тошнить. Было бы забавно, если бы её вывернуло прямо на дорогущие лакированные туфли Баратеона. — Я в этом уверен, — спокойно отвечает Роберт, и Арианна впервые с момента их короткого знакомства видит в этом спившемся толстяке того человека, кто долгое время был лучшим другом Эддарда Старка и стоял у истоков строительства крупнейшей компании. — А теперь сбегай-ка к Мелисандре и собери документы, которые требуют моего внимания.       Хилл подчинилась. Пробегала псиной по этажам новый рабочий день, распечатала не меньше сотни копий, вежливо улыбалась коллегам и начальникам, пока легкие обжигало ядом. Она пропустила обед, потому что желудок противно сводило, и он обещал непременно вывернуться наизнанку при попытке запихать в него хоть что-то. Арианне стало казаться, что она прекрасно справляется с собой, Роберт отметил это, зачем-то потрепав её по плечу перед тем, как покинуть компанию раньше от положенного времени на час, но тогда он небрежно бросил: — И занеси документы на подпись к Тайвину.       Баратеон явно нарочно задержался в двери, пытаясь разглядеть в ней слабину, но Хилл спокойно кивнула толстяку, собрала разбросанные по столу бумаги и, коротко распрощавшись с начальником, твердым шагом направилась к кабинету Ланнистера.       Ладно, было бы куда проще, поступи она на актерский факультет, талант, определенно, присутствует, но память на всякую художественную лабуду подкачала. Её бы выперли. — Войдите, — грозный и низкий голос, к которому Хилл сейчас особо прислушивается, раздается после первого же стука. — Добрый вечер, — здоровается Хилл, открывая дверь, но не решаясь поднять глаза. Она не станет смотреть. Не станет искать сходства во внешности с мужчиной, который распотрошил целую семью. В груди неприятно колет.       Арианна собирается привычным жестом опустить документы на стол, когда мужская рука тянется навстречу. Хилл проклинает свои рефлексы за то, что мгновенно поднимает глаза и встречается с тёмной зеленью.       Господи. Блядские изумрудные глаза.       «А вы похожи», — вспоминает она вскользь брошенное подругами замечание, и по новой прокручивает в голове образ Джейме Ланнистера.       Золотые волосы. Изумрудные глаза. Ублюдский характер. — Вам нехорошо? — с кристальным спокойствием уточняет Тайвин, изящно выгнув бровь. Арианна могла поклясться, что, когда тренировала мимику у зеркала для пары по психологии, видела у себя тот же лоб и схожую линию бровей. — Нет. Всё нормально. Спасибо, — давит Хилл улыбку и опускает документы в протянутую ладонь.       Она в ужасе. Из кабинета Ланнистера она залетает в туалетную кабинку, опускает крышку унитаза и дрожащими руками копошится в сумочке в поиске брошенного туда с утра телефона. Ей крайне редко писали, поэтому она не имела привычки проверять уведомления, и на значок с конвертом на экране тыкает почти случайно, а бегло пробежавшись по буквам, не сразу улавливает смысл.       «Мою сестру едва не убили».       Отправитель: Арья Старк.       Сестру… Сансу?       Сансу едва не убили?       Кто?       И когда?       Чёрт подери, Арья, как можно сообщать такие новости гребанным смс-сообщением?! Сейчас нет даже шести, а, значит, у группы начались тренировки с Клиганом, и звонить подруге абсолютно бессмысленно.       Хилл кусает губу в волнении, успевает напечатать требование позвонить, как только выдастся минутка и толком всё объяснить, как телефон вновь коротко вибрирует.       «Чёрная машина на входе в компанию, жду в клинике», — номер отправителя неизвестен, но догадаться не составило труда. Она обязана поехать, но где-то на подземной парковке её ждёт куда более уютное авто и тот, к кому именно сейчас сильнее, чем когда-либо прежде, хотелось прижаться. Хотелось спрятаться в его надёжных объятиях и по-детски умолять о защите, чтобы спрятал её ото всех неприятностей в своей квартире, где они смогут долго обниматься, вместе завтракать и жить…       Она набирает его, потому что просто не может сформулировать сообщение, а он отвечает на звонок после двух гудков. Хилл не успевает заготовить речь. — Только не говори, что теперь за тобой тащится целая стая озабоченных щенков, — она впервые слышит его голос через динамик телефона. Отличается. И всё равно приятный. — Я не приду, — выдавливает из себя жалких три слова, но на глаза тут же наворачиваются слёзы. Она вскидывает голову, чтобы не дать им пролиться, и глубоко дышит.       Бронн молчит несколько бесконечно долгих секунд, очевидно, решая, можно ли вообще спрашивать о причинах. Хилл уже ждёт короткого ругательства в трубку, требований объясниться, но мужчина спрашивает ни к чему не обязывающее: — Ты в порядке? — Нет, — шепчет Хилл честно. — Помощь нужна? — напряженно интересуется мужчина, и Арианне почему-то чуточку легче. Она мягко улыбается, утирает подушечкой большого пальца слезу с виска и просит: — Обними меня, когда я приеду. — Только обнять? Жестокая ты женщина, опять придётся дрочить в гордом одиночестве, — насмешливо фыркает Черноводный, и Хилл впервые тихо смеётся с его откровенной шутки, не смутившись. Наверное, на стыд требуется больше собранности и трезвый рассудок, а её мысли сейчас, как и чувства сплошной путаный комок. — Скажи, что с Сансой? — спрашивает Арианна, почему-то уверенная в том, что Бронн Черноводный всегда в курсе последних новостей. — Всё с ней нормально. Она в апартаментах Тириона вместе со своими братьями, — отмахивается он от вопроса. — Почему не рассказал? — наверное, ей бы следовало разозлиться, но на это нет внутренних сил. — Хотел поехать к Тириону сегодня. Он затрахал меня своим нытьём о том, что давно с тебя не видел.       Точно. Тирион.       Тирион Ланнистер.       Возможно, эта неясная связь, что она ощутила при встрече с этим карликом, возникла неспроста. И их разговоры, взаимное приятие: всё это — следствие кровных уз?       Если она, действительно, дочь Тайвина Ланнистера, что скажет Арья? Как отреагируют подруги? Что если Старк возненавидит её… — Эй! Если перестаёшь слушать собеседника, бросай трубку. — Прости. Мне уже пора, — Хилл коротко облизывает пересохшие от волнения губы и дышит глубже. Думай. Думай же! — Не вляпайся в неприятности, львёнок, а то вместо кофе получишь ремнём по своей аппетитной заднице, — Арианна знает, что он улыбается, и это успокаивает. Если она, действительно, дочь Тайвина Ланнистера, то Роберт Баратеон не должен об этом узнать. Никто не должен, иначе её обязательно втянут во что-то опасное, а приключений на её голову пока хватит и без того.       Что ж. Придётся придумать что-то уже в клинике, чтобы у Роберта не возникло подозрений.       Арианна не прощается с Бронном, а просто сбрасывает звонок, почему-то твердо уверенная в его понимании ситуации. Девушка спускается на лифте вниз и через стеклянные двери видит припаркованную у входа чёрную иномарку, в которую и усаживается, уточнив у водителя, её ли он ждал. В молчании Хилл подвозят прямиком к белому высокому зданию с приятной глазу голубой вывеской. Если бы не пыхтящий сигарету Роберт на входе, было бы куда спокойнее.       Перед входом в процедурный кабинет Арианна ускользает в туалет, бегло шаря глазами по работникам клиники и посетителям. Рыжие, русые, шатены, брюнеты — кладезь ДНК на любой вкус. На одном из чёрных кресел, вероятно, в ожидании приёма сидит девушка с каре, перелистывая новостную ленту в телефоне. Её волосы, тоже явно крашенные, почти того же оттенка. Хилл останавливается напротив незнакомки. — Добрый вечер, — улыбается она, привлекая к себе внимание. У девушки миндалевидные карие глаза и восточная внешность, она немного полновата, выглядит мягкой и изящной. Миленькая. — Добрый, — кивает собеседница, отрываясь от телефона. — Мне, правда, неловко о таком просить, но не могли бы вы мне помочь? — Арианна улыбается так, что сводит скулы, старается выглядеть максимально дружелюбно и, кажется, у неё получается. — Чем помочь? — заинтересованно уточняет девушка. — Видите того мужчину у дверей? — незнакомка аккуратно бросает взгляд на Роберта и кивает. — Мой родной отец. Но если тест ДНК это подтвердит, то этот козёл отожмёт у меня мамино наследство, а мне уже почти восемнадцать! Он бросил нас, когда мама рассказала ему о беременности, а тут узнал о том, что она умерла, оставив мне квартиру, решил воспользоваться ситуацией, понимаете?       Девушка хлопает глазами, но выглядит впечатленной такой историей, так что Арианна делает трогательный взгляд, опускает уголки губ и вздыхает. — Мне жаль, что я отвлекла вас… вы не обязаны верить и помогать едва знакомой девушке. Простите. Я пойду, — Хилл отворачивается в сторону уборной и закрывает лицо ладонью, словно это единственное, что может спасти её от слёз.       К счастью, Баратеон явно не обратил на них внимания, потому что увлекся медсестрой за стойкой регистрации. Её халатик с глубоким декольте открывал вид на белую кружевную маечку, украшавшую гордый пятый размер. Только в эти бездонные глубины и пялился Роберт с того момента, как они вошли в клинику, так что ускользнуть от него было легко.       Хилл успевает ополоснуть лицо, когда дверь неслышно распахивается и входит сердобольная незнакомка. Арианна мысленно празднует победу.       В процедурном кабинете, прямо за дверью которого ждёт Роберт, успевший взять номерок у медсестры, девушка делает вид, что отрывает волос, а после, ненароком столкнув на пол бумаги на краю стола, меняет ватную палочку с образцами слюны. Сегодня она не получит ответа на свой вопрос, но подозрения Баратеона и собственные размышления заставят её вернуться к этому вопросу чуть позже. Через пару часов. — Закончили? — ухмыльнувшись, спрашивает мужчина, явно предвкушая что-то интересное. Арианна чувствует облегчение и почему-то радость от того, что абсурдный план прошёл, как по маслу, хотя у неё имелись все шансы провалиться и оставить настоящие результаты анализов в руках подозрительного пьяницы, но остается беспристрастной. Нельзя вызвать подозрений. — Когда станут известны результаты? — спрашивает напряженно. — Скажу тебе завтра на работе, — донельзя довольный собой Роберт уезжает, не потрудившись предложить Арианне подвести до дома и её. Действительно, он уже получил от неё всё, что хотел.       Для Хилл не представляет особого труда добраться до квартиры Бронна на автобусе. За короткое время, что прошло с их разговора по телефону, девушка уже всё решила, так что в советах не нуждалась, нуждалась только в отдыхе, потому что голова после сложного дня болела, словно по вискам стучали маленькими молоточками.       Она открывает дверь своим ключом, не желая стучать и ждать, когда Бронн ей откроет, а мужчину этот факт будто и не удивляет. Он терпеливо ждёт пока девушка разуется в коридоре, привалившись плечом к стене, и, что удивительно, ни о чём не спрашивает. Молчит.       Арианна поднимает на него глаза. Он смотрит на неё внимательно и спокойно, отталкивается плечом, вставая ровно, и протягивает к ней руки. Разве есть в этом мире мужчина идеальнее?       Хилл даёт голову на отсечение, что существование второго такого невозможно, врезается носом в грудь Бронна и обнимает его крепко-крепко, сцепив руки на мужской талии. Черноводный самым прекрасный образом зарывается в её волосы пальцами и гладит затылок, его прикосновения точно по волшебству прогоняют головную боль, а спокойное глубокое дыхание помогает и ей вдохнуть полной грудью. — Львёнок, — шепчет ласково Бронн и целует её в макушку. — Возможно, ты не зря меня так зовёшь, — тихо произносит Арианна.       В светском обществе и популярных изданиях Ланнистеров частенько называли львами: Золотой Лев Джейме — опасный и грациозный мужчина, превосходный спортсмен и приятный гость на интервью или телепередачах, Светская Львица Серсея — успешная высокооплачиваемая актриса, Грозный Лев Тайвин Ланнистер…       Теперь Джейме кличут Хромым Львом.       Тириона звали исключительно Бесом.       Интересно, каким именем нарекли бы её журналисты, будь она, действительно, незаконнорожденной дочерью Тайвина? — Хм, хочешь превратиться в львицу в моей постели? Я бы не отказался, — привычно шутит Бронн, продолжая гладить её по голове и терпеливо выжидать. Из всех вышеперечисленных сам Бронн Черноводный был опаснейшим из хищников. — Роберт Баратеон сегодня сказал, что я могу быть дочерью Тайвина, — Хилл не решается посмотреть на мужчину, так что не разрывает крепких объятий и прячет лицо, уткнувшись лбом в его плечо. — Он предложить сделать ДНК-тест.       Арианна чувствует, как напрягся Бронн, слышит, как шумно втягивает воздух, но, когда он говорит, его голос всё ещё звучит спокойно. — Ты была в клинике? — Результаты будут отрицательными. У них не мои образцы.       Мужчина облегченно выдыхает, снова целует её в макушку и прижимает к себе крепче. — Умница, — коротко хвалит, и Арианна краснеет так, будто её в первый раз в жизни отметили, словно это вообще первые добрые слова, которые она слышит в свой адрес. Приятно до дрожи. Бронн крайне скуп на комплименты. — Хочу поговорить об этом с Тирионом. Можно?       Черноводный отступает на пол шага, перемещая ладони на её плечи, чтобы они смогли оказаться лицом к лицу. Он не рассматривает её лицо, как это делал Роберт, не выискивает сходств и различий, так что Арианна понимает совершенно отчетливо — его голову уже посещали подобные мысли. — Тебе не нужно моё разрешение. Хочешь поехать прямо сейчас или разберемся с этим завтра? — Боюсь, что я не усну, — нервно смеётся девушка, а Бронн почему-то усмехается. — Я мог бы поспособствовать чудесной бессонной ночи. — И куда вдруг делось твоё джентельменское: «Я подожду»? — легко смеется Арианна, потому что невозможно переживать в его надежных руках, когда он смотрит прямо на тебя, хитро сощурив свои голубые глаза.

*****

      Тириону частенько приходило в голову подозрение, что он — не сын своего отца.       Пять тестов ДНК, которые он сделал, никак на эти подозрения не влияли, потому что отношение родителя вернее всех генетических штучек кричало о том, что карлик — не сын Тайвина Ланнистера. Тётка Дженна, ласково дергая его за мочку уха и трепля за щеку, заверяла его, что её старший брат просто убитый изнутри вдовец, слишком сильно зацикленный на собственном горе, а иначе его ума бы точно хватило на то, чтобы заметить, насколько схож с ним его младший сын.       Джейме вопреки своим поступкам оставался для Тайвина единственным наследником, но Тирион не мог на него злиться. Брат был единственным в их склочном семействе, кто искренне жалел Беса и любил его, уродливого калеку. Тирион отплатил тем, что верно хранил секреты, что с лёгкостью выведывал благодаря своей наблюдательности и способности мыслить здраво.       Он знал, что Джейме впервые переспал с Серсеей перед её свадьбой, знал и причину, по которой сестрица так агрессивно схватилась за безотказного Золотого Льва. Роберт не любил её, этот гребанный брак по расчету был чертовски выгоден обеим семьям, но просчитаться сильнее на счёт гордости своей дочери Тайвин просто не мог. Конечно же, родитель был чересчур тщеславен, так что верить в слухи, просочившиеся в жёлтую прессу, не стал. Серсея сама преподнесла ему правду на блюдечке, когда он захотел разлучить её с детьми, отослав их в заграничную школу-интернат. Она прыскала ядом, угрожая родителю немедленно поведать об этой греховной связи всему миру, навсегда запятнав фамилию.       Помнится, Джейме страшно помрачнел тогда, потому что к тому времени уже знал о постоянных изменах сестры и разорвал ядовитую связь, сбежав прямиком в Академию Королевской Гвардии. — Я — идиот, если слепо верил в то, что с этим дерьмом покончено, — произнёс брат за бокалом вина, уже изрядно подвыпивший. У них нечасто выдавалась возможность вместе выпить, но после шумной истерики сестрицы, прилетевшего Джейме в лицо осколка одного из бокалов, что Серсея колотила вместе с прочей посудой, выпить было жизненно необходимо. — Я тысячу раз говорил о том, что тебе нужно развеяться, а не тратить всю энергию на бесконечные тренировки. Мне жаль твоих студентов. Ты, наверняка, выплёскиваешь сексуальное напряжение, изматывая их до смерти, — фыркает Бес, вспоминая многочисленные жалобы, которые он слышал краем уха, заглядывая на работу к брату. Как правило, с поля, где проходили его занятия, раздавались болезненные вскрики или бесконечное пыхтение едва дышащих учеников. — Очень смешно. Если эти студенты хотят прожить подольше, им нужно хорошенько попотеть за время учёбы. — Не уходи от темы. Джейме, я уверен, что тебе пора сделать шаг к новой жизни. Неужели ты ещё не встретил женщину, с которой смог бы скоротать ночь? — Бес знает, что брату не нравится слышать это, в подтверждение Джейме неприязненно морщится. — Не имею никакого желания об этом говорить. Лучше пей молча.       Тирион сдался. Наверное, им с Джейме просто не везёт с женщинами. Последняя возлюбленная Беса оказалась лицемерной сукой, которой были нужны лишь деньги. Она поливала Ланнистера грязью и дала отвратительное интервью о том, насколько развратен и испорчен уродливый карлик, получила кругленькую сумму и укатила, купив себе дом на берегу моря. После этого разрыва Тирион, наверняка, спился бы, но Бронн вовремя настучал ему по шее и хорошенько встряхнул в своей ехидной манере. — Если уж быть калекой — то лучше богатым, — выдал ему Черноводный, и Тирион вспомнил, что и сам говорил что-то похожее.       Много ли уродов и калек могут позволить себе двухнедельный запой лучшим красным вином, снимать каждый день по несколько женщин и при этом не потерять место работы?       Дейенерис, конечно, не испытывала большой радости из-за отсутствия своего заместителя, но дала ему время вновь встать на ноги. Признаться откровенно, это была вторая попытка Тириона обзавестись настоящими отношениями. Первую девушку купил его отец и заплатил ей столько, что она переспала с тремя личными охранниками Ланнистера в той самой кровати, где когда-то отдалась самому Бесу. Он оторопело стоял в дверях и никак не мог заставить своё тело сдвинуться и уйти. Она краснела от стыда, но продолжала стонать и двигать бёдрами, а его воротило так, что он едва не оставил съеденный обед на пороге своей же комнаты. Тирион помнил эту сцену отчетливо, хоть и мечтал о ней забыть.       После мерзкого поступка отца Бес отрекся от семьи и хотел уехать из города, пока не встретился с Дейенерис Таргариен. Всю её семью уже безжалостно изничтожили, и она, последняя выжившая, единственная наследница, отчаянно хотела жить и бороться, точно так же, как хотел этого он сам, пока в него плевали все, кто только мог. — Тирион, — вырывает его из затянувших в туман мрачных мыслей девичий голос, чистый и не по-настоящему мелодичный. Он был уверен, что таких не бывает, пока не встретил эту молоденькую девушку. — Да, прости, — Бес оборачивает к рыжей красавице, неловко мнущейся у барной стойки, но никак не решающейся дотронуться до него, чтобы привлечь внимание. Вероятно, он уже давненько таращится в окно. — Ты что-то хотела?       Им удалось перейти на «ты» на утро после тяжелого для девушки дня, когда подлец Рамси жестоко измывался над хрупкой студенткой. Тирион просто сказал, что крайне неудобно будет любезничать каждый день, пока Санса со своими братьями живёт рядом, и они устраивают совместные ужины, на которых Джон с Тирионом могут обсудить ход дела против Болтонов. Старк тогда только кивнула, до странного легко принимая новые правила жизни под крышей с Ланнистером. — Твой телефон разрывается, — она бросает взгляд на вибрирующий смартфон, норовящий додрейфовать до края столешницы и разбиться о кафель. — Кхм, да, — смущенно кашляет Тирион себе в кулак и отвечает на звонок Бронна, пробормотав Сансе короткое, — Спасибо.       Девушка мягко ему улыбается, и от её улыбки Ланнистер снова перестает трезво воспринимать реальность, зачарованно таращась на прекрасную нимфу чудесным образом живущую по соседству.       Он помнил её душераздирающие крики над могилой Старков, его глупое сердце разрывалось от жалости, но он держался, пока её отчаянные рыдания не превратились в жалкие всхлипы. Тирион подошёл к ней, сглатывая горечь, скопившуюся в глотке. Дурное предчувствие, что в трагедии виновата его семья не покидало, и Тирион ненавидел свой мозг за то, что он нашёл как минимум пять логичных тому подтверждений.       В пустых синих глазах юной девушки не было привычных отвращения или страха, ей была абсолютно безразлична окружающая действительность. Коралловые губы обветрились и норовили потрескаться, а светлая мраморная кожа потускнела от бессонных ночей и бесконечных слёз, печально сказавшихся на тёмных припухших веках девушки.       Он вспоминал об этой встрече изредка и случайно, её образ проскальзывал в памяти и появлялся перед глазами в самых неожиданных ситуациях. Пока он пил утренний кофе, или когда ставил печать в очередном документе, или когда говорил с Бронном о планах на день. Её образ не был навязчивым, мелькал ненароком, настигал исподтишка, так что Тирион не придавал этому особого значения, но судьба вновь столкнула их друг с другом.       Санса снова была заплаканной и дрожала, но в этот раз в её глазах обжигающе ярко горело страстное желание жить, она безмолвно молила о спасении, а у него и в мыслях не было отпускать её в таком состоянии одну. Он видел, как ей страшно было доверить свою судьбу Ланнистеру, как не хотелось ей этого делать, только вот выбора жизнь не оставила. Тирион собирался сделать так, чтобы о принятом решении она не пожалела. — Блядь, ты там что в уши долбишься?! Мало того что я звоню тебе уже пятый раз, так ты и взяв трубку молчишь, как гребанный глухонемой! У тебя разве не другая проблемка, а, Бес?! — натурально орёт в трубку Черноводный, не отличавшийся ни тактом, ни терпением.       Тирион приходит в себя и отводит взгляд от редкого зрелища, улыбки Сансы Старк, и сосредотачивается на разговоре. Он различает возмущенный шёпот Норы, что отчитывала наемника за грубость. Интересно, когда это они успели настолько сблизиться, что Бронн позволяет девчонке эти милые речи? — Чего тебе? — столь же грубовато спрашивает Бес, хотя улыбка так и просится наружу, когда он слышит с того конца: «Умолкни, говорю с твоим драгоценным карликом, как хочу! Блядь, Хилл, какого хрена!». — Прости. Бронн хотел узнать, не будешь ли ты против, если мы приедем? Мне нужно поговорить с тобой, и это срочно, — тараторит девушка, что, судя по звукам, отвоевала телефон у Бронна. Всё любопытнее и любопытнее. — Конечно. Приезжайте.       Тирион не уверен, о чём именно хочет поговорить с ним Нора Хилл, но эта девушка была приятным собеседником, быстро превратившимся из случайной знакомой в доброго друга. Он не был влюблен в неё, хотя девушка и была красивой, несмотря на грубую форму академии, короткую прическу и угрожающе отточенную способность постоять за себя или убить человека. Она была интересной, почему-то напоминала Тириону молодого Джейме, ещё не раздавленного Серсеей. Бронн смотрел на девчонку с интересом другого рода. — Это Бронн? — интересуется Санса, расположившаяся на кресле у окна в компании книги.       Свободное пользование библиотекой Тириона — это первая её просьба в доме Ланнистера и первая лёгкая улыбка, что она подарила ему, когда он вновь заверил Старк в том, что ей позволено здесь чувствовать себя, как дома, и брать, что заблагорассудится. — Да, он приедет вместе с Норой. Если не ошибаюсь, с ней вы уже знакомы, — Бес смотрит на девушку, не стесняясь, а Санса по наивности не замечает его взглядов.       Как перестать глазеть на рыжую красавицу в лёгком домашнем платье-рубашке, Тирион не знал, но, признаться откровенно, не больно-то старался. Синяки на её теле успели посветлеть благодаря мазям, искусанные разбитые губы почти зажили, а дикий ужас в синих глазах сменился шатким спокойствием.       Она всё ещё вздрагивала от громких звуков и дёргалась от неожиданных прикосновений Джона, отчего Сноу мрачнел и сочувственно гладил сестру по голове, однако бывали и такие часы спокойного времяпрепровождения, когда они пили кофе и мило беседовали или вместе читали в разных углах комнаты. Дело в том, что Джон не мог надолго покинуть рабочее место, а оставлять Брана и Сансу на охранников не желал. — Я буду благодарен, если сможешь за ними приглядеть, — выдавил из себя Сноу, смущенный тем, что ему приходится о чём-то просить Ланнистера, перед которым он и без того в неоплатном долгу. — Не стоило просить. Бронн и без того прожужжал мне все уши, что стоит временно отсидеться. Работать я могу и здесь, а дело двигается без моего непосредственного участия.       Тогда Джон переложил часть своих забот о Сансе и Бране на плечи Беса, а Тирион впервые за свою долгую жизнь стал понимать, что такое семья. Санса готовила завтрак, опираясь на индивидуальные предпочтения каждого, вызнав у тётушки Дженны, что Бес — преданный фанат разного рода сэндвичей. Ланнистер соврет, если скажет, что этот её ход не сводил его с ума. Тирион яростно выбрасывал из своей головы зачастившие мысли о том, что мог (даже теоретически) понравится Сансе Старк, умолял своё идиотское сердце не смягчаться под лаской абсолютно беспочвенных надежд, но его решимость позорно таяла от редких, но совершенно прекрасных улыбок рыжей волчицы. — Откуда вы знаете Нору? — интересуется причина внутренних метаний карлика. — Это… — Ланнистер не уверен, что хочет упоминать ту самую ночь, однако Санса сама понимает ответ по его неловкой реакции. Она чуть вздрагивает и как-то разом тускнеет, опуская глаза на свои ладони. Такая хрупкая и трогательная, что сердце Тирион предательски щемит, и он не успевает удержать себя на месте — подходит к девушке и аккуратно гладит девичью руку. — Мне жаль. — Да, — её губы трогает печальная улыбка, она заглядывает в глаза карлику и в её лице нет ни намека на отвращение. Семеро, возможно, провальная идея Джона не обернется такой фееричной драмой, которую успел навоображать себе Бес? Но этот разговор ещё ждёт. — Почему бы нам не выпить вместе? Думаю, бокал вина ваш брат спустит мне с рук, — Тирион насмешливо фыркает, вспоминая, как яро набросился на него Джон, когда Ланнистер предложил даме разделить с ними виски. Подобной гиперопеки карлик не понимал, в конце концов Санса уже совершеннолетняя молодая девушка, студентка, которая, наверняка, успела побывать на алкогольных вечеринках. — С удовольствием, — Старк благодарно улыбается ему, она ждёт, пока Тирион разольет по бокалам фруктовый напиток, и с радостью делает первый глоток.       Они устраиваются на соседних креслах, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и погружаются в мирную беседу о роли религии в творчестве средневековых писателей-романистов, непринужденно перебрасываются шутками. Опустошив половину бокала, Санса легко смеётся, и этот прекрасный звук, и счастливый вид девушки, её расслабленность рядом с ним — всё это бьёт по самообладанию карлика наотмашь. Наверное, он бы окончательно спятил и сделал что-то непомерно глупое, если бы в комнату не ввалились Бронн с Норой. — Санса, — на лице Хилл мелькнуло облегчение при виде Старк, что свободно расположилась в кресле. Да, на её щеке и шее, на тонких запястьях и светлой коже коленей всё ещё цветут синяки и царапины, но они изрядно поблекли благодаря мазям Дженны. — Арья написала мне утром. Мне жаль. — Спасибо, — кивает ей девушка. В синих глазах теплота, это немного неожиданно и странно, Арианна была уверена, что после пережитого изящная Санса станет жестче. — Тирион, мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Прошу прощения за это, — виновато улыбается она Сансе, но та понимающе качает головой и оставляет их одних. — А Бронн? — не упускает случая поддеть её Тирион, хитро улыбнувшись. Хилл тушуется на долю секунд, растерянно хлопает глазами, смущенно бросив взгляд на наемника, но тут же берёт себя в руки, старательно игнорируя откровенно издевательскую улыбку Черноводного. Хоть кто-то оценил шпильку. — Он знает, о чём я хочу поговорить, — бегло открестилась от подозрений девчонка, что вышло, увы, не так убедительно, как могло бы быть. Бес обязательно бы смутил её ещё больше, но она тут же продолжила, ловко переведя тему. — Роберт Баратеон заявил, что я — вылитый бастард Тайвина Ланнистера.       Череда заготовленных шуток про Стокгольмский синдром и явную склонность малышки к мазохизму в голове Ланнистера лопнула и оборвалась. Как можно было шутить про идеальный тандем этих двух сомнительных личностей, когда она вдруг выдала этот бред?..       Бред?       Тайвин Ланнистер любил свою почившую супругу так, что начал с извращенным удовольствием мучить своего сына, якобы виновного в её кончине. Он демонстрировал всем своим видом золотой статуи, что не способен более на проявление эмоций, отгородился от всех отпрысков разом, был отбито слеп и глух, и вдруг выясняется, что он обзавелся бастардом?! — Нет, — выдает Тирион, не усомнившись ни на йоту. — Невозможно.       Нора дрогнула. Он видел, что в изумрудных глазах промелькнула боль, но раньше, чем он упел сказать хоть слово, Бронн сделал несколько шагов вперед и ловким движением вырвал из головы Беса волос. — Эй! — не сдержался от восклицания карлик, но Черноводный всё с той же кристальной невозмутимостью повернулся к Хилл. — Реще, — выдал он, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу. — Разберёмся с этим побыстрее, и вы оба перестанете напрасно трахать себе мозги. — А Роберт? — постепенно приходит в себя от шока карлик.       Господи, если здраво посмотреть на эту ситуацию, то Нора Хилл, действительно, напоминала ему Серсею и Джейме в одном флаконе. Ослепительно красивая, несмотря на грубую форму академии, неровно стриженные волосы и десятки шрамов, но до глупости добрая. И сообразительная. Она могла поддержать практически любую тему, которую развивал Тирион, а этим похвастать за его жизнь смогли немногие.       Да и разве могло быть такое, что здоровый мужчина самовольно заделался евнухом после смерти супруги? — Я подменила образцы, — девушка смотрит на него так виновато, растерянно, словно она — дворняга, забредшая в его дом и испортившая диван.       Но это не так. Нора Хилл всё ещё приятная девушка, с которой ему нравилось говорить, добрый друг, если можно так назвать нанятую им же самим шпионку. Меньше всего ему хотелось обидеть её, особенно в присутствии Бронна, который только что жирно намекнул Тириону на его детское поведение. — Отличная работа, — заставил себя улыбнуться карлик.       В конце концов, даже если Нора Хилл окажется бастардом Тайвина Ланнистера, это не изменит того, что уже случилось. Она напугана одной только возможностью подобного исхода, и кто он такой, чтобы прибавлять к этому давлению собственные жалкие мыслишки? — Давай выпьем вместе. Надеюсь, Бронн не заставит нас долго ждать ответа. — Это зависит от того, сколько денег вы готовы на это потратить, — ухмыльнулся наемник, продемонстрировав Тириону кредитку. Бес раз сто, не меньше, жалел о том, что предоставил Черноводному такую форму выплаты заработной платы. (Ланнистер понятия не имел, сколько платил этому чёрту). — И как я ещё не разорился? — театрально вздыхает карлик и бредет в зону кухни, чтобы сварганить кофе покрепче на скорую руку. Сон им сегодня всё равно не светит. — Я ненадолго, — тихо говорит Бронн, потрепав на прощание девушку по голове. Она по-детски надулась и опустила голову, стараясь скрыть вспыхнувшие румянцем щёки. Кто Тирион такой, чтобы говорить, что она выбрала для своей первой любви не лучшего кандидата? Опять же, никто.       Наверное, это странно, что, отойдя от первого шока, Бес перестал волноваться по поводу результатов теста ДНК. Он вполне спокойно беседует со своей возможной сестрой, которая, судя по тому, как она ерзает на месте и бросает на него взгляды разной эмоциональной окраски (от испуганных до растерянных), изрядно взволнована ситуацией. — Если подозрения Роберта оправдаются, ты станешь одной из трёх родственников, с которыми я лажу, — усмехнулся Ланнистер, и выражение лица Норы стало слишком сложным, чтобы разобрать, о чём она думает. — Я не уверена, что хочу, чтобы этот абсурд оказался правдой, — признается Хилл, уголки губ дрожат в нервной улыбке. — Меня вырастили в приюте Паука. Разве не слишком несправедливо такое прошлое для бастарда богатейшего человека в стране? Если это окажется правдой, я… я, кажется, возненавижу Тайвина Ланнистера ещё больше.       Хилл прокусывает себе губу, но ей удается сдержать наворачивающиеся слёзы. Сердце Тириона сочувственно сжимается при взгляде на её дрожащие плечи. — Знаешь, что отец сделал с моей первой любовью? — понижает он голос, переведя взгляд на свою кружку. Говорить об этом всё ещё больно и стыдно, не кому-то в глаза, однако эта откровенность сейчас будто нужна и ему, и ей.       Нора Хилл не спрашивает, только поднимает на него внимательный взгляд, демонстрируя готовность слушать.       Тирион рассказывает ей о своей первой любви без прикрас, не упуская ни одной мельчайшей детали, которые зачем-то мучают его во снах и не желают покидать головы, в отличие от реально важной информации вроде цифр из последних отчетов компании или хотя бы трудов древнегреческих философов, чтением которых Бес увлекался. Не делая перерыва, карлик выкладывает историю за историей, о своей второй любви, о ссорах с отцом, о заказном убийстве и знакомстве с Бронном. Его трёп отвлекает девчонку от мрачных мыслей, увлекая в насыщенную жизнь возможного братца, и помогает ему самому принять тот факт, что сидящая напротив девочка, изломанная прошлым, станет его сестрой. Названной или кровной.       Хилл считала его неудачи несправедливыми, заявила, что Тирион — достойный человек, с которым приятно беседовать, что он достоин любви едва ли больше всех её знакомых. Ланнистер, к своему стыду, едва не размяк от накатившего облегчения. Оказывается, ему хотелось выговориться. — Меня зовут Арианна, — улыбается ему девушка. Тревога отпустила напряженные плечи, и она безмятежно болтает ногами, совсем как дитя. — Больше нет смысла скрывать, я уже подала запрос на получение своих документов из приюта. Через пару дней я стану совершеннолетней. — Представляю, как Бронна радует этот факт, — фыркнул себе в кружку Ланнистер, но Хилл услышала и нахмурилась, стараясь замаскировать смущение. — Не понимаю, о чём ты, — поспешно откликнулась, надеясь, что Бес не станет издеваться над неопытной девицей. Она плохо его знала. Ланнистеры никогда не могли похвастать скромной натурой и не упускали возможности подтрунивать над человеком. «Язвительные уста» — выражение, явно возникшее при встрече с первым из Ланнистеров. — Ты не смогла бы этого скрыть, даже если бы постаралась. Никогда не видел Бронна таким заинтересованным кем-то. И он абсолютно точно не из тех людей, что тепло гладят по голове и целуют того, с кем не планируют переспать. О, он ещё и вызвался подработать в доставке на ночь глядя, а Бронн Черноводный, работающий без обещания дополнительной платы — восьмое чудо света. — Ничего подобного, — продолжает открещиваться от обвинений девушка, абсолютно неубедительно надо заметить. — Ты ему платишь, и результаты этого теста могут повлиять на дело. — Ты вынуждаешь меня выложить главный аргумент, — ухмыляется карлик, делая глоток вина. За время их долгого разговора, девушка опустошила три бокала дорнийского, её глаза судорожно блестели, а щеки горели не только от деликатного разговора, но и от алкоголя. Вероятна, за то, что он опоил бедную Хилл, Бронн ему спасибо не скажет. — Какой? — спрашивает с опаской, и Тирион широко улыбается, с удовольствием выложив свой главный козырь. — Твою влюбленность можно было бы разглядеть из Космоса, — Бес смеется над тем, как девушка давится едва сделанным глотком вина и судорожно откашливается. — К-как ты?.. — наверное, она бы продолжила задавать смешные и глупые вопросы, если бы не отвлеклась на щелчок входной двери. Тирион усмехнулся. Ему больше не было дела до результатов дурацкого теста. Эта юная особа уже заняла важное место в его жизни, и он не смог найти в себе даже отголоска желания оттолкнуть молодую наемницу.       Бронн входит уверенно, но конверт с результатами, который он буквально всунул в дрожащие руки Арианны, явно не был вскрыт. Мужчина, без лишнего стеснения, падает на диван вплотную с Хилл, наплевав на личное пространство. Девушка не краснеет от близости, боязливо таращась на пугающую её бумагу. — Сколько ты выпила? — первым делом интересуется наемник, приблизив лицо к Арианне, и тем самым отвлекая её от созерцания загадочного конверта. Она краснеет до кончиков ушей, когда хитрый дамский угодник втягивает воздух в жалких сантиметрах от её губ. — Немного, — бормочет девчонка уклончиво, но стеклянный взгляд её прочно прикован к губам мужчины. Бес кашляет, разрывая интимный момент, рискующий перетечь во что-то горячее, что Тирион точно не хочет лицезреть. Впрочем, отвлекается на него исключительно Черноводный, тогда как девушка продолжает смотреть на него точно зачарованная. — Спаивание малолетних — это статья, в курсе? — почти любезно интересуется наемник. — Ты знаешь результат? — спрашивает Тирион, потому что успел свыкнуться с тем, что этот прохвост суёт свой нос во все дела сразу, считая самым безопасным для себя оставаться в курсе и помалкивать о чужих секретах, приберегая их на чёрный день. — Нет, — спокойно пожимает плечами мужчина. Арианна хватает его за рукав рубашки и спрашивает едва различимым шепотом. — Тебе всё равно?       Ланнистер начинает понимать увлечение своего телохранителя. Если бы на него смотрели такие открытые кошачьи глазки снизу вверх и ждали его ответа с такой же затаенной надеждой, он бы тоже пропал. Арианна Хилл стреляет на поражение — нервно облизывает губы и пару раз моргает, хлопая длинными ресницами. Тириону почти жаль застывшего мужчину, дыхание которого стало глубоким и тяжелым. — Будь ты хоть Таргариеном, мне плевать, — Бронн с несвойственной ему осторожностью касается щеки девушки кончиками пальцев, задумчиво оглядывая её лицо. — Трахать мне ведь не твою семью, а тебя.       Черноводный не был бы собой, если бы не похерил приторно романтичный момент, который сам же и создал. Арианна, вопреки ожиданиям Беса, рассмеялась, уткнувшись лбом в грудь ухмылявшегося мужчины. Пару минут Хилл ещё продолжает посмеиваться, пока Черноводный, расслабленно откинувшись на спинку дивана, гладит её по голове, параллельно обсуждая с Тирионом планы на ближайшую неделю.       Планы не пестрели разнообразием: не высовывать нос из пентхауса, хорошенько обдумать вариант с договорным браком для Сансы (Тирион ненавидел и Бронна, и Джона за то, что они делали его голову подобной дикостью) и оставаться на связи с командой адвокатов, что копают под Болтонов и Фреев, стараясь связать их с Ланнистерами. Лазейка не желала находится. Тайвин Ланнистер, похоже, не был причастен к бойне в загородном доме, но у кого ещё могли иметься такие баснословные деньги для заказного убийства? — Ты хочешь жениться на Сансе? — только и спрашивает Арианна, с таким видом словно не видит в этой бредовой идее ничего сверхъестественного. Бес что единственный, кто понимает, насколько идиотская эта затея?! Да Старк выколет ему глаза, стоит ему заикнуться об этом! — Он строит из себя отверженного миром калеку. Перечитал Гюго и вдохновился образом Квазимодо, — весело хмыкнув, отвечает ей Бронн. — Эсмеральда была цыганкой, к твоему сведению, а на неё в этом доме, как ни странно, больше всего походишь ты, — Хилл игриво сверкает на Черноводного своими изумрудными глазами, и то, как против воли уголки его губ ползут вверх, а взгляд теплеет — красноречивее любых слов, на которые скор и остёр язык наемника. — Отказываюсь быть тем, кого казнят в финале, — бросает Бронн, а Тирион старательно игнорирует то, как рука мужчины пробралась под одежду девушки, поглаживая поясницу.       Эх, такими темпами этот бесстыдник взрастит сестрицу такой же нескромной и беспардонной.       Арианна, действительно, забив на присутствие Тириона, устраивается в объятиях Бронна, полностью забравшись ему на колени. Довольно прислонившись спиной к его груди, она принимается возиться с конвертом, пока наемник поглаживает уже её живот.       По лицу девушки невозможно понять, что она там вычитала, и в край незаинтересованный в результате Черноводный никак не помогает вновь заволновавшемуся Тириону разгадать загадку теста. — Я могу продолжать звать тебя львёнком, или мне за это влетит? — светски уточняет наемник, и этот вопрос можно трактовать по-разному. — Зови, — отзывается девушка и, вздохнув, бросает бумагу с конвертом на журнальный столик, стоящий близ дивана. — Мне вроде как нравится, — смущенно пожимает она плечами и ласково гладит через ткань кофты обнимающие её руки Бронна.       Тирион был твердо уверен, что его телохранитель — тот ещё озабоченный засранец, это общеизвестный факт для любого, кто хотя бы вскользь был знаком с этим человеком, но сейчас мужчина напротив него, держа в тесных объятиях явно желанную жертву, не смещает руки с её живота. В общем-то его прикосновения даже можно назвать целомудренными, и Бес запивает вином своё удивление от лицезрения того, как Черноводный, прикрыв глаза, зарывается в волосы девушки на макушке.       Анализировать профнепригодность наемника пока рановато, так что Бес нарушает уютную тишину, повисшую между парой милующихся, вопросом. — И каков ответ? — Кажется, Тайвин Ланнистер, действительно, паршивый отец уже для четырёх детей, — печально улыбается Хилл, её эмоции явно притупило выпитое вино, так что Бронн должен бы сказать Бесу «спасибо». — Добро пожаловать в клуб униженных и оскорблённых, — сухо шутит Тирион, и почему-то эта дурацкая шутка всерьез веселит и его, и девчонку. Они смеются, салютуют друг другу бокалами и пьют, Арианна едва успевает сделать глоток, как Черноводный, точно какой-нибудь заботливый папочка (и это сравнение ещё смешнее в данный момент) забирает из её рук вино. — Эй! — восклицает возмущенная подобной несправедливостью Хилл. — Отдай! — Хорэ, — безапелляционно обрывает её слабые попытки мужчина и ловко выливает дорнийское (хренова туча баксов за бутылку!) в сиротливо цветущий в большом напольном горшке кактус. — Не смей добивать единственного выжившего в моём доме! — восклицает карлик, потому что этот скромный колючий комок на протяжении многих лет был единственным живым существом в его доме. Йорик (да-да, Тирион оценил труды Шекспира и нездоровые метания его Гамлета) пережил и кризис в компании, когда карлик ночевал на работе и не поливал несчастный кактус не меньше месяца, и недельные запои, когда Бес беспощадно вливал в горшок капли вчерашнего виски вместо воды, и издержки личностного роста своего нерадивого хозяина. — Хочешь сказать, что это, — Бронн выразительно, с явным пренебрежением глядит на немного сморщенный кактус, чуть накренившийся влево после последней вынужденной засухи. — То единственное существо, что способно с тобой ужиться?       Мужчина насмешливо фыркает, прекрасно видя карлика насквозь. Бронну известно об этой, уязвимой части Тириона, и он, не зная жалости, тычет в неё пальцем и посмеивается над Бесом, считая его переживания одной большой глупостью.       Черноводный знает не понаслышке, что этот мир полон людей, напичканных до отказа дерьмом, но он также знаком с кем-то вроде сердобольной Мары, дурноголового Тириона с его горем от ума, с Джейме и его вагоном проблем с личными границами и здоровым эгоизмом, с бестолково честной Бриенной Тарт, с дотошным и раздражающим своим нудным еблом Джоном, с Арианной Хилл… — С тобой, похоже, чудесно уживается Санса Старк, — пьяно хихикает себе в ладони вышеупомянутая чертовка. Эх, Бронну остается верить, что на утро не придется поздравлять эту маленькую пьяницу с первым похмельем. — Она вынуждена со мной сожительствовать, — расставляет ударения Ланнистер, снова чувствуя прилив раздражения. Всё дело в том, что его близкое окружение решило забавным, выражаясь новомодно, «шипперить» бедную Старк с его испорченной личностью, а Джон (на минуточку, её брат!) рассудил хорошим решением заключить между ними договорной брак. Между карликом с отвратительной репутацией, отверженным собственным отцом и молодой красавицей, наследницей состояния Старков. Даже звучит по-идиотски, ведь даже у красавицы из сказки в итоге в мужьях был прекрасный принц, а не мохнатое и невоспитанное нечто. — Сцена, которую мы застали, когда пришли, не была похожа на принуждение, — продолжает издеваться Арианна, и Бронн, чувствуя, как близок к опасной грани злости сейчас Тирион, удобнее перехватывает девушку и поднимается с ней на руках. Хилл успевает только ойкнуть и испуганно обхватить руками шею Черноводного. — Нам пора. Будь добр, спрячь-ка это подальше, — кивнул мужчина на бумаги.       Черноводный не ждёт его ответа, перехватывает девушку покрепче и уходит прочь из пентхауса, к лифту. — Я могу идти сама, — напевает девушка ему в шею, но сама лишь крепче обнимает, довольно потираясь щекой о мужское плечо. — Обязательно отшлепаю тебя за ранний алкоголизм, как только протрезвеешь, — тяжко вздыхает Бронн, потому что по заплетающемуся языку и абсолютно несвойственному ей размякшему телу сразу смекнул, что выдержки к алкоголю у неё нет никакой. — Со мной надо понежнее, — тут же заявляет ему маленькая засранка, до дрожи волнительно зарываясь пальцами в его волосы на затылке, поглаживая шею и (блять-блять-блять!) прикусывая мочку уха.       Бронн влетает в лифт и ударяет по кнопке закрытия дверей так, что чересчур умное сенсорное табло издает протестующий писк. Вжимая девчонку в стену, он успевает заметить ошалевший взгляд Сансы, пока закрывающиеся створки не скрыли её из виду.       Что ж, он всегда был не из стыдливых, так что преспокойно впивается поцелуем в губы своего львёнка, кусает её в отместку за шалость, а она только млеет в его руках, стонет и тянется к нему навстречу. Нахрен квартиру, они не доедут туда сегодня.       Черноводный нажимает нужный этаж, где Тирион выделил ему квартирку на случаи, когда непрерывное нахождение где-то поблизости просто необходимо для сохранности его карликовой задницы. — Я бы с удовольствием трахнул тебя прямо в гребанном лифте, — произносит он вслух, надеясь, что она прекратит так охренительно правильно цепляться за него, пытаясь снова запрыгнуть ему на руки, зажав его между своих бедер.        Нихрена.       Она смотрит на него стеклянными глазами, горящими от жуткой смеси алкоголи и страсти, облизывает припухшие от укусов и поцелуев губы, и от того как блядски восхитительно это выглядит Бронн почти дрожит. — Я так хочу тебя, — шепчет Арианна, растрепанная и абсолютно прекрасная в этом беспорядке. Её влюблённость точно играет ему на руку. Черноводный готов отдать голову на отсечение, никто и никогда не смотрел на него такими глазами, не расплывался в глупой улыбке и не гладил его лицо нежно и аккуратно, словно оно могло разбиться от этих невесомых прикосновений. — Это даже нечестно, что ты такой. — Какой? — да, он подпитывает своё и без того огромное эго, но ему плевать. Кому в здравом уме это не понравится? — Красивый, — начинает перечислять Хилл, голова которой отказывалась мыслить здраво, было легко и спокойно. — Сильный. Загадочный. С этими дурацкими шутками и скептическим отношением к жизни. Мне нравится. — Кажется, ты пропустила эпитет, — ухмыляется Бронн, целуя подбородок, скулы, брови: всё лицо, только бы немного остыть. Получается крайне паршиво, бедра непроизвольно толкаются вперед, чтобы член, затвердевший и оттягивающий ткань брюк, мог потереться о низ её живота.       Гребанное дерьмо. Как же приятно.       До пресловутых искр под веками. — Сексуальный? — предполагает маленькая искусительница и попадает в десятку.       Она явно снайпер раз безошибочно стреляет Черноводному в грудь раз за разом. Простреливает между ребер, ввинчиваясь ровнехонько между двух сердечных желудочков, разрывая нахрен вены, артерии, аорту. Он бы захлебнулся собственной кровью, но Арианна успокаивающе ведет ладонью по его груди, точно чувствуя его слабину. Он сжимает в руке волосы на её затылке, вынуждая запрокинуть голову, целует жадно и глубоко, словно одно это поможет ему выжить.       Двери лифта распахиваются под короткий мелодичный звук как раз в тот момент, когда девчонка ведёт коленом вверх по его ноге. Руки чешутся содрать с неё мешающие шмотки, так что Бронн занимает их, подхватив Арианну за бедра, чтобы вынести из общественного места в тёмное уединенное логово, где даже его совесть перестанет робко стучаться в виски противной мыслью о том, что лишать её девственности на пьяную голову — идея не из лучших.       Черноводный благодарит пустынные коридоры, хотя даже миллион свидетелей его бы не смутили и уж тем более не оторвали бы его от юной дьяволицы, сжимающей в руках его волосы и непристойно стонущей в его губы.       Бронн наугад шарит по двери, опускает крышку на ручке и, полагаясь на мышечную память и пространственное воображение, вводит код. Дверь издает победно-бодрое пиликанье, а мужчина мысленно ставит себе пять с плюсом за проявленные сверхспособности в открытии дверей вслепую.       Хилл прерывает череду этих блядских порнушных стонов, от которых у Бронна натурально зудит под кожей от непреодолимого желания тут же распять её у стены и трахнуть прямо так, без должной подготовки и вдумчивости, только когда Черноводный с грохотом захлопывает дверь и опускает её на пол, чтобы раздеть потенциальную жертву и раздеться самому.       Девушка перед ним пьяно хихикает, её немного пошатывает, но она с неприкрытой жадностью оглядывает его тело, облизывая губы, припухшие и покрасневшие от поцелуев.       Блядь.       Вот же блядь.       Сука, он что, действительно, настолько отбитый, чтобы, игнорируя колом стоящий член и явное (пусть и алкогольное) согласие виновницы своего возбуждения, остановиться? Вот так? Когда им осталось всего-то стянуть штаны и дойти до кровати?       Бронн обреченно вздыхает и закрывает лицо ладонью, чтобы хотя бы временно потерять из виду проклятущую девчонку в кружевном белье и, покорившись безжалостному голосу совести, остыть.       Конечно же, он мог бы её трахнуть. Прям так, у стены, в квартире, в которой бывает так редко, что с трудом вспомнит, где что находится. Пьяную и расслабленную. Она же всё равно твердит, что влюблена в него, так какая нахрен разница, как и где?!       Разница, определенно, велика, как гребанный океан.       Всё дело в том, что он помнит её златокудрой девчонкой, жаждущей жить. Он помнит её наивные, как у щенка глаза, направленные на него. Он выучил лучше, чем гребанную таблицу умножения, как она может дрожать в его руках от настоящего желания, незамутненного выпитым вином, и знает вернее, чем то, что первая буква алфавита — «А», когда ему стоит притормозить. Её панические атаки и ночные кошмары — то, с чем он успел сжиться за тот небольшой срок, что они живут в одной квартире, и он скорее расшибётся о ближайший дверной косяк, чем станет для неё новым поводом задыхаться от ужаса и жалобно скулить в подушку. — Сука, — выдыхает Бронн куда спокойнее, чем матерился мысленно минуту назад. — Я в душ, иди в спальню.       Мужчина знает, что маленькая пьяница заупрямилась бы, если бы он открыто сказал: «Нет», так что выбрал тактическое отступление в безопасную зону ванной, где можно сбросить скопившееся напряжение подростковым способом. М-да, так часто дрочить ему приходилось только в расцвет своего пубертата. Дожил.       Закрыв дверь ванной, Бронн слышит, как вяло соображающая девчонка идёт в спальню, шурша в дороге одеждой. Фантазия услужливо подбрасывает ему картинку маленького дьяволенка в белоснежном кружевном белье. Член нетерпеливо дергается, напоминая явно дурному на голову хозяину о своих нуждах.       Что ж. Хотя бы в своей голове Бронну позволено спускать прямо на эти блядско-совершенные губы, засаживать ей так, чтобы из изумрудных глаз катились слёзы удовольствия, чтобы она кричала и звала его по имени сбивчиво и часто, чтобы умоляла его продолжать целую ночь, а потом и утро…       Когда Черноводный покидает свою обитель уединения, сбросив с себя излишки гормонов, в квартире уже тихо. В спальне прямо на пледе свернулась в клубок засранка, потрудившаяся-таки раскидать остатки своей одежды по всему коридору.       Бронн успел подобрать брошенные им самим рубашку с женской кофтой и джинсы с носками, которые бесстыдница стянула с себя самостоятельно. Сбросив шмотки комом на кресло, стоящее у окна в спальне, мужчина вернулся к кровати и не стал отказывать себе в удовольствии полюбоваться своей вроде как девушкой. Вообще-то Бронн никогда не состоял в отношениях, если не причислять к этому регулярный секс с женщинами, которые были согласны на такого рода связь.       Девчонка была непозволительно красивой. Загорелая кожа с парочкой шрамов, оставленных тренировками в академии, сползшая с хрупкого плеча лямка бюстгальтера…       Бронн осторожно приблизился и одним движением расстегнул крючки, аккуратно перевернул сопящую девушку на спину и выпутал её из лифчика. Под небольшой грудью остался мятый красный узор, по которому мужчина нежно провел большим пальцем, стараясь стереть его, хотя он и сам прекрасно сойдёт через пару минут. Девушка что-то неразборчиво промычала, забавно поморщившись. Маленькую шалость за своё титаническое терпение Черноводный себе разрешает, и ему кажется, что мерзкий голос совести впервые за этот дурацкие вечер соглашается с ним.       Бронн целует светлую кожу груди, проводит по ней языком, чутко ловя реакцию девушки на случай, если она проснется. Арианна спокойно дышит, пребывая в мире грез и явно не намереваясь реагировать на внешние раздражители. Вот и славненько. Он прикусывает нежную кожу, гладит её языком в извинение, но тут же для верности снова посасывает покрасневшее место, чтобы след уж наверняка закрепился. Переходит на плечи и шею, давая волю рукам, чтобы гладить обнаженную нимфу, дремлющую в его кровати. Хилл умудряется стонать во сне, и это открытие глубоко оседает в мозгу мужчины, оставляя галочку на далёкое будущее. Он непременно разбудит её неторопливым сексом однажды. Однажды.       А пока он заканчивает сладкую пытку, что постепенно горячит его кровь, одергивает одеяло на свободной половине кровати в сторону, подхватывает девчонку на руки и устраивает её на мягкой постели. Хилл вновь мычит и хмурится, но стоит ему занять своё место и устроить девчонку в своих объятиях, как она успокаивается, обнимая его в ответ.       Вероятно, Бронн Черноводный просто запоздало поехал крышей, это отсроченное сумасшествие после пережитых им злоключений, но он улыбается, зарываясь носом в темные волосы на макушке Арианны Хилл. Это не сон после секса, но он чувствует себя по-настоящему хорошо. Словно всё, что сейчас происходит вразрез с его прежними взглядами — правильно.