Затишье перед бурей

      Хилл чувствует себя просто отвратительно, по сомкнутым векам бьёт солнечный свет из окна, усиливая головную боль. В горле сухо словно в пустынях Дорна, и на языке застыл неприятный горький вкус вина. Арианна болезненно стонет и переворачивается на живот, уткнувшись лицом в мягкую подушку. – Приветствую молодых алкоголиков! – излишне бодро и намеренно громко чеканит голос Бронна, от которого Хилл страдальчески мычит, стараясь провалиться в постель полностью и исчезнуть. Воспоминания вчерашнего дня, а точнее вечера и ночи хлынули в голову стройным роем, и к отвратительному самочувствию добавился стыд. Матерь Божья, она запрыгивала на него в долбанном лифте! – Вставай, – милосердно снижает тон Бронн и хлопает её по ягодице через одеяло. Щёки мгновенно вспыхивают, и Арианна резко вскакивает, приземляя пострадавшую пятую точку на кровать, чтобы избавиться от дальнейших поползновений. – Семеро! Что ты… – возмущение схлынывает при взгляде на довольную усмешку Черноводного и чашку желтоватой жидкости в стакане, что он ей протягивал. – Пей давай. Считай, что это волшебное антипохмельное зелье, – улыбается мужчина ещё шире, обводя её взглядом. Хилл инстинктивно тянет к себе одеяло, укутываясь в него, словно в кокон, и только после этой процедуры забирает из рук с интересом наблюдающего за ней Бронна напиток. – Спасибо, – бормочет Арианна позже, продолжая прятать лицо за опустевшим стаканом. Головная боль уступила смущению, жгущему даже кончики ушей. – Что? Вино выветрилось и пыл поутих? – смеётся Черноводный, запуская руку в её волосы и наводя на и без того растрепанной голове ужасный беспорядок. – Прости… я не… мы с тобой… вчера… мы… того? – мямлит девушка, окончательно пряча лицо за стаканом и упавшими на лицо прядями. – Не помнишь? – мгновенно серьезнеет Черноводный, и сердце девушки бухает куда-то в пятки. Боги Всемилостивые, она соблазнила мужчину и совершенно не помнит ничего с того момента, как упала на эту самую кровать. – Безжалостная девица воспользовалась невинным мной прошлой ночью, а сегодня прикидывается, что не при делах, – нападает Бронн, следя за тем, как изумрудные глаза напротив расширяются с каждым сказанным словом от неподдельного ужаса. – В-вовсе нет! – встрепенулась побледневшая девчонка, отставила стакан на прикроватную тумбу и подползла ближе с трудом удерживая тело в коконе одеяла. – Я помню! Отлично всё помню! Мы можем даже… можем даже повторить!       Арианна чувствует, как оглушительно колотится сердце, но она упрямо заползает на мужские колени, опуская дрожащие пальцы на сильную шею, которую ещё вчера без стеснения гладила и даже (с ума сойти!) целовала. – И что же ты помнишь, юная пьяница? – улыбается Черноводный, пробираясь руками под одеяло, чтобы обнять девичью талию, разрешая себе гладить мягкую кожу спины, но следя за тем, чтобы не опуститься ниже. Уж он-то знает, что из одежды на девчонке сейчас только блядские белоснежные трусы с кружевным узором, и его терпение лопнет с треском от одного прикосновения. – Нас, – тут же шепчет Арианна, сглатывая волнение. Всё хорошо, вчера же получилось, так что и сегодня не должно возникнуть проблем.       Ей нравится Бронн Черноводный. Нравится, как мужчина. Наверное, образ героя, который сложился в её голове в детстве, сумел наконец смешаться с тем наглым и порочным мужчиной, каким он предстал перед ней в лесу. Она не была склонна к тому, чтобы идеализировать эту жизнь, розовых очков в приюте Паука не выдавали, так что… Да, Бронн любил бордели, ему нравилось брать от жизни всё. Он курит противно пахнущие сигареты и пьёт дорогущий алкоголь, транжиря деньги Тириона. У него нет чувства такта, он бессовестно высказывает людям в лицо неприглядные вещи, неимоверно много сквернословит и с неблагородной лёгкостью убьет каждого, кто встанет между ним и его целью. Бронн Черноводный умен и обожает издеваться над людьми. Ужасно, верно? Арианне нравится. Всё это. – Ты очень красивый, – немного смутившись, произносит девушка, ласково поглаживая колючие из-за бороды скулы. Бронн продолжает улыбаться, давая редкий шанс вблизи любоваться своим лицом: морщинки в уголках голубых точно небо глаз, тоненькие светлые шрамы под правым глазом и у виска слева, несколько, наверняка, прячутся за ухоженной тёмной бородой. – Это ты ещё мой член не видела, – усмехается мужчина, глядя на неё до того весело, что Арианна забывает смутиться, когда он прикусывает её запястье. Совершенно дьявольское лицо. И этому дьяволу Хилл продала свою душу за бесценок. Бесплатно, если уж быть до конца откровенной. – Не видела? – глупо хлопает она глазами, пытаясь разобраться в том, какая правда кроется за этой фразой. Выходит, вчера ничего не?.. – Я не трахаю вдрызг пьяных девушек, львёнок, – фыркнув, сжаливается над ней Бронн, видя, должно быть, как агрессивно вскипает от раздумий её мозг. – Даже таких очаровательных. – Это… неожиданно, – искренне выдает Арианна, но Бронн не в обиде, он смеётся, уткнувшись лбом ей в ключицу. Горячее дыхание щекочет чувствительную кожу. – Хорошего же ты обо мне мнения. – Ты… какой же ты подлый, – бормочет Хилл, потому что не знает, куда себя девать от неловкости, Бронн слишком близко, она в одних трусах сидит на его коленях, а его руки тепло обнимают её талию. Голова, всё ещё тяжелая, напоминает о том, что алкоголь в случае Арианны – сущее зло. Больше никакого дорнийского. – Как много ошибок в слове «благородный», – фыркает Черноводный.       Ладно, у Хилл нет оснований с этой характеристикой спорить, потому что Бронн не воспользовался её уязвимостью. Таких надежд на мужчин Арианна не возлагала, так что сейчас была приятно удивлена и растеряна. Усомниться в том, что Бронн её хотел, никак не получалось, потому что даже сейчас она чувствует, как он медленно твердеет. От смущения у Хилл едва ли не пар из ушей валит.       Она пытается поменять положение, потому что их промежности трутся друг о друга через одежду, но Бронн смещает руки на её бедра и прижимает к себе теснее, давая прочувствовать своё растущее возбуждение. Хилл не замечает, что из груди срывается жалобный писк, потому что странное щекочущее чувство пробирает от низа живота до кончиков пальцев ног, сердце частит, лицо полыхает от стыда. – Попробуем кое-что, м? – вкрадчиво и низко предлагает мужчина, Хилл дрожит от незнакомых ощущений, но согласно кивает и доверчиво обнимает шею Бронна, вновь потираясь о напряженный член.       Арианна читала дурацкие романы из огромной коллекции книг Лианны Мармонт, гуглила как-то раз из интереса недвусмысленные картинки и даже разок пробовала посмотреть короткий ролик, насыщенный процессом, но не обремененный смыслом. Для полноценного секса они оба, определенно, должны быть полностью раздеты, сейчас же Бронн удобнее хватает её за бедра и направляет, помогая двигаться и дальше, потираться о него промежностью и сдавленно стонать от приятных волн, распространяющийся по телу от каждого нового движения. Дыхание Черноводного тоже сбивается и тяжелеет, он начинает осторожно толкаться навстречу, опасаясь негативной реакции девушки. Хилл только громче стонет, зарывается в его волосы пальцами и жмётся ближе. – Блять, какая-то ебанная пытка, – цедит мужчина, больно кусая место соединения шеи и плеча. На этот раз, возможно, у Хилл получится скрыть яркий след за воротом джемпера.       Сейчас она об этом не думает. В эту секунду низ живота наливается жаром, она дрожит, ощущая трепет где-то внутри от непрекращающихся толчков мужских бедер. Желание Бронна проникает сквозь кожу, и, когда движения становятся быстрее и агрессивнее, Арианна вскрикивает, до кровавых царапин цепляясь за спину Черноводного. Всё тело пульсирует наслаждением, она едва удерживает себя, пока мужские пальцы болезненно впиваются в бедра. Бронн давит собственный низкий стон, уткнувшись мокрым от пота лбом в плечо Арианны и тяжело дыша.       Хилл медленно возвращает контакт между своим мозгом и размякшим телом. Кажется, она снова может нормально дышать, и сердечный ритм уже не зашкаливает, оглушая. Ткань кружевного белья неприятно мокрая.       О, Боже.       Она кончила. Это определенно был оргазм, по всем признакам. Арианна стыдливо застывает, боясь отстраниться и встретиться взглядом с мужчиной, который… он ведь тоже? Ему же было хорошо? – Вот же блядство, – раздраженно бормочет мужчина, но его голос звучит куда мягче. Арианна не помнит, чтобы слышала такой раньше. – Последний раз я марал штаны спермой в двенадцать.       Хилл поджимает губы, не найдясь с ответом. Бронн со свойственной его натуре бестактностью хлопает девушку по бедрам и, не получив расторопной реакции на своё безмолвное требование подняться, одним легким движением снимает Арианну со своих колен. – На этом наши утренние ласки пора заканчивать. Готов галантно пропустить тебя в душ первой, – на расслабленном лице появляется привычная глазу усмешка, хотя самоуверенный вид Черноводного немного портит пятно на домашних штанах. Хилл старается не думать о том, что отчасти в порче имущества Бронна Черноводного есть и её вина. Пятьдесят на пятьдесят.       Арианне дико хочется иметь при себе такой же запас непоколебимого самолюбия, который демонстрирует Черноводный в замаранных штанах, но пока она только смущенно опускает глаза и, покрепче закрутившись в успевшее сползти с плеч одеяло, сбегает в ванную комнату.       Выходить из ванной после приема душа не хочется. Серьезно, как после этого "инцидента" она должна смотреть Бронну в глаза? Но Арианна помнит о том, что эта квартира не настолько большая, чтобы иметь две ванных комнаты, а Черноводному по-прежнему нужно принять душ, так что девушка немного поспешно покидает своё убежище, стараясь смотреть строго в пол и удерживая на груди полотенце обеими руками.       Мужчина великодушно не комментирует её поведение, если не считать насмешливого фырканья и короткого, но выразительного: «Снова такая мокрая». Арианна понимает, что для этого ирода ограничиться этим – уже достижение, заслуживающее золотой медали, так что поспешно выискивает в шкафу мужскую футболку и штаны и натягивает на влажное тело. Без нижнего белья появляется смутное ощущение беззащитности, будто окружающие могут об этом узнать. Хотя один конкретный человек из её окружения точно будет знать правду. Жар, обжигающий щеки, подавляется с явным усилием.       Телефон на тумбе заходится шумной вибрацией. – Арья? – с готовностью отвечает на звонок Арианна, потому что ждала этого долбанного звонка со вчерашнего дня. Что произошло у засранки Старк в Академии, раз она позвонила только сейчас, когда Хилл успела лично увидеться с Сансой и убедиться в том, что она жива? – Хей, – бодро отзывается девушка, а на фоне шумит ветер и слышится гул машин, шуршащих шинами по асфальту. – Где ты? – тут же уточняет Арианна, сглатывая волнение. Пожалуйста, пусть эта вспыльчивая девчонка не ввяжется ни во что опасное! Она ведь едва смогла уговорить Арью остаться в Академии, а не спешить стрелять по Ланнистерам, Фреям и Бог знает кому ещё, кто был замешан в деле о гибели Старков. – У резиденции Ланнистеров. Здесь вроде как охраны напичкано до чертовой дуры, – с легкостью сообщает Арья, хотя Хилл начинает различать в её голосе пыхтение. Как будто она не может идти ровно, и её дыхание сбивается. Она хромает? Её ранили? – Что ты натворила? – спрашивает Арианна, боясь услышать ответ. Ей не успеть приехать к подруге вовремя, если та наворотила дел… – Ничего. В самый ответственный момент меня прервал невоспитанный сторожевой пёс.       Арианна непонимающе хмурится. – Чего? – Наш угрюмый препод скрутил меня прямо у ворот и сгреб в охапку полчаса назад, и всё ещё тащит на себе, как будто у меня есть шанс удрать.       Хилл различает знакомое низкое ворчание, правда слов разобрать не получается. Скорее всего, Клиган матерится. – Слава Богу, – с облегчением выдыхает Арианна, и отстраняет от уха телефон, потому что Арья Старк принимается долго и громко ругать всех вокруг за то, что не верят в её шпионскую суперсилу. – Я у Тириона! – прерывает Арианна поток нескончаемой брани на всё сущее, и Арья замолкает. – Как Санса? – голос Старк тут же становится серьезным и напряженным.       Конечно, Арья была младшей сестрой, но зачастую сетовала на мягкий характер старшей, уверяя, что эту «влюбчивую и мечтательную дуру» легче лёгкого обвести вокруг пальца. Все понимали, что неприязнь между сёстрами лишь детская ссора, не заслуживающая внимания. Арья любила Сансу, и это чувство было взаимным. Арианне сложно было привести в пример настоящей крепкой семьи кого-то другого, помимо Старков. – Она – умница, – улыбается Хилл, вспомнив прямую гордую спину и твердый взгляд синих глаз. Безусловно, в Сансе что-то безвозвратно надломилось, но она смогла это пережить. – Адрес, – рявкает голос Сандора. Тело само привычно вытягивается в струну, как на тренировках, и Хилл громко и четко рапортует. – Отправлю сообщением, мастер Клиган!       Арья пренебрежительно фыркает и скидывает звонок. – Серьёзно? Позвала сюда Пса? – пронзает её недовольным взглядом Бронн. На нём одни только брюки, на плечи накинуто полотенце, а по загорелой коже, переливаясь, скользят капли влаги. От этого блистательного зрелища глазам почти больно. – Ты знаком с Сандором Клиганом? – Я – наемник, окончивший Академию, сама как думаешь? Этот засранец всем портит веселье своей пресной миной.       Черноводный уверенно и свободно выдерживает заинтересованный взгляд девушки, который просто не может не заметить. Арианна считает это немым дозволением и продолжает изучать красивое тело мужчины глазами. Она касалась его недавно. Может прикоснуться сейчас. – Заканчивай со своими хитрыми провокациями, маленькая засранка, – подходит Бронн ближе и щелкает её по носу, как ребёнка, а после направляется к шкафу. – Тирион, наверняка, уже опрокинул пару утренних бокалов вина, а его новая подружка опять закрутила на завтрак что-то эдакое. – Санса готовит вам завтрак? – Арианна не уверена, но, кажется, в душе всколыхнулось беспокойство. Бронн ведь спас эту рыжую красавицу, она юна и за её плечами завещание Старка, делающее её завидной невестой. Санса женственная, спокойная и милая… – Не мне. Только твоему братцу-карлику. Видимо, это привилегия для начитанных и галантных собеседников, – насмешливо фыркнув своему же изречению, Бронн застегивает пуговицы рубашки, оставляя две верхние нетронутыми, подгибает воротник, а пиджак и вовсе обходит вниманием, бросив его сиротливо висящим на стуле. – Арья убьёт его, если он заикнется о браке с Сансой. И тебя тоже, так что не провоцируй её. – Буду иметь в виду. О, конечно же, не будет. Он непременно скажет что-то такое, отчего маленькая грозная Старк захочет вцепиться в его горло зубами. – Готова? – уточняет Бронн, бегло оглядев её. – Тебе идёт.       Хилл чувствует смущение, но, прикусив губу, гордо проходит мимо мужчины в сторону двери. Хмыкнув каким-то своим мыслям, он следует за ней. Поездка наедине в лифте после вчерашней ночи не могла быть более неловкой, но Арианна старательно изучала пол взглядом и мяла в руках ткань штанов, умоляя язык Бронна Черноводного перетерпеть и не превратить эту поездку в откровенную пытку. Ну да кому нахрен сдались её молитвы, верно? – Что, больше не хочешь стянуть с меня штаны? Даже обидно, – мужчина делает к ней шаг, и Хилл приходится вжаться в стену. – Не надо, – выдыхает девушка. Она готова врезать ему, чтобы он замолчал. Ему так трудно не издавать ни звука ту минуту, что лифт поднимается на нужный этаж?! – Уверена? Вчера тебе понравилось, – его дыхание уже щекочет кожу, но глаза Хилл прикованы строго к его рубашке, ни сантиметра выше. – Мы могли бы оставить Тириона разбираться с Клиганом и твоей подружкой. Его мозгов бы хватило, – рука Бронна невесомо касается поясницы кончиками пальцев, но даже этого ненавязчивого прикосновения достаточно, чтобы тело девушки пробрала дрожь. – Арья взбесится, как только увидит Тириона. Она несколько… – Хилл мнется, прикусив губу, стараясь подобрать нужное слово, и это сложно, когда Бронн так близко, что его губы вот-вот коснутся её губ. – Неуравновешенна? – услужливо подсказывает он. – Вспыльчива, – исправляет Арианна, и только сейчас замечает, что сжимает в кулаках рубашку этого дьявола, не желая отпускать. Ладно, её тело всегда было честнее головы, настал час признать это и смириться. – Ага, допустим, – соглашается Бронн. Ему вообще плевать на эпитеты, и, похоже, на Арью и Сандора, и Тириона, и Сансу, раз он тянется ближе и целует её, зарываясь пальцами в волосы, всё ещё влажные и послушные. Ох, они теперь превратятся в полный беспорядок.       И сейчас ей самой сложно вспомнить о существовании кого бы то ни было на этой планете кроме мужчины, зажимающего её между собой и стеной лифта, кроме его губ и царапающей кожу щетины, кроме мозолистых сильных рук, задравших футболку и гладящих тело. Чертовски жаль, что они не могут проводить так дни, не могут коротать в компании друг друга ночи, не вспоминая о той суете, что царит вокруг. Старки, Ланнистеры, Баратеоны, Фреи, Болтоны – десятки фамилий, которых она не хочет знать. Никогда не хотела. – Кхем, – нарочно громко прокашливается кто-то. А, точно. Лифт стоит какое-то время, и противная мелодия открываемых створок уже сыграла. – Блять, а ведь я не мешаю тебе флиртовать! – обреченно вздыхает Черноводный, с явной неохотой отстранившись, но так и не убрав руки с талии девушки. – С учетом того, что мой флирт строго ограничен стенами приватных комнат, тебе было бы проблематично вмешиваться. Я – не фанат оргий, – спокойно выдает Тирион Ланнистер, не стесняясь сказанного. – Ха, так это отсутствие практики мешает тебе начать открыто ухлестывать за милой Сансой? – язвит Бронн, но, надо отдать брату должное, Тирион пропускает слова мимо ушей. – Выходите уже. Время завтракать, впереди много работы.       Правоту утверждения Тириона было сложно оспорить – дел у них невпроворот. Бронн пренебрежительно кривит губы, но отступает от Арианны на шаг и выходит из лифта. Хилл семенит за ним, стараясь стереть из своей головы собственный образ с виляющим щенячьим хвостом.       Нет, она не сохранила в душе собачью верность мужчине, что спас её. И её детская влюбленность, и щенячий восторг уже прошли, она повзрослела и… до смешного глупо застывает, восхищенно таращась на то, как лучи солнца из панорамного окна обнимают фигуру Бронна, и белая рубашка делает это зрелище по-настоящему блистательным. – Доброе утро, – здоровается Санса, мягко улыбнувшись. Её рыжие волосы аккуратно собраны в высокий хвост, а тонкую фигуру облегает легкое голубое платье, подчеркивающее синеву глаз. Эта девушка любого мужчину сведет с ума.       Арианна укрепляется в этой мысли, когда Санса Старк, словно гостеприимная хозяйка, усаживает их за накрытый стол, а завтрак оказывается таким вкусным, что Хилл начинает сомневаться в человеческом происхождении старшей Старк. Серьезно, откуда вообще такие идеальные люди берутся?       Сравнивать себя с благовоспитанной девушкой из богатой семьи, которая, если верить словам Арьи, обучалась в музыкальной школе по классу фортепиано, блестяще окончила школу для девочек, уверенно говорит на трёх языках, вышивает, занимается живописью и прочими аристократичными приблудами, было крайне глупо.       Никакого изящества в Арианне Хилл не было и быть не могло. Её лицо не становилось очаровательным, когда она смущалась, тогда как Санса могла мило розоветь щеками от комплиментов, которые щедро сыпал Тирион в сторону завтрака. И уж конечно Арианна никогда бы смогла с такой истинно женской грацией кружить по кухне и подавать к столу яйца-пашот, как в каком-нибудь французском ресторане.       Бронн обходительностью не отличался даже с такой собеседницей, как Санса. Он то и дело бросал что-то резкое или пошлое, так что Старк комично морщила носик. Хилл могла признаться, хотя бы самой себе, что такое поведение Черноводного её успокоило, и глупая безосновательная ревность несколько поутихла.       Они закончили завтрак и удобно разместились на диване и креслах в гостиной, когда Тириону позвонили с нижнего этажа и оповестили о гостях. Хилл сглотнула волнение и приготовилась к тяжелому знакомству.

***Бриенна Тарт и Джейме Ланнистер***

      Бриенна перестала понимать, что происходит вокруг. Лианна хмурилась и молчала, хотя явно имела свои догадки по поводу странного поведения Арьи и отсутствия связи с Норой. Элларию недосказанность и загадки просто бесили, и на тренировках никто не желал вставать в пару со взбешенной змеей, прытко и болезненно кусающей в уязвимые места. Бриенна даже немного сочувствовала Мартеллу, на которого выплескивалось раздражение девушки, но парень стоически сносил закидоны своей подруги и даже умудрялся смягчать её поведение.       Сама же Бриенна бесповоротно путалась в том, что творится между ней и Джейме Ланнистером. Тарт склонялась к тому, что мужчина добродушно подпустил её к себе, как приятного собеседника и, если и не друга, то хотя бы верного товарища. Может быть, ей удалось отвоевать его внимание и уважение после страшной ночи в окрестностях лесного домика Старков. Или он снисходительно закрывал глаза на её глупую влюбленность, не желая ранить её чувства. Ох, лучше бы это был первый вариант.       Бриенна Тарт, несмотря на свою внешность, была самой младшей в группе. Её сокурсники станут совершеннолетними в этом году, тогда как Бриенна только-только отпраздновала свои семнадцать. Джейме подарил ей специальную экипировку, хотя знал, что носить её могут лишь выпускники. Бронежилет не был тяжелым, так как в создании использовался специальный материал повышенной прочности. Приятная к телу ткань водолазки и штанов с десятком карманов для разного вида оружия. Мягкие кожаные перчатки, высокие ботинки, очки ночного видения, пистолет и изящный нож с серебряной резной рукоятью в виде головы льва. На экипировке была форменная нашивка Королевской Гвардии, и Тарт бы спросила, как, чёрт побери, Джейме удалось её достать или как он уговорил Барристана Селми (без его подписи такую форму не получить), если бы не знала ответ. Джейме – Ланнистер, а для них едва ли существовало что-то невозможное. – Ой, да брось. Мало ли когда пригодится нацепить бронежилет. Тебе идёт, кстати. Уверен, ты в форме – горячая фантазия всех парней на потоке, – небрежно бросил Джейме, очаровательно рассмеявшись, когда Бриенна некрасиво покрылась красными пятнами румянца.       Сложно привыкнуть к манере речи этого до абсурда красивого мужчины. Серьезно, его реплики куда больше походят на откровенный флирт, а это предположение в тысячу раз абсурднее всего, что Бриенна когда-либо слышала. Абсурднее даже Страны Чудес, в которую свалилась Алиса, преследующая белого кролика. Джейме Ланнистер флиртует с Бриенной Тарт. Ага. С тем же успехом можно заявить, что Академия – пятизвездочный курорт для избалованных сливок общества. – Джейме, мне нельзя владеть огнестрельным оружием, – хмурится Бриенна, надеясь, что противный румянец в сочетании с сердито сведенными бровями не превращает её в настоящую уродину. – До выпуска полгода. Лицензия почти у тебя в кармане, – отмахивается от её укоризненного взгляда мужчина, расслабленно откидывая голову на спинку дивана и вытягивая ноги.       Тарт не до конца понимает, в какой момент сложилась негласная традиция – каждый вечер пятницы и по выходным встречаться в комнате Джейме. Зато она помнит, как пришла сюда в первый раз, отчаянно краснеющая, мнущаяся на пороге, с аптечкой в руках.

***

      Ланнистер был крайне безответственен к своему здоровью. Вопреки предписаниям врача, выписался из больничного крыла раньше срока, забывал приходить на снимки и прогуливал реабилитацию, пока Бриенна не нашла в себе силы остаться в зале после тренировки, чтобы выдать единым потоком: – Вы не можете вечно бегать от врачей и надеяться, что и без того сложный перелом срастется без осложнений и вернет вашей кисти былую пластичность! Вы просто боитесь получить их заключение, но от вашего страха нет никакой пользы для тела! Когда вы в последний раз нормально спали? А ещё в последние две недели я не видела вас на обедах в столовой. Найдите в себе мужество встретиться с проблемой лицом к лицу и бороться за своё здоровье!       Наверное, это была самая длинная речь из всех, что Бриенна когда-либо произносила. И, вероятна, самая пылкая. Она раскраснелась и сжимала в кулаки руки, ожидая ответной грубости. Джейме выглядел удивленным. Он выразительно вскинул бровь и спокойно спросил: – А что если я просто безответственный? – Тогда попросите кого-нибудь напоминать вам о приёмах врача и сеансах реабилитации, – без заминки отвечает Бриенна.       Она и без того чувствовала себя виновной в травме мастера Ланнистера, но не собиралась утопать в самобичевании. Броситься на её защиту – решение Джейме, их работа всегда была опасной. Так что теперь уже Хромой Лев (а именно так стали называть его студенты, когда его не было поблизости) обязан был толком следить за собой и своим здоровьем.       Глаза Джейме опасно блеснули, а губы изогнулись в хищной хитрой улыбке. По спине девушки пробежала предостерегающая дрожь, но она заставила себя стоять неподвижно, когда Ланнистер медленно и вальяжно двинулся к ней, сократив расстояние до жалкого шага. Его изумрудные глаза были прямо напротив, и, казалось, что дыхание могло бы коснуться щеки. Бриенна сглотнула волнение, покрепче сжала кулаки и упрямо не отводила взгляд. Оценив её храбрость, Джейме насмешливо фыркнул и протянул почти издевательски. – Почему бы тебе, студентка Тарт, не заняться моим расписанием?       Бриенна растерянно моргнула. – Что? – Ну, ты же так обеспокоена моим состоянием, чувствуешь за собой ответственность и всё такое. Да и судя по всему ты чертовки педантичная, – о, это, определенно, было издевательство. Но не из тех, с которыми Бриенна сталкивалась раньше.       Не было похоже, что Джейме хочет ткнуть её носом в её нескладность, как Коннингтон когда-то. И Ланнистер не выглядел как тот, кто зубоскалит за спиной, как большинство знакомых Бриенне парней. В зелёных глазах был скорее непонятный вызов, и Тарт не могла с уверенностью сказать, чем обернется это состязание характеров. Что ж, Бриенна уже поняла, что является полной идиоткой, потому что влюбилась в самого прекрасно из существующих мужчин, так что её язык выпалил прежде, чем она успела бы себя одернуть: – Ладно. – Ладно, – кивает ей Джейме, и его лицо как будто смягчается. Нет, Бриенна Тарт, это всё твои фантазии.       Фантазии на этом не останавливались, и абсолютно невыносимая манера общения Джейме нисколько не помогала в них разувериться. Когда Бриенна составила его расписание по дням недели с помощью врачей, Ланнистер закатил глаза и заявил хирургу: «И как меня угораздило выбрать самую дотошную?». Тарт хотела сказать, что он её не выбирал, что хирург понимающе улыбается необоснованно, ведь между ней и Ланнистером никогда, ни в одной из миллиона параллельных вселенных не может быть ничего, но она только покраснела по самую шею и уткнулась в бумаги, пытаясь вспомнить, как это – дышать.       Джейме спокойно принимал с её рук лекарства и, Бог знает почему, придерживался составленного графика реабилитации. К счастью, подруги Бриенны, если и замечали неладное, не задавали вопросов, на которые Тарт всё равно не смогла бы ответить.       Нора покинула академию с престранной историей о работе, Арья была сама не своя, и только это не давало Бриенне сойти с ума из-за Ланнистера и его дурацкого чувства юмора.       Однажды Джейме не явился на тренировку, отправив вместо себя молодого, но, несомненно, перспективного будущего педагога – Лораса Тирелла. Этого юного фехтовальщика заприметили на соревнованиях, и его внешность наповал сражала каждого. Бриенна, наверное, выработала ментальную защиту за время общения с Ланнистером, потому что в отличие от своих подруг и младших девушек не таяла от ослепительных улыбок юноши. Его кудрявые волосы великолепны, но они не золотятся, как у Джейме. Правильные черты лица Лораса кажутся скорее кукольными, нежели привлекательными, так что долгие часы тренировки Бриенна прокручивает в голове с десяток возможных сценариев: «Что же случилось с Джейме Ланнистером?».       Душ она принимает излишне поспешно, не трудится просушить волосы и, прихватив аптечку из комнаты, летит к преподавательскому крылу на втором этаже и, не дав себе передумать, стучит. – Клиган, ну какого хрена?! – раздраженно рычит Джейме, распахивая дверь так резко, что поток воздуха обдает лицо и поднимает короткие непослушные кудри Бриенны.       Ланнистер стоит на пороге своей комнаты в одних штанах, и Тарт страстно мечтает ослепнуть, ей даже кажется, что от такого зрелища сетчатка реально выгорит, потому что загорелое, сильное тело с редкими белёсыми шрамами на левом боку и одним тёмно-бордовым от огнестрельного ранения на плече – идеально. Потому что это точно не то, на что позволено смотреть кому-то вроде Бриенны Тарт. – Бри?..       То ли он намеренно использовал это почти интимное в голове Бриенны сокращение, то ли растерялся. В любом случае девушка краснеет до кончиков ушей и опускает голову, чтобы не дать своим глазам неприлично внимательно разглядывать наполовину обнаженного Джейме Ланнистера. – Я…подумала…что-то случилось, так что… вот, – она вытягивает перед собой руку с аптечкой, надеясь сбежать сразу, как только Джейме заберет её, но вместо пластмассового чемоданчика, Ланнистер берётся за запястье девушки и тянет на себя, вынуждая шагнуть в комнату.       Бриенна едва не врезается в обнаженную грудь мужчины, когда он захлопывает за её спиной дверь. Матерь Всеблагая, она что сейчас в комнате Джейме Ланнистера?! С ним наедине? – Проходи давай раз пришла. Кофе или чай? – мужчина кристально спокоен.       Вот, Бриенна, это только в твоей глупой голове могут возникнуть бестолковые мысли о том, что ты и Джейме Ланнистер – мужчина и женщина наедине. Да кто вообще станет воспринимать тебя, как женщину, м?! – Кофе, пожалуйста, – тихо вздохнув, отвечает Тарт, уже без смущения заходя вглубь комнаты и осматриваясь.       Комната преподавателей в академии обыкновенно была идентична комнатам студентов только с одной кроватью. У Джейме Ланнистера в пользовании были целых две просторных комнаты с дорогой мебелью. У окна слева находилась кухонная зона с новомодной сенсорной техникой (Бриенне понадобилось бы время, чтобы разобраться), по правую сторону разместились широкий кожаный диван и застекленный журнальный столик. За закрытой дверью в центре, вероятно, находилась спальня, а за той, что ближе ко входу душевая совмещенная с туалетом.       В целом покои Джейме Ланнистера можно было назвать аскетичными, принимая во внимания фамилию. Никакой вычурности, приятное глазу сочетание серого с белым и ничего лишнего. – С молоком? – отвлекает её от разглядывания обстановки Джейме, и девушка утвердительно кивает. – Так…эм…ты заболел? – Бриенна ещё путается в местоимениях даже в своей голове, часто скачет с «вы» на «ты», получая новые порции поддразниваний от Джейме. – Ничего серьезного, – отмахивается Ланнистер, опуская кружки с кофе на кухонный стол и выжидающе глядя на девушку. – Так и будешь стоять истуканом посреди комнаты? Не то чтобы я против, уверен, что с легкостью привыкну к твоему присутствию в моей обители, но я вообще-то потрудился налить тебе кофе. Оцени хоть немного, я всё ещё калека.       Бриенна ничего не может поделать с тем, что уголки губ своевольно ползут вверх. Она присаживается прямо напротив мужчины и пробует горячий напиток, удовлетворенно вздохнув, когда приятная горечь наполняет рот, разливая по телу тепло. – Хм, я точно привыкну, – задумчиво бормочет Джейме, оглядывая влажные после душа волосы, забавно вьющиеся на концах, неровный нос с горбинкой, сломанный на тренировке Клигана, бледную кожу, щедро осыпанную веснушками…       Бриенна Тарт усложняла его жизнь одним своим существованием. Или наоборот упрощала её и делала интересной. Конечно же, он издевался над ней во время тренировок, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как тяжело вздымается её плоская грудь под форменной чёрной водолазкой, как вздувается от напряжения вена на широкой шее, как дрожат сильные и большие руки, продолжавшие упрямо сжимать меч. Эта девчонка была едва ли не выше Джейме, а он на свой рост никогда не жаловался, глядя на большинство людей свысока со своих почти метр девяносто. Немногим выше был Пёс, а ещё крупнее – Скала, личный телохранитель Серсеи с поразительно пустой головой, не обремененной мозгом, непоколебимой верностью и отсутствующей моралью.       Итак, Бриенна Тарт была высокой, широкоплечей и до смешного нескладной. Ни пышной женской груди, ни выраженной тонкой талии. Зато прорисовывающиеся кубики пресса и, ладно, чёрт побери, сильные округлые бедра и нереально длинные ноги. Он видел, как эти самые нереальные ноги едва не задушили в болевом захвате Роннета Коннингтона из параллели во время общей тренировки по джиу-джитсу, и готов был прямо в ту же секунду сдать самого себя в психушку, потому что член затвердел. При взгляде на тогда ещё шестнадцатилетнюю студентку! На Бриенну «Красотку» Тарт!       А потом им поступил сигнал тревоги из загородного дома Старков. Джейме никогда не был так чертовски напуган, потому что посреди долбанного леса в окружении профессиональных убийц были дети, юнцы и молоденькие девушки. Некому им помочь. Тогда в голову стрельнула мысль о даче Тириона, и надежда (ужасное, обманчивое чувство, которое Джейме ненавидел) затопила грудь. Человека надежнее Бронна Черноводного Ланнистер не встречало, что, вероятно, говорило о его дерьмовой жизни куда больше, чем хотелось бы.       Джейме летел с отрядом поддержки так, что Селми ещё неделю приходили штрафы за превышение скорости. Разделил группу по двум направлениям, так как одно взял на себя Бронн.       Они шли по следам в темноте, под скудным лунным светом, внимательно прислушиваясь к шорохам. Джейме не смог бы себе ответить, как у него вышло найти эту дуру так быстро, но он подсознательно знал, что найдет именно её. Избитую мудаками, глотки которых он перережет своим ножом.       Ради этой благородной идиотки, готовой отдать свою едва начавшуюся жизнь за сестру подруги, Ланнистер отдаст свою правую руку. Не в прямом смысле, слава Семерым, но неподатливое запястье, с трудом подчиняющееся командам и лишенное былой пластичности, ощущалось практически мёртвым.       Он зачем-то рассказал глупой, упрямой Бриенне, покрытой кровью, грязью и, Бог знает, чем ещё об истории с ублюдком Таргариеном. И эта наивная дура ему поверила. Поверила и смотрела на него, как на гребанного героя. Краснела от шуток, отводила в смущении глаза…       Она влюблена в него.       И Джейме знает это. И нагло пользуется, находя в этой неумелой девичьей нежности утешение. Он нуждался в ней. В синеглазой Бриенне Тарт, в которой можно было утонуть без остатка. Рядом с которой Джейме вспоминал, кто он такой. Ему не нужно было соответствовать золотой фамилии, он мог быть инструктором студентки Тарт, мужчиной, которому хотелось защитить эту недальновидную благородную девчонку, и просто в свои почти что тридцать ему хотелось Бриенну Тарт себе. Всю. Без остатка.       Поэтому он позволяет ей командовать, заведовать его графиком, он слушает её ворчание и послушно плетется на реабилитацию. Поэтому всё чаще остается с ней на тренировочной площадке или в спортзале, болтая ни о чём, немного дурачась, местами флиртуя, чтобы сблизиться сильнее. И именно по этой причине он затаскивает Бриенну Тарт в свою комнату-квартиру, вручает ей в руки кофе и насмешливо косится на прихваченную девушкой аптечку. – Я уже сбил температуру. Ещё днём, – видя беспокойство девочки, честно отвечает Джейме. Тарт забавно хмурится, сверкая своими сапфировыми глазами. Наверное, этот глубокий синий цвет его криптонит. – Вы пропустили утреннюю реабилитацию? – Женщина, прояви хоть каплю сочувствия, у меня же был жар! – слегка переигрывает с драматизмом Ланнистер, но наивная Бриенна ведется, взволнованно глядит на него и протягивает через стол ладонь, чтобы коснуться его лба.       У студентки Академии не может быть нежных рук, какие были у ухоженной Серсеи, но Джейме блаженно закрывает глаза, наслаждаясь прикосновением шершавой от мозолей ладони. Может быть, у него снова жар, и поэтому ему хочется большего. Чтобы эта прохладная рука коснулась лица, шеи, спустилась ниже… – Хочешь остаться? – спрашивает мужчина прежде, чем успевает подумать и тут же открывает глаза, опасаясь реакции. – Ос…таться? – споткнувшись на половине слова, повторяет девушка, хлопая глазами.       Джейме невольно прокашливается, во рту предательски пересохло, и, проклиная собственную глупость, добавляет. – Ты же не оставишь больного меня одного, да? К тому же пар у тебя на сегодня нет, а тащиться в медблок из-за какой-то недопростуды ты меня не заставишь.       Тарт снова хмурится в сомнении. – Кончай ломаться, женщина. Я ведь не предлагаю ничего неприличного, хотя мог бы, уж поверь.       И вот теперь Бриенна отчаянно краснеет, отпрянув на шаг и едва не сбив стул позади себя. – К-как вы… ты… Прекращай так шутить! – возмущенно пыхтит девушка. – Да-да, – закатив глаза, цедит Джейме. Что за недоверие? Неужели этой девчонке так сложно принять то, что ему приятна её компания? – Слушай, просто оставайся. Или заходи, когда захочешь. Я вроде как спас тебе жизнь, так что ты мне должна.       Бриенна осталась до позднего вечера. Она готовила ужин, наказав Джейме отдыхать и вновь принять лекарства, и в общем-то мужчина уже точно знал, что заставит эту упрямую женщину стать частым гостем в этой комнате. И плевать ему на правила, установленные Барристаном Селми. И плевать на мораль и закон, по которому нежелательно лезть к молодой девушке ещё год. Возраст согласия – шестнадцать, да и Джейме не лезет к Бриенне в штаны, он, справедливости ради, даже пальцем её ещё не тронул, так что его совесть чиста. Грязные мысли не в счёт. Никто не идеален.       Сближение удается Джейме с колоссальным успехом. Конечно, нагло пользоваться влюбленностью Бриенны не больно-то достойный поступок взрослого человека, но снова-таки – Джейме плевать. Он – не эталон честного человека. Так что его язык без костей мелет практически всё, что ударит в голову, доводя Бриенну Тарт до того уровня смущения, когда горит даже шея, но он по-прежнему не позволяет себе ни одной откровенной пошлости, втайне опасаясь отпугнуть или обидеть невинную девушку, которой хватает и мелочи, чтобы смутиться.

***

      И вот Бриенна сейчас здесь, протяни руку и коснешься, празднует своё семнадцатилетие, бросая неуверенные взгляды на свой подарок. Рядом с ней Джейме спокойно, и после долгого рабочего дня и не монее долгого и муторного ночного задания от Академии, Ланнистер с трудом удерживает себя от того, чтобы начать дремать. Официально Бриенне Тарт исполнилось семнадцать ещё в среду, но она решительно отказывается посещать его во время учебной недели, ограничивая их вечером пятницы и выходными. Джейме почти доволен. Эгоизм и жадность нашептывают во время тренировок схватить эту упертую женщину покрепче и унести от любопытных глаз (а их много, вопреки словам этой молодой ослицы), но Ланнистер крепче сжимает зубы и раздает парням в группе дополнительные подходы, одновременно разгоняя со стадиона студентов-зевак. – Выглядишь уставшим, – мягко замечает Бриенна, присев рядом. Джейме невольно усмехается своему успеху. В их отношениях назрел реальный прогресс – Бриенна больше не мечется между официальным «вы» и неформальным «ты», а ещё без колебаний села близко-близко, почти касаясь своим бедром. – Это мелочи. Не каждый день тебе исполняется семнадцать, – чуть поворачивает голову в сторону, чтобы встретиться с внимательным взглядом чарующе синих глаз. – Я купил торт. – Поздновато задувать свечи, – улыбнувшись, фыркает Бриенна, но её щёки смущенно розовеют. – Чего тогда хочешь? – хитро щурится Джейме. Если честно, его голова страшно трещит от недостатка сна, а тело ноет, потому что около восьми часов назад ему пришлось схватиться с шайкой обдолбанных амбалов, которые компенсировали отсутствие координации грубой силой и притупленным чувством боли. – Чтобы ты отдохнул, – не растерявшись, отвечает девушка, продолжая обеспокоенно разглядывать его лицо. Надо же. Он так паршиво выглядит? Или она так хорошо его знает? – И где здоровый эгоизм в отношениях? Тебя столькому нужно учить, женщина, – вздыхает Джейме и, подчиняясь неудержимому желанию сдаться этому обеспокоенному взгляду синих глаз, опускает голову на колени Бриенны, удобно растягиваясь на диване. Всё-таки здорово, что он не поскупился в своё время приобрести это здоровенное ложе, на котором ему можно было вытянуться во весь рост. – Ты..? – Бриенна осекается, не сумев сформулировать вопрос. Джейме радуется возможности любоваться её краснеющим лицом снизу вверх, но веки предательски тяжелеют, не давая времени. Образ Бриенны, её забавные светлые волосы, причудливо вьющиеся на концах, медленно расплываются. Джейме не помнит, когда так быстро проваливался в сон, особенно, в чьём-то присутствии.       Свой день рождения Бриенна отпраздновала в малом кругу подруг ещё в среду, получив в подарок серию исторических романов от Лианны, фривольную, по мнению Бриенны, ночнушку от Элларии и удобные тактические перчатки от Арьи. Отец поздравил по телефону и перевел на карту деньги, чтобы дочь сама выбрала себе подарок. Но ей хотелось не этого.       Стыдно. Торт и сок в компании близких подруг – это чудесно, она не могла об этом и мечтать в раннем детстве, но Джейме… ей так хотелось провести с ним в этот день больше времени. Однако, ей достались только две пары, во время которых Ланнистер намеренно подходил ближе и делал замечания о неправильном положении тела или неточных ударах. Джейме касался её, и Бриенна едва сдерживала себя, чтобы не покраснеть. В тот день он смог лишь шепнуть коротко и едва слышно прямо на ухо: «С днём рождения, Бриенна», и одного этого хватило, чтобы Тарт промаялась целую ночь без сна, с мыслями об этом мужчине.       Сейчас у них было время. Уставший после ночного задания Джейме преподнес ей подарок, а на журнальном столе стоял ещё не разрезанный торт. Мужчина, возможно, не узнает этого никогда, но самый драгоценный подарок Бриенна уже получила – Джейме дарил ей своё время, Джейме доверчиво спал на её коленях, и у Тарт была возможность без зазрения совести разглядывать красивое лицо.       Бриенна не помнит, как заснула. Тело ослабло и просто завалилось немного вбок. В новой позе нос Джейме уткнулся точнехонько в оголившийся участок кожи на животе девушки.       Из сна их вырывает противная вибрация телефона, и они оба вздрагивают. Джейме недовольно морщится, не желая размыкать сонные веки и отстраняться от тёплого, мягкого тела, но Бриенна возвращается в сидячее положение, откидывает со лба волосы и тянется к столику, чтобы ответить на звонок. – Отец? – хриплым со сна голосом произносит Тарт, явно стараясь говорить тише, потому что Джейме, протестующе промычав, удобнее устраивается на её коленях и обнимает за талию. Сердце щемит от нежности к этому мужчине. Ей страшно от мысли, что происходящее – лишь сказочный сон, который лопнет и рассеится после одного неосторожного движения. – Привет, милая. Ты что уже спишь? Устала после тренировок? – Бриенна невольно улыбается на беспокойство родителя, и неосознанно запускает руку в золотые волосы не желающего просыпаться Ланнистера, поглаживая и перебирая короткие пряди пальцами. – Да. Сегодня был сложный день. – Тогда буду предельно краток. Вам дадут разрешение уехать в город на выходные? Должна же ты как следует отпраздновать свои семнадцать! – воодушевленно начинает Селвин Тарт, и Бриенне даже немного стыдно за то, что она вновь вынуждена ему отказать. После смерти матери отношения отца и дочери несколько охладели, разговоры стали неловкими и короткими. Это не отменяло того, что Бриенна любила своего родителя, как и он её, но не было у них той безграничной теплоты и взаимного доверия, что существовали между Старками или Мармонтами. – Нет, отец. Мы отпразднуем в Академии, в нашей комнате, так что не беспокойся. – О, да, конечно… – пыл мужчины заметно поутих, и девушка пристыженно закусывает губу. У несколько угрюмого родителя, неуклюжего в выражении своих чувств, не было никого кроме дочери. – Я приеду домой на следующей неделе. Мы можем поужинать где-нибудь вместе, – сглаживает Бриенна углы, надеясь, что этого простого обещания хватит её отцу для поднятия настроения. – Буду рад увидеть тебя. Можешь пригласить своих подруг, чтобы тебе не было скучно, – любезно предлагает Селвин Тарт. – Я… – Бриенна замирает, хотя хотела вполне уверенно ответить, что приедет одна. Просто почему-то мягкие золотые пряди между пальцами путали мысли и на мгновение перед глазами всплыла абсурдная, совершенно идиотская в своей несбыточности картина. Джейме Ланнистер за одним столом с ней и отцом. – Подумай и позвони мне, когда решишь, с кем приедешь, – по-своему вспринял её молчание родитель.       Бриенна задумчиво хмурится, возвращая телефон на столик. Да, ей семнадцать, но она же не бестолковая, чтобы всерьез считать, что Джейме Ланнистер, дремлющий на её коленях, останется, захочет задержаться в жизни студентки Тарт… – Значит, решила остаться со мной на все выходные? – подает голос виновник назревающего сумасшествия Бриенны и улыбается, лениво щуря хитрые зелёные глаза.       Вообщем-то Бриенна Тарт никогда не была падка на драгоценности, но изумрудная радужка то и дело привлекала взгляд и топила девичье сердце в нежных чувствах. Она никогда прежде не влюблялась вот так. – Т-ты же сам сказал, что… – начинает оправдываться девушка, мгновенно убирая руку с головы мужчины. – Могла бы продолжить, – с сожалением провожает глазами её руку Джейме. – Мне нравится. Давно так спокойно не спал. Ты меня околдовала, женщина. – Колдовства не существует, – смущенно отводит она взгляд. – Только для маглов.       Бриенне нравилось говорить с ним. Нравилось проводить время наедине, и она, лишенная жадности, довольствовалась этим, лелея в груди пылкие чувства. Раньше ей нравился Ренли – парень со старших курсов с доброй улыбкой. Два года назад он помогал ей с тренировками, игнорируя зубоскалящих парней и дурацкое прозвище Бриенны. Ренли, как и подруг Бриенны, не волновала её внешность, и этим он покорил сердце девушки. Глупо, конечно. Ренли был выпускником и не скрывал своей ориентации. После его выпуска Бриенна не плакала, Ренли оставил после себя приятную теплоту в сердце и парочку добрых воспоминаний – этого более чем достаточно.       В случае с Джейме всё будет не так. Если он… нет. Когда он решит, что общества Бриенны с него достаточно, он оставит ей только гулкую, гнетущую пустоту и боль. – Студентка Бриенна Тарт, отставить мрачные мысли любого рода, – театрально командным тоном чеканит Джейме, совсем не так, как во время тренировок на плацу. – Мы вроде как празднуем твои семнадцать, – добавляет куда мягче и, улыбаясь, касается подушечками пальцев её щеки.       Бриенна вновь отчаянно краснеет, но не может отвести очарованных глаз от лица мужчины. Она не знала и не видела никого прекраснее.       Как жаль, что у всего прекрасного есть свой срок.