04

После дискотеки оставалось очень много эмоций, но намного меньше энергии. Тётя Света, уже уложившая Юлю спать, любезно накормила подростков ужином. Камилла переоделась в оставшуюся одежду из рюкзака, и теперь нужно было определиться со спальным местом. Андрею было неловко перед гостьей, поэтому он уступил ей свою кровать, а сам лёг на полу. Камилла лежала лицом к стене и обдумывала всё, что произошло за день. Она испытала такие странные эмоции. незнакомые. в голову все лезли кадры разбитых губ, расстекающихся в застенчивой улыбке. И эта музыка, и гул в ушах. И факт того, что сейчас в нескольких метрах от нее засыпал Андрей, уже не оставался безразличным. Он ей нравится? Ну нет, столько лет ей было по барабану, а сейчас вдруг? Но чувство их сближения не покидало обоих. — Спокойной ночи, — прозвучал женский голос. Но Андрей уже спал мертвым сном. *** Раннее утро никогда не бывает добрым, а особенно если оно началось из чужой кровати. Это была первая ночь вне дома, и странные тоскливые мысли метались в голове. Камилла переживала о том, что на нее всем все равно. Если вчера это был порыв юношеского максимализма, старающегося доказать, что «всё и так хорошо», то сегодня это уже было нечто более осознанное. Словно ее оставили одну. После скромного завтрака от мамы Андрея, подростки направились в сторону школы. Хоть ночь уже уходила раньше, так как близилась весна, но путь на учебу все равно оставался освещённым лишь светом фонарей. По дороге все лезли переживания о несделанной домашней работе, и как Камилла будет оправдывать ее отсутствие перед учителем Истории, перед которым только-только удалось выстроить хороший образ. Вот уже и показалась перед глазами школа, и Андрей проверил время на наручных часах, дабы убедиться в своей пунктуальности. Сделав пару шагов в сторону здания, Камилла остановилась. Около школы, облокотившись на стену стоял Камиль, прикуривая сигарету и расслабленно болтая ногой. Девочка ненадолго застыла. Он все узнал? Он пришел жалеть? Или ругать? — Иди в школу, — сказала блондинка Андрею, после чего он пару раз вопросительно вскинул брови, а потом все же попрощался и ушел. Ренатская осторожно пошагала в сторону брата. Некоторое время он не замечал, но потом оглянулся и увидев сестру в миг расправился. В его взгляде читалось какое-то чувство вины и стыд перед ней. Они молча посмотрели друг другу в глаза, Камиль все не мог осмелиться что-то сказать, он ощущал себя безмерно плохо. — Домой пошли, — уверенно и как будто грозно сказал парень, несильно схватив Камиллу за локоть. Как правильно он должен был поступить — непонятно. Ренатская подумала что он собирается отчитать ее, и что отец все рассказал, поэтому она лишь в панике стиснула зубы и пошагала за Камилем. — Ты прости, что вчера без меня справлялась — виновато произнес парень спустя нескольких минут чистого молчания, на ходу приобнимая сестрёнку за плечо. В ответ она лишь прижалась к его груди, не найдя подходящих слов. — А я на дискотеке была, — довольно призналась Камилла, мечтательно тупя взгляд под ноги, когда уже достаточно расслабилась и развязно плелась впереди брата. Его уголки губ приподнялись, напряжение и вина по поводу вчерашнего дня немного развеялись. — В следующий раз без меня не отпущу, — наигранно сердито предупредил старший, в ответ девочка лишь цокнула. Уже на пороге, Камилла вдруг заметила, что в квартире слишком тихо, только старый деревянный пол скрипел под ногами, пока Камиль небрежно скидывал свои дорогие кроссовки. Блондинка прошла дальше в сторону кухни, где сидел отец, напряжённо держа в руках сигарету. Его взгляд всегда казался строгим, даже если таковым не являлся, от одного лишь вскидывания бровей дыхание ненадолго прекращается Но в этот раз сквозь его черные брови можно было проглядеть вину. Честно сказать, не хотелось всяких соплей, не от этого человека нужно желать получить поддержку. Уже проходили. Это же родители, они же всегда говорят что больше не будут поступать так, а в итоге, в порыве своей злости опровергают свои слова настолько уверенно, что уже ты становишься виноват. — А ты почему не на работе? — неуверенно спросила Камилла. Мужчина потушил сигарету, а затем молча указал дочери сесть напротив. — Давай так, — он начал жестикулировать, — Ты больше не будешь курить в школе, — Ренатская стыдливо спрятала глаза, — Тогда и на улице ночевать не придется. Девочка понимающе кивнула головой, хотелось закончить этот разговор. * Через пару часов Камилла поняла, что уроки у ее друзей уже закончились, и она хотела провести время с ними, прогуляться после школы. Поэтому оделась потеплее и потуже завязала на своей шее шарф, чтоб ни одна снежинка не попала за шиворот, наверх она накинула свою новую черную куртку. Напоследок Ренатская схватила чехол с флейтой, дабы не забегать ещё раз домой перед занятиями музыки. Когда перед глазами оказались двери школы, в светлую голову вдруг пришло понимание, что уроки, видимо, ещё не закончились, и придется стоять на леденящем холоде. Но плеча неожиданно касается чья-то рука, заставляя сильно дернуться в сторону. Марат, напугавший девочку громко захохотал, а стоящая позади него Айгуль развеселилась реакцией Камиллы и слегка улыбнулась. Васильев, обеспокоенный утренним ее пересечением с братом, вопросительно смотрел в карие глаза, словно спрашивая «Ну что?». — Все в порядке? — спросил блондин, в ответ Камилла успокаивающе закивала головой. — Пойдемте на турники, — предложил Марат. Его особо не волновал ответ его собеседников, он бы и так пошел туда. Даже один. — Если от дома недалеко, а то меня мама может искать будет, — переживала Ахмерова. Ее щёчки на морозе знатно порозовели, что казалось очень привлекательным. — Да не бойся, поищет — найдет, — заявил Андрей, улыбаясь краешком губ. Лёгкий морозец приятно поддувал приоткрытое из под шарфа лицо, а настроение было уже не таким мерзким, как вчера. Камилла быстро остывает. — А чего это у тебя курточка такая не девчачья, чё не пальто? — Марат кивнул в сторону друга, сдерживая издевательский смех, — вон как у Андрюши. — Марат, заебал, — Васильев выходил из себя, пока Айгуль с Камиллой в унисон засмеялись. Ренатская довольно покружилась в своей новой курточке, а затем, словно похваставшись, ответила: — Ой, это мне брат подарил. Из Америки прямиком. — У тебя брат в Америке был? — удивлённо воскликнул Андрей. — Нет, — молчание, — В Москве. Но в зарубежном магазине. — Теплая хоть? — заботливо интересуется Айгуль, и Камилла только хотела повернуться чтобы ответить, но в ее спину сзади неожиданно прилетает твердый снежок. Ну что-ж, игра началась. — А я застегиваю, — посмотрела блондинка на расспахнутую куртку Марата и умело слепила пару комов снега, после закидав ими всех друзей без исключения. Через несколько секунд сразу подключилась Айгуль. Если до этого она просто стояла, принимая по себе удары снежками, то сейчас тоже присоединилась к бою. Снег был везде: за шиворотом, в ботинках, под рукавами, да даже карманы оказались каким-то образом им наполнены. Руки замёрзли, но это сейчас было неважно, ведь перед ней весело играли ее друзья, по детски ставя подножки и роняли друг друга в сугробы. И это навевало романтики. Все было таким чудесным и красивым, даже дорожка из льда, на которой Камилла постоянно поскальзывалась, сейчас ощущалась совсем по-другому. Как дар. И февральский холод совсем не портил день, а наоборот его красил. — Пойдёмте домой уже, — возмущалась Ахмерова, явно уставшая от беготни. Марат наконец отдышался, и сообщил друзьям, что сам проводит Айгуль до дома. Та смущённо улыбнулась, а затем они скрылись за домами. Оставалось надеяться, что девочку не сильно наругают, что она задержалась, а иначе больше не видать таких же дурацких прогулок. В компании хоть одной девчонки Камилла чувствовала себя увереннее. Флейта в чехле все это время лежала на мокрой лавке, и Ренатская ещё пару раз отряхнула ее, поморщившись от неприятной влаги на ткани. — Музыкалка ещё, — сам себе сообщил Андрей, устало выдохнув. Казалось, он до сих пор не мог отдышаться. — Пойдем. * Флейта нравилась Камилле. Этот чудесный волшебный звук, напоминающий музыку из сказок, и красивый золотистый корпус. К тому же, флейта чем-то напоминала себя. Духовые инструменты всегда считались оркестровыми, так как это инструменты одноголосные, и сольный номер будет звучать не столь хорошо. Всегда нужен кто-то рядом, кто сможет взять на себя всю музыку, а флейта уже поверх нее, где-то сзади, будет доигрывать своё. Да и этот инструмент особо сильно никто не любит, в Казанской музыкальной школе можно по пальцам сосчитать флейтистов. Это обижало. — Отлично, Ренатская, на концерте с Каримовым завтра играть Badinerie будете, — опять он. При упоминании этой фамилии рука немного дернулась. Каримов Амир — человек, словно пристающий к ней, хоть и не в действительности. Въелся в мозг, как дешёвый дым, принося только страх и напряжение. « Оглядывайся лучше. » Что это, черт возьми, значит? Эти слова пролетали в голове каждый день, каждый час, заставляя сжаться в углу и напуганно пялить в стену. А тут ещё концерт с ним давать. Камилла вообще не понимала, как такой человек мог быть музыкантом, но тот часто говорил ей, что жить без музыки не может, и это казалось необычным. — Сабира Руслановна, я не буду с ним петь. Учительница возмущённо вскинула брови, и поправив очки ответила: — Как это, Ренатская? Мы с ним договорились уже, он знает. Знает? Камилла не понимала, что от нее хотел этот парень, почему не отказался от концерта? — Поговорите с ним, пожалуйста. До свидания, — девочка стала торопясь убирать инструмент на место, а затем повесила на плечо, и вышла из кабинета. Ей нравилось выступать, получать внимание публики, видеть апплодисменты и увлеченные лица зрителей, но с Каримовым хотелось раз и навсегда все закончить, даже совместные концерты, которые раньше она так любила давать с ним. И вечно убегая от него, она думала, получится забыть. Но теперь он появляется все чаще. Чаще, чем когда был ее парнем. Камилла быстрым шагом спускалась по лестнице, не заметив прошедшего около нее Каримова, который как раз шел на свою виолончель. Вспомни говно — вот и оно. — Эй, Камилл, — Амир перепрыгивал через ступеньки, чтоб догнать бывшую подругу, далеко убежать от него ей не удалось. Ренатская с неизбежностью приостановилась, осторожно развернувшись к парню лицом. Пусть скажет хоть что-то путное, а то тревожности перед сном и так хватало с головой, и для ещё одних угроз нет сил. — Хватит шугаться меня, все в порядке, — он недовольно нахмурился, ему не нравилось, что она убегает от него, как от маньяка. — Наверное, все в порядке, потому что я слишком хорошо оглядываюсь? — с намеком на свои переживания съязвила девочка. — булды , я на эмоциях был, как дурак себя повел тогда. Она видела в его глазах чувство вины за свои слова, будто он в миг понял, как они загнали Камиллу в угол. Былой опыт общения с этим человеком мог бы подтолкнуть ее на правильный выбор — не верить этим глазам. Но в этот момент он стоял совершенно безобидно, даже не дергая за плечи, и без криков что-то рассказывал. Наивность взяла своё. Наивные люди верят в чужую порядочность как в свою, уверены, что знакомые не могут обмануть, поступить подло, причинить боль. Камилла верит в эту глупость. И искренне прощает. — На концерте завтра увидимся, — Ренатская неловко приподняла краешек губ, и пулей вылетела из музыкальной школы. Это было странно, но приятно. Ей не нравилось быть злодеем в чьей-то истории, а сейчас человек сам пришел наладить отношения. Но зачем ему это надо? Его выгоды в этом случае не было видно, что тоже внедряло сомнения насчёт искренности всего этого маленького разговора. Переживать и много думать сегодня не хотелось, выдался волшебный день, пропитанный подкачанным из-за смеха прессом и все ещё горевшие от мороза щеки. Но Амир как всегда все испортил под конец. В этом его вселенская задача.