05

Ноты были вызубрены, флейта начищено блестела, а руки все тянулись поправить красный галстук, слегка мешающий дышать. Школа была совсем небольшая, что неудивительно для Казани, но людей вдруг собралось довольно много. Камилла бы могла выступить так, как она делала это обычно: спокойно, расслаблено; но сегодня обнаружилось лишнее звено под названием Каримов Амир. Ренатская старалась его игнорировать, всеми способами намекать на то, чтоб он прекратил говорить ей «Не переживай» и не пялился так часто. Наверное думал, что поддерживает, но само его нахождение здесь этому противоречит. Ведь он только мешал. Время за кулисами прошло по щелчку пальца, и вот уже каблучок лакированных туфлей постукивал по деревянному полу сцены. Оглянув зал, Камилла впервые за два года увидела в толпе на своем выступлении Камиля. Даже почти удивилась, словно забыв как сегодня с утра умоляла его прийти. Тот с гордостью задрал уже где-то пораненный подбородок и вместе со всеми похлопав, сжал сверху кулак в поддерживающем жесте. Рядом с ним сидела его девушка Аля, которую Камилла толком никогда не видела, только слышала мельком. У нее были каштановые длинные волосы, своей необычайной густотой лежавшие на плечах, а в черных глазах горела искра. Она и вправду была симпатичной. Где-то в толпе также находился Андрей, и они даже пересеклись взглядами, что заставило невольно улыбнуться. Композицию первым начинает струнный инструмент, а уже потом духовой. Камилла быстро уловила мелодию и продолжила ее волшебным звуком флейты. Зал молчал, и с интересом затаил взгляд на двух подростков. Ренатская же в это время старалась игнорировать факт нахождения на сцене кого-то второго, и отвечала лишь за свою часть, напрочь забыв про командную работу. Вообще, ее страх притих, но ноты недоверия все ещё убедительно поигрывали в голове, предупреждая о том, что чрезмерно близко его подпускать нельзя. Впрочем, Камилла просто металась. Нет, она не любила его, чтоб прощать за все раз за разом, но была привязана к нему общими воспоминаниями и былыми чувствами. Она рассуждала, что было бы чудесно остаться с этим человеком в хороших отношениях, но разумная часть ее мышления утверждала, что следует оставить его на своем неделённом асфальте, на который он без раздумий мог променять свою девчонку. И пока она не определилась, выбрала отличный способ решения — избегать. Действительно, так намного проще. Выступление наконец закончилось, и можно было глубоко выдохнуть, отправившись за кулисы чтоб навсегда снять эти неудобные туфли, но перед этим необходимо было сыграть финал. Амир поднялся со своего места, и по заученному сценарию они взялись за руки. После этого последовал низкий поклон, и зал залился апплодисментами. Казалось, что Ренатская проскользнула до кулис, где уже естественно выдохнула и торопливо начала собираться на выход. Она чувствовала, что Амир с ней заговорит, и старалась убежать от этого, всего на всего быстрее него уйти домой. Но тот подловил ее. Это хорошо получалось. — Поговорим? — с некой надеждой сказал Амир, отчего Камилла почувствовала себя загнанной в угол. Ее руки приостановились завязывать шнурки черных ботинок. Голова все же поднялась, и настороженное лицо постаралось наигранно превратиться в уверенное. — Не о чем, — Ренатская самодостаточно пожала плечами и испарилась с места. Амир лишь увидел ее черную юбку, ускользающую по коридору музыкальной школы. Он подорвался с места и выкрикнул ей вслед: — Знаешь же, что не отстану! И она знала. Но предпочитала избегать, что в этот раз получилось, ведь Каримов не стал догонять, видимо знал, что это не особо нужно. Камилла бежала по ступенькам, молясь сейчас не грохнуться и не получить какой-нибудь большой синяк. Она неслась вниз, чуть ли не сбивая остальных ребят, спокойно и размеренно поднимавшихся на свои занятия. Думала, что Амир сейчас бежит ее догонять. Ну, кажется, она слишком высокого о себе мнения, ведь выбежав из школы в ещё расспахнутой куртке, никого в след за ней бегущих не оказалось. Пару раз отдышавшись, Камилла наконец застегнула молнию короткого черного пуховика и нацепила шапку. Правда, через несколько секунд, кто-то сзади ее неожиданно сдёрнул. — Андрей! Зачем так пугаешь? — вскрикнула девочка, резко обернувшись. Тот лишь усмехнулся, и вернув на голову Камилле шапку, засунул руки в карманы и они вместе пошагали по скользкой земле. — Слушай, — он задумчиво смотрел себе в ноги, — А ведь это тот кто тебя около ДК догонял? Ну, пацан, который с тобой только что выступал, — Васильев прозревшим взглядом зацепился за карие глаза, — Ты же его знаешь. Тут было нетрудно догадаться, ведь Каримов двигался как след. Андрей уже даже не спрашивал, а говорил как очевидный факт, явно подозревая там какое-то знакомство, если ничего похуже. Камилла чуть не дёрнулась от такого заявления, и даже не знала что сказать. Холодок пронесся по телу, а мозг метался в отчаянных попытках сообразить хоть одну дельную фразу. — Да. Знакомый, — Ренатская оборвала себя на фразе, чтоб почувствовать можно ли поставить уже здесь грань, не продолжая ничего выдумывать, или Васильев не удовлетворится таким ответом. Но тот молчал, — Давай не об этом. Этой фразой она думала, что закрыла тему, но в глазах Андрея все стало даже интереснее. Но выпытывать он ничего не стал. Это не в его репертуаре. — Приходи ко мне в семь, — застенчиво улыбнулась блондинка, — после сборов ваших. Парень старательно держал свое ликование при себе, но все же согласился. *** Красные ноготочки тянулись к мужской шее, от которой исходил аромат дорогих московских духов. Камиль и вправду похорошел за эти два года, возмужал и немного утихомирил свой тыл. Большой город его воспитал, но вернувшись обратно, все словно вернулось на место, что бесило его возлюбленную. Аля лишь почувствовала, как его плечи ускользают из ладоней, и мысленно выругалась. — Сборы у меня, — пожал тот плечами, якобы говоря «Я ничего не могу поделать». Хотя он мог. Девушка закипала изнутри, все копившееся начало выходить наружу, давая каплю облегчения, но никакого результата. — Может ещё поженишься на своей группировке? Вон ты еле ходишь! — шла наперекор она, уже в край устав. Это все казалось безусветной чушью, баловством для маленьких детей, устраивающих бунт родителям. Ей казалось, что он воспринимал всю её заботу как должное, и не ценил всех стараний, что получал. А иначе, зачем ему в кровь разбивать те же места, куда вчера был наклеен пластырь? Камиль раздражённо выдохнул, но старался делать это не сильно громко, чтоб не обидеть свою девушку. Он ещё не окончательно расставил приоритеты, поэтому каждый раз заставлял её грустить от его новых ран и фингалов, параллельно выслушивая про бесполезность всей этой истории. Для него это было больше, чем просто раны, таким способом он добивался самоутверждения, поднимал себя в своих же глазах, и глазах товарищей. Не знал он, как объяснить свои чувства любимой, и обижать ее не хотел, поэтому выбрал отличный путь — избегать. Видимо, это семейное. — Аль, ты не разбираешься, у меня все в порядке, — спокойно ответил Ренатский, уже накидывая себе на плечи куртку. Брюнетка подошла ближе, отчего стало видно ее только что пролитые слезы, оставившие следы на бледных щеках. Внутри все замерло, Камиль совсем не был настроен на такое. Не успел он ее утешить, как та первая начала говорить. — У меня младший брат группировщик, — дрожащим голосом сказала Аля, — тоже ходит избитый весь, мало ли, вы с ним вместе подерётесь. Я-то откуда знаю о ваших этих понятиях? Ее нервы сдавали, и чтоб не устраивать скандал, она лишь прислонила ладонь ко лбу, и удалилась из коридора. Молча, словно бросила все к чертям. Камиль ее понимал. Осознавал, как это неправильно, но чувствовал необъяснимую тягу к улице, как к родному дому. Знал, как больно ей вечерами отмывать его лицо от крови и видеть его злым и агрессивным, как это было раньше. — Я тебя понял. Но дверь все же закрылась снаружи. *** Вечером Камилла сидела на своей кровати, и без отдыха смотрела на часы, ожидая когда стукнет семь. Где-то на кухонном столе уже были почти полностью разложены настольные игры, среди них красовалась новенькая Монополия, в которую уже не терпелось сыграть, но Камилла знала, что игра вдвоем будет не такой уж и интересной, поэтому рядом на крупном журнальном столике расположился настольный хоккей. Обычно девчонок это не особо интересовало, а Камилла лишь хотела произвести впечатление на друга, поэтому и взяла как вариант. Отец сегодня на работу в ночь, а брат к вечеру, как обычно, ускачет к своей бестии, поэтому Камилла бы могла пригласить не только Васильева, а ещё и прихватить Марата с Айгуль, но сильного желания не возникало. Если только, чтоб играть интереснее было. Это вечер обещал быть отменным. До ушей дошел громкий и продолжительный звон в дверь, что свидетельствовало о том, что гость прибыл. Камилла подорвалась с места, а открыв проход Андрею, прибыла в радостное удивление. В грубых руках красовались три белые гвоздики, перевязанные голубой ленточкой. Они выглядели по-волшебному, напоминая весеннюю оттепель. Васильев отдал свой маленький букет подруге, и та побежала ставить цветочки в воду. Андрей снял верхнюю одежду, и прошел дальше по не слишком узкому коридору. Жили они не бедно, ремонт новый, штукатурка нигде не сыпалась, а на стенах висели разные картины в вычурных рамках. Здесь он был впервые, раньше Камилла не приглашала в гости. Причем, не только Андрея, а вообще никого. Сейчас это казалось странным, видя красивый интерьер квартиры, и ассортимент еды в холодильнике, которую девочка уже выставила на стол. Видимо, ее останавливало что-то другое. С интересом осматриваясь по чужим хоромам, Андрей зашёл в одну из комнат. Увидев в ней своего старшего по группировке, сидящего за письменным столом, сразу выдал: — Привет, Волна. — Здорова, Пальто, — бросил тот, не отвлекаясь от занятий, даже не подняв голову. Андрей находил это интересным. Родной брат его одноклассницы один из вышестоящих в группировке. Ему было незнакомо чувство защищённости, о котором он думал, глядя на Камиля с сестрой. Понимал, что ей ничего не грозит, когда рядом такой крепкий парень, способный уработать кого надо одним ударом. Зато чувствовал гордость за себя, фантазируя как в далёком будущем будет стоять горой за свою сестрёнку Юлю, если вдруг кто посмеет ее обидеть. — Андрей, в настольный хоккей играть умеешь? — крикнула Камилла с кухни, подзывая друга. * Вечер проходил отлично, Друзья то и дело открывали новую пачку конфет, запрятанных в серванте, точно зная, что его открывают единожды в веку, и про те конфеты давным давно не вспоминают. Андрей все время использовал свои глупые анекдоты, которые он, видимо, услышал от дяди Ильдара. Ведь их наверняка может рассказывать только мужик под сорок с усами. Камилла вновь засмеялась в голос, забив на соседей, которые в скором времени уже начнут тарабанить по батареям. — Подожди, я обязана рассказать это Камилю, — задорно произнесла она, вставая со стула. Нужно было сделать всего несколько шагов, но она была так развеселена и зажмуривала глаза от очередного подхода смеха, что не заметила, что шла прямо на край двери в спальню. Губа немного разбилась, а приложенный пальчик к лицу остался в крови. Блондинка досадно шикнула. — Ты чего? Аккуратнее, — вскочил с места и подошёл ближе Андрей, высматривая красный след на лице подруги. Он был напуган таким видом, что ясно читаемо по его взгляду. Было несильно больно, такое случается, особенно если под ноги не смотреть. Ладошка немного прикрыла лицо, и Камилла дошла до письменного стола брата, где тот писал что-то для университета. — Камиль, смотри. Рука отдалилась, и открыла отличный вид на расквашенную губу. Признаться честно, она ждала обычного сочувствия, как заботливо он скажет ей быть осторожнее и шутливо даст щелбан, но этого не случилось. Отчего стало больнее, чем удариться об угол. — И что? — усмехнулся тот, лишь мимолётно взглянув на сестру, — Мы вон с Пальто каждый день в щщи получаем, — он кивнул головой в сторону Андрея, и продолжил разгребать бумажки. Сердце неприятно отдалось прохладным ветром, но где-то в мыслях Камилла пыталась доказать себе, что здесь нет ничего обидного. Глаза пару секунд растерянно покидались по комнате, а затем Ренатская ушла в ванную, быстро смыв с себя красные следы. Разумеется, Камиль не хотел ее ранить, и даже не понял, что его слова могут задеть, он просто говорил что чувствовал на самом деле. Вид крови его уже давно не удивлял, словно привык. От этого иногда даже становилось не по себе, ведь как к этому можно привыкнуть? Если рана младшей сестрёнки теперь не вызывает никакого сожаления и желания утешить, то это означает, что его сердце уже начало гнить. Долго и незаметно, постепенно. Но тот об этом не думал. * Андрей уже ушел домой, после пяти повторений фразы: «Ладно, давай ещё на десять минут». Камилла с тяжестью отпустила его, тот оказался и вправду интересным и, самое главное, весёлым другом. Девочка не переставая таскала ему жвачки одну за другой, и с огромным удовольствием выслушивала все его неловкие шутки, и посмеивалась, даже если они были не смешными. Камилла влюбилась. И она не дура, чтоб отрицать это до последнего слова. Все было предельно ясно, а особенно когда при внезапном молчании, те смотрели друг на друга. В глазах Андрея был лёд, Ренатская старательно выискивала там океан, но его там уж точно не нашлось, кто-то заморозил. И этот «кто-то», по всей видимости, имеет необычайную силу, ведь заморозить огромный, но все же тихий и спокойный океан, способен не каждый. * Васильев вышел из парадной, тут же почувствовав на своей голой шее ледяной ветер. Его тайные чувства бережно согревали изнутри, доводя реакцию до едва заметной улыбки. Щеки безудержно пылали, а ноги еле плелись, будто сами не хотели вести Андрея далеко от дома Ренатской. Асфальт под ногами скользко заледенел, и примерная скорость передвижения уже сократилась раза в три. Но это не волновало от слова совсем. Васильев нехотя плёлся по темным улицам, раз за разом поднимая голову в чернеющую темноту неба, и улыбался своим же мыслям. Заходя за очередной поворот, его внимание привлекли несколько парней, стоявшие около одного из подъездов. Они громко прорывались на смех, что казалось, вся Казань сейчас слышит их обкуренные голоса. И Андрей бы прошел дальше, навсегда забыв про этих людей, если бы случайно не заметил среди них того парня с концерта, у которого были слишком подозрительные действия в сторону Камиллы, а у Андрея не менее странные догадки. Васильев аккуратно, но быстро как пуля, пронесся до следующего подъезда, и постепенно настороженно пододвигаясь к компании, решил подслушать, о чем они говорят, а заодно получше высмотреть мордашку пацана, которая на днях испытала удар в переносицу. — ...не боишься что брательник ее тебя по стенке размажет? — усмехаясь, поинтересовался один из толпившихся. Парень с концерта фыркнул, и насмешливо ответил: — Я его даже не видел ни разу, может лошара какой-то, под стать Универсаму. Андрей изо всех сил держался, чтоб не пылить и не ворваться в разговор по-агрессивнее. Пальто осторожно вышел из своего спецназского места около дерева, чтоб те вдруг не подумали на то, что он стоял подслушивал. Подошёл к ним почти вплотную, но парни даже не обратили на него внимания, стояли в куче и курили сигареты, все до единого. Надо же, оказывается прятаться и не сильно было нужно. — Слышьте, пацаны, покурить будет? — ворвался Андрей, и тут же на него бросил взгляд знакомый Камиллы. Он точно узнал Пальто, но выбрал промолчать, хоть и сильно хотелось отомстить за инцидент около ДК. Настроение было совсем не таким. — Мальчик, тебе лет то сколько? — засмеялся, по виду, самый старший из них. У него были черные усы, и фуражка, словно у таксиста отобрал. Хотя, мало ли что возможно. — Не будет значит? — грубо бросил Андрей, не давая себе чувствовать себя униженным. Те удивлённо посматривали на парня, поражаясь его смелости, и усатый вновь впрянул первый. — Кашку покушай. Васильев состроил невозмутимый вид, и развязно пошел в свою сторону. Они ему не нравятся.