Глава I Возвращение домой

Это всего лишь очередной закоулок жизни. Он был на сто процентов уверен, что нужно просто немного потерпеть, переждать эту бурю, чтобы с новыми силами ринуться в бой. Осень так яро вступала в свои права, заливая дождями окрестности провинциального городка, в котором, казалось, давным-давно остановилась жизнь. Дан сидел на веранде небольшого кафе и потягивал свой двойной эспрессо со льдом. Вокруг не было ни души, кроме великовозрастной официантки Марии и самого владельца этого, довольно уютного, заведения под названием «Дядюшка Кинг». Дан наблюдал, как капли дождя разлетаются мелкими частицами, разбиваясь о перила, а осенние, богатые яркими красками, листья постепенно превращаются в жухлое непривлекательное месиво. – Ты только приехал, дорогой? – скрипучим голосом мужчина разрушил тишину, ставя перед носом парня тарелку с парой вафель и вишнёвый сироп. – Здравствуй, дедушка. – такая искренняя и тёплая улыбка может быть подарена лишь близкому душой человеку. – Да, я только приехал, ещё не был... – он выдержал тяжёлую для самого себя паузу, но затем быстро продолжил – Не был дома. Джим знал о сложностях во взаимоотношениях между членами его семьи. Точнее об их неумении в достаточной мере проявлять любовь, понимание и такое важное для каждого терпение. Он прекрасно понимал, что Даниэлю нелегко возвращаться в дом, где трагически погиб его отец, обстоятельств смерти которого он не знает толком, где старший брат стал инвалидом на всю оставшуюся жизнь и мать, в одиночку тащившая этот ад на своих хрупких плечах. Да, сейчас Натали чувствовала себя значительно лучше, но восстановить отношения с младшим у неё всё не получалось по нормальному, то она не знала, как начать разговор с собственным сыном, то Дан не шёл на контакт. – Твоя мать, наконец, оправилась. – вкрадчиво отметил старик, усаживаясь в плетёное кресло рядом. Морщины на его лице стали ещё заметнее, чем пару лет назад, когда они виделись в последний раз. – Ты знаешь, я даже рад, что она смогла пережить потерю моего сына, но вот трудности в общении с тобой она переживает до сих пор. – Виктор ещё не приехал? – Джим ничего не ответил. – Она всё это время была одна? – Твоя мать сильная женщина. – отрезал дедушка, его глаза словно дрогнули от мыслей, что вновь бередили и без того истерзанную душу. – Ты знаешь, в те дни, после того, как случилась эта трагедия, она сказала следующее: «Как бы сильно я не была убита горем, мои чувства сейчас не имеют значения. Мой муж погиб, дети потеряли отца, мой старший сын в коме, и, если я сейчас сдамся, он тоже может это сделать, а значит, я не имею на это права.» А потом Натали похоронила Георга, добилась наказания для преступника и выходила Виктора, и только после всего этого она рухнула. Ты был совсем мал, чтобы видеть эти вещи. Перед тобой была лишь мама, которая не обращает на тебя внимания, не дарит материнской заботы, мама, которая сначала всё время была чем-то занята, а потом месяцами не выходила из комнаты, рыдала и постоянно рассуждала о смерти. Они ещё немного поговорили о причине, по которой собирается вся семья, после Джим оставил Даниэля в гордом одиночестве дожёвывать вафли с вишнёвым сиропом. Дождь уже вовсю разошёлся, заливая края веранды и крыльцо, на деревянном полу образовались лужи, стало совсем сыро и зябко. – Нормальные люди в такую погоду пьют горячие напитки или вообще дома сидят. – пробурчала Мария, проходя мимо со стаканом холодного латте от чего Даниэль усмехнулся, неужели помимо него в этом захолустье есть ещё один извращенец, пьющий ледяной кофе в осенней холодрыге, но оборачиваться не стал. Вот и наступил момент возвращения домой. Миг, который он так долго оттягивал и к которому не стремился от слова совсем. Оставив чаевые, Дан нырнул за стену дождя, сразу же ощущая, как намокает его одежда под плотными ледяными струями воды. Вот он, его родной город Пустынь. Ничего не меняется, сезон дождей здесь длится целую вечность с редкими перерывами на еле греющее солнце. Единственная обувь, в которой можно передвигаться по многометровым лужам – резиновые сапоги, да лучше такие, чтоб до ушей натягивались. Но подобного с собой у парня не было, поэтому мокрые носки и хлюпающая влага внутри ботинок не заставили себя долго ждать. Дан мгновенно добрался до машины, но не смог найти ключи, чтобы поскорее скрыться от ручьёв небесных вод. – Ни это ли потерял? – девица в слишком откровенном наряде, спасаясь от дождя прозрачным зонтом, вертела ключи от его машины на указательном пальце левой руки. Дан кивнул, поражаясь тому, что она не превратилась в ледышку в таком одеянии: топ с огромным вырезом, еле прикрывающий торчащие соски, чёрная мини юбка, распахнутая косуха, влажные русые волосы, уложенные небрежно, потёки туши под глазами или же такой макияж, чёрт его знает. – Отдам их тебе, но только если подвезёшь меня, растеряша. – Садись. – кивнул в сторону машины, говорить с ней ему совсем не хотелось. – А ты оказывается не джентльмен. – прыгая на переднее сиденье старенького порше, на котором ездил ещё дедушка Даниэля, заключила русоволосая через чур приторным голоском. – Я Анна. – Скорее Эльза. – окинув её очередным взглядом с ног до головы, хмыкнул парень. – Куда тебе, Анна? – Волчье логово знаешь где? – Он отрицательно покачал головой, будто целую вечность не был здесь, в памяти мало что осталось об этом месте, кроме не самых приятных моментов. – Публичный дом какой-то? – Ага, на улице красных фонарей. Ты не обращай внимания на мой внешний вид, малыш, в нашем мире он не имеет значения и так обманчив. Забивать координаты в навигаторе не было смысла, инновационные технологии очень долго доходят до городов, которых нет на карте, а Пустынь именно такой город. Поэтому навигатором стала Анна. Диалог у них не клеился, и девушка перестала предпринимать попытки его склеить, просто говорила куда ехать. – Мы на месте. – оповестила она каким-то иным тоном. – Это... Волчье логово? – всматриваясь сквозь залитое водой лобовое стекло на старое обветшалое здание, в котором уже очень долго не было людей, удивился парень. Заколоченные окна, разваленная дверь и в целом вся атмосфера наводила на мрачные мысли. – Когда-то это был отличный придорожный бар, а потом здесь трагически погибло много людей при необъяснимых обстоятельствах. Местные побросали близлежащие дома, говоря, что тут творится чертовщина, в итоге это место оказалось за чертой города. В километре отсюда, кстати, городское кладбище. – Здесь в радиусе трёх километров нет ни единой живой души. – А мне живые и не нужны, Даниэль Лангастер. Ты лучше возвращайся домой, и обязательно обними маму и скажи, как сильно её любишь, чувствую, ей немного осталось, возможно, и тебе тоже. – не дав ему ничего сказать в ответ, Анна выскочила из машины, раскрывая зонт, вильнула задницей, еле прикрытой тканью юбки, и исчезла из поля зрения парня. Он отчётливо помнил, что не называл ей своего имени, тем более фамилии, а слова о его матери глубоко засели в мыслях. С этими размышлениями молодой человек выехал на дорогу и, совершенно не заметив, добрался до родительского дома. Это был двухэтажный каменный особняк, его ещё прадед собственными рученьками возводил, хотел большое семейство собрать вокруг себя. На входе его уже ждала мама. Бледная кожа, совсем исхудавшая, но всё ещё очень красивая. Смотря на неё, Дан понимал, почему отец женился так рано. Каштановые волосы, глубокий взгляд больших зелёных глаз, чуть пухлые губы, даже возраст не отнимает её очарование. В последние несколько лет они почти не общались, иногда Дан звонил, иногда Натали, но диалоги были сухие, лишённые каких-либо эмоций, словно механические типа «Привет, как твои дела? Хорошо, а твои?», будто они не умели друг с другом говорить. – Даниэль! – радостно воскликнула она, немного неловко раскрывая руки для объятий. Натали действительно очень скучала по своим детям, просто след той боли, которую ей пришлось пережить был слишком глубок и ей казалось, что откройся чуть больше, она не справится, покажется слабой в глазах своих мальчиков, только вот они уже и не мальчики вовсе, а ей не нужно выполнять роль ещё и отца. – Привет, ма. – прижимая её к своей груди, Даниэль вздрогнул от холода рук и того, какой маленькой она оказалась в сравнении с ним, прочистив горло, он предложил, – Ты замёрзла, идём в дом. На улице уже смеркалось, когда Дан приехал, он и заметить не успел, как время молниеносно пролетело. Что-то во всём, что его окружало, казалось странным, слишком подозрительным, словно в воздухе витало напряжение. А потом приехал Виктор и эти ощущения ушли на второй план. Дан очень скучал по брату и только сейчас понял насколько сильно рад его видеть. – Ого, да ты подрос с нашей последней встречи, братец! – мужчина, прихрамывающий на левую ногу, опирался на трость с резной ручкой в виде собачьей головы, лучезарно улыбнувшись, старший поприветствовал младшего. – Я, кстати, не один. Даниэль, мама, знакомьтесь, это Диана, моя невеста. Диана странно улыбнулась, как бы приветствуя присутствующих, но что-то в этой улыбке выдавало неискренность. Натали, проигнорировав странность поведения невесты своего сына, сразу окружила девушку заботой, они сели в гостиной за чашкой чая и болтовнёй об отношениях и маленьком Викторе, ехидно хихикая, а парни в свою очередь расположились на веранде. Дождь практически закончился, но сырость ощущалась всюду. От этого воздух был ещё прохладнее. Даниэль спрашивал брата о его жизни. Они так давно не виделись, что, кажется, стали друг для друга совсем незнакомцами. Ведь повод, по которому собирается вся семья – предстоящая свадьба Вика, а с невестой он знакомит только сейчас, да это и понятно, ведь отношения между ними были какие-то натянутые, вероятно след от произошедшей трагедии плотным отпечатком засел в памяти. И вот так окольными разговорами они вновь подняли ту тему, что была запретной для них так много лет. – Я скучаю по отцу. – прошептал Дан, когда тишина затянулась. – Ты знал, что убийца папы сгнил? – внимательно посмотрев на брата, спросил Вик. – Что ты имеешь ввиду? – Я читал отчёты по его делу. Никто точно не может сказать, что с ним произошло, но он мёртв. – Они что причину смерти не могут установить? – Ну как сказать, причина смерти – смерть. Так было указанно в отчёте. А потом я разговаривал с его надзирателем, тот сказал, что урод сгорел изнутри за сутки, что такого никогда в жизни не видел, как будто кара за все его деяния обрушилась в одночасье. А до того, как он кончился, его истязали кошмары и галюны, жаловался постоянно, что не может спать, что, когда закрывает глаза в камеру кто-то приходит и мучает его, тюремный психиатр диагностировал у него шизу, но надзиратель с этим не согласен. Этот мужик сказал, что своими глазами видел чертовщину, которая творилась в камере. Я не знаю, зачем говорю тебе это, просто странно всё... слишком. – А давно это случилось? – Полгода назад. И каждый погряз в собственных мыслях, по комнатам разбрелись ближе к полуночи, когда тьма стала пробираться холодком по коже. Даниэлю плохо спалось, всю ночь его мучали кошмары, в которых он видел отца по самые локти в крови, брата с открытым переломом ноги, кричащего от ужаса и боли, Анну полуголую со странной книгой в руках, сидящую в центре круга нарисованного тёмно-красной жижей, походящей на чью-то кровь, убийцу отца в камере, лезущего на стены в неестественном положении тела, какие-то щупальца, изуродованные пасти и кучу всякого дерьма. В общем поспать не получилось. Следующий день оказался, на удивление, солнечным и тёплым. – Принимай душ, мелкий засранец, завтрак скоро будет готов! – растаскивая габардиновые тёмные шторы в разные стороны, впуская яркие солнечные лучи, задорно пролепетал Джим. Даниэль натянул одеяло по самые уши, но голос родного старика дал понять, что возражения не принимаются, поэтому откинув пленительное и тёплое одеяло, растянулся на кровати, а затем отправился в душ. Ледяной пол быстро привёл его в чувства. От соприкосновения ступней с холодной поверхностью Дан кривился, как маленький ребёнок, поэтому быстрыми движениями юркнул в ванную комнату, где остолбенел. Девушка, стоящая к нему спиной в душевой кабине, не ощутила его присутствия. Капли воды медленно стекали вниз по изгибам её обнажённого тела. Она плавно водила руками вдоль своей талии, смывая остатки мыла. Стёкла душевой кабины запотели, но Даниэль всё ещё видел её. – Ой, извини, я заняла твою душевую. Просто Вик так долго моется. – ни капли не стесняясь она вышла в прохладу комнаты, открывая взору парня своё оголённое тело, от разницы температур соски моментально затвердели, а кожа покрылась мурашками. – Даниэль, подашь полотенце? – Знаешь, двери, – стараясь не пялиться на будущую жену брата, Дан протянул ей полотенце, висевшее рядом с ним, – их можно запереть, чтобы подобного не происходило. – а затем он вышел, оставив Диану одну. Уже после, принимая душ, Даниэль всё никак не мог выбросить из головы этот инцидент с Дианой. От одной мысли о её затвердевших сосках и образе тела через запотевшее стекло внизу живота завязывался узел напряжения, а член наливался свинцом, поэтому душ в это утро был ледяным. Сейчас не время думать о женщинах, особенно о чужих. В комнате раздался звонок мобильника. Обернув полотенце вокруг бёдер, парень выскочил в комнату, стараясь успеть взять трубку. На дисплее высветилось «Грю», Даниэль готовился к этому диалогу и видимо пришло время ответить на звонок. – Слушаю! – прочистив горло, ответил Дан. – Где тебя носит, чёртов ублюдок? В курсе вообще, что эти дебилы партию товара потеряли? – голос на том конце провода давал понять, что его владелец крайне недоволен. – Мне плевать. – скучающим тоном проговорил молодой человек. – Чего? Ты хоть представляешь сколько это бабок? – негодование сменилось злостью. – Ну что ж, дружок, пора тебе самому научиться решать проблемы. А не бегать ко мне каждый раз, когда твоя жопа в опасности. Я ушёл от дел, с Боссом всё обсудил, дела передал, забудь этот номер. – и не дав продолжить возмущения, сбросил, отключая телефон. – Дебил. – Красивая... – Даниэль повернулся на звук голоса. Это был Виктор. – татуировка. – В прошлом году набил, тоже нравится. – Даниэль бросил взгляд через плечо в своё отражение в зеркале, чёрные линии, соединяющиеся друг с другом, плавно перетекали одна в другую, покрывая левое плечо и лопатку. – Во что вляпался? Снизу послышался голос Джима, он звал всех к столу. – Завтрак стынет, брат. – надевая заранее приготовленную одежду и игнорируя вопрос Виктора, спустился. Внизу собралась вся семья, точнее её остатки, Нат и Джим сновали туда-сюда, добавляя приборы с тарелками чтобы всем хватило. За столом уже сидела родная сестра Натали Александра. Рыжеволосая бестия, которая всё время влипала в какие-то передряги и странные отношения, с ней был её девятнадцати летний сын Джабари от какого-то египтянина, которого никто из семьи никогда не видел, восемнадцати летняя дочка Джиджи и мелкий Ромеро, ему около десяти лет. Утром приехал дядя Лео, второй сын дедушки, со своей женой Миленой и шестнадцати летней дочерью Хейден. Вот этих посиделок Даниэлю хотелось в последнюю очередь, но выбора не было. Диана и Виктор сидели напротив и о чём-то мило ворковали, а Даниэлю не давало покоя её поведение утром. За столом стоял гул голосов, все что-то обсуждали, в основном говорили о предстоящей свадьбе. Даниэль же тихо и размеренно пережёвывал свою глазунью, а следом и вафли дедушкиного приготовления с вишнёвым сиропом. – Можно потрогать? – юная Хейден осторожно тыкнула своим пальчиком в плечо парня, отчего тот закашлялся. – Ну а что, Дан, у тебя такие сильные руки, хочу, чтобы мой будущий парень был похож на тебя. – Осторожнее в своих желаниях, деточка, внешность бывает обманчива, особенно в нашем мире. – напрягая мышцы руки, он позволил девчонке прикоснуться. – Начнём с того, что я тебе не деточка, между нами разница буквально в десять лет. И хочу заметить, встречают всегда по одёжке, только потом смотрят на наличие мозгов, как говорит мама, если он тебя заводит, можешь просто переспать с ним, семью создавать необязательно. – прижимая свои маленькие ладони к выпирающим мышцам Даниэля, проговорила Хейден. – Прагматичная у тебя мама. – хохотнул чернобровый Джабари, пережёвывая вафли. После завтрака Даниэль повёз дедушку в кофейню, по дороге они болтали о том, как меняется всё вокруг, кроме членов их семьи. Джим интересовался у внука о его планах на ближайшее будущее, предлагал помощь в случае чего. – Даниэль, при любом раскладе, знай, что тебе всегда есть место, в любой момент, ты можешь вернуться туда, где начинал. – озвучил свою мысль Джим, когда машина припарковалась у входа в кафе. – Я помню. – Идём, я познакомлю тебя кое с кем. Даниэль проследовал за дедушкой в кабинет, удобно устроился на кожаном диване, пока Джим требовательным тоном, не теряя доброжелательности, просил кого-то зайти. Со стены на Даниэля смотрели три пары карих глаз. Большой портрет Джима с сыновьями. Юные Георг и Леонард, на портрете им лет по пятнадцать, в накрахмаленных костюмах, с галстуками и очень серьёзными лицами. Джим рассказывал, как тщательно его мальчишки тогда готовились к этой фотосессии, репетировали самые серьёзные выражения лиц перед зеркалом, а потом хохотали друг с друга. Дверь в кабинет открылась. В короткой юбке, с грудью практически на показ вошла Анна. – Давно не виделись. – без эмоционально бросила она. – Вы знакомы? – Джим вскинул бровь. – Да, он отвозил меня в Волчье логово вчера. – Значит меньше времени на знакомство потратим, Даниэль, ты же хочешь узнать, что на самом деле произошло в вашем доме двадцать лет назад?