Первые трещины

– Мне кажется, я не нравлюсь твоему брату. – выводя ведомые только ей узоры на оголённой груди Виктора, прошептала Диана, её тёмные волосы, разбросанные на белоснежной простыни, заботливо перебирал мужчина. Раскрасневшиеся щёки и проступивший пот на висках девушки свидетельствовали о недавней близости. – С чего ты взяла? – блаженно опустив веки, поинтересовался Вик. – Каждый раз, как я вхожу в комнату, он делает такое выражение лица, будто я у него что-то украла. – Забей, Ди, моему брату никто не нравится. – поворачивая голову так, чтобы их носы соприкасались, выдохнул мужчина. – Чего не скажешь обо мне... Диана отвернулась от возможного поцелуя, не давая и шанса своему жениху себя поймать, вынырнула из объятий и отправилась в душ, виляя бёдрами. – Если ты так же перед моим братом выхаживала, тогда я понимаю почему ты ему не нравишься. Но ответом на его реплику был хлопок двери. – Стоп, а можно ещё раз, я ничего не понял. – хмуря брови, возмутился Даниэль. Анна и Джим шумно выдохнули. – Он не поймёт, нужно наглядно показать. – больше ничего не сказав, Анна развернулась к стеллажу, уставленному огромным количеством книг и папок с документами. Джим кивнул, давая согласие на действия девушки, которая в свою очередь уже пробегалась наманикюренными пальчиками по корешкам книг, выбрав нужную с чёрной обложкой, и захватив папку с неизвестным содержимым, положила их перед носом парня. – Это дело, которое расследовал твой отец. – указывая на папку, оповестила Анна. – А это книга, из-за которой он погиб. – Как чёртова книга может отнять жизнь человека? – грубо выплюнул Дан. – Ты возможно сейчас не поймёшь, но это книга в каком-то смысле, действительно, чёртова. Поэтому слушай внимательно. Сейчас, пока на ней печать, она не опасна, но сняв её, ты обрекаешь себя на страшную участь и близких для тебя людей тоже. Это о книге. А теперь про дело. Ты же помнишь кем работал твой отец? – За придурка меня держишь? – он всё больше и больше раздражался. – Уточняю, на всякий случай, не страдаешь ли ты провалами в памяти. В общем, твой отец служил закону и порядку, чего не скажешь о тебе, – взгляд парня становился слишком тяжёлым, поэтому Анна решила отшутиться. – просто констатирую факт. Георг долго расследовал это дело и всё никак не мог докопаться до сути. Место, куда ты вчера возил меня, оно фигурирует в расследовании, как место преступления и то, что я видела и слышала там вчера... – девушка тяжело вздохнула, приводя собственные мысли в порядок. – ведёт только к одному выводу... – Погоди секунду! – Даниэль грубо прервал её речь. – Ты хочешь сказать, что ты что-то вроде экстрасенса или может похлеще, ведьма? Анна сделала глубокий вдох, прикрыв глаза, опустила голову. – Дедушка, ты серьёзно? Ведёшься на бред этой шарлатанки, сколько денег ты уже ей... – А Диана красивая. – медленно поднимая голову, Анна смотрела на Даниэля, но так словно это были не её глаза. Он чётко видел пустоту в её глазницах. Ничего, там была только тьма. Воздух вокруг накалялся, стал тяжелым и обжигающим кожу. Он опешил, страх перед неизведанным сковал его тело, а Анна продолжала. – Капли воды на её оголённой коже... Хм, прелестно. Не думаешь, что она сделала это специально? Пришла принять душ в твоей душевой, ещё и дверь не заперла... А Грю, кстати, он объявится ещё, подожди немного. Этот парень привык, что ты разгребаешь его дерьмо. – Даниэль вжался в диван, шокированный такими подробностями, но девушка не останавливалась. – Сон с моим участием? – ухмыльнулась – Очень интересно... – Остановись. – требовательно отрезал Джим, и всё исчезло: накал атмосферы вокруг и пугающие глазницы Анны. – Ч...что ты такое? – Твой сон... – девушка взволнованно посмотрела сначала на Даниэля, а затем на Джима. – Как будто бы и не сон вовсе... Ладно. Разберусь с этим позже. Теперь ты веришь, что я вижу тебя насквозь, и в прямом, и в переносном смыслах? Даниэль не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам, и находился в ужасе. Он всё всматривался в голубизну её глаз, и не мог поверить в то, что секунду назад там была пустота. И её слова... Он вспомнил вчерашний диалог, когда она сказала обнять маму, что с Натали может что-то случиться. Мурашки сиюминутного испуга пробежали по спине. Анна была жутко пугающей и Даниэлю совсем не хотелось тут находиться, дышать с ней одним воздухом, делить пространство, он резко подскочил и вышел из кабинета, оставив растерянного старика и совсем не удивлённую девушку. – Не переживай, Джим, ему нужно время. Он переварит и сам вернётся. – она похлопала его по плечу и вышла в след за парнем. Удивительно, как порой погодные условия подстраиваются под человеческое настроение. Дождь несёт в себе нечто меланхоличное, солнце – улыбку и некую радость, свойственную детям, гроза скрывает беспокойство... Как будто природа – это душа наизнанку. Даниэль сидел в машине и наблюдал за тем, как солнечные лучи борются за право осветить этот день, но проигрывают серым грозовым тучам, заполняющим собой весь небесный свод. Его беспокоили мысли подобные этим мощным пугающим облакам. Дверь на пассажирское сиденье открылась, Анна бесцеремонно плюхнулась рядом. – Уйди, оставь меня одного. – Задай мне любой волнующий тебя вопрос. – игнорируя его грубость, предложила девушка. Он повернул голову в её сторону, вопрос крутился в голове, но он не мог произнести это вслух. – Ты хочешь знать, что я такое... Формулировка не очень, конечно... Ну что ж, таких как я в народе называют «Пустыми». Я не могу объяснить тебе, что это значит, но со временем ты сам поймёшь. Вот, изучи это. Девушка протянула ему папку, которая ещё недавно лежала на журнальном столе в кабинете дедушки. – И ещё, твой сон... – полушёпотом произнесла Анна. – обрати внимание на детали. Это всё не спроста. И она ушла, оставив парня с ворохом вопросов, на которые, ему казалось, ответа не найти. Уже вечером Даниэль заперся в своей комнате один на один с белой папкой, лежавшей на рабочем столе. Буря возмущения и непонимания в его мыслях поутихла, и парень почувствовал даже некий интерес к происходящему. Открыв папку, он увидел знакомый почерк отца. Воспоминания, как снежная лавина, накрыли его с головой. – Пап! Ну пап! Поиграй со мной! – вопил маленький Даниэль, пока Георг пытался объяснить Виктору, что брать чужие вещи без спроса не хорошо и в будущем чревато наказанием по хуже, чем день без мультиков. – Ты тоже берёшь чужие вещи без спроса? – маленький мальчик лет пяти замер от такого вопроса отца. – Так, понятно. Вы, оба, садитесь. Георг усадил своих сыновей на диван и долго разговаривал с ними, Натали готовила обед и изредка проверяла всё ли в порядке у её мужчин. Беседа была профилактическая, но Георг не ругался на мальчишек, он лишь в доступной форме объяснял детям нормы морали, а потом они вместе составили акт об ответственности, придумывая на каждую провинность меру наказания, они были детскими, например, если сторона А съест вкусняшку, принадлежащую стороне Б, то сторона А обязана возместить ущерб в двойном размере (отдать стороне Б две свои вкусняшки). Всё это было написано аккуратным почерком Георга, заверено каракулями мальчиков и прикреплено магнитом на холодильнике. Даниэль улыбнулся свои детским воспоминаниям об отце. Он старался вырастить их ответственными и порядочными мужчинами, но после этой мысли улыбка словно испарилась с его лица. – Я подвёл тебя, пап. Но ничего, я всё исправлю. – и Дан погрузился в изучение дела, которое разрушило его идеальную семью. Документ содержал множество фотографий, на которых были изображены изуродованные тела погибших в том баре, фото подозреваемых, свидетелей, места преступления, отчёты отца о проделанной работе, о ходе расследования, странные заметки.«Пустая» – промелькнуло в одной из таких, когда парень бегло изучал информацию, и Даниэль вернулся, перечитывая всё, что написал Георг. «Я не понимаю, что происходит. Дело зашло в тупик, потому что нет ни орудия преступления, ни общего мотива для убийства 13 человек. А ещё я столкнулся со странностью... Пустая... так называли одну из жертв, но никто не смог объяснить, что это значит. Ещё книга эта. Чёрная обложка, чёрные страницы. Мне кажется я схожу с ума.» «Пустая... эта девушка Розанна Роуз, она, я уверен, как-то связана с этой книгой. Каждую ночь мне снятся странные сны, а книга постоянно открывается на середине. Я оставляю ей закрытой на полке среди других книг, но каждое утро она лежит на моём столе и открыта ровно в середине, а страницы по-прежнему чёрные. Это какой-то ужас.» – Что же это за... – мысли вслух были нарушены нетерпеливым стуком в дверь. Даниэль убрал папку в средний ящик в столе и открыл, на пороге стояла Хейден. – Братец, отвези меня на ярмарку, пожалуйста. – сходу начала канючить девчушка, уцепившись за рукав его джемпера. – Попроси кого-нибудь другого. – отмахиваясь от неё, отчеканил парень. – Мама с папой уехали по каким-то невероятно важным взрослым делам, тётя Натали... они там с Александрой пьют глинтвейн на террасе, дедушка ещё не вернулся... – Хейден юркнула в его комнату, усаживаясь на кровать. – Джаб сказал, что ярмарки это для тупиц вроде меня и тратить на это своё драгоценное время он не намерен, поэтому пошёл мастурбировать на Меган Фокс. – Прям так и сказал? – усмехнувшись, Даниэль посмотрел в глаза этой мелкой хитрюге. – Не так, но примерно это и имел в виду. – А Виктор с Дианой? – вопрос от которого Хейден вздрогнула. – Ты меня, конечно, извини, но она меня напрягает. С ней как-будто что-то не так. Поэтому, ну пожалуйста, поехали на ярмарку или к дедушке, куда-нибудь... Даниэль видел, что сестра не лжёт, а мурашки на её руках и шее словно подтверждали то, что она испытывает какие-то опасения. Он кивнул, попросил дать ему десять минут и ждать у машины. Ярмарка в Пустыни – это частое дело, люди здесь изо всех сил стараются не завять от скуки и вечно серого состояния, поэтому проводят разные увеселительные мероприятия со всякими зрелищными представлениями. Это всегда удивляло Даниэля, то, как днём улицы городка пустуют, создавая ощущение, словно всё население вымерло, переехало или исчезло, но с наступлением темноты всё меняется. Разноцветные огни ярмарки ослепили, когда машина Дана совершила очередной поворот. – Почему ярмарка? – припарковавшись, поинтересовался Даниэль. – Мама говорит заводить здесь друзей, потому что домой мы вернёмся не скоро. У папы что-то произошло на работе, но со мной своими взрослыми проблемами они не делятся, только просят понять и принять их последствия. А на ярмарке много людей. И ещё мне хотелось просто отвлечься от напряжённой обстановки в доме. – подправляя макияж, поделилась Хейден. – Идём, тебе тоже нужно развеяться. Людей, действительно, было много. Наверно, все жители здесь собрались. Яркие огни, музыка, гул человеческих голосов – идеальные условия для побега от собственных мыслей. Хейден взяла брата под руку. – Ну и зачем? – посмотрев снизу-вверх на девчушку спросил Даниэль, но не стал отдёргивать руку. – Видишь ту компанию с красивым парнем в кепке местной команды по бегу? – парень усмехнулся, не прерывая её пояснений. – Если я пойду в местную школу, все они должны знать, что меня есть кому защитить. – Хейди, ты серьёзно? Да ты сама, кого хочешь, обидишь. – Заткнись. Во всех школах новеньких проверяют на прочность. Не думаю, что местная чем-то отличается. А так эти тестостероновые придурки и гормональные бомбы будут знать, что я под защитой своего невероятно сильного и крутого брата. – девчушка улыбнулась самой невинной и милой улыбкой, на какую только была способна. Даниэль лишь покачал головой, но, на самом деле, был с ней согласен, потому что воспоминания о школьном периоде его жизни были именно такими, как описала Хейден. Они обошли все аттракционы, сходили в комнату страха, наелись арачини, местные просто обожают эти сырные шарики с рисом, поэтому это коронное блюдо любой ярмарки в городе. – Пошли в комнату смеха? – вдруг подскочила девушка. – Ты же уже не маленькая... – Да брось! Мама рассказывала, что фишка комнаты смеха в Пустыни в том, что это своеобразный зеркальный лабиринт. Туда, куда приведёт твоё отражение зависит от твоего внутреннего состояния. Противиться её энтузиазму Даниэль не смел. С Хейден он нянчился с самого её рождения, дядя каждые каникулы привозил девочку в гости, как только она родилась. Даже после переезда Даниэля сестра продолжала проситься к нему на каникулы, и он не отказывал ей в этом, никогда. Вот и сейчас, они вместе зашли в комнату смеха. Зашли вместе... Но Хейден и след простыл. – Ты где? – растерянно осматриваясь по сторонам, Даниэль видел только искажённые отражения самого себя. – Хейди, если честно, это не смешно. Ему никто не отвечал. Шумно выдохнув парень двинулся вперёд и первое что с ним произошло, он врезался в одно из зеркал. Выругнувшись, протянул руки вперёд, следуя зеркальными коридорами, в надежде, как можно скорее отыскать выход, но выхода всё не было, лишь повторяющиеся кривые отражения на протяжении всего пути. – Не стоило тебе приезжать. – раздался голос. – Зря ты лезешь в это дело. – звучал уже другой. Отражение напротив него стало обретать ясные формы, теряя кривизну. В зеркале был он, но совершенно другой. Его лицо и шея были усеяны странными точками. Даниэль подошёл чуть ближе и смог разглядеть, это были вовсе не точки, а сотни крошечных зеркальных осколков, воткнувшихся прямо в кожу, маленькие капельки крови постепенно переходили в тоненькие алые струи, стекающие вниз. Отражение наклонило голову влево, в то время как Дан стоял неподвижно. – Что за хрень? – Неверный вопрос. – не голос, а скрежет ножом по металлу, прозвучал будоража все нервные окончания. – Отдай мне то, что по праву моё. Оно гипнотизировало своими, пылающими ярким пламенем, глазами. – Я, кажется, сошёл с ума. – пробурчал парень. – Нет, на самом деле, ты наконец пришёл в себя. А если не хочешь сойти с ума, верни мне книгу. Не вернёшь, – оно ухмыльнулось чёрной сгнившей пастью. – Я заберу всё, что тебе дорого. Раздался громкий хлопок, звук падающих осколков и испуганный визг Хейден разрезали оглушительную тишину.