13. Капельник

сльози колишуться за вiкном

сосни — навколо моя стiна

♫ Океан Ельзи — Сосни

      — Что ты делаешь? Не смей! — зашипела Сияна, вовремя поймав брата за руку и не позволив ему бросить в печь свои волосы с гребня — раньше из-под палки его мать заставляла расчесываться, а теперь сам взялся. Взрослым себя вообразил, начал на девчат заглядываться…       Не посмотрела ведьма на его желание казаться старше — от печи оттащила, как маленького, а когда хотел возражать, рот ладонью без колебаний брату закрыла. Выпустила, когда они на улице оказались.       — Бешеная! — зло проворчал Свит. — Чего взъелась?       — А того, что сегодня Капельник! — Сияна уперла руки в бока. — Сегодня нельзя огонь гневать! Нельзя его водой тушить, нельзя в него волосы бросать, даже говорить громко возле печи нельзя! Забыл, как дом дядьки Рождена сгорел в позапрошлом году?              Свит притих — пожар был сильным, жутким, еле остановили его. Повезло, что дядька Рожден жил на самом краю села, почти на краю леса, и на другие дома огонь не успел перекинуться.       — А как тогда?              — Завтра свои патлы сожжешь, оставь пока! — отрезала Сияна.       — Так много ты стала знать, — проворчал брат. — И так раскомандовалась. Сварливую замуж не возьмут.       — Сварливую — не возьмут, а умную — возьмут. Иди в дом, и чтобы после заката по селу не бегал, — наказала ведьма. — Опасный это день. И у печи не смей шуметь, понял?       — Да понял, понял.

***

      Хоть день и опасный, а на край села Сияна пошла — в лес вглубь бы не сунулась, но даже на опушку не собиралась заходить. Напомнил ей Свит, так бы и забыла: сегодня ветку сосны в дом занести нужно, чтобы от нечисти защититься, а во дворах сосны не сажали — мало с них толку, лучше место занять деревьями, которые урожай дадут, фрукты принесут или ягоды, а у сгоревшего жилища дядьки Рождена как раз хорошие росли сосны, пушистые.       Ноги вязли в черной каше, которая под лучами полуденного солнца начала пускать пузыри. Тишину нарушали только капли остатков тающего снега на крышах. Дом дядьки Рождена торчал обугленными ребрами, и вокруг пепелища, словно караульные, стояли молодые сосны, неестественно яркие на фоне серого дня. Капли смолы на стволах застыли янтарными слезами, нижние лапы касались земли, длинные и острые иглы щетинились ежами.       Несмотря на то, что было светло, Сияна чувствовала спиной чей-то пристальный взгляд. В лесу было подозрительно тихо, птицы не пели, из-под земли доносилось глухое ворчание воды, ветер кружил маленькими вихрями, поднимая в воздух обгоревшие щепки и кружа их в танце вокруг ведьмы.       Остановившись у первой сосны, она потянулась к ветке, стараясь не смотреть в сторону темной чащи — чудилось, что между стволами берез на опушке мелькает чья-то серая тень, похожая на ожившую корягу.       — Не для беды беру, для защиты, — прошептала Сияна, доставая нож.       Сталь блеснула в солнечном луче. Дождь из хвои осыпал плечи. Ветка поддалась легко, пачкая ладони липкой ароматной смолой, и в кончиках пальцев слегка закололо.

***

      По пути домой вновь ее нагнали, но не Власт на сей раз, а Розум, и не шел рядом молча, сразу заговорил:       — Думал, лесницу вижу, а это ты.       — Лучше бы не шутил ты про лесниц, — усмехнулась Сияна. — А то возьмет да и прицепится, и до конца жизни не отстанет.       — И даже ты выгнать ее не сможешь?       — Даже я. Думаешь, все на свете ведьма сделать способна? — подозрение в мысли закралось: что, если не она ему нужна, а дар ее? Хорошо ведь иметь ведьму знакомую, а тем более — родную, а жена все равно, что родня. Кто не понимает, тот боится, а кто понимает…       — Не все, — согласился Розум. — Не переживай, если ты мне в девятый раз приснишься — обязательно об этом расскажу. Тебе же и расскажу.       — А сколько уже раз я тебе снилась?       Думала, скажет — каждую ночь, а он головой покачал:       — Пока ни разу. Но думаю, это пока. А вообще, редко мне сны снятся.       — Иногда это к лучшему, — заметила Сияна. — А то такое иногда может присниться… Ты пойди, сломай ветку сосны, дома поставь. Оберег это.       — Хорошо, — улыбнулся Розум. — Спасибо.       Улыбка у него была красивая, и глаза тоже, и голос звучал приятно — чем больше Сияна с ним общалась, тем больше хорошего в нем видела.       Может, не из корысти жениться хочет… а даже если и из корысти, ей-то что? Сама же в первую очередь смотрит на выгоду, потом на любовь.       Вправду лучше было думать не об этом, а о колдовстве разном.       Проще.