2 глава

— Что ты делаешь в библиотеке?       Аня поднимает взгляд: — Учусь. — Для чего? — спрашивает Бекки, садясь рядом с ней. — Политика. — Ты изучаешь политику, когда у нас даже нет занятий по ней? — Бекки вытягивает шею и, прищурившись, смотрит на записи Ани. — Я все еще не понимаю, как ты это читаешь. — Мой почерк безупречен, — говорит Аня, — что соответствует моему положению.       Бекки фыркает и достает горсть арахиса из пакетика, который лежит рядом с Аней. — О, конечно, мадам, для королевы закорючек только самое лучшее. — Императрица. Теперь я императрица. — Я ошиблась, — говорит Бекки, приседая в реверансе. — Но если серьезно. — Я… я просто поняла, что… не знаю… ничего об политике? — А–а, — говорит Бекки. — Внезапный интерес к политике, да?… Может быть, это...? Ты имеешь в виду что-то вроде… Национального? Местного? Глобального? — Национального, - уточняет Аня. — Ну, моя семья достаточно вовлечена в это, — уточняет Бекки. — Так что у меня есть неплохая идея. Что тебе нужно знать?       Окей… Наверное, лучше было бы начать с этого. — Во что верит партия национального единства?       «Она такая и есть, не так ли?»       Внешне Бекки беззаботно пожимает плечами. — Они верят в сильную Останию. Все знают, что мы проиграли нашу последнюю войну, несмотря на то, что мирный договор был "взаимовыгодным соглашением", так что… Хорошо. Они не хотят, чтобы кто-то помыкал нами. Я так думаю… Сильная армия, сильная экономика. В следующий раз мы не проиграем. — В следующий раз?       — Я имею в виду...… Мир не вечен, Аня. Каждый раз, когда начинается война, люди говорят: "Мы больше никогда так не поступим", но так всегда и происходит, рано или поздно. Это история. Вот почему моя семья продолжает заниматься бизнесом. — О, да, я и забыл, что твоя семья... военная. — Поставщики, — говорит Бекки, отмахиваясь от этой мысли. — Так... это значит, что тебе нравится война?       Бекки моргает, внутренний монолог на мгновение замолкает, когда ее мозг приходит в себя: — Я имею в виду… — Следует долгая пауза. — Не совсем? Риск войны удерживает нас в бизнесе, но я не думаю, что кто-то из нас хочет, чтобы война началась в ближайшее время. Мы не такие, как… жестокие немцы или что-то в этом роде. — Немцы? — Ты не...? Скажем так: я бы не возражала, если бы Германия была реформирована, но я не думаю, что это действительно... так важно, как думают некоторые люди?       Германия. Верно. Урок истории. Остания, как и Весталис были регионами Германии до войны. — Наверное, я, как вы сказали, ”мягкая" немка. — Ты… — Аня скользит взглядом по макушке Бекки. — Ты хочешь изменить это, но не станешь из-за этого воевать? — Да! — говорит Бекки и вздрагивает, когда понимает, что они в библиотеке, — Да. — Но кто-то… Кто-то из более влиятельных членов партии может подумать иначе. Например, скажем… Председатель? «И дай-ка я угадаю. Следующий, о ком она спросит, будет... его сын?»       Ой, что ж, лучше так, чем выяснять, то что Аня замышляет какую-то легкую слежку. — Да, наверное, — говорит Бекки вслух. — Я имею в виду, что он настолько важен для партии, насколько это вообще возможно. Я не думаю, что вы можете занять подобную должность, не будучи приверженным партийной линии. На самом деле… Мы, наверное, могли бы спросить его.       Аня моргает. — Нет... не похоже… буквально. Но я почти уверена, что есть записи политических выступлений на магнитофонных лентах, если вы спросите библиотекаря. — О, — говорит Аня, — у них здесь есть магнитофоны? — Если я правильно помню, только кассеты, — говорит Бекки, —- тебе придется взять свои собственные.       Наступает долгое молчание, и она слышит, как мозг Бекки анализирует услышанное. — Хочешь, я отвезу тебя за магнитофоном в магазин? За мой счет? — спрашивает Бекки.       Аня облегченно вздыхает. После стольких лет дружбы она перестала гордиться тем, что позволяет Бекки покупать ей вещи. Деньги не имеют значения для Бекки, и это действительно… не имеет значения для Ани. — Звучит весело. — Ура, поход по магазинам! — Восклицает Бекки, потрясая кулаком, а затем, снова вспомнив, где они находятся, — прошло слишком много времени.       Аня заглядывает в свои записи. Они и в самом деле корявые. Она закрывает блокнот и выпрямляется. — И мы вернемся, — говорит она, — с магнитофоном. Артефакт, обладающий огромной силой. — И невероятным хладнокровием, –- заканчивает Бекки.       Они встают и направляются к двери.              Аня слышит, как в голове у Бекки зарождается мысль, за добрых десять секунд до того, как она успевает открыть рот. — Знаешь, — говорит Бекки лукавым тоном, который на самом деле не дает понять, что это просто праздная мысль, — если ты действительно хочешь узнать подробности бракосочетания, то, наверное, могла бы спросить Дэмиена. Я уверена, он встречался со многими высокопоставленными чиновниками.       Аня узнала бы этот тон, даже не слыша мыслей Бекки. — Мадам Ребекка, вы слишком много на себя берете, — говорит Аня королевским тоном. — Это просто идея, — пожимает плечами Бекки.       Наступает долгое молчание. — И он по уши в тебя влюблен. — Ты повторяешь это последние 10 лет! — восклицает Аня, когда они выходят из библиотеки. — И я все еще верю в это! — Он не верит! — Он мог! Ты не знаешь. — Ты… — Аня, на самом деле, действительно знает.       Дэмиан совсем не влюблен в нее. Обычно он рад ее видеть, что является проявлением дружеского отношения, ничего особенного, но иногда, когда он разговаривает с ней, его мозг наполняется беспорядочными помехами, что приводит его в возбуждение и замешательство, и иногда он говорит вещи, которые не имеют смысла, что является… ну, немного странным. И это его обычные эмоции по отношению к ней, ничего, что подразумевало бы какую-то влюбленность.       Бекки, не будучи в его сознании, не может этого знать, но Аня знает.       Впрочем, это не имеет значения. Правда в том, что она действительно не хочет заставлять Дэмиана говорить о его отце, кажется, что каждый раз, когда эта тема становится актуальной, у него в голове всё переворачивается.       Но на данный момент поход по магазинам избавил ее от вопроса о том, насколько труден этот выбор. Ане потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что шопинг — это отдых, и она до сих пор не может понять, что покупать вещи так же легко, как Бекки (побочные эффекты разницы в количестве места для хранения), но есть что-то очень приятное в том, чтобы вернуться домой с чем-то, чего у тебя не было раньше. И магнитофон действительно будет полезен.       Они уходят, Бекки все еще подшучивает над Аней из-за того, что Дэмиан в нее влюблен, но сегодня прекрасный день в конце лета, и, несмотря на все происходящее, Аня не может не чувствовать себя более непринужденно, чем когда-либо с тех пор, как ушел папа.        Некоторое время они вдвоем бродили по улицам, прежде чем в конце концов остановились у магазина Электропитание Маркони, который… Который… Аня замирает, когда они входят в дверь. — Ты в порядке, Аня? — Хахахахахах, — раздается звук без какого-либо вмешательства со стороны ее мозга. — Я приму это как нет.       Карманные радиоприемники, портативные рации, крошечные микрофоны и десятки другой разнообразной электроники.       Это шпионское снаряжение. Это всего лишь шпионское снаряжение. Почему она никогда раньше не заходила в такой магазин? «Держи себя в руках…»       Она резко поворачивается к Бекки, глядя ей в глаза, одна из раций уже у нее в руке. — Командир, я проникла на территорию, — говорит она глубоким, вкрадчивым голосом. Она поднимает один из крошечных микрофонов, все еще в упаковке. — Я настрою записывающее устройство и передатчик. Скоро мы узнаем все секреты, которые есть у этих ублюдков. — Я не... Аня, нет, пожалуйста, я не смотрю шпионские сериалы, — говорит Бекки, но не может сдержать улыбку. — Я заметила. — Да! Да, так и есть, — соглашается Бекки, — я должна была это предвидеть. — Посмотри на это! — Я вижу. Это электроника. Я уверена, что если тебе нравятся шпионские сериалы, они великолепны, но я... не смотрю шпионские сериалы. — Ты могла бы! Ты всегда можешь начать. — Я не хочу смотреть шпионские истории, — поправляет Бекки. — Они всегда такие грязные и мрачные. — Это не так! — Назови хоть одну, которая не такая.       Наступает тишина. — Но они такие забавные! —- Послушай, если ты хочешь получить полный шпионский набор… Действуй. Только не вздумай шпионить за мной, ладно?       Аня опускает взгляд на снаряжение в своих руках. Дело в том, что на самом деле ей, вероятно, не нужна большая часть этого, для всего этого потребуется больше... инфраструктуры? — На самом деле, я не знаю, куда бы я это все поместила, — признается она, — но ты должна признать, что было бы здорово иметь это. — Ради тебя. Я и без этого справлюсь.       Аня… тихо расставляет остальные вещи по полкам, и они начинают осматриваться.       Даже если не обращать внимания на шпионские штучки, это качественный магазин. Существует несколько вариантов магнитофонов, и Бекки удается выторговать у Ани что-то более дешевое, чем обычный кассетный проигрыватель, на довольно модную модель, которая также может записывать внешний звук на кассеты, помещенные внутрь, и обещает "максимальное время автономной работы и производительность", что бы это на самом деле ни значило.       И, конечно, хороший поход по магазинам заслуживает того, чтобы после него приятно перекусить. Внутренне Аня всегда представляла себе, что это что-то вроде хищника, который после удачной охоты с ликованием набрасывается на свою жертву, что может показаться немного странным сравнением, когда она ест мороженое со вкусом кофе и посыпанное крошками печенья, но если она погрузит ложку достаточно убийственно, это определенно начинает казаться более реальным.       В конце концов, после приятного времяпрепровождения, Ане все же удается направить их обратно в библиотеку, что оказывается невероятно скучным занятием. Они разместились в маленькой боковой комнате и вставили одну из кассет, которая…в лучшем случае посредственная, несмотря на свою историческую важность. Старые, статичные речи на формальном политическом языке, в которых она даже не может расслышать внутренний монолог говорящего, с трудом удерживают ее внимание. В середине первой речи Аня начинает имитировать вокальный голос, чтобы было не так скучно, и к концу речи они сменяют друг друга, заменяя длинную риторическую фразу о "реформировании этой великой нации" на более занимательную о том, что люди должны перестать жонглировать камнями в посреди оживленных магистралей. По очереди, в основном потому, что они едва могут дышать от слишком сильного смеха.       И когда Аня, наконец, возвращается домой, несмотря на то, что ей нужно сделать домашнее задание, день все равно удался. Она лучше понимает, с чем имеет дело в политическом плане, а значит, ей будет намного легче притворяться, что она верит в это. В конце концов, ей определенно придется это сделать, так что хорошо, что у нее есть преимущество. Более того, у нее есть лучшее представление о том, что делать дальше. Она не считала семью Бекки политически значимой, но, оглядываясь назад, она действительно должна была это сделать, и если они настолько влиятельны, у них должны быть соответствующие связи.       Очевидно, что в какой-то момент ей понадобится сблизиться с Донованом Десмондом, и Дэмиан — лучший способ сделать это. Однако печальный факт заключается в том, что, учитывая, как этот человек относится к своему сыну, ей нужно что-то... особенное. Она, конечно, не ожидает, что он будет более любезен с ней, чем со своим собственным сыном, вторым сыном или нет.       Что ж… Хорошо.       Папа выполнял эту миссию в течение десяти лет, и большая часть этого времени, в конечном счете, была связана с ожиданием хороших возможностей. Так что... она подождет. Она послушает. И рано или поздно представится возможность, к использованию которой, надеюсь, она будет гораздо лучше подготовлена.       Ей просто нужно продержаться, научившись писать о философии курсивом, достаточно долго, чтобы это появилось.