14. Это говорят чувства?

      Прогуливаться по центру Лондона, крепко цепляясь одной рукой за зонтик, а другой — за маленькую ладонь Эллы, нравилось Эрике куда больше, чем проводить выходные в четырёх стенах. Апрель обещал быть довольно дождливым. По крайней мере, его первая половина. Потому что прошла уже целая неделя, а ясные, солнечные дни можно было пересчитать по пальцам. И пока выдалась более или менее дружелюбная погода, этим было грех не воспользоваться.       Жизнь постепенно начала налаживаться. В этом Эрика старательно убеждала саму себя, подыскивая покупателей квартиры в Глазго и тщательно изучая рынок столичной недвижимости. В частности, что-нибудь поближе к родителям, подальше от всяких маньяков, консультирующих детективов и их старших братьев. Было бы идеально найти какой-нибудь домик, в отдалении от городской суеты, чужих глаз и соседских сплетен. Но, во-первых, таких трат Эрике было просто не потянуть. А, во-вторых, что уж было говорить об отдельном доме, если даже в двухкомнатной квартире она чувствовала себя ужасно одиноко.       Особенно вечерами, когда, как бы Эрика ни пыталась этого избежать, накатывала волна противной хандры, от которой в горле перехватывало дыхание, а уголки глаз начинало колоть от слёз. В такой беззаветной жалости к самой себе не было совершенно ничего хорошего. Потому что из-за долгих часов непрекращавшихся мыслей ночи превращались в бесконечный бессонный водоворот, а утром отражение в зеркале неизменно смотрело с упрёком — теперь оно почему-то встало на сторону рациональности и обиженно щурилось, стоило только подумать о Майкрофте, хотя раньше предавало и обманывало, когда уговаривало поддаться и попробовать начать сначала.       Глупое, непостоянное отражение… Из него выходил отвратительный советчик.       — Там туча, — сморщив нос, недовольно протянула Элла и ткнула пальцем в небо, туда, где тёмным пятном расползался приближавшийся дождь.       — Хорошо, что у нас есть зонтик, — мягко сжав её руку, улыбнулась Эрика. Племянница была само очарование, и даже подобные незначительные капризы ни капли не мешали наслаждаться каждой проведённой с ней рядом секундой. От влажности её медные кудряшки стали виться только сильнее, а сама Элла обиженно уставилась на облака и негодующе, совсем как взрослая, покачала головой.       — Под одним нам будет слишком мало места.       — Тогда давай найдём, где спрятаться, — пожав плечами, предложила Эрика, и Элла в ответ согласно закивала, потянув её в сторону шумного бульвара.       Машины, скользя по подсыхавшим лужам, поднимали в воздух грязные брызги, и пешеходы были вынуждены держаться подальше от края тротуара, чтобы не оказаться в числе тех бедняг, которых окатило водой раньше, чем они успели сообразить и отскочить в сторону.       Лондон не щадил никого — ни своих жителей, ни приезжавших туристов, от которых не было отбоя ни в один из сезонов года. И всё же люди сюда тянулись. Иначе откуда на улицах могло взяться столько автомобилей?       Когда один из них, скрипнув шинами, неожиданно остановился около обочины, Эрика рефлекторно сжала пальцы Эллы и чуть потянула ту на себя, попытавшись на всякий случай спрятать за спиной. Но Элла не реагировала, лишь зачарованно рассматривала новенькую BMW, и Эрика вся подобралась, недоумевая, почему эта машина, нарушая все правила, остановилась посреди оживлённого потока.                    А потом боковое стекло опустилось. И Эрика не смогла сдержать появившуюся на губах улыбку, спрятав за ней тихий, облегчённый выдох.       — Инспектор Лестрейд, — сказала она, и Грег, белозубо улыбнувшись, мотнул подбородком, включив аварийку и выбравшись из салона.       — Уже почти месяц как главный инспектор Скотланд-Ярда, мисс Грин. Майкрофт не шутил, когда обещал мне повышение, — хмыкнул он и, заметив Эллу, приветливо махнул ей рукой.       — Он вообще редко шутит, — чуть нахмурившись, отозвалась Эрика. — Тем более о таком. Хотя за то, что вы столько лет терпите Шерлока, вас давно пора повысить до суперинтенданта, — Грег весело фыркнул, а Элла заинтересовано навострила уши, стоило только услышать знакомое имя.       — Ваша девочка? — полюбопытствовал Лестрейд, покосившись на застывшие на щеках Эллы веснушки, а потом что-то резко вспомнил и едва не хлопнул себя по лбу. — Ах, ну да, простите, я же читал досье. Просто на секунду подумал о том, что это ваш с Майкрофтом тайный ребёнок.       — Тайный? — приподняв брови, переспросила Эрика, даже не став возмущаться подобному предположению. В конце концов, Элла действительно была на неё чем-то неуловимо похожа, а Лестрейд оказался далеко не первым, кому в голову пришла такая мысль — Джон уже давно успел его опередить. Возможно, обоих в некоторой степени вводила в заблуждение излюбленная Майкрофтом манера всё скрывать.       — После того, как я узнал о вашем существовании, меня бы уже ничто не удивило, — потерев затылок, признался Грег. — Сами знаете, Майкрофт не очень-то стремится делиться подробностями своей жизни. Он настолько ценит конфиденциальность?       — Скорее, опасается, что информацию могут использовать против него, — пожала плечами Эрика.       — Его можно понять, — вздохнув, согласился Лестрейд и скривился, когда проезжавший мимо автомобиль разразился возмущёнными гудками. — Даже не представляю, что бы я делал, если бы меня шантажировали жизнью кого-то из родных. Хотя, похоже, теперь это очевидно, — поджав губы и сунув руки в карманы брюк, продолжил он, — пошёл бы к кому-нибудь из Холмсов. Они, как оказалось, в случае необходимости готовы поставить на уши всю страну.       Эрика ждала, что Грег вот-вот пустится в объяснения, потому что она уж точно никак не могла взять в толк, о чём он говорил. Но Лестрейд расслабленно молчал, перемигиваясь со смущавшейся Эллой, и Эрике пришлось брать всё в свои руки.       — В каком смысле?       — Что? — озадаченно моргнул он.       — Вы сказали, «поставить на уши страну». О чём речь?       Грег, совсем уж удивлённый этим вопросом, собирался было ответить, что говорил, разумеется, о Хогге, но застучавший по асфальту дождь быстро вынудил его передумать затевать этот разговор.       — Давайте я вас подвезу, — вместо этого предложил он. — Или, если вы не против, сначала составите мне компанию за обедом — тут неподалёку есть хорошее кафе. Я угощаю.       — Но…       — А можно будет мороженое? — вмешалась Элла и деловито захлопала ресницами, не глядя на растерянную Эрику.       — Всё, что захотите, маленькая мисс, — Грег согласно качнул головой.       — Я Элла.       И она довольно зарделась, дёрнув Эрику за руку и умоляюще заглянув ей в глаза.       — Можно? — она вскинула брови, и крупная капля дождя как никогда вовремя упала ей на щёку, напоминая горькую слезу.       — Соглашайтесь, мисс Грин, — попросил Грег, чуть вжав голову в плечи, когда вода стала попадать ему за шиворот.       Любопытство и стремительно портившаяся погода быстро сделали своё дело. Поэтому Эрика коротко кивнула, смущённо улыбнувшись Лестрейду, когда тот поспешил распахнуть перед ней и Эллой пассажирскую дверь. Грег ей нравился. Он, насколько она могла судить, был хорошим человеком, и чувство благодарности только подкрепляло в ней эту убеждённость.       — Можете звать меня по имени, — предложила она, когда Грег, пристегнувшись, мягко выкрутил руль и вернулся в поток автомобилей.       — Тогда и вы, — бросив на неё короткий взгляд через зеркало заднего вида, произнёс он, — называйте меня Грег. А то мою нынешнюю должность слишком долго произносить.       — Не думаю, что вы особо сожалеете по этому поводу, — хмыкнув, склонила голову к плечу Эрика, а потом обернулась на окно, которое теперь заливал дождь. Маленькие капли, попадая на запотевшее стекло, острыми потоками срывались куда-то в неизвестность. Элла проводила по этим тонким дорожкам кончиками пальцев, оставляя мутные разводы.       — Нисколько. Работы, конечно, прибавилось. Но у нас в Лондоне ещё спокойно. Я связывался со знакомыми полицейскими в Шотландии — вот там сейчас уж точно все начеку. И гражданские, и правоохранительные органы… Что об этом говорит Майкрофт?       — Не знаю, — Эрика очень смутно представляла себе то, что в последние недели творилось в стране. — Это же не первая попытка провести референдум. Просто сейчас всё чуть серьёзнее по масштабу, чем бывало. Хотя, если честно, не понимаю, как в правительстве это допустили.       Грег от изумления даже притормозил.       — Подождите, — помотав головой, уточнил он, — так вы и правда ничего не знаете?       — А что я должна знать?       — Ну, — протянул Грег, потирая шею, — как минимум то, что Майкрофт сам всё это устроил.       Эрика нахмурилась и недоверчиво сощурила глаза.       — Вы, должно быть, шутите. Он бы никогда на такое не пошёл.       — Я серьёзно. Не по своей воле, разумеется, но это он всё организовал. А ещё начал расследование в отношении нескольких депутатов Шотландской национальной партии. Такой шум поднялся — ужас просто… Но иначе мы бы вас не нашли, Эрика.       — Бред, — пробормотала она и прижала ледяную ладонь к мигом взмокшему лбу, а у самой в висках гулко забилась кровь. — Быть такого не может.       — Но это правда! Странно, что ни один из Холмсов вам об всём не рассказал.       Эрика судорожно вздохнула, и Грег быстро покосился на неё через зеркало заднего вида.       — Мы с ними… не общаемся, — едва слышно произнесла она и покрепче сжала пальцы притихшей Эллы.       — Почему?       Он бы не спрашивал, если бы видел, как Эрика, резко побледнев, начала нервно кусать губы. Да и любопытство оказалось сильнее тактичности — чтобы Шерлок взял, да и не выболтал все подробности той истории при первой же возможности… Поверить в это было трудно. Как и в то, что Майкрофт, который был куда въедливей своего брата, ничего не предпринял после того, сколько было потрачено сил и нервов.       — Не общались до этого, не общаемся и теперь, — строго буркнула Эрика, совершенно не намереваясь посвящать никого постороннего в подробности того, что творилось в её семье.       И мигом осеклась, вспомнив, что Холмсы уже давно не были её семьёй. Наверное, даже друзьями не были. Майкрофт уж точно.       — Они волновались за вас, — тихо сказал Грег спустя несколько минут, когда плавное автомобильное движение сменилось на привычную лондонскую пробку. А потом осторожно добавил, будто понимал, куда ударить побольнее. — Майкрофт очень волновался.       — Я знаю, — пробормотала Эрика в ответ.       Голова шла кругом. Но новости последних дней постепенно стали складываться в подобие более или менее понятной цепочки. И теперь, помимо прочего, возмущало, что до этого момента ей никто ничего не объяснил.       Шерлок, должно быть, имел в виду именно это, когда просил её поговорить с Майкрофтом. Но разве Эрика знала? Разве после всего произошедшего была в состоянии вытерпеть ещё и этот груз ответственности?       — Он был готов сделать всё возможное, чтобы вас вытащить, — запальчиво продолжал Грег, словно задался целью непременно убедить её в том, какую ошибку она совершила, отказавшись тогда хотя бы попытаться выслушать Майкрофта. — Даже если бы для этого потребовалось…       — Грег, — тихо перебила Эрика, — просто скажите мне… То, что начались все эти разговоры о референдуме — это из-за меня?       Он помотал головой.       — Нет, не из-за вас, — с её пересохших губ успел сорваться облегчённый вздох. Впрочем, весьма опрометчиво. — Это ради вас.

***

      Шерлок беспокойно расхаживал за спиной брата, пока родители накрывали на стол, да и в принципе готовились к приходу гостей. То, что в такое напряжённое время миссис Холмс умудрилась собрать семейный праздник, было большим достижением — заставить Майкрофта приехать даже в обычные, не наполненные проблемами дни, было чрезвычайно тяжело. А теперь он сидел в гостиной на диване, склонившись над неудобно низким столиком, и пытался работать. Майкрофт просто-напросто решил не тратить силы на бессмысленные споры.       В его ноутбуке, то и дело сменяя друг друга, мелькали документы, и Шерлок не пробовал разобраться в том, чем был так занят старший брат. Разве что чувствовал, как Майкрофта постепенно начинало раздражать его безостановочное наматывание кругов по паркету.       — Я буду очень тебе благодарен, если ты перестанешь, — в конце концов не выдержал он, передёрнув плечами, и Шерлок, тут же остановившись, облокотился о спинку дивана, заглянув Майкрофту через плечо.       — Ты удивительно спокоен.       — Тебе кажется, — возразил тот, не отрываясь от экрана.       — Уж точно куда спокойнее, чем три недели назад.       — Нашёл с чем сравнивать, — хмыкнул Майкрофт. — Три недели назад мой мир едва не рухнул. Странно было бы ожидать от меня нормальной реакции.       Шерлок подозрительно сощурился и, помедлив, сел рядом.       — Надеюсь, это не предсуицидальные мысли, — обронил он, и Майкрофт резко обернулся, уставившись на него со смесью изумления и злости.       — Что за чушь?!       — Да кто тебя знает, — растрепав ладонью волосы, буркнул Шерлок. — Эрика, шотландцы… Мир, как ты говоришь, рухнул. А для кого-то это было бы самым простым выходом.       — Я не «кто-то», — хмуро заметил Майкрофт, в конце концов захлопнув крышку ноутбука. Работать и попутно отбиваться от выпадов Шерлока было гиблой затеей. — Но ты наверняка хотел поговорить не об этом. У тебя две минуты.       Он откинулся на спинку дивана и ослабил галстук, утомлённо прикрыв воспалённые глаза. Ему требовался перерыв, а желательно — минимум неделя отдыха, которую он никак не мог себе позволить.       Шерлок, последовав его примеру, положил голову на мягкую обивку и уставился в потолок.       — Знаешь, — начал он, — Эрика…       — Что — Эрика? — резко перебил Майкрофт и, едва взглянув на брата, понял всё без слов. — О, нет! Нет-нет-нет. Только не это. Не хочу ничего слышать, — замотав подбородком, воскликнул он и быстро поднялся с места. — Бога ради, избавь меня от своих размышлений на этот счёт.       — Майкрофт!..       — То, что происходит между нами с Эрикой, совсем тебя не касается!       — Но ты должен был ей всё рассказать, — проигнорировав требование не вмешиваться, ворчливо заметил Шерлок. — Может, тогда она бы приняла твои глупые отговорки.       — И почувствовала бы себя виноватой, — поморщился тот, зашарив руками по карманам пиджака. — Ну уж нет. Найти её было моим долгом, а выбранный метод — целиком моя ответственность. И я не имел права, — вытащив пачку сигарет, упрямо продолжил Майкрофт, — рассчитывать на что-то взамен. Тем более после того, как вёл себя все эти годы.       — То есть ты просто смирился?       Майкрофт строго сверкнул в его сторону глазами.       — Я не буду на неё давить, — сказал он и, услышав шаги родителей, не стал прятать сигареты. Напротив, достал одну, принявшись крутить её между пальцев, а когда в комнату с подносом наперевес вошла мама, нашёл ещё и зажигалку. — И ты не смей, понял?       Шерлок, нахмурив широкие брови, громко цокнул языком и сложил руки на груди. Он ненавидел, когда Майкрофт говорил таким тоном. Да и вообще когда вдруг начинал приказывать. Перенял эту манеру от мамы, не иначе.       — Майк! — воскликнула миссис Холмс, и чашки в её руках звонко задребезжали от негодования о поверхность блюдец. — Ты куришь?!       — Да, мама, — криво улыбнулся он, не глядя на неё, заметил вспыхнувшее в глазах отца понимание и стремительно направился на улицу. Не хватало ещё начать разборки и по этому дурацкому поводу.       — Майкрофт Холмс, немедленно вернись! Я ещё не закончила!..       В ответ на этот строгий оклик Майкрофт только повёл плечами. Но не остановился. А потом в дело и вовсе вмешался мистер Холмс, тихо посоветовав жене не нервничать из-за такой ерунды. И Шерлок — от греха подальше — поспешил выскользнуть из дома следом за братом, сразу выхватив из ладони Майкрофта незажжённую сигарету и вынудив того взять другую.       — Об Эрике больше ни слова, — предупредил его Майкрофт, отойдя подальше от распахнутых настежь окон, и брат, пусть нехотя, всё же кивнул.       — Тогда о Хогге, — прикурив от его зажигалки, предложил Шерлок. — О нём-то ты можешь говорить?       Признаться честно, вспоминать о неудавшемся продолжателе дел Уоллеса Майкрофт тоже не горел особым желанием. Из-за него было слишком много проблем. Хотя от одной — ключевой — спецслужбам всё же пришлось избавиться, так и не получив никаких ответов.       — Его больше нет, — буркнул Майкрофт, и Шерлок, только что сделавший глубокую затяжку, подавился вдохом.       — Что?       — Он был ликвидирован. Хотя в официальных отчётах и указали на несчастный случай.       — Ты ведь несерьёзно? Отдать приказ об убийстве…       — Это было взвешенное решение MI5, — безапелляционно заявил Майкрофт и отвернулся, чтобы не смотреть Шерлоку в глаза. Но тот настойчиво дёрнул брата за локоть, едва не опалив ткань его пиджака тлевшей сигаретой.       — Нет. Это было именно твоё решение, Майкрофт! — возмущённо зашипел Шерлок, ткнув указательным пальцем ему в грудь. — И не надо оправдываться беспокойством о государстве! Неужели нельзя было…       — Нельзя, — выдернув руку, отрезал тот. — Я никому не позволю причинять Эрике вред, ясно? И прощать я тоже никого не намерен. А это… — поморщился Майкрофт, — считай, что это была расплата. Даже если обычно я использую другие методы.       Его методы Шерлока тоже совсем не заботили. Куда больше приводило в негодование другое — ещё немного, и он бы непременно встряхнул брата за плечи, разразившись полной недовольства речью о том, что тоже имел право всё знать. Но в этот раз ограничился лишь тем, что крепко сжал кулаки и стиснул зубы, пока Майкрофт, впуская отравляющий дым глубоко в лёгкие, крутил на безымянном пальце кольцо.       — И давно?       — Тем же утром, когда я…       Майкрофт поджал губы и не договорил. Они вновь подошли вплотную к той же теме, которую он совершенно не хотел обсуждать. Но Шерлоку хватило проницательности, чтобы понять всё самому и не вынуждать его выдавливать из себя объяснения. Такта же, чтобы промолчать, в младшем Холмсе никогда не было в избытке. Поэтому он уточнил с поразительно злой язвительностью:       — Когда ты, проснувшись, бросил Эрику в пустом доме?       — Я не бросал, — Майкрофт негодующе покачал головой и почувствовал резкую пульсацию в висках. — Думаешь, мне хотелось уезжать от неё? Ни капли, Шерлок. Если бы не новости о Хогге, я бы послал всё к чёрту и остался с ней.       — Так объясни мне, какого… — Шерлок помотал подбородком и, сглотнув, не позволил ругательству сорваться с языка. — Почему ты сразу так не поступил?       — Потому что не мог! — всплеснул руками Майкрофт, и пепел, слетев с кончика сигареты, осел на ткани его костюма. — Потому что привык жить с абсолютной уверенностью, что без меня никто не сможет разобраться в том, как поступить. Это плохая привычка, Шерлок. Похуже курения. А, быть может, лишь банальная самовлюблённость. Или я просто такой же дурак, как и все.       — Я бы сказал, что и то, и другое, — рот Шерлока исказился в резкой, колкой насмешке, и Майкрофт не смог ничего ему возразить. Да и не было смысла.       

***

             Об этом мало кто догадывался, но просторы знаменитых Кенсингтонских садов Лондона скрывали в себе куда больше тайн, чем могло показаться на первый взгляд. Там были и ухоженные дорожки, и пруд, и украшенные скульптурами фонтаны… В общем, всё то, что приковывало к себе взгляды туристов, которых после многочасовой прогулки было уже не удивить довольно невзрачным видом Кенсингтонского дворца.       Но о существовании одного места, скрытого от посторонних глаз за густыми ветвями деревьев, знали немногие. Чтобы его обнаружить, нужно было пройти по едва протоптанной тропинке, нарушив все мыслимые и немыслимые запреты о ходьбе по газону, а потом, уткнувшись в резную решётку забора, найти ручку неприметной калитки. Там, спрятанная от всех в цветении лиловой глицинии, стояла небольшая беседка, а ещё всегда было тихо, спокойно и уютно.       В своё время Майкрофт узнал об этом секрете от дяди Руди. И молчал, долгие годы не рассказывал о нём никому, считая это место своей отдушиной, особенно когда совсем не хотелось возвращаться домой, где ждало только тоскливое одиночество. Потом, с появлением Эрики, всё изменилось. Потому что тишина, спокойствие и уют стали окружать его везде, где бы он ни был. Конечно, при условии, что она была с ним рядом. Вначале робко и весьма несмело — что с её, что с его стороны, пока Майкрофт ещё сомневался, стоило ли вообще начинать эти отношения, а Эрика немного побаивалась его настойчивости.       И привести её сюда он тоже решился не сразу. Но, однажды впустив в свою жизнь, уже не смог передумать.       Эрике подходило это место. Оно дышало ей, напоминало о ней, а весной, когда природа готовилась к лету и начинала расцветать, Майкрофт не мог отделаться от мысли, что теперь он был вовсе не хранителем этой тайны. Лишь тихим гостем, которому позволяли здесь бывать. Особенно сейчас — когда он был один и на фоне ярких лепестков и ещё не покрывшейся пылью зелени смотрелся чужеродно и мрачно даже в костюме нежно-оливкового цвета.       Было немного прохладно, хотя апрельское солнце уже довольно сильно припекало, нагревая землю. Но Майкрофт сидел в тени, навалившись на спинку деревянной скамейки, и только то и дело тёр озябшие пальцы. Он ничего не ждал, ничего не хотел и, пожалуй, всё-таки пытался спрятаться от мыслей и забот. И если с первым были определённые трудности, то второе оказалось куда проще, чем можно было предположить. Для этого всего лишь нужно было выключить телефон.       Майкрофт тихо хмыкнул и, запрокинув голову, уставился пустым взглядом в свод кованой крыши. Между тонкими металлическими перекрытиями и светло-фиолетовыми соцветиями глицинии то и дело пробивались острые лучики солнца, и они, повинуясь лёгкому покачиванию листьев и лепестков, ложились на лицо причудливыми пятнами. А ещё немного слепили, из-за чего приходилось щуриться и морщить нос. Но, во всяком случае, это было красиво.       Через пару минут к прорезавшим прозрачный воздух лучам присоединились ещё и сизые нити горького дыма, которые, переплетаясь и путаясь, быстро растворялись, не оставляя после себя ни следа. Майкрофт, прижав сигарету к губам, думал о том, насколько всё в этом мире было скоротечно — молодость, сезоны года, даже сама жизнь… Пожалуй, действительно всё, кроме печали. Она, если верить одному художнику, должна была длиться вечность, в чём было мало приятного.       Поэтому Майкрофту и не хотелось, чтобы это было правдой.       Он слишком хорошо помнил дни и месяцы… Да что уж там — целые годы, когда сама мысль о чём-либо тоскливом и сером казалась ему вздором. Тогда он был по-настоящему счастлив и не думал, что это счастье нужно беречь. Никто не говорил ему о том, каким оно может быть хрупким. Никто не предупреждал, что его можно разрушить собственными руками — ненароком, между делом, приняв как должное и позабыв о том, насколько оно ценно.       У счастья Майкрофта, как оказалось, было вполне конкретное имя.       Четыре звука, сочетание которых напоминало звонкое птичье щебетание. Они не перекатывались на языке, а скорее щекотали нёбо. Но от этого повторять их хотелось ничуть не меньше…       — Рики?       Майкрофт вздрогнул, увидев её, остановившуюся около тихо скрипнувшей калитки, и резко поднялся на ноги. Казалось, Эрика совсем не удивилась. Только едва слышно вздохнула и, опустив глаза, покачала головой. А потом уверенно шагнула вперёд, ближе к беседке, и Майкрофт, застыв на месте, никак не мог заставить себя пошевелиться.              — Ты снова начал курить, — вместо приветствия выдохнула Эрика и, пока Майкрофт, пытаясь прийти в себя, придумывал, куда выбросить окурок, прошла мимо, сев на скамейку и целомудренно сложив руки на коленях.              — Не так давно, — отозвался он и решился присесть рядом, лишь когда получил пригласительный кивок. — Рики…       — Я всё знаю.       — Ну, для мамы это тоже уже не секрет, — пожав плечами, признался Майкрофт и, не выдумав ничего лучше, бросил недокуренную сигарету на влажную траву.       — Я не об этом, Майкрофт, — так и не взглянув на него, поморщилась Эрика. — Я о Хогге и… обо всём остальном. Грег мне рассказал.       — Грег?       — Лестрейд.       — Нет, я понял, что речь о нём, но… — Майкрофт вдруг насупился, и вся неуверенность, вызванная внезапностью этой встречи, вмиг сменилась едва скрываемым недовольством. — Когда вы успели начать общаться?       — Не ревнуй, — невесело хмыкнула она, а потом аккуратно коснулась его холодной ладони, рассматривая почти затянувшуюся рану. — Знаешь, я… Я бы предпочла узнать всё от тебя. Хотя сама же и отказалась слушать.       Она отдёрнула руку и на мгновение зажмурилась, прежде чем посмотреть на него ясным, осмысленным взглядом.       — Терпеть не могу, когда так происходит.       — Как? — уточнил он и уже сам потянулся за прикосновением, не до конца понимая, как Эрика могла к этому отнестись — была ли это минутная слабость или же?.. Она осторожно погладила его пальцы, но руку через пару мгновений всё же убрала.       — Когда мы спорим, а ты оказываешься прав, — вздохнула Эрика, — хотя я была абсолютно уверена в обратном.       — В этот раз права была именно ты, Рики. Мне не следовало уезжать.       — Ты бы в любом случае уехал. Если не утром, то днём. Или вечером. А то и на целые сутки. Государственные дела не ждут! — бодрясь, улыбнулась она, но Майкрофт слышал, сколько горечи было в её словах. — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы понимать, что ты не станешь пренебрегать своими обязанностями.              — Рики, прости…       — Я перегнула.       — Нет. Ты столько пережила, а я… Чёрт! — он накрыл лицо ладонями, и, прежде чем тяжёлый вздох успел сорваться с его губ, Эрика мягко склонила голову ему на плечо. — Я совсем о тебе не подумал. Я был уверен, что вернусь раньше, чем ты проснёшься. Учитывая, что меня выдернули из постели в четыре утра.       — Случилось что-то серьёзное?       — Да, — честно ответил Майкрофт. — Но это уж точно не стоит твоих переживаний. Сейчас всё в порядке.       Они замолчали. Восточный ветер, играя с листвой на деревьях, нёс с собой душистый шлейф запахов — тех же глициний, медового рапса, постепенно набиравших цвет магнолий… Майкрофт осторожно нагнулся и сорвал прятавшийся около носка его ботинка лютик. Хрупкий, ярко-жёлтый, напоминавший маленькое солнце. А потом, помедлив, протянул его Эрике.       Всем диковинным видам роз, всем старательно выводимым в лабораториях сортам пионов она всегда предпочитала полевые цветы, очаровательные в своей простоте. Майкрофт выяснил это совершенно случайно, когда едва ли не в каждой комнате тогда ещё их общего дома стали появляться небольшие вазы — с маками, ромашками и, конечно, лютиками.       — Раньше ты их любила, — заметил он, наблюдая за тем, как Эрика касалась пальцами тонких глянцевых лепестков.       — И до сих пор люблю, — мягко кивнула она. — Кстати, как мой лимон? Ещё не засох?       — О, — улыбнулся Майкрофт, подумав о том, скольких трудов ей стоило вырастить из маленького семечка небольшое деревце, — конечно, нет. Не волнуйся, я за ним внимательно слежу. В этом году он дал в рост и, полагаю, к осени будет выше тебя.       — Значит, нужно его пересадить.       — Знаю. Я уже заказал горшок побольше. Должны привезти на следующей неделе.              Эрика приподняла голову с его плеча, и Майкрофт, обернувшись, наткнулся на её озадаченный взгляд.       — Что? — простодушно уточнил он.       — Нет, ничего. Просто… Не думала, что в тебе вдруг проснётся тяга к садоводству, — помотала подбородком она, и Майкрофт не смог сдержать тихий, приглушённый смех, будто бы вырвавшийся на поверхность откуда-то из глубины. И от этого тёплого, бархатного звука у Эрики по коже забегали мурашки.       — Мы же живём с ним под одной крышей, Рики! Разумеется, я вынужден о нём заботиться.       Она дёрнула уголками губ, различив в тоне его голоса серьёзность, пусть и приправленную изрядной долей совсем несвойственной Майкрофту шутливости, и ей самой, казалось, стало немного легче — сидеть рядом с ним вот так, на этой скамейке, едва касаясь коленом ткани его брюк, и обсуждать… Да что угодно на свете! Чего только ни слышали своды этой беседки за все прошедшие годы.       — И всё-таки, почему ты снова куришь? — спросила Эрика, переведя взгляд на тонкий сизый дымок, до сих пор едва заметно поднимавшийся от скрытой в траве сигареты.       — Привычка, — пожал плечами Майкрофт.       — Мне казалось, ты от неё давно избавился.       — Моя самая вредная привычка — переживать за тебя и приглядывать за твоей жизнью, даже если меня в ней больше нет, Рики. А сигареты помогают отвлекаться и меньше нервничать.       — Тогда можешь снова бросать. Теперь со мной всё хорошо.       Майкрофт глухо хмыкнул. Если бы это было настолько просто, он бы, пожалуй, сумел отвадить от сигарет даже Шерлока. Но пока что эффект выходил противоположный.       — Я постараюсь, — всё же пообещал он. — А ты? Как дела у тебя?       — Не считая вот этого всего, — начала Эрика, махнув рукой, словно этим простым движением пыталась описать ситуацию, в которой они оба оказались, — всё в порядке. Работаю. По выходным либо гуляю где-нибудь, либо маюсь от скуки.       — А сюда сегодня ты пришла, потому что?..       — У соседей ремонт, а мне захотелось где-нибудь спрятаться. Там, где тихо и больше никого нет.       — И я помешал этим планам, — усмехнулся Майкрофт.       — Немного. Но ты — не самая плохая компания.       — Вот уж спасибо за откровенность!       И пусть это его ни капли не уязвило, Эрика, наклонив голову, насмешливо дёрнула носом. Порой она любила, не отказывая себе в удовольствии, беззлобно его поддразнить. Тем более, что Майкрофт весьма охотно принимал правила игры и не обижался.       Вот и сейчас — смотрел тепло, чуть щурясь, из-за чего в уголках глаз появились морщинки. Злиться на него теперь почему-то не получалось. По крайней мере, сидевшая в душе обида немного притупилась и уже не затмевала собой всё, позволив рациональному взять верх над чувственным. А это включало в себя, помимо прочего, и принятие мотивов Майкрофта. Именно принятие, но не оправдание. Глупо было пытаться оправдать человека, который сам обладал аргументами для того, чтобы выйти победителем из любого спора, но при этом продолжал молчать.       Майкрофт знал, что был виноват. Но разве от этого кому-то из них стало проще?       Эрика помотала головой и, услышав звонкий сигнал пришедшего на телефон сообщения, сморгнула внезапную задумчивость. А потом потянулась к отставленной в сторону сумке.       — Что там? — поинтересовался Майкрофт, заметив скользнувшую по её губам улыбку.       — Уведомление. Джон выложил новую запись в блоге.       — Только не говори, что ты это читаешь, — закатил глаза Майкрофт.       — Тогда не смотри на меня так, будто и сам этого не делаешь, — парировала Эрика и, подумав, выключила телефон, решив оставить чтение очередного приключения Шерлока на вечер.       — Исключительно ради того, чтобы знать о том, что творит мой дорогой братец.       — Видишь? — не без иронии заметила Эрика. — Ты вполне мог бы сказать Джону спасибо за то, что можно хоть немного облегчить работу государственному аппарату в слежке за собственными родственниками.       Майкрофт фыркнул и, потерев ладони, уставился на неё с нескрываемым интересом.       — Выходит, теперь ты не против подобных… методов?       — Как будто мои слова что-нибудь изменят.       И он, едва заметно улыбнувшись одними только уголками губ, отрицательно покачал головой. Стоило ли говорить о том, что после всего произошедшего контроль только усилился, а об ослаблении мер попросту не могло быть и речи?              Майкрофту и без того хватало поводов для волнения, и обременять себя другими — совсем необязательными — он не хотел. Он давно знал о том, что неравнодушие было отнюдь не преимуществом. Однако восемь лет назад и не догадывался, что сам, абсолютно добровольно, возьмёт на себя заботу о ком-то, помимо родных.       Потому что спустя неделю после знакомства в театре, окончившегося неловким прощанием в дверях буфета, Майкрофт поймал себя на одной очень навязчивой мысли и уже не смог ей противиться, в конце концов решив, что всё-таки не зря запомнил номер приехавшей за Эрикой машины. То, что это был личный автомобиль, а не такси, значительно облегчило задачу. По крайней мере, потребовалось не более часа, чтобы на его рабочем столе оказалась сначала папка с личным делом Сары, которая к тому моменту уже была МакГайвер, а затем и её сестры. Так Майкрофт узнал практически всё, что мог получить из краткой справки — начиная с возраста Эрики и заканчивая данными об отсутствии у неё административных штрафов. И лишь после задумался о том, зачем, собственно, ему вообще была нужна эта информация.       А ещё через неделю вдруг обнаружил себя в машине, в центре Лондона, дожидавшимся окончания рабочего дня, причём совсем не своего, и выдумывавшим оправдание тому, что собирался сделать. Потому что со стороны этот его довольно безобидный порыв вполне мог показаться весьма сомнительным, даже несмотря на вполне разумные доводы рассудка о том, что по-другому найти человека в крупном мегаполисе было просто невозможно.       И, размышляя об этом чересчур усиленно, Майкрофт едва не пропустил момент, когда Эрика, выскользнув из дверей делового центра, почти успела скрыться за ближайшим поворотом.       — Подождите здесь, — велел Майкрофт водителю, а сам быстро выбрался из салона автомобиля и последовал за ней торопливым шагом, почему-то ощущая, как удары сердца отдавали лёгкой пульсацией в висках. Это было неясное волнение. Вперемешку с чем-то, чего Майкрофт никак не мог понять.       И всё же, было бы куда проще окликнуть её, чем догонять, слушая резкий стук каблуков собственных ботинок по дорожной плитке. Но на стороне Майкрофта было небольшое преимущество, и когда Эрика остановилась на светофоре, чтобы дождаться зелёного света и перейти дорогу, Майкрофт, шумно выдохнув, в конце концов оказался рядом.       — Добрый вечер, Эрика, — выпалил он. И она явно этого совсем не ожидала. Потому что дёрнулась в сторону, и ему пришлось подхватить её под локоть, чтобы не дать оступиться и шагнуть на проезжую часть.       — Боже мой… — прижав руку к груди, пробормотала она. И обернулась. А потом изумлённо вскинула брови, внимательно вглядываясь в глаза Майкрофта, и он рассмотрел в глубине её светло-серых радужек быстро вспыхнувшее узнавание. — Ну и напугали же вы меня!       — Прошу прощения, я не хотел.       Впрочем, выражение испуга на её лице почти сразу сменилось на мягкую улыбку. А потом Эрика попыталась осторожно высвободить свой локоть из его пальцев, и Майкрофт сам поспешил отдёрнуть ладонь, прежде чем это прикосновение стало совсем уж неприлично долгим.       — Не думала, что ещё когда-нибудь вас увижу, — спрятав упавшие на лоб прядки волос за уши, сказала Эрика и заинтересовано уточнила. — Что вы тут делаете?       Майкрофт криво улыбнулся, подумав о том, что, скажи он сейчас правду, она бы больше никогда не стала с ним разговаривать, а потому с чистой совестью соврал.       — Проезжал мимо и решил поздороваться, когда вас заметил.       — Что ж, здравствуйте, мистер Холмс, — Эрика, не скрывая шутливости в голосе, протянула ладонь для рукопожатия, и Майкрофту пришлось растерянно её коснуться.       — Мы, кажется, договорились, что вы можете называть меня по имени, — в ответ она тихо хмыкнула и кивнула, но Майкрофт не смог не заметить странную тень усталости, пробежавшую по её лицу, а потому, деликатно потянув Эрику в сторону от дороги, по которой стремительно проносились машины, уточнил. — У вас что-то случилось?       — То же, что и у всех людей в шесть часов вечера, — Майкрофт недоуменно дёрнул бровями, и Эрика поняла, что ей всё же нужно было объясниться. — Конец рабочего дня.       — Стандартный график, — заметил он.       — О, да, — как-то безрадостно согласилась она. — А хуже всего то, что это никогда не изменится.       Майкрофт, не решив, чем возразить, промолчал. А Эрика переступила с ноги на ногу и огляделась по сторонам, вероятно, подумав, что разговор на этом вполне можно было заканчивать, но как об этом сказать — не знала. Майкрофт чувствовал, что ей было неловко. Что она явно не понимала, чего он от неё хотел, да и вообще — зачем навязывался. Он мог бы объяснить. Если бы до этого успел разобраться в самом себе.       — Могу я вас подвезти? — предложил Майкрофт. Но Эрика, помедлив, отрицательно мотнула головой. — Вы будете отказывать на любое моё предложение?       — Нет, — смущённо рассмеялась она. — Просто я хотела немного прогуляться. И явно не рассчитывала встретить... вас.       Что ж, если проблема заключалась только в этом, то… Майкрофт задал следующий вопрос прежде, чем успел его хорошенько обдумать.       — Можно мне с вами?       — Со мной? — искренне удивилась она. — Погулять?       — Да, Эрика, погулять. Разрешите мне составить вам компанию?       — Если хотите… Пожалуйста, я не против.       И, указав на противоположную сторону широкой дороги, Эрика тактично притворилась, что в этой его просьбе было не больше странностей, чем в самой их встрече. Впрочем, долго об думать ей совсем не хотелось. Был хороший, ясный вечер, и после долгого, утомительного дня радовала сама возможность немного побыть на улице. И было жаль забивать мысли всякой незначительной ерундой.       Майкрофт молчал. Просто шёл рядом, будто нарочно отставая на полшага и напоминая скорее не спутника, а охранника. И если тишина Эрику совершенно не смущала, то второе обстоятельство вызывало неловкость и невольную усмешку. Потому что квартал сменился другим кварталом, затем поворотом и перекрёстком, а Майкрофт, подстроившись под скорость шага Эрики, лишь изредка оглядывался по сторонам. Виды вечернего Лондона, похоже, его ни капли не привлекали.       — Вы редко гуляете, да? — в конце концов поинтересовалась Эрика, решив, что от их общей молчаливости не будет никакого проку.       — Не очень люблю бесцельно тратить время, — помедлив, признался Майкрофт. — Да и некогда.       — А сейчас я вас ни от чего не отвлекаю?       — Нет. Но вы значительно облегчите мне задачу, если объясните, почему мы ходим кругами по одному району. Парк в той стороне.       И Майкрофт указал на видневшиеся вдалеке кроны деревьев. Он не мог взять в толк, казалось ли ему это или Эрика действительно нарочно не уходила от того места, где они встретились. Если боялась, то поступала весьма разумно, предпочитая оставаться на оживлённых улицах. Но зачем тогда вообще было соглашаться на совместную прогулку?       Майкрофт решительно этого не понимал.       — Чтобы не уходить далеко от вашей машины. Если мы пойдём в парк, потом вам придётся долго возвращаться, — ответила Эрика. И его кольнула прозвучавшая в её словах неприкрытая забота. Удивительное дело — он сам об этом даже и не подумал.       — По этому поводу можете не переживать. Я с водителем, — попытался успокоить её Майкрофт, но вместо этого увидел на лице Эрики сожаление.       — Так значит, вас ждут? — протянула она, словно чувствовала себя виновной в том, что отнимала — у него, Майкрофта, или всё же водителя? — время.       — Это часть его работы, за которую я плачу́, — заверил Майкрофт. И наконец решился взять инициативу в свои руки. — Раз уж вы так робеете, я поведу. Согласны?       — Куда? — удивилась Эрика.       — В парк, — однозначно заявил Майкрофт. — Нет ничего хорошего в том, чтобы дышать выхлопными газами.       А потом он протянул ей локоть, и Эрика, лишь чуть-чуть помедлив, приняла это безмолвное приглашение, ощутив кончиками пальцев, насколько приятной и мягкой оказалась на ощупь ткань мужского пиджака. От Майкрофта терпко пахло явно недешёвым парфюмом, да и вообще, несмотря на всю обманчивую внешнюю холодность, веяло успокаивающим теплом. По крайней мере, Эрика, стоило только невольно прижаться покрепче к его боку, ощутила прилив внезапного жара и забегавшие по телу мурашки волнения.       — А как прошёл ваш день, Майкрофт? — хрипловато спросила она.       — Мой? Почему вы спрашиваете?       — Потому что мне интересно, — помедлив, ответила Эрика, а потом неловко добавила. — Странно, что вас это удивляет. Как будто больше никто не интересуется тем, как прошёл ваш день.       — Вообще-то… нет, никто.       Он не стал смотреть на Эрику, так как и без того знал, что мог увидеть в её взгляде. Жалость. А он никому не позволял себя жалеть. Одиночество его отнюдь не тяготило, напротив, было чем-то вроде добровольной изоляции. И факт, что никого не волновало то, что происходило в его жизни, Майкрофта совсем не беспокоил.       — И всё-таки, как у вас дела? — немного тише, но гораздо настойчивее спросила Эрика. — И не смотрите на меня так. Теперь я просто обязана узнать, во сколько вы проснулись, что у вас было на обед и… И ещё какую-нибудь банальную глупость, которую пока не могу придумать.       Она говорила быстро, торопливо, потому что собственное упрямство смущало даже её саму. А ещё она краснела — таким очаровательным румянцем, что Майкрофт, порывавшийся было в своей привычной манере осадить её за чрезмерное любопытство, лишь поджал губы.       — Проснулся в пять, — коротко отозвался он. — На обед заказывал утку, запечённую с грушами. А день… День был самым обычным, Эрика, пока я вас не встретил.       Она улыбнулась и опустила глаза. Но не стала ничего отвечать. Лишь поудобнее схватилась за руку Майкрофта и теперь с энтузиазмом потянула его вперёд, в парк, где уже горели фонари, ярко высвечивавшие в густых сумерках куски пространства. Людей там было не очень много. Возможно, из-за того, что погода, повинуясь смене сезона года, постепенно начинала портиться. Но это было даже хорошо — на узких тропинках, где двоим едва хватало места, чтобы идти бок о бок и не толкаться локтями, не приходилось сторониться и пропускать шедших навстречу прохожих.       И пока Майкрофт смотрел себе под ноги, Эрика то и дело поднимала взгляд вверх, рассматривая через кружево крон деревьев тускло блестевшие в небе звёзды, и больше ни на что не обращала внимание.              — Красиво, правда? — спросила она.       — Что именно?       — Да в принципе. Всё вокруг, — взмахнула рукой Эрика, и Майкрофт скептически приподнял одну бровь.       — Боюсь, я не склонен к подобного рода сантиментам.       — Да. Я заметила, что вы мыслите более… рационально, — согласилась Эрика и чуть улыбнулась, когда ей удалось подобрать подходящее определение. А потом вдруг вся встрепенулась и порывисто обернулась к Майкрофту, вынудив его остановиться, когда он добавил куда тише:       — Хотя, например, за звёздами я всё-таки люблю наблюдать.              И она посмотрела на него таким понимающим взглядом, что Майкрофт просто не мог не заметить, с какой радостью при этом сверкнули её глаза. Точь-в-точь как те самые звёзды.       Прошёл ещё почти час, прежде чем находиться на улице и дальше стало совсем уж неуютно. И если сначала, свернув в сторону выхода из парка, Эрика ещё пыталась отнекиваться от настойчивых предложений Майкрофта о том, чтобы подвезти её до дома, то потом, когда от холода у неё стало сводить пальцы, не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Потому что Майкрофт призывно распахнул перед ней дверцу подъехавшего автомобиля, и Эрика ощутила коснувшееся озябших коленей тепло — в салоне было жарко, светло и обволакивающе спокойно. Настолько, что она, расслабившись, откинулась на мягкую спинку сиденья и на мгновение прикрыла глаза.       — Вы можете высадить меня у любой станции метро, — сказала Эрика, когда Майкрофт сел на соседнее место. — Тем более, если вам не по пути.       — Ерунда, — отмахнулся тот. И когда Эрика назвала водителю нужный адрес, вдруг протянул ей визитку. — Это номер моего телефона.       — Хотите, чтобы я вам позвонила? — с сомнением уточнила она. И он, подумав, мотнул подбородком.       — Вы правы. Стоит поступить наоборот. Если вы, конечно, не против.       — Не против, — мягко улыбнулась Эрика. — Запишете?       — Я запомню, — уверенно сказал Майкрофт, хотя уже и без того знал её номер.       Когда они всё же обменялись телефонами, автомобиль резко дёрнулся на повороте. А Эрика покачнулась следом. И грубо врезалась плечом Майкрофту в бок, в последний момент удержавшись и едва не упав ему на колени.       Впрочем, как оказалось, схватиться всё равно пришлось за его широкие ладони. И Эрика, вскинув на Майкрофта взгляд, отчаянно вспыхнула, рассматривая изумление, застывшее в его глазах. А ещё россыпи бледных веснушек на щеках и длинном носу, которые внезапно оказались слишком близко…       — Извините, — отшатнувшись, просипела она и мигом отвернулась к окну, едва поборов в себе желание прижаться к нему разгорячённым лбом.       — Лучше пристегнитесь, — сконфуженно кашлянув, сказал Майкрофт. И Эрика послушно потянулась за ремнём, тут же сдавившим ей грудь.       Оставалось лишь радоваться, что больше Майкрофт совсем ничего не сказал. По крайней мере, даже если произошедшее его как-то оскорбило, он не подал виду. Она заметила это по его отражению на стекле — такому же спокойному, уверенному и немного высокомерному, как и прежде.       — Я правда не хотела… — одними губами пробормотала Эрика, и от её дыхания запотело стекло, а вместе с тем исчезла и возможность незаметно наблюдать за Майкрофтом.       — Всё в порядке, — заверил он и оправил излом на лацкане пиджака. — Просто будьте осторожнее, — а потом, сурово нахмурившись, обратился к водителю. — Вас это тоже касается.       — Прошу прощения, мистер Холмс, — отозвался тот. И через несколько минут добавил. — Мы подъезжаем.       Эрика, по-прежнему досадливо морщившаяся, заметила, что за окном проплывали вывески и фасады давно знакомых домов. И приготовилась побыстрее покинуть салон, чтобы больше не досаждать Майкрофту своим неловким присутствием. Вряд ли ему очень-то понравилось её ловить, пусть и хватило сдержанности, чтобы никак этого не показать.       Поэтому, попрощавшись и выскользнув на улицу, Эрика совсем не ожидала, что её окликнут. Тем более так — настойчиво и порывисто. Потому что Майкрофт вышел из машины следом за ней и, сделав несколько шагов, остановился, увидев, что она обернулась.       — Что вы скажете, если я приглашу вас на ужин? — выдохнул он.       Эрика чуть недоверчиво улыбнулась ему в ответ.       — А вы сначала пригласите.       

***

      Майкрофт покачал головой, и Эрика, вновь пристроившаяся на его плече, отстранилась, вопросительно приподняв брови.       — Что-то случилось? — спросила она.       — Нет, — мотнул подбородком Майкрофт. — Просто подумал… Что ты скажешь на то, если я приглашу тебя поужинать, Рики?       Она, глухо хмыкнув, потёрла ладонью лоб.       — Скажу тебе, что подумаю. Такой ответ устроит?       — В принципе, да. Это чуть лучше того, что я ожидал услышать, — вздохнул Майкрофт. — Так значит, мир?       — Перемирие, — поправила Эрика и, взглянув на время в телефоне, поднялась со скамейки. — Но, Майкрофт, я надеюсь, ты понимаешь, что это совершенно ничего между нами не меняет. Пусть всё остаётся так, как было раньше, ладно?       Он неопределённо пожал плечами. Но не стал спорить и на чём-то настаивать, за что Эрика была ему благодарна.       Уходить, оставляя его одного, оказалось совсем не больно. Больно было оглядываться, понимая, что очень хотелось вернуться.