15. Видимо, в пунше что-то было

      Когда по комнате разнёсся противный писк телефона, Эрике захотелось только одного — накрыться с головой одеялом и попытаться ухватить резко выскользнувшие из рук нити сна. Потому что было очень темно, а она хорошо помнила, что не закрывала вечером шторы. Только вот телефон продолжал громко звонить, и игнорировать это никак не получалось.       Зашарив ладонью по прикроватной тумбочке и едва не сбив стакан с водой, Эрика приподнялась на локтях и нехотя, почти что обиженно промычала что-то себе под нос. А потом всё же приоткрыла один глаз и ткнула на нужную кнопку.       — Алло? — просипела она, рухнув обратно на постель и зажав телефон между ухом и подушкой.       — Доброе утро, Рики.       Голос Майкрофта слышался словно сквозь вату, и, пожалуй, продолжай он говорить что-нибудь ещё, Эрика бы снова без труда задремала, убаюканная привычно размеренным темпом его речи. Но Майкрофт молчал. А между тем что-то очень неприятно гудело у него на заднем плане и, доставляя дискомфорт, раздражало слух.       — Который час? — зябко поёжилась она и ещё раз лениво моргнула, чтобы удостовериться в том, что за окном действительно висела густая темнота без какого-либо намёка на приближавшийся рассвет, а по подоконнику барабанил дождь.       — Полшестого.       — Сколько?! — едва размыкая губы, возмутилась Эрика. — У тебя есть совесть? В выходной день…       — Мне нужна твоя помощь, — перебил Майкрофт. И явно ждал хоть какого-то ответа. Но Эрика лишь что-то жалобно пробормотала, и он не смог разобрать ни слова. — Рики?       — Перезвони часов через пять… А лучше после обеда… Тогда — всё, что захочешь…       — Боюсь, я не могу ждать, — возразил он, заговорив куда громче, потому что непонятный шум в динамиках вдруг ощутимо усилился. И, даже начни Эрика спорить, Майкрофт бы вряд ли что-нибудь услышал. — Прошу тебя, вставай и собирайся. Возьми вещи на два дня. И платье.       — Майкрофт… Я не…       — Заеду за тобой через сорок минут.       И, прежде чем он отключился, Эрика различила чьи-то крики и его нервный, чуть раздражённый вздох. А потом убрала телефон в сторону, подальше от себя, и всё-таки спряталась под одеялом, решив, что обойдётся без Майкрофта… Вернее, что он обойдётся без неё. В конце концов, у него был целый штат сотрудников, и вряд ли среди них не нашлось хотя бы одного человека, который бы справился со всем, что вдруг взбрело в голову начальству. Та же Антея, к примеру, о профессиональных качествах которой Майкрофт однажды отзывался весьма лестно. Вот её бы и просил о помощи…       Эрика коротко, убеждённо кивнула сама себе, а затем крепко зажмурилась. Она не собиралась идти у него на поводу. Она хотела спать — мечты о субботе преследовали её ровно с семи часов утра понедельника не для того, чтобы так запросто от них отказываться лишь из-за какого-то звонка.       Нет, Эрика совершенно точно намеревалась игнорировать эту просьбу! И перевернулась на живот, едва ли не демонстративно устроившись поудобнее. А затем спрятала ладони под подушкой и однозначно решила, что никакая сила не сможет вытащить её из постели, пока солнце не будет высоко в зените. И точка. Это было твёрдое намерение, от которого она не планировала отступать. Даже если Майкрофту требовалась помощь. Даже если повод был действительно важный. Даже если…       Эрика, обречённо простонав, откинула одеяло, тут же ощутив пронзивший тело озноб. И, не дав себе ни секунды на сопротивление, села на кровати, опустив голые ступни на пол. Её затрясло — от недосыпа, от холода и от недовольства. И хотя вставать не было совершено никакого желания, она всё равно потянулась за халатом. Потому что знала — Майкрофт бы не стал дёргать её по пустякам. Тем более теперь, когда между ними были и без того весьма странные отношения.       Разумеется, того времени, что он оставил ей на сборы, оказалось мало. Как и какой-либо конкретики — было неясно, что под собой подразумевала абстрактная формулировка «взять вещи на два дня». Эрика, подумав, сложила в небольшую дорожную сумку только самое необходимое, в последний момент чуть не забыв о главном. Майкрофт не зря упомянул платье. А значит, к нему нужно было найти туфли, косметику… В итоге, молния закрылась с трудом, и планируемый минимум плавно превратился в довольно ощутимые килограммы веса. Появившегося позднее на пороге Майкрофта это совершенно не смутило. И он безмолвно забрал у неё сумку, пока сама Эрика застёгивала плащ поверх трикотажной кофты, между делом допивая подостывший чай, хотя её никто не торопил.       — Ну и куда мы в такую погоду? — спросила она, когда они спустились на первый этаж дома и остановились под козырьком подъезда, чтобы Майкрофт смог раскрыть зонт — дождь не успокоился, а до машины нужно было пройти всего несколько метров. Не так много, чтобы не успеть добежать и промокнуть. Но Холмс был Холмсом и потому галантно спрятал Эрику под чёрным куполом. Места под зонтом в таком положении для них двоих едва ли хватало, из-за чего на спину Майкрофта начала литься стекавшая по металлическим спицам вода. И он предпочёл отложить ответ на вопрос до того момента, пока не оказался на заднем сидении в тёплом, сухом салоне автомобиля.       — Сейчас в аэропорт, — наконец произнёс он, чуть скривившись и скинув с плеч пальто, когда водитель плавно выкрутил руль и выехал с парковки. — Да уж, дождь в мои планы точно не входил.       — А я?       — Что — ты? — удивился Майкрофт.       — Я входила в твои планы? — всё ещё немного обиженно уточнила Эрика. — Ты мог предупредить меня с вечера, и я бы легла спать пораньше. Я всю неделю мечтала отоспаться, Майкрофт…       — Если нужно, можешь поспать в самолёте, — осторожно предложил он. Но Эрика отрицательно покачала головой.       — Я не могу спать, когда закладывает уши, а вокруг всё гудит. Да и вообще, со сном в последнее время беда…       — Прости. Потерпи немного, — Майкрофт покосился на часы, будто пытался рассчитать навскидку, сколько имел в виду под этим «немного». — Сегодня вечером у меня назначена важная встреча. И мне нужно, чтобы ты была рядом.       — Опять в качестве сопровождения? Ты же знаешь, я не люблю все эти приёмы, — поморщилась Эрика, сразу вспомнив с десяток подобных однообразных мероприятий, где единственной её задачей было держаться около Майкрофта. — Лучше бы ты взял с собой кого-нибудь более сговорчивого. Например, ту твою помощницу.       — Антея на больничном. А мне в любом случае нужна ты, а не она, — повторил он и, повернувшись к Эрике, добавил куда тише. — Помоги мне, Рики. Пожалуйста.       — Как будто ты оставил мне выбор, — она потёрла сонные глаза кулаками, прежде чем положить голову на подголовник и отчаянно зевнуть.       — Я тебя не держу…       — Ну нет, даже не начинай. Зря я что ли встала в такую рань? — вздохнула Эрика, не купившись на такое обманчивое заверение в добровольности всего происходившего. Майкрофт откровенно манипулировал и, возможно, сам не до конца осознавал, насколько это вошло у него в привычку. — Но во сколько в таком случае проснулся ты?       — Я не ложился.       — Майкрофт…       — Знаю-знаю, это вредно для организма. Ты мне уже не раз говорила.       Эрика скептически хмыкнула и, досадливо нахмурив брови, отвернулась. Майкрофт совсем себя не берёг. И такое его пренебрежение к собственному здоровью расстраивало даже сильнее, чем пресловутое курение.       А машина тем временем проезжала по пустым дорогам, скользила по лужам и поднимала в воздух брызги. И даже сквозь покрытые каплями окна и стену дождя можно было заметить, насколько спокойными и умиротворёнными казались улицы Лондона в этот предрассветный час.       Но Майкрофт не видел, что было за стеклом. Он смотрел на застывшее в нём отражение — на Эрику, мягко стиравшую пальцами появлявшийся от дыхания конденсат, и на себя, которого ничто иное и не интересовало. Пока была возможность, он ей пользовался. Тем более что до Станстеда, где их ждал бизнес-джет, было ехать ещё порядка получаса. По столичным меркам — совсем ерунда. А потом предстоял перелёт… И, в общем-то, времени побыть рядом с Эрикой у него оставалось достаточно.       Она его ни о чём не расспрашивала. Потому что и без того прекрасно знала, как проходили подобные мероприятия, на которых мужчинам по протоколу требовалось присутствие рядом какой-нибудь симпатичной дамы. Когда Эрика ездила с Майкрофтом, всё всегда шло по одному и тому же сценарию — они здоровались со всеми, кто представлял хоть какой-то интерес, а потом Майкрофт сразу начинал вести переговоры с нужными людьми, стараясь найти к ним подход, пока Эрика, откровенно скучая, была где-то рядом. И так из раза в раз. Сменялись только декорации и темы разговоров.              Эрику не сильно волновало, что им предстояло сегодня. Скорее всего, логично рассуждала она, речь должна была идти о чём-то, связанном с Шотландией. И это бы не удивило, потому что вся страна замерла, словно в ожидании хоть какого-нибудь логического итога организованной шумихи. А чем всё должно было закончиться…       Впрочем, простые граждане могли совсем не переживать по этому поводу — у Великобритании был Майкрофт Холмс, а он бы уж точно не допустил чего-то настолько непоправимого, что в корне противоречило бы интересам государства.       Кто угодно, но только не он.       И, придя к этой успокаивающей мысли, Эрика прикрыла глаза, почувствовав, как от мерного покачивания автомобиля всё-таки стало клонить в сон. Она решила не терпеть и поддаться, урвать последние моменты перед предстоявшим явно тяжёлым днём.       Поэтому путь до аэропорта пролетел совсем незаметно. А когда пришло время просыпаться, машина уже стояла около шумевшего двигателями самолёта. И это оказался ровно тот же самый звук, который Эрика слышала, когда её разбудил звонок Майкрофта.       — Ты уже был здесь сегодня? — удивилась она, уставившись на него, распахнувшего перед ней дверцу и державшего наготове раскрытый зонт.       — Да. Возникла какая-то неразбериха с документами, — поморщился Майкрофт, протянув Эрике руку. — Терпеть не могу, когда за дело берутся дилетанты. Тем более, что всё было согласовано заранее и…       Эрика успокаивающе схватилась за его ладонь, и он, глубоко вздохнув, не стал распаляться. Лишь мотнул подбородком и, кивнув водителю, чтобы тот достал из багажника сумки с вещами, повёл Эрику к трапу.       — Летим только мы вдвоём, так что можешь занять любое место, — сказал Майкрофт. — Но я советую всё же не садиться у иллюминатора.       — Там сядешь ты. А потом поменяемся.       — Договорились, — мягко улыбнулся он.       Сколько бы они ни летали и как бы Майкрофт ни пытался убедить Эрику, что самолёты являлись одним из самых безопасных видов транспорта, она до сих пор не любила взлёты и приземления, когда закладывало уши, а в горле застревал горький ком, который никак не получалось сглотнуть. Оставалось только ждать. А ещё стараться не смотреть сквозь стекло на взлётно-посадочную полосу. Эмоций хватало и без того, чтобы в добавок ко всему наблюдать и за тем, как земля в буквальном смысле уходила из-под ног.       Самого Майкрофта при этом ничто не тревожило. Поэтому, стоило только самолёту начать руление, он комфортно устроился в кожаном кресле и принялся лениво рассматривать салон, пока Эрика, съёжившись, ждала, когда это всё наконец закончится.       Борт ощутимо потряхивало, по обшивке стучал дождь, двигатели гудели всё громче, а шасси, набирая скорость, скреблись об асфальт. Ещё немного, и Эрика бы непременно вцепилась в подлокотники так крепко, что на руках бы побелели костяшки, но Майкрофт, не глядя, накрыл её пальцы своей тёплой ладонью. И уверенно сжал, царапнув кожу гранью кольца.       — Всё хорошо, не волнуйся, — спокойно произнёс он. — Я рядом.       — От этого как-то не легче.       — Считай, когда начнём взлетать.       — Что? — удивилась она.       — Что угодно. Дыхание, пульс… Считай. Давай же.       И Майкрофт сам коснулся внутренней стороны её запястья — под большим пальцем, прямо там, где, с головой выдавая плескавшуюся внутри тревогу, чувствовались стремительные толчки крови.       — Один, два…       — …три, — продолжила она, тоже ощутив участившуюся пульсацию, отзывавшуюся на эти осторожные прикосновения. Но сердцебиение не успокоилось. Ускорилось ещё больше, должно быть, реагируя на Холмса. И Эрика замолчала, прислушиваясь к самой себе. — Майкрофт…       — Считай, Рики, считай. И не бойся так, — он заглянул ей в глаза. — Давай сначала. Один, два, три.       И она стала шёпотом повторять за ним, стараясь обращать внимание только на его голос и больше ни на что. Ни на рёв двигателей, ни на дребезжание всего вокруг. Был только Майкрофт, сжимавший её запястье, его размеренный тон и… шум в ушах, когда самолёт, оторвавшись от земли, поднялся в воздух.       Впрочем, даже когда была набрана нужная высота, Майкрофт по-прежнему продолжал держать Эрику за руку. И, кажется, это его более чем устраивало.       — Уже можешь отпускать, — осторожно заметила она, чуть пошевелив пальцами. Майкрофт, моргнув, нехотя убрал ладонь, умело притворившись, что всё было в порядке. А потом ослабил узел галстука и тихо вздохнул.       — Ну что, пустить тебя на это место? — спросил он.       — А там есть, на что смотреть?       Майкрофт, пожав плечами, повернулся к иллюминатору. Внизу стремительно проносились тёмные грозовые тучи, которыми был накрыт весь Лондон, а впереди, прорезаясь сквозь висевшие ещё выше облака, ярко светило солнце. Оно слепило. И Майкрофт, поморщившись, опустил шторку.       — Нет, — сказал он. — Совершенно не на что.       — Тогда не будем ничего менять.       — И чем займёмся? Лететь нам примерно два с половиной часа.       — Не знаю, как ты, а я бы очень хотела не делать абсолютно ничего.       Майкрофт понимающе усмехнулся и кивком головы дал понять выглянувшему из передней части салона стюарду, что его услуги в данный момент не требовались.       — Может, тебе всё же попытаться поспать? — уточнил он, и Эрика неопределённо мотнула подбородком. А потом потянулась к своей сумке и, вытащив телефон, достала из неё ещё и свёрнутые в непонятный комок наушники.       — Двигатели гудят, — поморщилась она и принялась распутывать провод. — Надеюсь, так не будет ничего слышно.       — Если это намёк на то, что мне следует замолчать… — начал было Майкрофт, растягивая слова, но его тут же перебил тихий смех Эрики. И этого оказалось достаточно, чтобы он понял, что в кои-то веки был неправ.       А потом она, помедлив, протянула ему один из наушников.

***

      Когда Майкрофту пришлось в очередной раз за день будить сладко дремавшую на его плече Эрику, за иллюминаторами приземлившегося самолёта была не в пример Лондону ясная погода. Солнце приятно припекало, словно за каких-то пару часов успело начаться настоящее лето — небо было чистым и безоблачным, а в воздухе висел приятный запах свежести.       — Где мы? — едва спустившись с трапа и ощутив скользнувший по лицу ветерок, спросила Эрика, с нескрываемым любопытством оглядываясь по сторонам и пытаясь стянуть с плеч такой ненужный сейчас плащ. — Куда ты меня привёз?       Майкрофт, щурясь и разминая ладонью затёкшую шею, простодушно пожал плечами.       — Это Италия, — ответил он. — Верона, если точнее. Город вина, сыра и Шекспира. И, насколько я осведомлён, ты так ни разу тут и не побывала, хотя мы хотели съездить.       — Разве хотели? — вскинула брови Эрика и отвернулась, беззаботно подставив лицо солнечному свету, от которого успела немного отвыкнуть в промозглой и пасмурной столице.       — Хорошо. Возможно, это я собирался тебя свозить, — наморщив лоб, согласился он, вспомнив, что тогда все его планы оказались спутаны внезапно возникшим заявлением о разводе. Но Майкрофт быстро решил, что об этом было лучше умолчать. А потому просто помотал головой. — В любом случае, теперь мы здесь. Так что добро пожаловать, Рики.       Верона оказалась довольно небольшим городом. Если бы не туристические указатели, встречавшиеся на каждом углу, можно было бы подумать, что время здесь замерло, застыв песчаным налётом на терракотовых крышах домов. Во всём чувствовалась атмосфера какой-то блаженной размеренности и неспешности. И хотя, конечно, даже в это время года центральные площади не скучали без внимания миролюбиво прогуливавшихся людей, узкие улочки всё равно были наполнены относительным уединением.       Всё это в сочетании с чудесной погодой вызывало у Эрики непреодолимое желание отложить все дела и не тратить понапрасну время — она хотела пройтись, останавливаясь около каждого мало-мальски интересного здания, а не проезжать мимо в вызванном Майкрофтом автомобиле, беспрестанно оглядываясь и рискуя вызвать у себя головокружение. Но понимание того, что цель всей поездки была отнюдь не праздной, чуть приглушало этот порыв. Поэтому Эрика молчала.       Молчал и Майкрофт, задумчиво глядя то на неё, то на дорогу, пока машина не остановилась на парковке около очередного кирпичного дома, несомненно являвшегося частью исторической застройки. В пять этажей, довольно непримечательное, оно практически примыкало к находившейся в нескольких метрах готической базилике, и Эрика, засмотревшись, не сразу поняла, что это был отель, причём куда изысканней, чем могло показаться.       В светлом, просторном холле не было ни души кроме администратора за стойкой, который тут же приосанился, готовый встречать гостей. И пока Майкрофт, перейдя на итальянский, разбирался с регистрацией, Эрика думала о том, как убедить его прогуляться по городу. Раз уж встреча была назначена на вечер, времени, чтобы к ней приготовиться, было ещё полно. А побывать в Вероне и не дойти до скульптуры Джульетты… Нет, для них, как для англичан, это было бы просто кощунством, как бы скептически Майкрофт ни относился к шекспировской классике!       — Идём, — его голос стремительно ворвался в её мысли. — Наш номер на четвёртом этаже.       — Номер? — переспросила Эрика. — Один на двоих?       — Он двухкомнатный. Я всё предусмотрел.       И Майкрофт, подхватив их сумки, указал в сторону лестницы, а потом, последовав за Эрикой, отмахнулся от предложившего помощь коридорного, наверняка рассчитывавшего на чаевые.       Номер оказался просторным — с завешанными шторами панорамными окнами, обеденным местом и небольшой гостиной, к которой действительно примыкали две спальни.       — Выбирай любую, — произнёс Майкрофт, внимательно глядя на Эрику, пока она, осматриваясь, будто бы даже на мгновение забыла о его присутствии.       Ей здесь нравилось. Майкрофт видел это. По тому, как широко были распахнуты её глаза, по мимическим морщинкам, дрожавшим в уголках губ… А ещё по тому, насколько осторожно она касалась кончиками пальцев мебели, словно кто-то ей это запрещал.       — Я займу ту, — заглянув в одну из комнат, сказала Эрика и указала на противоположную. — Здесь есть рабочий стол. Вдруг тебе пригодится.       — Может быть, — неопределённо мотнул головой Майкрофт и поставил вещи на тумбу. — Предлагаю немного освоиться, а потом… Как насчёт завтрака?       — По-моему, уже поздно для завтрака, — нахмурилась Эрика, но буквально в следующую же секунду её пронзила догадка. — Ты голоден, да?       — Не то чтобы… — начал отнекиваться Майкрофт. Однако Эрика совсем ему не поверила.       Поэтому спустя полчаса, выяснив, что работавший в отеле ресторан должен был открыться только к обеду, Эрика решительно, не слушая слабые возражения, потянула Майкрофта в город, порадовавшись появившемуся поводу погулять. Даже если Майкрофт и не был к этому готов. Мог же он, в конце концов, уделить ей хотя бы час, раз требовал от неё того же? Эрика считала, что мог.       — Ну и куда ты меня ведёшь? — неторопливо стуча каблуками ботинок по мраморным плитам тротуара, уточнил он, прекрасно понимая, что как таковой маршрут у них просто-напросто отсутствовал. Они шли по узким улочкам, мимо кирпичных домов, и Эрика то и дело крутила головой, рассматривая и, казалось, впитывая в себя всё новое и неизвестное.       — Не знаю. Сейчас что-нибудь найдём, — она пожала плечами. — Мы же в Италии. Тут на каждом углу должны быть кафе, пиццерии и…       — И куча вредной еды.       — Если ты один раз съешь что-то вредное, ничего не случится. Идём же. Я ведь не должна тебя уговаривать, верно?       Майкрофт сощурился и промолчал, но всё же предложил Эрике локоть. Если он и не согласился, то, как минимум, не собирался с ней спорить. А потому с невиданной покорностью шёл туда, куда его вели — всё дальше от отеля, ближе к центру города с его иссушенными временем достопримечательностями, в которых, в большинстве своём, примечательным и был только возраст.       Впрочем, местные виды волновали Эрику только во вторую очередь. Она высматривала место, где можно было остановиться, спрятавшись от солнца под уличным навесом, и заказать чай, сдобную булочку или что-нибудь более сытное. Что-то, что бы Майкрофт, пересилив себя, согласился съесть.       И всё же права выбора она ему не оставила.       Небольшое кафе на пересечении двух улиц показалось Эрике идеальным местом. За парой столиков, наслаждаясь капучино, сидели люди, пока мимо них с подносом наперевес проворно проносился мальчик-официант. Он обронил что-то на итальянском, когда Эрика без раздумий заняла одно из плетёных кресел и уставилась на застывшего рядом Майкрофта, похоже, совсем не собиравшегося садиться.       — Ты серьёзно? Решила поесть в этом… В этом… — он поджал губы, пытаясь подобрать подходящее слово.       — В уличном кафе, — подсказала Эрика.       — Траттория. Итальянцы называют такие забегаловки «траттория», — Майкрофт обречённо опустился на соседнее место. — И что, позволь узнать, ты хочешь заказать?       — Пиццу.       — Пиццу, — фыркнув, повторил он. — Я что, похож на того, кто это ест?       Эрика, оглядев его с ног до головы, помотала подбородком. Майкрофт не изменял самому себе, не расставшись ни с галстуком, ни с идеально выглаженным воротничком рубашки. Словно как обычно собрался на работу и оказался тут лишь волей случая.       — Ты похож на того, кто голоден, — подперев щёку рукой, сказала Эрика и, когда официант дал им меню, Майкрофту не оставалось ничего, кроме как начать переводить.       Они и впрямь заказали пиццу. С ветчиной, несколькими сортами сыра, томатами и базиликом. И когда она уже весьма соблазнительно дымилась на столе, Эрика ждала первого шага от Майкрофта, явно пытавшегося перебить разыгравшийся аппетит принесённой прохладной водой. Он сомневался. Не только и не сколько из-за снобизма, которого в нём всё равно всегда было меньше, чем он пытался демонстрировать. Скорее из-за въевшихся в образ жизни привычек, причиной которых Эрика видела неизменные и весьма бестактные подколки Шерлока по поводу лишнего веса. К тому же, говоря откровенно, довольно беспочвенные.       — Майкрофт, — позвала она, и он тут же вскинул на неё глаза.       — Да?       — Пожалуйста, ешь. Я не позволю тебе терпеть до ужина, — подтолкнув к нему поднос с пиццей, сказала Эрика. — Да и на этой твоей важной встрече тебе точно будет не до еды.       — Рики, я должен тебе сказать…       — Ешь. Скажешь всё, что захочешь, потом, — упрямо нахмурилась она, не став его слушать.       И Майкрофт подчинился. Он не знал, осознавала ли Эрика, какую власть имела над ним её забота — бескорыстная, обволакивающая и тёплая, которая не требовала ничего взамен. Но ей хотелось поддаваться. Даже если всё это было лишь смутным обманом, навеянным исключительно давней привязанностью.       Эрика говорила, и при том не раз, что всё, происходившее между ними теперь, ничего для неё не значило. Она лгала, разумеется. И себе, и ему. Но ведь не зря кто-то сказал, что ложь, повторяемая неоднократно, со временем становится правдой. А Майкрофт этого совсем не хотел.       Он не стал возражать, когда вместо того, чтобы вернуться после весьма плотного ланча в номер, Эрика предложила пройтись по городу. У них было в запасе как минимум несколько часов. А ещё десятки неизвестных улочек, переплетавшихся в замысловатые лабиринты, о которых Майкрофт знал больше, чем можно было предположить. Потому что теперь именно он определял маршрут и уверенно, не петляя между зданиями, пересекал перекрёстки, прежде чем свернуть в какой-то закоулок.       Там, под арочным сводом, гулял ветер, а тысячи приклеенных к стенам дома бумажек, дрожа под тёплыми порывами, весело шуршали друг о друга, напоминая бесконечное перешёптывание. И только приглядевшись к словам в записках, Эрика поняла, что этот разноцветный калейдоскоп состоял из признаний в любви — самого разного содержания, на самых разных языках.       — Майкрофт… — пробормотала она, — это же…       — Дом Джульетты, — кивнул он и, дав Эрике осмотреться, мягко потянул её за локоть дальше во двор, но прежде пропустил вперёд экскурсионную группу. — С шекспировской пьесой это место, разумеется, связано чисто формально. Да и то лишь на том основании, что здание принадлежало предполагаемому прообразу семьи Капулетти. Но кому не хочется верить в сказку, верно? Даже если в финале всё заканчивается трагедией.       — Не в сказке дело, — помотав головой, тихо заметила Эрика и наконец увидела аккуратный каменный балкон Джульетты, выступавший над фасадом, ради которого в Верону и приезжали туристы.       — А в чём?       — В символе. Взгляни вокруг.       И Майкрофт, проследив за движением её руки, не увидел ровным счётом ничего выдающегося. Да, здание. А ещё аккуратная бронзовая скульптура, спрятанная немного поодаль за спинами толпившихся под балконом зевак, и записки под крышей арки, от которых власти города планировали в ближайшее время очистить стену. Всё здесь было наполнено Шекспиром, и оттого забавнее было осознавать, что название итальянского города оказалось известно миру благодаря английскому писателю и его истории про…       — Любовь, Майкрофт, — увидев в его взгляде смутную догадку, подсказала Эрика. — Главный символ — любовь.       Она мягко, чуть смущённо улыбнулась, когда он не нашёлся с ответом и только продолжал смотреть ей в глаза, словно пытаясь заглянуть в душу, с каждой секундой и без того полнившуюся неясным смятением.       Эрика поспешно сморгнула наваждение. А потом и вовсе невозмутимо отвернулась и, подхватив Майкрофта под руку, устремилась туда же, куда с таким азартом шли остальные. Конечно же, к Джульетте.       К этому моменту, однако, город уже окончательно проснулся. И от того, чтобы не толкаться в тесном переулке, помогло только одно — вскоре Майкрофт увёл её туда, где стены зданий не окружали со всех сторон, где крыши домов не отбрасывали прохладные тени, а места было так много, что хватило бы всем желающим.       Эрика не знала, куда они шли. Отель с каждым шагом становился всё дальше, а Майкрофт, казалось, и не обращал на это внимание. Он вообще был на удивление безмятежен. Никто не дёргал его по рабочим вопросам, хотя Эрика и знала, что, в случае необходимости, до него бы смогли дозвониться даже на полярной станции Халли. И то ли сегодня в государственных делах было столь непривычное затишье, то ли предстоявшая вечером встреча во сто крат превосходила всё остальное по значимости, но Майкрофта, похоже, предпочитали не отвлекать без лишней надобности, даже не догадываясь, что в это же самое время он был весьма занят мороженым, купленным в небольшой джелатерии.       В целом это казалось несколько подозрительным. Появись вдруг у Эрики желание всё испортить, Майкрофту бы точно пришлось искать ответы на многочисленные вопросы. Но, к счастью, причины волновали Эрику куда меньше, чем их следствие.       Тем более что вскоре заасфальтированные дороги сменились грубой брусчаткой одной из главных площадей города, в центре которой возвышался античный амфитеатр — Арена-ди-Верона. И Эрике в один миг стало совершенно всё равно на то, кто и по какой причине мог им помешать.       — Зайдём? — с энтузиазмом спросила она.       Майкрофт, заслоняя глаза от солнца ладонью, оглядел возвышавшуюся над ними стену — шершавую, кое-где явно нуждавшуюся в реставрации — и согласно кивнул. Внешнее кольцо арены давным-давно было разрушено землетрясением, но сохранившаяся внутри кавея, состоявшая из десятков ярусов известняковых блоков, по-прежнему использовалась по своему прямому назначению. Это была концертная площадка, уж точно не уступавшая по значимости королевскому Альберт-холлу. И по зрелищности, вероятно, тоже.       От камня веяло холодом. И совсем не той приятной прохладой, которой можно было наслаждаться тёплым весенним деньком. Нет, он пробирал насквозь, а из-за висевшей над землёй влажности и вовсе стало зябко. Эрика крупно вздрогнула и поморщилась, когда, чтобы оказаться на само́й арене, им с Майкрофтом пришлось спуститься в подтрибунные помещения.       Они оба быстро пожалели о том, что, понадеявшись на припекавшее солнце, оставили верхнюю одежду в номере отеля. Майкрофт, не придав значения слабым попыткам сопротивления, снял пиджак и накинул его на плечи Эрики, надеясь согреть её хотя бы так. К тому же ткань была тёплой и мягкой, а Эрика, спрятавшись в ней, почувствовала себя настолько уютно, что почти перестала ощущать уколы совести.       — Скажи, когда замёрзнешь, — всё же попросила она, но Майкрофт только хмыкнул и, одёрнув жилет, поправил рукава рубашки.       — Ты же знаешь, что я этого не сделаю.       — Если ты заболеешь… — предупреждающе начала Эрика, но он быстро перебил.       — Если заболеешь ты, Рики, виноватым буду я. Поэтому, пожалуйста, не вынуждай меня настаивать.       — И не собиралась.       Она улыбнулась уголками губ, но, когда Майкрофт решил, что им уже было пора выйти под согревающие солнечные лучи, вдруг схватила его за руку, вынудив остановиться. Недоумение, так отчётливо отразившееся в изгибе его бровей, быстро сменилось ещё бо́льшим удивлением, стоило ей потянуться к галстуку, перекосившемуся у него на груди.       — По-моему, теперь лучше, — разгладив складку и поправив узел, сказала Эрика. А затем как ни в чём не бывало отстранилась, заозиравшись по сторонам, хотя её прикосновение обожгло кожу даже сквозь одежду. — Так, и куда нам дальше? Тут несколько указателей.       — Прямо, — чуть хрипло отозвался Майкрофт. — Нам прямо.       — Чу́дно. Идём?       Он заторможено мотнул головой. И тем не менее ни на секунду не потерял концентрацию, потому как успел заметить небольшой, но весьма коварный скол в каменной плите и не дал Эрике оступиться, подхватив её за локоть.       — Осторожно. Тут, должно быть, полно всяких выступов, о которые запинались ещё во времена Римской империи.       — Думаешь, за две тысячи лет никто не смог ничего исправить? — глухо прыснула она, посильнее кутаясь в его пиджак.       — Думаю, что за это время всё стало только хуже, — не скрывая иронии, криво усмехнулся Майкрофт. — Пожалуйста, дай мне руку.       — Зачем?       — Чтобы я смог тебя поймать, если вдруг потребуется. Или чтобы ты смогла удержать меня, что тоже вероятно.       — То есть это просто мера безопасности?       — Именно, — согласился Майкрофт. И Эрика неуверенно вложила свою руку в его большую, горячую ладонь, сразу бережно сжавшую её пальцы. — Вот теперь пошли.       Грубо обтёсанные ступени арены, служившие во время концертов ещё и зрительскими местами, и правда оказались не очень удобными для того, чтобы по ним ходить. Неодинаковые по размеру, они, казалось, только и ждали того, чтобы любопытные туристы, отвлёкшись на открывавшийся с верхних ярусов вид, позабыли о том, как важно смотреть себе под ноги. Но это, признаться, стоило того. Потому что картина и впрямь была впечатляющей.       Вдыхая полной грудью свежий, слегка солоноватый воздух, Майкрофт довольно легко мог представить, как здесь же, глядя, как и он, в небесную лазурь, стояли люди до него, и как другие ещё не одно столетие будут стоять после. В этом, наверное, и заключался цикл — одно поколение, сменяя предыдущее, шло ровно тем же самым путём, совершая те же ошибки, которые на самом деле были и не ошибками вовсе, а лишь необходимой частью жизни. Майкрофт верил в предопределённость бытия, ещё в школьные годы начитавшись книг по философии и приняв за истину, что от судьбы, какой бы она ни была, не убежишь. Шерлок, к примеру, не хотел с этим мириться. Может, именно поэтому он никогда не мог усидеть на месте, совсем как купец из «Свидания в Самарре», бегавший от смерти.       — Нравится? — улыбнувшись зачарованной задумчивости, застывшей на лице Майкрофта, поинтересовалась Эрика и, не выпуская его ладонь, забралась на ступеньку выше, отведя свободную руку в сторону, будто ребёнок, который пытался удержать баланс, стоя на узком бордюре.       — Неплохо.       — О, да брось. Можешь не лукавить. Я вижу, что тебе тут хорошо.       Майкрофт хотел ответить, что рядом с ней ему было бы хорошо где угодно, но понимал, что сейчас это было лишним. Поэтому просто сделал неспешный шаг вперёд, внимательно поглядывая себе под ноги.       — Я же говорил, что собирался тебя свозить, — сказал он. — Знал, что Верона тебе понравится.       — Да. Было бы у нас в запасе больше времени… Тогда ты бы не отделался только этой прогулкой, Майкрофт, — с шутливой угрозой предупредила его Эрика, но почти сразу задумчиво поджала губы. И, помедлив, добавила. — В любом случае, спасибо.       — За что? — запрокинув голову, чтобы взглянуть ей в глаза, уточнил Майкрофт.       — Что смог выделить несколько часов, — она пожала плечами и переступила широкую трещину между каменными блоками. — Я ценю, правда. Хотя и в ужасе от твоего графика, если ты опять взялся за старое и не спишь по ночам.       — Возникло много срочных дел, — поморщился Майкрофт, вынужденный в очередной раз использовать это оправдание. — Впрочем, как и всегда. У меня почти всё с пометкой «срочно».       — А ещё — «секретно», — вздохнула Эрика и покрепче сжала его похолодевшие пальцы. — Не молчи, если нам уже пора возвращаться, ладно? Я обещаю не спорить. И не обижаться.              Тем не менее, Майкрофт никуда не торопился. Если бы не погода и не оставленная так недальновидно верхняя одежда, они вполне могли бы пройтись и подальше от исторического центра с его выскребленными до зубного скрежета культурными памятниками. Но сожалеть об этом было поздно. Да и глупо. Особенно учитывая, что прогулка по Вероне не была самоцелью этой поездки. Лишь приятным дополнением.       По возвращении в отель Эрика первым же делом решила принять горячий душ, пока Майкрофт, действуя более прозаично, обжигал язык кофе, для профилактики попросив добавить в него пару капель коньяка. Вот уж точно, простыть весной, в погожий солнечный денёк, было бы довольно нелепо.       В какой-то момент Эрика услышала сквозь шум воды, что Майкрофту кто-то позвонил. Дела, похоже, всё же нагнали его даже тут, а собеседника мало беспокоил роуминг и счёт за оплату связи. Поэтому после душа, решив не шуметь феном, чтобы не мешать разговору, Эрика, с ног до головы завернувшись в махровый халат и такое же полотенце, незаметно проскользнула в свою комнату и там, забравшись под одеяло, расслабленно вытянулась на кровати.       Было тепло и мягко. Пожалуй, даже слишком, потому что Эрике, прислушивавшейся к доносившемуся из-за закрытой двери голосу, уже совершенно не хотелось никуда собираться. Но теперь идти на попятную было поздно. И Майкрофт, спустя полчаса деликатно постучавшись в комнату, однозначно на это намекнул.       Как такового выбора всё равно не было, поэтому Эрике пришлось вырваться из заманчивого плена постели и, сделав над собой усилие, начать одеваться. Придумывать что-то сверхъестественное она не собиралась — просто заколола волосы на затылке, оставив пару коротких прядей спускаться у висков, потом поправила тон кожи, спрятав никак не проходившие тени недосыпа, и подчеркнула глаза, решив не экспериментировать. И всё равно на это ушло достаточно времени. Но когда Майкрофт вновь постучал в дверь, Эрика была почти готова.       — Да, заходи, — позволила она, сражаясь с застёжкой на платье, и отвернулась от зеркала к вошедшему Майкрофту. — Я как раз хотела тебя позвать. Поможешь?       А он невольно замер прямо на пороге. И ощутил, как сердце заколотилось в груди куда быстрее положенного, реагируя… Да, в общем-то, на всё сразу. На открытый изгиб шеи, на приспущенный с плеча рукав и выступавшую под тканью ключицу.       На губы, чуть приоткрытые и подведённые какой-то полупрозрачной, должно быть, до ужаса липкой помадой, которой, однако, было совсем не страшно испачкаться.       — Я всегда знал, что оттенки красного тебе к лицу, но чтобы настолько…       Эрика, смутившись от неожиданности, одёрнула манжет бордового платья и постаралась придать себе самый незаинтересованный вид, на который вообще была способна. Хотя Майкрофт и заметил, что прежде она нервно сглотнула.       — Там молния. На спине, — сказала она. — Я не дотягиваюсь.       И тогда он без лишних вопросов шагнул ближе, искренне борясь с резко вспыхнувшим под полуприкрытыми веками побуждением коснуться её нежной кожи или и вовсе дёрнуть хрупкий бегунок вниз. Невовремя. Как же, чёрт возьми, это было невовремя…       Молния пронзительно взвизгнула, повинуясь пальцам Майкрофта. Он перехватил взгляд Эрики в зеркальном отражении, порадовавшись тому, что, несмотря ни на что, довольно неплохо держал себя в руках. Неидеально, но, пожалуй, всё-таки приемлемо.       — Туфли, — напомнил он, мотнув подбородком в сторону стоявших рядом лодочек, и придержал Эрику, когда она с тихим вздохом наклонилась, чтобы надеть каблуки.       — Ну как? — ей было немного неловко. — Сойдёт?       — Ты выглядишь восхитительно, Рики. Можешь не сомневаться.       — Приходится соответствовать, — теперь пристально рассматривая уже его, отозвалась Эрика. Она могла бы поспорить, что этот строгий тёмно-синий костюм в едва заметную английскую клетку был совсем новым. И, если так, важность предстоявшей встречи вызывала ещё больше смутного волнения, потому как Майкрофт не пренебрёг даже подобной мелочью, хотя и без того довольно легко производил на людей нужное впечатление. — Где твой галстук?       — В комнате.       — Помочь завязать?       — Ещё не разучилась? — улыбнулся он, и Эрика, весело хмыкнув, сложила руки на груди.       — Вообще-то, Майкрофт Холмс, ты не единственный мужчина в моей жизни, кому я завязывала галстуки.       — Был кто-то ещё? — скопировав её интонации, уточнил он, умело скрыв в голосе настороженность и… ревность.       — Разумеется, — с притворным возмущением кивнула Эрика, а потом принялась загибать пальцы с таким серьёзным видом, что Майкрофт не смог сдержать вырвавшийся из горла приглушённый смех. — Во-первых, конечно, папа. Особенно по праздникам, когда мама заставляла его надевать костюм. Потом кузен, который, по-моему, до сих пор не научился сам завязывать шнурки на ботинках. Человек десять одноклассников, потому что учителя заставили их участвовать в школьном концерте. Коллега по работе, когда ему пришлось несколько дней назад выступать на какой-то конференции. А ещё Фрэнк. И несколько раз твой брат.       — И где в этом длинном списке я?       — Ты? Где-то между папой и Шерлоком, — пожала плечами Эрика и вышла в гостиную, через пару мгновений вернувшись со змеившейся в руках лентой серебристого галстука. — Нагнись.       — Какой повелительный тон! — вскинув брови, усмехнулся Майкрофт и всё же послушно склонил голову, терпеливо дожидаясь результата, пока Эрика умело затягивала на его шее аккуратный узел.       Майкрофт чувствовал, как прохладные пальцы касались кожи над воротником. И наблюдал, практически не моргая, за мягким подрагиванием ресниц, вполне неплохо представляя, как приятно было бы ощутить их трепетание на гладковыбритой щеке вкупе с короткими поцелуями…              — Мы договаривались, Майкрофт. Это ничего не значит, помнишь? — ни на секунду не оторвавшись от своего занятия, вполголоса произнесла Эрика.       — Я ничего не делаю.       — Тебе и необязательно что-то делать, — вздохнула она. — Вполне достаточно того, как ты смотришь.       На это ему было нечего возразить. Поэтому Майкрофт просто приподнял подбородок, когда Эрика закончила с галстуком, и, поправив рубашку, застегнул мелкие пуговицы жилета. Вот теперь им уж точно было пора.       

***

      В ресторане было на удивление немноголюдно для вечера выходного дня. В Лондоне в это же самое время вряд ли вышло найти хотя бы один свободный столик, но здесь, в мягком полумраке, разбавленном тёплым жёлтым светом ламп, всё было пропитано уединением и покоем.       Странное место. Уж точно неподходящее для политических встреч.       Эрика, устроившись за столиком, зачарованно смотрела на пламя свечи, стоявшей на накрахмаленной скатерти, пока сидевший напротив Майкрофт разбирался с заказом. Они сразу, не сговариваясь, решили выбрать ризотто. А когда Майкрофт предложил добавить к этому что-нибудь выпить, Эрика только неопределённо пожала плечами, заметив в винной карте так любимый Холмсом Сент-Эмильон две тысячи первого года разлива, подававшийся исключительно в бутылках, и поняла, что отказаться хотя бы от одного бокала ей бы в любом случае не удалось.       Тем более, что они по-прежнему были только вдвоём. То ли те, кого ждал Майкрофт, так недипломатично опаздывали, то ли…       Но он был терпелив, никак не выказывая ни недовольство, ни раздражение. Да и вообще, казался слишком спокойным — если, конечно, слово «слишком» могло быть уместно в его отношении. Это было даже хорошо. Эрика не чувствовала никакого дискомфорта, только лёгкое головокружение, которое было довольно просто списать на волнение или невольно возникшую подозрительность.       Эрика откинулась на спинку дивана и коротко, незаинтересованно оглядевшись по сторонам, чтобы кое в чём убедиться, стала наблюдать — за масляными бликами свечи, прятавшимися в синих глазах Майкрофта и в гранях пуговиц его костюма; за тем, как он продолжал неторопливо листать страницы на всякий случай оставленного экземпляра меню, опасливо останавливаясь на развороте с десертами; за его веснушками, каждую весну вспыхивавшими на щеках так смущавшим его абрикосовым пламенем…       Боже, как же она любила его веснушки…       Эрика вздрогнула и, мысленно себя обругав, помотала головой, пытаясь сбросить наваждение, но вместо этого кровь только сильнее застучала в ушах. А ведь ещё даже не принесли вино! И что потом? Одними веснушками бы не ограничилось?       Она крепко зажмурилась и, стиснув зубы, шумно выдохнула, вынудив Майкрофта поднять на неё взгляд.       — Что-то случилось? — обеспокоенно уточнил он. — Ты покраснела. Тебе душно?       — Немного.       Этого ещё не хватало!       Эрика прижала ладонь к щеке. Кожа и правда горела под пальцами, и никакой алкоголь был не нужен, чтобы мысли повело совсем не в то — в неправильное — русло. А потом пальцы плавно скользнули выше, к вискам, в которых ощущалась учащённая пульсация.       — Рики?       — Всё в порядке, — просипела она. — Тут можно попросить открыть окно?       Он замялся и, кивнув, вскинул руку, чтобы подозвать к себе официанта. А потом настороженно принюхался, когда холодный поток свежего вечернего воздуха, пробившись в помещение сквозь портьеры, принёс с собой тяжёлый аромат молотой корицы. И даже у Майкрофта на секунду всё поплыло перед глазами.       — Это свеча. Ароматическая, — он наклонился поближе к всколыхнувшемуся кончику пламени и немедленно его задул, отчего к потолку извилистой змейкой устремилась дорожка дыма. — Видимо, стояла слишком близко к тебе, вот и… Сейчас станет лучше.       — Майкрофт, — пробормотала Эрика, — что происходит?       — Я же сказал, свеча…       — Я не об этом, — прервала она и, подавшись вперёд, поморщилась, когда дым коснулся лица. — Ресторан, свечи, вино… Кто устраивает встречи в месте, где даже нет отдельного помещения для переговоров?       — Тебе здесь не нравится?       — Дело не в том, нравится мне что-то или нет.       — Тогда мой ответ будет очевиден. Такую встречу устроил я, — натянуто улыбнулся Майкрофт и, прежде чем Эрика успела задать следующий вопрос, мягко, почти успокаивающе накрыл её руку ладонью. — Мне не следовало скрывать от тебя свои намерения, но я опасался всё испортить.       — Что испортить? — настойчиво потребовала она.              — Ты ведь и сама уже догадалась, верно?       Догадалась? Эрика, высвободив пальцы, качнула головой.       Нет, она не догадывалась. Она знала. И при том теперь знала наверняка. Ей без устали твердила об этом интуиция, а ещё говорило приглушённое освещение ресторана. Хотя куда больше в сделанных выводах убеждал взгляд, который Майкрофт не отрывал от неё, словно опасаясь реакции. Потому что всё вдруг встало на свои места. И прошлое предложение поужинать, и все двусмысленные фразы… Майкрофту даже не пришлось обманывать, чтобы всё вышло именно так, как он хотел.       — Значит, «важная встреча»? — с иронией уточнила Эрика, не прекращая хмуриться.       — Очень важная, — подтвердил Майкрофт, перестав увиливать и не подумав скрыть хитрые, совсем лисьи всполохи во взгляде. — С тобой.       — Это не свидание, — отрезала она.       — Я и не говорил, что это свидание.       — Ты вообще ничего не говорил. А я чего только не навыдумывала…       — Я виноват, признаю, — спокойно, подбирая каждое слово, произнёс он и отмахнулся от официанта, принёсшего вино и так невовремя решившего поинтересоваться, нужно ли было дополнить заказ. — Но согласись, скажи я всю правду, ты бы со мной не поехала.       — Конечно, нет. У тебя столько проблем в Лондоне, а ты тут, теряешь со мной время…       — С тобой я никогда не теряю время, Рики. Я забываю о нём.       В подобных ресторанах точно никто не назначал деловые встречи, но сделка по продаже души за бокалом красного вина должна была вот-вот состояться. Эрика почувствовала это по пробежавшим по позвоночнику мурашкам. И воспротивилась изо всех сил.       — Это ничего не меняет, — упрямо, уже сама невыносимо устав от повторения одного и того же, сказала она.       — Знаю, — протянул ей бокал Майкрофт. — Мы просто поужинаем.       — И ради этого стоило уезжать так далеко?       — А мне понравилось, — бесхитростно хмыкнул он, и его губы расчертила улыбка, быстро спрятанная за неспешным, тягучим глотком.       Эрика и сама поднесла бокал ко рту, вспомнив о том, что не хотела пить, только после того, как обволакивающая горечь скользнула по горлу и опустилась ниже, отчего тут же потеплело в груди. Напрасно. Нужно было сначала что-нибудь съесть, чтобы не позволить расслабляющему туману сразу проникнуть в разум. Голову следовало бы держать холодной. Тем более теперь, когда Майкрофт смотрел с исследовательским интересом, будто и без того не знал, что Эрика бы не стала устраивать скандал. Возможно, стоило подольше поворчать для вида, повозмущаться или, на худой конец, пригрозить, что, если однажды помощь действительно понадобится, Майкрофт будет волен выбирать любую кандидатуру, а её, Эрику, может даже не пытаться брать в расчёт.       Но она вообще ничего не сказала. Лишь поправила лежавшие по бокам от тарелки приборы, когда им, наконец, принесли еду, и на этот раз попросила закрыть окно. Потому что в спину дуло, а от выветрившегося запаха корицы, к счастью, не осталась и следа.       — Так почему? — спросила Эрика, когда на смену первому бокалу пришёл второй, а вместо ризотто перед ней стоял шоколадный десерт. Пряное вино приятно грело изнутри, а ещё помогало стать смелее и… наглее. Майкрофт, теперь спокойно пивший кофе, не ждал такого вопроса — с явным подвохом, учитывая, что они давно успели сменить тему.       — Обычно это мне нужно знать ответы на все «почему», — решил отшутиться он.       — Да, у вас, Холмсов, это семейное.       — Именно.       — Но это совсем не означает, что ты можешь проигнорировать мой вопрос, Майкрофт. Не пойми меня неправильно, — Эрика была почти уверенна в своих словах, — здесь всё чудесно, а ещё ужасно красиво, очень вкусно и жутко дорого, только вот… Тебе что-то от меня нужно, но что? Зачем было везти меня сюда?       Майкрофт отставил в сторону звонко дзынькнувшую о блюдце чашку. Он выглядел недовольным. Будто Эрика сказала что-то не то, и её слова его обидели.       — Ты действительно настолько мне не доверяешь, что подозреваешь, будто мне от тебя что-то нужно? — тихо произнёс он и сцепил ладони в замок.       — Нет, я… — она облизала пересохшие губы, с которых давно исчезла помада, а вместо неё от вина появилась чуть заметная багровая плёнка. — Порой я доверяю тебе больше, чем самой себе. Но…       — «Но»?       — Я не так много выпила, Майкрофт, чтобы забыть о том, что ты мне не ответил. Это невежливо.       Он удивлённо хмыкнул. И, ослабив галстук, покачал головой, признавая поражение.       — Мы здесь, чтобы ты смогла отдохнуть. От работы, от дождливого Лондона и от соседей, у которых ремонт. У тебя усталый вид, Рики. Я знаю, что отчасти это из-за меня, — в его голосе проскользнули невысказанные извинения и искренняя забота. — Да и ты сама упоминала про проблемы со сном.       — Вот в этом уж точно нет твоей вины, — потупилась Эрика, не зная, как признаться самой себе, что во всём остальном Майкрофт был прав. Она и правда от всего устала, хотя до осени с её ежегодной хандрой было ещё очень и очень далеко. От сложностей на работе, от постоянного напряжения и ожидания какого-то подвоха или неудачи. От необходимости выкручиваться и обманывать — не других, саму себя, потому что то, что со стороны казалось вполне неплохой, но довольно блёклой жизнью, в реальности давило, давило, давило… И Эрика никак не могла понять, что с ней было не так. — Это после… После того, что произошло в марте, — нашлась она. — Врач сказал, что бессонница — обычное последствие гормонального сбоя. Избыток кортизола, недостаток мелатонина…       — Ты советовалась с Сарой?       Эрика отрицательно мотнула подбородком, и из причёски выпало несколько тонких прядей.       — Нет. Разумеется, нет. Она и без того вечно из-за меня переживает, даже если дело касается какой-нибудь ерунды. Прямо как ты из-за Шерлока.       — На то мы и старшие, чтобы за вами присматривать.       — Знал бы ты, как сильно на неё похож.       Майкрофт вздохнул.       — Вот поэтому я ей и не нравлюсь, — смяв в руках тканевую салфетку, уверенно сказал он.       — Из-за схожести в поведении? Брось, её попыткам контроля не сравниться с твоими возможностями…       — Не из-за этого, — несчастная салфетка слишком быстро потеряла презентабельный вид, а Майкрофт взглянул на Эрику упрямо, с непрошибаемой честностью. — Я причинял тебе боль. И она не сможет мне этого простить. Я бы точно не простил, если бы кто-то сделал Шерлоку больно.       Эрика поджала губы. У неё немного давило в висках, а ощущение расслабленности, о котором она даже не просила, постепенно исчезало, и, чтобы его удержать, пришлось вновь взять бокал с плескавшимся в нём вином.       — Мне неважно, что думает о тебе Сара, — прошептала Эрика, прежде чем сделать глоток, оставшийся кислым послевкусием на языке.

***

      Когда они сели в автомобиль, было совсем темно. Из-за тонировки даже уличное освещение казалось лишь размытыми рыжими точками. И хотя в голове была блаженная тишина, ни о каком спокойствии не могло быть и речи. Третий бокал явно был лишним. Нет, Эрика чувствовала себя вполне неплохо, а разум и вовсе был чист, может, только слегка поддет смутной дымкой, но такая же настигала её обычно уже после первого глотка. Поэтому списывать на неё собственное состояние было бы несправедливо.       Тем более что тот самый третий бокал возник только спустя час после двух предыдущих. А между ними были разговоры. Много-много того, что Эрика, в которой всколыхнулись все эмоции, никак не решалась произнести вслух и потому говорила взглядами, вынуждая Майкрофта сомневаться в достоверности своих интерпретаций. Было бы проще, скажи она всё прямо, без намёков, но какой в этом был интерес? Это могло всё только испортить и исказить, а вместо ответов возникло бы ещё больше вопросов, в которых непременно нужно было бы просить разрешение.       Например, чтобы держать её холодные пальцы. Молчание весьма неплохо оправдывало это простой необходимостью согреться — им обоим. И, разумеется, это не значило ничего более. Никакого романтического подтекста, никакой нежности или, боже упаси, влечения… Майкрофт был слишком трезв — две кружки кофе напрочь выгнали из крови весь алкоголь, — чтобы даже думать о подобном. О том, что это всё же могло что-то значить.       Не значило, конечно. Как и короткий поцелуй, за которым они оба вдруг потянулись, пока ждали машину, стоило только Эрике замолчать на полуслове, хотя она и продолжала пытаться отвлекать себя разговорами, которые Майкрофт не особо-то и слушал.       Равно как не значили и отведённые, совершенно незаинтересованные взгляды уже в тёмном салоне автомобиля, когда ладонь Майкрофта, проникнув под ткань плаща, скользнула по бедру Эрики, сорвав с её губ тихий, едва уловимый выдох. Потому что бархатная кожа в сравнении с его рукой была очень горячей. Настолько, что Майкрофт вполне мог бы обойтись и без верхней одежды.       Впрочем, она ему пригодилась, когда ночная прохлада опустилась на плечи, прежде чем они оказались в холле отеля, совершенно спокойно пройдя мимо администратора в сторону лестницы. В здании было так тихо, что размеренный стук каблуков Эрики разлетался в пространстве глухим эхом.       Все лестничные пролёты дались им без каких-либо сложностей. Однако на последнем Майкрофт предпочёл стянуть с себя галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Не то чтобы он очень-то спешил переодеться и, наконец, лечь спать после долгого дня, наполненного самыми разными эмоциями. С этим вполне можно было подождать.       Особенно учитывая, что, стоило им только захлопнуть за собой дверь, как губы Эрики, плотно сомкнутые, прижались к его щеке, почти касаясь уголка рта, и столь же стремительно исчезли, не позволив ничего толком понять и распробовать. Это было нечестно, как минимум. Майкрофт считал, что вполне заслуживал вторую попытку. Поэтому сам накрыл тёплые губы своими и, ощутив прикосновение влажного языка, почти лихорадочно, не сдерживаясь, углубил поцелуй.       Её ладони обхватили его щёки, умоляя наклониться ближе, потому что и дальше стоять на каблуках не было никаких сил, а от этой оголённой уязвимости и чистой, ничем не прикрытой близости уже буквально подкашивались колени.       — Нам не получится оправдать это алкогольным опьянением, — выдохнул Майкрофт в её приоткрытые губы. — Ты ведь понимаешь?       — Всё равно, — прошептала Эрика, между делом пересчитывая короткими поцелуями веснушки на его лице. — Мне всё равно, Майкрофт… Я уже говорила, это ничего…       — …ничего не значит, — покорно закончил он, вновь припав к горячим губам, и, не став больше медлить, повёл её к себе в комнату.       Его слегка потряхивало — больше от возбуждения, чем от нетерпения. Терпеть Майкрофт умел. Ещё как. Но излишнее промедление совершенно точно грозило ему сердечным приступом и помешательством, потому что голова уже сейчас отказывалась выдавать любые мысли, кроме одной — «моя». Он хотел, ему было жизненно необходимо задохнуться ею и убедить оставить всякие сомнения.       Майкрофт был согласен вообще на что угодно, лишь бы Эрика вдруг не передумала.       Он подтолкнул её к кровати, осторожно помог сесть и, опустившись на колени, медленно провёл по подолу платья, прежде чем плавно скользнуть руками ниже, чтобы снять туфли и очертить пальцами косточки лодыжек. Эрику бросило в жар. Она невольно вцепилась в напряжённые плечи Майкрофта, посмотрев на него таким затуманенным взглядом, будто и не была полностью одета. А потом шумно вздохнула, почувствовав, как стало жечь кожу под медленными, поднимавшимися вверх поцелуями.       Усидеть на месте уже совершенно не получалось. Эрика, слабо простонав, упала спиной на ледяную ткань покрывала и закрыла ладонями залившееся румянцем смущения лицо, попытавшись свести колени. Но Майкрофт категорически этому воспротивился. Он безуспешно дёрнул ткань юбки выше, прошипев что-то неразборчивое в отношении подобных неудобных фасонов, и, в конце концов, подхватил Эрику под поясницей, чтобы настойчиво притянуть ближе к себе. А затем и вовсе позволить платью бесстыдно задраться.       Стыдиться чего-либо давно уже было поздно. Уж точно не после стольких лет, что они знали друг друга. Но когда голова Майкрофта оказалась между её бёдер, Эрика подавилась вырвавшимся из горла стоном. И завозилась, попыталась отстраниться, схватившись за ладони, жадно сжимавшие чувствительную кожу. Эрику пьянило от его действий, а всё внутри уже и без того неконтролируемо горело и жгло. Но потом стало только хуже — кроме губ и влажного языка она почувствовала уверенные прикосновения сильных пальцев. И рваный вздох почти сразу перешёл в протяжный, жалобный всхлип.       — Ма… А-ах… Майк…       Перед заселением в отель нужно было поинтересоваться уровнем звукоизоляции в номерах.       А ещё лучше — выбрать какое-нибудь тихое, совершенно безлюдное место, чтобы иметь возможность с чистой совестью запретить Эрике прикрывать ладонью рот или прикусывать до крови губы. Потому что от этих интонаций в её голосе у Майкрофта темнело перед глазами, а в груди всё вело и вскипало, уничтожая даже призрачные остатки самоконтроля. И это нравилось ему до умопомрачения.       Майкрофт не остановился, когда Эрика, крупно вздрогнув, попыталась отодвинуться. Он не перестал и в тот момент, когда она, уже не сдерживая себя, стала отзываться на движения его пальцев. Но стоило только ей начать, стискивая зубы, задерживать дыхание, как Майкрофт отстранился сам и, поднявшись на ноги, протянул обиженно смотревшей на него Эрике руку.       — Платье, — торопливо выпалил он, глядя на её пылавшие щёки и влажный от пота лоб, к которому липли выпавшие из растрепавшейся причёски волосы.       — Что? — с трудом соображая, прохрипела Эрика.       — Давай-ка избавимся от него поскорее.       — Если ты спрашиваешь разрешение, то, по-моему, уже немного поздно.       С этим было трудно не согласиться. Только вот Майкрофт не спрашивал. Он помог Эрике привстать и, склонившись так, чтобы прижаться к её губам долгим, жадным поцелуем, нащупал подрагивавшими руками молнию на спине. А потом, наконец, стянул злосчастное платье, почувствовав практически осязаемый трепет, пронзивший Эрику, когда грубая ткань его собственного костюма стала тереться об обнажённую кожу её груди.       И пока Майкрофт поспешно разбирался с пиджаком и жилетом, Эрика потянулась к ремню его брюк. Пряжка звонко щёлкнула, прежде чем глухо стукнуться об пол. А Эрика, помедлив лишь мгновение, уже почти успела коснуться пуговицы на поясе, но Майкрофт, перехватив её ладонь и поцеловав тонкие пальцы, не позволил этого сделать.       — Подожди, — выдохнул он и, обойдя кровать, выдвинул ящик стоявшей рядом тумбочки, о который ушибся косточкой запястья.       — Что ты делаешь?       — Ищу то, о чём не успел подумать в прошлый раз.       Она скорее услышала, чем увидела, как он расстегнул ширинку. А затем раздался быстрый шорох разорвавшейся фольги. И Эрика, часто заморгав, сразу же всё поняла. Она перебралась по упругому матрасу к изголовью кровати и, оказавшись лицом к лицу с Майкрофтом, приподняла брови.       — Только не говори, что я настолько предсказуема, а ты всё предусмотрел…       — Не я. Гостиничный сервис, — мотнул он головой, закатывая рукава белоснежной рубашки и глядя в ответ потемневшим, очень напористым и совсем не джентльменским взглядом. Холодная синева уже давно сменилась непроглядными океанским глубинами. — Возможно, по моей просьбе.       — Майкрофт Холмс, ты самоуверенный…       Он не дал никаким притворным возмущениям сорваться с её губ и вместо этого занял их поцелуем.