Часть 5

Утром двадцать восьмого декабря, когда Гермиона спустилась в Большой зал и подошла к столу, Драко Малфой поднял на неё взгляд и произнёс: — Доброе утро! Профессор Макгонагалл поперхнулась тыквенным соком. Пока она кашляла, Драко закончил свой завтрак, встал и направился к выходу. Он был на полпути, когда через высокие окна к столу начали слетать совы. На первой странице "Ежедневного пророка" красовалась фотография Гарри: с несколько обалделым видом он смотрел в камеру через плечо, а рядом с ним улыбалась Джинни. "Мальчик, который выжил, нашёл свою суженую!" Гермиона отметила про себя, что репортёры несколько опоздали, и что, судя по тому, что фотография была сделана исподтишка, Гарри должен быть в ярости. — Ну, какие они красивые! — повторял рядом с ней, утирая слёзы умиления, Хагрид. — И какие счастливые, верно? Уж как я рад, что у нашего Гарри всё складывается... Ещё одна сова приземлилась рядом с Гермионой. Она отвязала от её ноги свёрток размером с мыльницу и принялась вертеть в руках в поисках подписи. — Мисс Грейнджер! — окликнул её профессор Флитвик. — Вы позволите? Простая предосторожность. Гермиона разжала пальцы, и посылка по воздуху перекочевала к Флитвику, который принялся сосредоточенно её изучать. — Что случилось? — спросил мальчик с Хаффлпафа. Гермиона уставилась на него. Он был не старше, чем она в тот год, когда василиск взглядом обратил её в подобие статуи. Она понятия не имела, как в двух словах объяснить ему, что не все желают благополучия ей, героине войны. — Всё в порядке, мисс Грейнджер! Магия этой вещи неспособна никому навредить! Свёрток вернулся к ней. Гермиона разорвала бумагу. Внутри оказалась коробочка, обитая бархатом, в которой лежала серебряная брошь — или стоило назвать эту вещь булавкой, — украшенная одним ярким бриллиантом. — Какая прелесть! — воскликнула одна из когтевранок. К своему стыду, Гермиона не запомнила их имён. — Очень элегантная вещица, — заметил Слизнорт. — Лаконичный минимализм — так это теперь называют? — Кто это тебе прислал, Гермиона? — поинтересовался Хагрид. — Я не зна... Вертя брошь в руках, она коснулась бриллианта, и в ту же секунду над столом раскрылся полупрозрачный купол, усыпанный сверкающими кристаллами. Послышались возгласы восхищения. Мальчик из Хаффлпафа попытался схватить кристалл, но его пальцы прошли сквозь поверхность купола так, словно там ничего не было. — Что это такое? — спросил он, изумлённо таращась вверх. — Это звёздное небо, — ответила Гермиона. В башне она легла на ковёр и снова раскрыла над собой купол. Расположение иллюзорных огней правдоподобно повторяло карту настоящего неба. Гермиона не могла поручиться, но ей отчего-то казалось, что оно должно соответствовать небу над Хогвартсом рождественской ночью. Подарок порадовал её и напомнил, что она так и не удосужилась открыть посылки, пришедшие от друзей. Прицепив брошь к воротнику мантии, она поднялась в спальню. Нетронутые свёртки валялись в ногах кровати. Гермиона начала с самого большого, и, разорвав бумагу, вытащила на свет фирменный свитер Молли Уизли. Это был первый свитер, который Молли связала для неё. Рассматривая его, Гермиона пожалела, что не открыла свёрток сразу. Забота Молли и тот смысл, который она вкладывала в свой подарок, растрогали её до глубины души. Свитер был немного великоват, должно быть, работая над ним, Молли представляла себе прежнюю, полную жизненных сил Гермиону. Но он был очень красивым, и цвет — серебристо-серый — неожиданно шёл ей. Буква на груди была сделана переплетением тёмно-зелёных и тёмно-красных нитей. В посылке от Гарри оказалась зачарованная заколка из модного магазина в Косом переулке. В выборе подарка ощущалось влияние Джинни Уизли. Сама Джинни подарила ей флакончик духов и неприметную с виду коробочку, в которой никогда не заканчивались тампоны. Рон прислал Гермионе коробку всевозможных волшебных вредилок. Наученная горьким опытом, она задвинула её под кровать, не открывая. От Хагрида ей достались имбирные пряники собственного изготовления. Гермиона попыталась откусить от одного, но у пряника на этот счёт было другое мнение. В коробке от Полумны и Невилла не оказалось, к счастью, ничего живого, что могло бы не дождаться этого дня (Гермиона подумала об этом в последний момент перед тем, как заглянуть внутрь, и успела немного испугаться). Друзья прислали ей странного вида приспособление ("Надевай каждый вечер, ложась в постель, и тебе всегда будут сниться хорошие сны!") и в высшей степени безумный выпуск "Придиры". В груде подарков нашлась открытка от Виктора Крама, который с неизменным упорством сообщал, что желает Гермионе всего самого лучшего и, если ей когда-нибудь захочется встретиться, он будет очень рад. Она нарядилась в свой новый свитер, заколола волосы новой заколкой, сбрызнулась духами от Джинни и накинула на плечи мантию с волшебной булавкой. С Рождества уже прошло несколько дней, но Гермиона чувствовала себя так, будто только сегодня, после изнурительной долгой зимы, наконец наступил праздник. Она нашла Малфоя в библиотеке, на том же месте, за её любимым столом. — Спасибо! Он смотрел на неё, не отвечая. — Это очень красиво! Всем очень понравилось! Почему ты не дождался почту? — О чём ты, Грейнджер? Идеальный аристократ, в идеальной чёрной рубашке, с надменным взглядом. Ещё чуть-чуть, и она бы купилась. — Брось, я знаю, что это ты! Это была чистая правда. Помимо того, что никому другому в голову не пришло бы скрупулёзно запечатлевать для неё небо рождественской ночи, каждый раз, дотрагиваясь до бриллианта, Гермиона чувствовала то же тепло, что в библиотеке, когда касалась палочкой его руки. Губы Малфоя дрогнули, а в глазах вдруг отразилась неуверенность. — Тебе понравилось? — Да! — воскликнула она, и только рождественскими каникулами можно было объяснить тот факт, что мадам Пинс в ту же минуту не попросила её на выход. — Это потрясающе! — продолжала она, понизив голос и садясь рядом с ним. — Как ты это сделал? Это же огромная работа! — Сейчас каникулы, времени много. — Прекрати скромничать, Малфой, тебе это не идёт! Он улыбнулся ей трогательной, робкой улыбкой. — Думал, самое время попробовать что-то новое. — А у меня для тебя ничего нет! — спохватилась Гермиона. — Ничего не нужно. — Нет, я хочу тебе что-нибудь подарить! — Я даже не успел к Рождеству, — напомнил ей Малфой. — Так даже лучше! Тараторя, не скупясь на подробности, она рассказала ему о подарках, пришедших вовремя. — Неизвестно, сколько бы они ещё пролежали, если бы не ты! Она скосила глаза, чтобы взглянуть на свой пристёгнутый к мантии подарок. — А брошка? Ты же не сам её сделал? Ей показалось, что на скулах Малфоя проступил румянец. — Это была моя вещь. Такие булавки носят с жилетом. Но не волнуйся, это не фамильная собственность! — добавил он. — Я понятия не имею, как отнеслась бы к фамильной собственности, — призналась Гермиона. — С ненулевой вероятностью, вещь, принадлежавшая поколениям моих предков, попыталась бы тебя проклясть. — О!.. Ладно, я знаю, что ты не пытался меня убить! — Спасибо за доверие, Грейнджер! — Причём тут доверие? Всё проверил профессор Флитвик! Они замолчали, часто дыша, будто после пробежки, и изучая лица друг друга. Малфой первым отвёл глаза. — Знаешь что? — сказал он, отодвигая свой стул и собирая книги в стопку. — Сегодня слишком хороший день, чтобы сидеть взаперти. Пойдём погуляем, Грейнджер?