Глава 11. День X

      Когда праздник закончился, Джеймс покинул дом Сары с тяжелым сердцем. Он никак не мог выбросить из головы танец с Мелиссой, на секунду ему даже показалось, что этот момент станет одним из самых приятных воспоминаний, тех, к которым возвращаешься в тяжелые времена, чтобы хотя бы пять минут побыть в обволакивающем ощущении спокойствия и тепла прошлого. Но теперь это воспоминание навсегда будет омрачено разъедающим чувством недосказанности и едва не совершенной ошибки.       Джеймс не думал, что у Спенсер может кто-нибудь быть. Да, она была красивой и интересной девушкой, но почему-то он ни на миг не задался вопросом о том, свободна ли она. Хорн, понимал, что внешность не всегда является показателем, ровно как и доброта. Прекрасные люди бывают одиноки, люди благородные и отзывчивые могут быть никому не нужны. Но Мелисса… Ему было сложно представить ее с кем-то, а после дня рождения Кассандры еще и невыносимо больно было думать, что она скована обязательствами перед другим, что Джеймс встретил ее в неподходящий момент, к тому же еще и потерял драгоценные часы, проведенные наедине с ней, пока тратил их на издевки и колкости, думая, что так будет всегда и когда-нибудь девушка сама все поймет.       Полночи Джеймс проворочался в постели, размышляя о том, стоит ли ему сменить тактику в общении со Спенсер, и если да, то в какую именно сторону. Периодически он снова возвращался к тем часам и надписи «M. W.» на них. Подарок был слишком дорогой для просто друга, да и разве можно успеть с кем-то так сблизится за столь короткий срок, что девушка находилась в стране. Эти мысли окончательно убивали веру Хорна в то, что у него есть шанс. Слабая надежда была только на тот танец, молодому человеку хотелось верить, что Мелисса не стала бы смотреть на него так, как смотрела тем вечером, если бы ее сердце не было свободно.       Рано утром он снова вспомнил про таинственного отправителя, музыкант запомнил его имя, а после нехитрых логических заключений, решил, что «W» может быть первой буквой его фамилии. Хорн уболтал Жана Моретта, чтобы тот показал ему списки абитуриентов. Джеймс решил, что Мелисса с большей вероятностью могла познакомиться с кем-то из кандидатов во время прослушивания.       Изучая списки, мужчина выяснил только то, что имя Майкл было не самым редким именем в Британии, если не сказать, одним из наиболее распространенных. Однако фамилий, начинающихся на нужную букву, не было. Затем ему в голову пришла мысль о том, что у обычных абитуриентов вряд ли нашлись бы деньги на такой подарок, если только эти часы были куплены не на деньги родителей. Возможно, стоило обратить внимание в сторону преподавательского состава или кого-то, кто имел вес в университете. Это отлично стыковалось с историей, когда через ректора кто-то пытался вступиться за Спенсер перед наставником, но этим таинственным покровителем мог быть вообще кто угодно, а преподавателя с подходящим именем и фамилией тоже не было. Небольшое расследование зашло в тупик, новых идей, где еще можно поискать информацию об этом Майкле, у Джеймса не было. А спрашивать напрямую у девушки было равноценно признанию в том, что ему есть до этого дело.       Видя Мелиссу на репетициях, вместо партии молодой человек думал только о том, куда она пойдет после репетиции, во сколько вернется домой и вернется ли. Стоило ей зайти в класс, как первым делом он всегда смотрел на ее запястья и с внутренним ликованием отмечал раз за разом, что тех ненавистных часов на ее руке нет.       Как и обещал сам себе, Джеймс сбавил обороты и старался проявлять больше участия. Он давал дельные советы и в целом пытался при любом удобном случае расширять список тем для разговора, чтобы они касались не только нот и предстоящего концерта. Хорн успел рассказать ей о местах в Лондоне, которые стоит посетить, о преподавателях академии, пары которых нельзя прогуливать, чтобы не быть отчисленной, о том, в какие бары берут на подработки малоизвестных музыкантов. Ему хотелось быть ей полезным, и когда он видел в глазах Мелиссы искреннюю благодарность и интерес, сложно было не улыбаться и не мечтать о том, что девушка всегда будет на него смотреть именно так.

*      *      *

      Утром в день итогового концерта Мелисса встала раньше обычного. Она несколько раз проверила гитару, запасные медиаторы и струны, просто на случай чего-то непредвиденного. На дверце шкафа висела одежда для выступления: короткий сарафан свободного кроя и тонкая блузка цвета свежей зелени. Со всем этим любезно помог Виктор, который после праздника в честь вранья Доэрти заявил, что с огромным удовольствием подберет что-то для концерта. Спенсер было все равно, но только до момента примерки, когда она взглянула на свое отражение в зеркале и поняла, насколько хорошо на ней смотрится этот наряд. Как ей объяснил Хилл, он подобрал блузку под цвет ее глаз, у девушки они тоже были зелеными, хоть и немного другого оттенка.       Он успел сделать много комплиментов ее фигуре и лицу, но растерялся, стоило Спенсер поинтересоваться, с чего вдруг Виктор решил помочь ей. Молодой человек не очень убедительно сказал, что в этом нет никакого расчета и, что очень важно, совершенно точно никто его об этом не просил. Такой ответ заставил девушку улыбнуться и больше не смущать Хилла такими вопросами.       Мелисса завтракала, когда в гостиной раздался телефонный звонок. Она прислушалась, чтобы понять, подойдет ли кто-то к телефону или ей нужно бросить трапезу и поднять трубку самой. Услышав шаги Кэсси, девушка вернулась обратно к чаю и хрустящим тостам.       — Эй, Мэл, это тебя! — крикнула Доэрти.       Спенсер отряхнула пальцы от крошек и поспешила к телефону. Что-то ей подсказывало, что она знает, кто именно звонил. Последнее время Джеймс находил все новые и новые предлоги, чтобы связаться с ней, чтобы уточнить что-то по партитуре или напомнить о репетиции. Каждый раз новое, и каждый раз будто невзначай. Еще не услышав голос звонящего, она улыбнулась и поднесла трубку к уху.       — Доброе утро, принцесса.       Девушка закусила губу, услышав на том конце провода совсем не тот голос, который ждала. Привычка Уитмора обращаться к ней именно так, вызывала в ней противоречивые чувства, она пыталась убедить себя в том, что это такое немного странное проявление заботы, но при этом не могла отделаться от ощущения, что за ним стоит что-то еще. С момента отъезда Майкла Мелисса почти не вспоминала о нем, она вся была в подготовке к выступлению, а мысли были полностью заняты Джеймсом, Майклу при всем желании не нашлось бы в них места.       — Привет, — попыталась улыбнуться девушка, будто собеседник мог понять, что она разочарована, если она не изобразит радость, — не ожидала твоего звонка.       — Не звонил, потому что старался разобраться с делами побыстрее, — продолжил мужчина, — чтобы успеть к твоему дебюту. Концерт ведь сегодня?       — Да, — протянула девушка, а затем добавила, — но если не успеваешь, ничего страшного.       Мелисса очень четко осознала, что не хочет, чтобы Уитмор приходил сегодня. Она в целом все никак не могла собраться с духом, чтобы обсудить с ним их отношения. И чем дольше они не увидятся, тем больше у нее было времени, чтобы придумать, что именно сказать Майклу, но так, чтобы не задеть его. Подаренные часы она так ни разу и не надела, решив, что вернет их молодому человеку при первом же удобном случае.       — Что ты, я уже дома, — бодрым голосом успокоил ее Майкл, — так что можешь не сомневаться, обязательно буду.       — Это совсем не обязательно, если тебе нужно отдохнуть с дороги или… — Мелисса не могла заставить себя сказать все, как есть. Девушка надеялась, что ее слабые намеки будут поняты, но Уитмор перебил ее, не дав договорить.       — Я приду, — тоном, не терпящим возражений, сказал он, но затем чуть смягчился. — Ты получила мой подарок, как он тебе?       — Часы замечательные, но я не могу их… — Спенсер предприняла последнюю попытку, но Уитмор будто не слышал ее.       — Прости, мне нужно бежать. Очень рад был тебя услышать. Время и место проведения концерта мне известны, я обязательно приду. С нетерпением жду встречи.       — И я, — на автомате ответила девушка.       Когда из телефонной трубки послышались короткие гудки, Мелисса не сразу повесила ее, а продолжала держать в руке. Девушка чувствовала себя какой-то потерянной, неспособной без страха разговаривать хоть и о важных, но не очень приятных вещах. Спенсер надеялась только на то, что при личной встрече она не будет так тушеваться и сможет расставить все точки над «i».       Рано или поздно, думала девушка, разговор все равно состоится. Она пыталась успокоить себя тем, что не ее вина, что она ничего не чувствует к Уитмору, он взрослый человек и должен это понимать.       Остаток утра она не могла найти себе места от волнения, все смешалось: и мандраж перед выступлением, и волнение перед встречей с Майклом, и в целом беспокойство за свое будущее, ведь от сегодняшнего выступления зависят условия ее обучения. Спокойнее становилось только от мысли, что через все сложности она пройдет не одна, на сцене с ней будет Джеймс, и даже если все пройдет ужасно, он сможет ее поддержать, в этом Мелисса не сомневалась ни на секунду.       — Передавай Джейми привет! — послышалось с кухни, когда Спенсер уже была готова уходить. Все это время Кэсси сидела за столом и как будто ждала, когда Мелисса соберется покинуть дом.       Спенсер дернулась, услышав, как ее соседка назвала Хорна, это показалось настолько слащавым и неестественным, что девушку даже начало подташнивать.       — Обязательно, — без толики энтузиазма ответила Мелисса, лишь бы потом Кассандра не припомнила ей этот случай.       Захлопнув дверь, Спенсер вышла на улицу, где ее уже ждал Джеймс. На долю секунды девушка даже засомневалась, что поступает правильно, сближаясь с мужчиной, не успев окончательно решить все с другим. Но она не могла ничего с собой поделать: ее тянуло к Хорну, будто кто-то сматывал в клубок нитку, которой они оба случайно оказались соединены друг с другом.       Сев на пассажирское сиденье, Мелисса старалась не смотреть на наставника, ей казалось, что, если это произойдет, она перестанет себя контролировать.       — Ты настолько переживаешь, что даже коленки трясутся? — усмехнулся молодой человек, дотронувшись до ноги Спенсер, отчего та вздрогнула.       — Кэсси тебе привет передавала, «Джейми», — сухо сказала Мелисса с некоторой издевкой, не отвечая на вопрос наставника. Она и правда очень переживала, но скорее не из-за концерта, а из-за встречи с Джеймсом, с которым она понятия не имела как себя вести. На репетициях все было просто — общее дело, которое они должны были довести до конца, но сейчас, сидя у него в машине, она чувствовала, что все изменилось.       — Джейми? А ты меня так не зовешь, — будто с упреком сказал Хорн, широко улыбнувшись. — И ей передавай привет.       Спенсер почувствовала, что это ее задевает, в ее груди разрасталась ревность: если раньше на Хорна претендовала только Кассандра, то сейчас, казалось, и он относится к ней как-то иначе.       — Приехали, — с энтузиазмом сказал Джеймс, припарковав машину у самого входа в академию. — Не переживай, все будет хорошо, я в тебе уверен, ты многое сделала для этого прослушивания.       Мелисса была рада слышать это от своего наставника, на душе стало как-то тепло, а все ее переживания начали потихоньку отступать.       — Ты передумала выступать? — спросил Хорн, выходя из машины. — Сюда тебя вряд ли кто-то придет слушать.       Опомнившись, Спенсер тоже открыла дверь. Девушка и сама удивилась, что за такое короткое время она привыкла, что Майкл всегда открывал дверь с ее стороны и помогал выбраться из машины. Сейчас она почувствовала себя довольно глупо, но всеми силами попыталась это скрыть.       В фойе академии было очень много людей, отовсюду слышалась музыка, как будто все аутсайдеры, которым дали второй шанс, решили репетировать прямо здесь и все одновременно.       — Эй, принцесса! — девушка вздрогнула услышав знакомый голос.       — Принцесса? — скривившись, едва слышно спросил Джеймс, когда услышал, как кто-то обратился к Мелиссе.       Уитмор подошел к девушке, не рассчитывая, что в этой толпе она сама сможет его отыскать. Мужчина легко коснулся губами руки Мелиссы и, распрямившись, бросил пренебрежительный взгляд на Хорна, еле сдержав самодовольную улыбку.       — Джеймс, это Майкл, — девушка была не очень рада такой внезапной встрече, но решила, что молчание будет не лучшей тактикой, поэтому представила подошедшего мужчину.       — Для Вас, мистер Уитмор, — добавил Майкл, протягивая руку Джеймсу для рукопожатия.       Брови Хорна поползли вверх, стоило ему услышать фамилию знакомого Спенсер. Об Уитморах он был наслышан, и, если слухи об этой семье хотя бы в половину правдивы, с ними лучше не иметь дел. В других обстоятельствах музыкант смолчал бы и, сославшись на неотложные дела, отошел, но в присутствии Мелиссы он не мог так поступить.       — Рад знакомству, мистер Уитмор, — Хорн с силой сжал протянутую ладонь, но вопреки его ожиданиям Майкл не поменялся в лице от такого крепкого рукопожатия. — Странно… Мелисса ни разу о Вас не рассказывала.       Спенсер захотелось провалиться сквозь землю, она попыталась придумать что-то, что позволит сгладить назревающий конфликт, но Майкл пришел ей на помощь.       — Должно быть, мисс Спенсер просто не из тех девушек, которые стали бы рассказывать первому встречному о своих хороших знакомых.       Умение Уитмора спокойно реагировать на любые слова действовало на нервы Джеймсу, он не мог оставить этот выпад без ответа, поэтому решил разыграть последний туз в своем рукаве, надеясь, что Майклу будет нечем крыть.       — Так вот почему она не надевает никуда подаренные Вами часы, мистер Уитмор? Хотя, знаете, у моей бабули были похожие, и даже она говорила, что они ее невероятно старят.       Заметив замешательство на лице своего оппонента, Джеймс просиял. Уитмор коротко посмотрел на Спенсер, но не встретился с ней взглядом. Тем не менее удивление на его лице быстро сменила ухмылка.       — Ах, выходит, Вы все-таки что-то обо мне слышали?       — Не о Вас конкретно, скорее о Вашей семье.       Тон Джеймса вдруг стал серьезным, молодой человек сделал шаг ближе к Майклу. Заметив, что разговор идет в сторону обострения конфликта, девушка решила вмешаться и, взяв Хорна под локоть, потянула в сторону зрительного зала:       — Репетиция начнется уже через 10 минут, думаю, нам пора.       — Да-да, можешь настраиваться, я сейчас подойду, — ответил ей Джеймс и скинул руку девушки с себя, он продолжал сверлить взглядом Уитмора.       Спенсер нехотя отошла от них и направилась в сторону сцены. По пути она пару раз оглянулась на молодых людей, но уже не слышала, о чем они говорят. Майкл проводил ее взглядом, а когда она скрылась за поворотом одного из коридоров, снова посмотрел на Джеймса.       — А в курсе ли дама, сколько людей умерло, чтобы она смогла надеть те часы? — задал свой вопрос Хорн.       — Вы пьяны? Думал, что история с репортерами Вас хоть чему-то научила, и Вы взялись за ум.       — Хватит прикидываться, — процедил Хорн, — мы оба прекрасно знаем, что Ваша семья сыграла в этом всем не последнюю роль.       — Это обвинение? Могу оставить номер моего адвоката. Свяжитесь с ним и все обсудите, — игнорируя тон собеседника, спокойно продолжил Майкл.       — Надеюсь, что когда-нибудь вы просчитаетесь и сядете дружно всей семьей, и ни один адвокат в Лондоне Вас не вытащит из тюрьмы, — Джеймс чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, но остановиться уже не мог.       — Не скорее, чем Вы, мистер Хорн, загнетесь где-то в грязной подворотне от передозировки.       В голосе Уитмора послышались стальные нотки, на лице уже не было той снисходительной улыбки. По спине Джеймса пробежал холодок, он не нашелся, что ответить Майклу, и тот продолжил:       — Если мы действительно занимаемся тем, в чем Вы нас пытаетесь обвинить, — улыбка Уитмора стала жутковатой, — то что мешает нам поспособствовать? Вряд ли Вы на глаз можете определить состав… Что Вы там предпочитаете… Кокаина.       — Вы мне угрожаете? — Хорн делал все возможное, чтобы его голос не дрогнул, пока он произносит эту фразу.       — Нет, что вы, — рассмеялся Майкл и по-дружески похлопал Джеймса по плечу, — просто советую быть более осмотрительным. И не болтать лишнего.       Джеймс не очень верил в то, что руки Майкла настолько длинные, что смогут дотянуться до него, и что Уитмору вообще будет до него хоть какое-то дело. Скорее Уитмора задело то, как музыкант разговаривал с ним, вот и решил припугнуть. Вряд ли под этими угрозами скрывалась реальная опасность, однако, после разговора Хорну все равно стало как-то не по себе.       Нервно расправив плечи и осмотревшись по сторонам, чтобы понять, сколько людей стали свидетелями этого разговора, молодой человек взял кейс со своим инструментом и направился вслед за Мелиссой.       Она не стала спрашивать его о разговоре с Майклом, говорила только о музыкальных партиях и предстоящем концерте, аккуратно обходя тему Уитмора. Джеймс же всю репетицию никак не мог выбросить Уитмора из головы. Ему не хотелось, чтобы он хоть каким-то образом фигурировал в жизни Спенсер: ни как любовный интерес, ни как простой знакомый. Но, к своему сожалению, Хорн понимал, что не может просить девушку об этом прямо. Иначе это будет выглядеть как приступ ревности, а не попытка позаботиться и оградить от возможных неприятностей.       Фигура Уитмора старшего была окружена всевозможными слухами, большая часть которых была связана с тем, что в течение нескольких десятилетий бизнесом этой семьи является контрабанда наркотиков. Предостеречь девушку Джеймс не мог, у него не было никаких доказательств против Уитморов, к тому же, он не был до конца уверен в том, что эти слухи правдивы, а не являются банальной завистью тех, кто хотел бы иметь такое же состояние.       Наблюдая за хождением девушки за кулисами, Джеймс с трепетом вспоминал момент, когда касался ее талии и спины во время танца. В его руках Мелисса казалась такой хрупкой, будто это была совсем не та Мелисса Спенсер, что дерзила ему на репетициях. Глядя на то, как свет софитов путается в ее кудрявых волосах, как освещает ее лицо и заставляет блестеть глаза, Джеймс понимал, что не может отвести взгляд. Счастье переполняло его душу, но стоило подумать о тех обстоятельствах, которые встали между ними, как счастье превращалось в груз, под тяжестью которого было тяжело сделать хотя бы один вдох.       — Скажи честно, все ужасно, да? — беспокойно и немного суетливо спросила Мелисса. Она прошла туда-сюда мимо Джеймса раз двести и уже ощущала усталость в ногах. — Может, еще порепетировать?       — На саунд-чеке все было вполне сносно, — безразлично сказал Хорн, — в оставшееся до выхода время постарайся успокоиться. Трясущиеся руки еще никому не помогали играть.       — Легко сказать, — хмыкнула девушка, а потом театрально схватилась за голову и, щелкнув пальцами, попыталась изобразить голос Джеймса, — мальчик, иди принеси мне чего покрепче, это должно помочь.       Хорн рассмеялся, а затем вдруг снова вспомнил о своих пагубных привычках, которые в глазах девушки вряд ли добавляли ему очков, особенно на фоне идеального мистера Уитмора.       — Знаешь, когда ты станешь известным музыкантом… — аккуратно начал Джеймс, решив, что его предостережение для Спенсер все-таки важно.       — Ага, самым известным в переходе у Пикадилли, — хохотнув, перебила его Спенсер.       — Спенсер, помолчи и послушай хоть раз в жизни, что тебе говорят умные люди, — отозвался Хорн. Он пытался казаться серьезным, но рассмеялся, заметив, как Мелисса жестом будто закрывает свой рот на замок, а потом выбрасывает невидимый ключ куда-то позади себя.       — Я знал многих музыкантов, которым было тяжело справляться с кучей концертов, славой и с сумасшедшим темпом жизни, — молодой человек снова вернулся к серьезному тону.       — Очень льстит, что Вы верите в меня, мистер Хорн, — ответила девушка, а потом снова замолчала, заметив укоризненный взгляд.       — Так вот, эти ребята нашли для себя единственное средство, чтобы справиться со всем этим: алкоголь и наркотики.       — Это уже два средства, — Мелисса снова не дала ему договорить.       Смеясь, Джеймс легконько хлопнул девушку по голове нотами, которые держал в руке.       — Я пытаюсь поговорить с тобой серьезно, а ты ведешь себя как ребенок.       — Ну так я не маленькая, Хорн, и прекрасно знаю, что пить, курить и принимать наркотики — плохо. И, будем честными, понимаю это получше некоторых, — на последних словах она кивнула в его сторону.       — Я завязал, — Джеймс почувствовал, как ему стало стыдно перед Мелиссой. Он аккуратно взял ее руку в свою и сжал, — просто обещай, что ты не будешь. А если вдруг соблазн станет слишком велик, сразу позвонишь мне, я обязательно приеду и помогу…       Девушка сжала его ладонь в ответ, будто отвечая «да» таким образом. Мелиссе хотелось вернуться обратно на кухню в квартире Сары, в момент, когда играла «San Francisco», а расстояние между ней и ее наставником было едва измеряемым. Вернуться, чтобы поцелуй состоялся, чтобы она могла взять Джеймса за руку и спросить, кто они все-таки друг для друга. Неизвестность была невыносимой, но задавать этот вопрос сейчас было странно и не к месту, будто момент уже был упущен. А другой будет ли…       — Пора!       Джеймс высвободил свою ладонь из руки девушки и, взяв гитару, направился на сцену. Из зала слышались аплодисменты, но Спенсер едва ли могла собраться с силами, чтобы просто сделать шаг. Будто в каком-то трансе она вышла на сцену, и ее ослепили софиты, Мелисса не видела лиц людей в зале, и это было для нее облегчением. Девушка повернула голову в сторону и увидела, как Хорн подмигнул ей. Они будто были здесь вдвоем. И больше никого.       Выдохнув, Спенсер проверила, в порядке ли гитара, и подошла к микрофону, чтобы поднять его на нужную высоту, потом мысленно досчитала до трех и ударила по струнам. Дрожь в руках будто сразу прошла, с первого же аккорда она почувствовала, как музыка наполняет ее. Именно она была целью девушки, не грант, не учеба в престижной академии, а возможность играть, дарить искусство людям, делиться с ними тем, что составляло смысл ее существования.       Перемена в Мелиссе, возможно, не была заметна зрителям, которые видели девушку впервые, но совершенно точно не укрылась от глаз Хорна. Спенсер казалась совершенно обычной за пределами сцены, на сцене же от нее будто исходил свет, способный затмить любого. Спенсер приковывала к себе взгляды зрителей, Джеймс был уверен, что все присутствующие сегодня запомнят ее. И когда Мелисса добьется признания, они будут рассказывать всем, что видели ее в самом начале пути.       Спенсер играла как будто даже лучше, чем на репетициях, Хорн едва не сбился со своей партии, заслушавшись тем, как Мелисса импровизировала, меняя на ходу свою партию.       Отзвучал последний аккорд, и грянули аплодисменты. Не помня себя, Джеймс снял с плеча гитару и подбежал к девушке, изумрудные глаза которой блестели от слез счастья. Джеймс закричал, не в силах сдержать своего восторга:       — Ты потрясающая!       Смеясь, Мелисса запрокинула голову, а затем, от нахлынувших на нее чувств, обняла своего наставника, но тут же отпрянула, испугавшись сама себя. Заметив смущение девушки, Хорн положил руки по обеим сторонам ее лица и, стремительно сократив расстояние, поцеловал ее.       В зале послышались удивленные возгласы, а потом аплодисменты грянули еще громче. Мелисса чувствовала, как губы Джеймса касаются ее губ, как обнимая он притягивает ее ближе к себе. И ей хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно.