Часть 8. Жизнь

***

      Сакура жила ожиданием. Прошла неделя, вторая, но ничего не произошло. Она не обманывалась простым затишьем перед бурей, зная, что гроза обязательно нагрянет.        Ходила работать к соседям, тренировалась и сидела с дочкой. И в один день поняла, что беда накроет её с ночи.       Сарада сладко спала на втором этаже, когда Сакура ощутила зловещее настроение воздуха.       Она бесшумно спустилась по лестнице, спокойно передвигаясь в темноте. Вышла в гостиную, делая последние шаги.        За окном горел одинокий фонарь, бросая мерцающие тени на стены. Было тихо, а каждый её вдох наполнялся прежним миром молчания, словно нежным прикосновением ночи.       Родителей дома не было и не будет ещё целую неделю. Всё-таки работа требовала их постоянного присутствия, из-за чего Кизаши и Мебуки сейчас находились в другой деревне.       Сакура думает, что это хорошо, поскольку так у неё будет меньше причин для волнения.       Ну… относительно.       Она прислушивалась, пытаясь уловить скрип ступеней на улице или шёпот голосов, но вместо этого, слышала только громкое тиканье часов, которое звучало как беспощадный отчёт времени до её неминуемой встречи с прошлым.       Учитывая, что часов не было ни в гостиной, ни на кухне, вероятно, это был отголосок её собственной тревоги, которая уже сходила с ума от ожидания.        Воображение играло с ней злую шутку, добавляя то, чего быть не могло: злые узоры на стенах, чёрные руки в отражении зеркал, непрерывный шёпот, будто Сакура вновь попала в чернильную субстанцию, через которую вернулась к жизни.       Ты ведь не мог прийти днём, не так-ли?       Загоняешь в угол, используя такие грязные трюки.       Я ещё не видела тебя, но уже чувствую сомкнувшиеся челюсти капкана.       Заставил ощущать себя в собственном доме, как в ловушке…       Знаешь, это восхищает.       Но я не боюсь, понимаешь?        Я тут, на своей территории.       Жду тебя, не собираясь биться.       Тебе необходимы ответы, не так ли?       Несмотря на внешнее безразличие, ты оказался очень нетерпеливым человеком.       Знаю это. Учихи… всегда яростный огонь, вспыхивающий изнутри.       Поэтому прекрати, хватит уже щекотать восприятие своим неуловимым присутствием.       Это изматывает.       А я уже очень устала, Итачи.       Бой часов в голове остановился, знаменуя о том, что он уже здесь. Давление, ещё далёкое, но уже нависшее над ней своей мрачной тенью.       Она глубоко вздохнула, закрывая глаза на несколько секунд. Нужно было успокоить взыгравшие инстинкты, толкнувшие поток крови изнутри.       Уши уловили взмахи крыльев за спиной, заострили слух, из-за чего казалось, что стало слишком громко.        Сакура открыла глаза, медленно разворачиваясь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.       Ворон — предвестник смерти.       Он зима, холодная и безразличная. Его приход означает тишину, залитую светлым светом луны и белёсыми облаками  в полночной тиши.        Владелец снежных покровов и ледяных кристаллов. Обманчиво ласковый и благосклонный.        Он приносит с собой ветра, засыпающие землю призрачными перьями снега, и всё вокруг становится тревожно белым.        За ним — время тишины, медленного сердцебиения природы, холод, заставляющий сжать теплее одежду и обернуться в шерстяное покрывало.       Запах дыма и леса, когда можно наблюдать как всё вокруг замирает, а стужа пронизывает тело.       И ты чувствуешь, как вместе с воздухом из лёгких уходит жизнь.       Таким она его ощущает.       Великий творец и уничтожитель, красивый и жестокий, колыбель и загробный переход. Учиха Итачи — человек, принёсший в её весенний дом трескучий мороз, подобно январскому ветру.       Настоящая зима, повторяет Сакура мысленно.       Его тёмный силуэт не такой высокий, каким она его помнит. Глаза могут обмануть, а ощущения — никогда. Несмотря на молодое лицо и совсем не взрослое тело, он всё такой же внушающий и давящий.        Макушка, словно окунувшаяся в чернильницу, взгляд исподлобья. Спокойный, и ты никогда не угадаешь время, в которое он нападёт.       В глазах пристальное внимание. Сакура не даёт себя одурачить, потому что за мглой прячется и горит алмазный огонь. Не скрыть, не избежать.       Они стояли и молчали, словно оба в один момент лишились речи. Воздух наполнился тяжёлым напряжением. Тучи накопились над их головами, готовые разразиться громкой молнией.       Взгляды их встретились в то мгновение, когда мир вокруг замер.       Тишина обернулась плотной нитью, натянулась и с треском разорвалась, знаменуя о прекращении безветрия.       Он сделал первый неторопливый шаг, ожидая, что она дрогнет. Но Сакура не шелохнулась.       По печени чиркнули спичкой.       Шиноби не могут так ходить. Не могут оставлять под своей поступью ели слышимые скрипы. Специально же, понимает она.        Использует всё, загоняя зайца силками. Психологический приём внезапно срабатывает, отчего Сакура невольно напрягается.        Подходит слишком близко. Он выше, поэтому ей приходится задрать голову к верху. Холод ощутился сильнее. По загривку пробежали мурашки, но она отказывалась делать шаг назад.       Смотрит долго, по птичьи склоняет голову набок. Анализирует что-то, а потом медленно тянется рукой и таким же спокойным жестом сжимает ткань на её футболке.       Она инстинктивно хватается за неё, проводив его движение острым взглядом. Он держит крепко, немного приподнимая, заставляя встать её на носки.       Раздражает.       Сакура тоже не позволяет своей хватке ослабнуть. Не пытается ударить или избежать, поскольку знает, что её не будут душить. В его арсенале были более изощрённые вещи…       Давай уже.       Нападай.       Он нависает над ней зверем. Глаза наливаются алым и она видит в них закрутившиеся томое. Три всадника вечных страданий.       Вот значит как…       Это подло, Итачи.       Но если ты так этого хочешь, то смотри.       Ей показалось, что она очутилась среди высоких еловых деревьев. Все звуки исчезли, а под ногами захрустел снег. В отдалении глухой волчий вой. И ничего, что могло бы спасти её от мороза.       Вот только Сакура всё ещё была дома, поэтому не позволяет себе упасть. Терпит прикосновение зимы твёрдо и уверенно. А потом в голове зашептали голоса:       — Ты у нас такая красивая… — ласково улыбнулась мама, держа маленький свёрток в своих руках.        — Не падай, дорогая, — шуточно пожурил её отец, придерживая велосипед.       — Я стану ниндзя! — воинственно кричала Сакура, держа в руках молочные зубы.        — У тебя хорошо получается, Харуно, — погладил её по голове Ирука-сенсей, убирая листок с контрольным заданием.       Глас прошлого звучал и проносился перед её глазами. Давление вскочило и она теперь двумя руками держалась за его одну. Из носа хлынула яркая кровь.       Ей не больно, убеждает себя Сакура. Прошлое её не пугает и не отягощает, она выросла. И эта память сделало её такой, какая она есть.        Не разбитая линия жизни, а её долгий и тяжёлый путь… ей нечего боятся и нечего стеснятся. Она больше не жила сожалениями.        А перед взором горел шаринган, продолжая свой смертельный танец.        — Ты мне нравишься! Давай сходим на свидание? — неловко спросил Наруто, сжимая ткань на штанах.        — Усердие вознаграждается, милая, помни об этом, — мудро проговорил Кизаши, пожурив указательным пальцем.       — Ты чего такая грустная? — перед глазами всколыхнулась красная ленточка, промелькнула светом, а за ним тёплые бирюзовые глаза и светлые короткие волосы.       Кровь хлынула быстрее, марая чужие руки, падая каплями на пол. Он смотрел с самого начала её рождения, не собираясь останавливаться.       — Смотри, это наш семейный герб, носи его с гордостью, — обводит Мебуки пальцем белый круг.        — Саске Учиха, Наруто Узумаки и… Сакура Харуно.       — Шиноби, которые нарушает правила — мусор, но те, кто бросают товарищей в беде — гораздо хуже, — призрачная фигура Какаши-сенсея на фоне каменного монумента.       — Тц, раздражаешь.       — Недошиноби, — скривился Забуза, поднимая меч.       — Не падай, милая, — повторил свои слова Кизаши, обнимая дочь после страшной миссии в стране Волн.       — Ваши заявки на экзамен, — лист в её руках и радостный крик Наруто.       — Давай обработаю, Сакура, — нежно взяла её ладони Мебуки, убирая пинцетом осколки от дерева.       — Ху-ху-ху, жертва должна бежать от хищников, — ехидный оскал Орочимару и слёзы, затуманившие взгляд.       Она больше не могла стоять, повиснув. Кровь попадала в рот, принося за собой вкус железа.       Жестокий.       — Нам нужен Саске, уйди прочь, — прошипел шиноби звука, а потом кровавая битва и взлёт обрезанных волос.       — Я не проиграю, толстолобая, — решительный взгляд Ино.       — Не расстраивайся, Сакура, — ленивый голос Какаши и её сжавшиеся зубы.       — Не расстраивайся, Сакура-чан, — беспечный Наруто, снова приглашающий её на свидание.       — У тебя всё получится, дорогая, — твёрдый голос родителей, облегчивший груз на сердце.        — Спасибо, Сакура. — спина отдаляющегося Саске.       — Пожалуйста, возьмите меня в ученики! — скептический взгляд пятой Хокаге.       — У меня нет времени, — пожал плечами Какаши, смотря в книгу. Её сердце застыло.       — Давай, нападай, я хоть и не боец, но тоже что-то могу! — улыбка отца и кунай в его ладони.       — У тебя всё получится! — острый взгляд Цунаде-Шишоу.       — Он умер, — очередной погибший пациент на её столе.       — Сакура-чан! — крик вернувшегося Наруто. Но она не чувствует радости.       — Я сделаю из тебя хорошую куклу, — холодные глаза Сасори.       — Война… — тихий голос Шишоу и вязкая тревога.       — Не падай, Сакура, не падай! — лицо Кизаши перед скорой кончиной.       — Раздражаешь.       — Мы победили…? — неверующие голоса уставших шиноби.       — Не расстраивайся, Сакура-чан! — Наруто без руки.       — Прости меня, — равнодушный взгляд Учихи.       — Мама! — весёлый детский голос.       Холодный дом и спины ушедших людей.       — Мама! — отчаянный крик рыдающей Сарады.       — У тебя получится, — добрый голос старика и много еловых деревьев.       Сакура больше не могла, в голове звенело, а алый, наконец, исчез. Сердцебиение билось по всему телу, реальность поплыла.        Мгновение спокойствия, чтобы снова пропасть в обволакивающей темноте.       Верно... никаких сожалений.