Часть 2

И снова та же квартирка,только теперь в ней совсем не жарко,а ещё не шумно. Заканчивающийся день приносил сумерки и носил сквозняк по её комнате,а кухня уже не отдавала теплом,лишь тихо ждала новых гостей.Сегодня Костик уехал по делам,наказав Лясе не забывать про приёмы пищи и наоборот,забыть про кофе с сигаретами,которые скоро она бы начала употреблять в ту же пищу.Она приняла все наставления и заботливый чмок в макушку,но дальше очень утвердительных кивков не пошла:проводила брата и тут же налила себе кофе.Всю последующую после инцидента неделю комната Юдиной выглядела как поле боя,слава богу что без крови.Она то учила сценарии на одну дисциплину,то распевались для второй,то рисовала для третьей,то писала анализы для четвёртой.И только одно пианино с нотами стояло одиноким и холодным.Его перенесли со старой квартиры их покойных родителей,в которой Костя,она уверена,сейчас и "решает свои дела",ну или просто заливается.Возможно,если бы родители были живы,то всё было бы по-другому.Её брат не стал бы "Кощеем",пошёл бы на то же театральное,например,а родители бы батрачили на заводах.А отец бы пил,и избиения старшего брата продолжились,пока мать бы плакала в сторонке.Ляйсан на это всё(когда оно случалось) смотрела просто с широко открытыми глазами,может поэтому они у неё такие большие,будто по пять копеек.Она любила маму и папу так же как и брата,но...брата больше.Он возился с ней с самого начала,он получал тумаки за то,что мальчишки со двора отбирали Лясины игрушки,именно Костя рассказывал ей сказки на ночь и засыпал с ней,потому что было слишком холодно и страшно.Именно Костя отдавал ей все конфеты и печенья,не деля их на двоих и именно он пел и танцевал с ней в детстве.Юдина когда родители умерли почувствовала мало чего,лишь бесконечную,тихую скорбь по тем,кто хоть как-то,да воспитывал.Но если бы ей дали выбор,кто умрёт:брат или родители—она бы выбрала родителей.И девушка знает,что Костя бы тоже выбрал их. Ляся перелистнула страничку библиотечной книги.Корявенько переведённая "Джейн Эйр" порядком надоедала,и девушка отложила книгу,больше не имея желания выносить характерную набожность,что была прописана там.Юдина метнула уставший от чтения взгляд на пианино,и о чем-то крепко задумалась.Хватило двух минут,чтобы она подрагивая от излюбленного холода прошла к инструменту и уселась за него,нащупав примлевшими пальцами клавиши.Пролестнула ноты,нашла то,что очень хотела,на пробу ткнула раза три. "Раш е" разлилась звуками,сначала неуверенно,потому что Ляся вспоминала все ноты,а после быстро,мелодично и озорно.В последнее время ей этого всего так не хватало.Она каждый день отдавалась творчеству,познавая новое и неизведанное,но забывая о своём старом:Ляйсан будто была оторвана от всего этого мира, особенно когда пела и играла.Её голос звучал как вечная тоска по чему-то, кому-то.Голос звучал как вечная любовь,и никогда не был так тверд и жесток,как нынешнее время и понятия.Юдина выглядела,как чья-то любовь и муза.Но вот что художника,что музыканта у неё не было.У неё был Афганец с карими глазами. Она надеялась,что он тоже вспоминает её.Что он тоскует по Лясе так же,как её пианино сейчас тосковало и снова насыщалось жизнью от струящейся мелодии. *** Вова стоял на перроне,дыша морозным,не пыльным воздухом,рассматривая его так,будто видел в первый раз.Точнее,ища каких-то воспоминаний;Ища хрупкую и черноволосую, свою. Её не было,и так даже лучше. Володя часто вспоминал Лясю.Он вспоминал её голос,улыбку и руки.Вспоминал как тоскливо тогда выглядела голубизна её больших глаз,и как в них на минуты начало приобладать больше серости.Он вспоминал,как она счастливо рассказывала ему о успехах в учёбе,как она просто повествовала о разных мелочах, заискивающе и хитро глядя в его глаза,словно лисица.Она давно, наверное после пятой их встречи перестала быть просто чьей-то младшенькой.После где-то пятой встречи она стала не просто Ляськой,а Ляйсан,чей пронзительный взгляд заставлял Суворова трепетать.Больше Юдина не казалась ещё одним ребёнком,приравниваемым к Марату,потому что то,как она напевала ему тогда под гитару,вжилось куда-то по лёгкие и не хотело уходить,прокручиваясь плёнкой в самые тяжёлые дни бесконечной бойни и свистящих снарядов. Вова понимал,что на войне он строил себя заново.И его чувтсва строились вместе с ним тоже по новой,но она оттуда,из сердца,выходить не как не хотела.Адидас принял решение,но вот только как?Как показаться,что сказать?Почему он так уверен в том,что всё это время она ждала его? Наверное,потому что ему снилось,как она зовёт назад.Потому что снилось,как её чёрные волосы отдают синим в солнечном свете,и она улыбается.Наверное,потому что он очень сильно скучал по ней. *** –Ты небось,опять курила?—спросила женщина,зажигая ту же сигарету и отбрасывая спички куда-то в сторону столика в гримёрке. Айша Камилевна была преподавателем от бога,хотя лучше будет сказать от сатаны.В меру строгая,но ласковая и заботливая, требовательная,но не скупая на оценки она сейчас с хитрецой смотрела на Ляську,восседая перед её лицом.Её методом был кнут и пряник,но Камилевна как раз имела дьявольскую привычку–выбирать себе любимчиков.Юдина оказалась в числе,потому что была необычайно способной студенткой.Она дышала тем,чем занимается: полностью отдавалась песне,вживалась в роль и сведетельствуясь иногда только чувствами,прекрасно играла на пианино.Сейчас они только вдвоём уместились в средненькой гримерке:Ляйсан стирала остатки макияжа и снимала корсет с платьем,которые были нужны для вокальной роли,а Айша,стройная и изящная,спокойная и та,на кого её любимица равнялась,разглядывала и курила. –Что вы,Айша Камилевна.Не курю я.—Даже щёки не покраснели.Искусное враньё и подвешенный язык были будто в крови у семейства Юдиных,так что Ляся этим пользовалась умело.Она довольно отметила,как в чёрных,с азиатским разрезом глазах заиграла толика доверия.–Молока холодного выпила вчера вечером,брат принёс. –Ну тогда брату привет.—усмехнулась женщина,пуская дым по всей комнатушке.–Ты,Ляйсан,врать не умеешь.Я поэтому тебе и верю. Юдина на эту реплику улыбнулась.Дура,Айша Камилевна,иногда вы такая дура. –Ну,я пойду тогда?Мне ещё к завтрашнему сценарий надо подготовить.—Уже безучастно спросила Юдина,сгребая свою шубку и миниатюрную сумочку с имитацией крокодильей кожи в руки. Ляся была не такой,как другие,наверное.Потому что брат много работал,неважно где,но он зарабатывал деньги в первую очередь для неё.Они могли называться обеспеченными,и девушка могла попросить себе импортную верхнюю одежду с настоящим,теплым мехом.И шапку,и сумку,и сапожки на каблуке,и даже косметику с капроновыми калготками.Со временем всё это появлялось в доме Юдиных,а Костя,довольный собой лишь придерживал свою младшую за плечи,когда она счастливая до кончиков ушей расцеловывала его в щёки и вешалась на шею.Лясю обеспечивали,ей не приходилось много работать ради того,чего очень хотелось,и от этого было очень стыдно.Потому что не честно,что тому же Валере и Вахиту приходилось иногда питаться одним хлебом и картошкой,а она спокойно запекала в духовке жаркое,надкусывая дорогущую шоколадку,что лежала нетронутой с нового года.Потому что не было честным,что уставшие после работы,совсем ещё молодые девушки кутались в лёгкие шали ,которые не согрели бы даже уличных собак,сидя в промёрзлых автобусах,а Ляся каталась в чёрной Волге и просила приоткрыть ей окошко,потому что жарко было в её белой, даже не выглядящей облезло шубке.С одной стороны,она всегда себя за этот стыд бранила,так делал и Костя.Разве это её проблемы?Брат её воспитывает,любит,защищает и обеспечивает.Он делает это не потому что просит Ляся,а потому что так решил сам,потому что ему так спокойнее.Ну и ладно,что иногда не спокойно от этого ей самой,и что воспитывать её, восемнадцатилетнюю пора бы уже перестать. –Иди.Завтра тогда ещё раз песню прогоним,а потом уже пойдёшь к Амиру Николаевичу,роль сдавать.—Камилевна махнула рукой,и тогда студентка с улыбкой выпорхнула из пропитанной дымом гримёрки,на последок брякнув простое прощание. Ляся с улыбкой прошлась по коридорам, ведущим в разные аудитории.В некоторых из них всё ещё лилась музыка, кто-то посмеивался,а бас учителя заглушал эти смешки.Сегодня день был морозным,но таким до ужаса солнечным,что девушка довольно,прямо как кошка жмурилась,почти мурлыча.Она прошла к огромному холлу университета:там почти везде стояли большие цветы,смахивающие как один на папоротники,лавочки с вельветовыми обрамовками,картины,нарисованные студентами,выпустившимися из этого учреждения когда-то,ну и конечно же доски почета и награды.Возле входа сидела консьержка,что почти постоянно решала свою бесконечную "судоку" ,да попивала вкусно пахнущий кофе,иногда проверяя пропуски.В универе спокойная атмосфера царила только тогда,когда людей осталось запредельно мало,и когда почти все оставшиеся были тут по причине дополнительных занятий;Во все остальное время в аудиториях царил свой личный хаус,и для каждого курса,для каждой специальности он был личным,разным.Так что Ляся,спокойно выдохнув на повышенный тон какой-то преподши,прошла чуть дальше,присмотревшись в зеркало:волосы черной кляксой и волнами расплылись по белому,пухнатому воротничку,руки в чёрных перчатках придерживали такую же сумку,а сапоги,уже высохшие от налипшего утром снега лишь блестели.Юдина оставшись довольной,лишь с улыбкой сказала "до свидания" консьержке, а после,выйдя из здания и ровно два раза цокнув каблуками,встала как вкопанная, будто внезапно увидела призрака. Ей не кажется сейчас?Может быть с её тоской стало все настолько плохо,что теперь он чудится прямо посреди открытой площади? Глаза Ляси расширились до своего предела,тут же заблестели в свете солнца,тут же заслезились.Руки,как у куклы,опустились и сумка почти полетела вниз,но она вовремя успела снова сжать её.Перед ней стоял Володя,в форме,с медалями и её любимыми,белыми розами. Он повзрослел,стал крепче,отрастил эти забавные усы, которые ему ох как шли.Но эти глаза и теплая улыбка,она была всё такой же.Той же, когда он сидел на их кухне и пил чай.Его глаза были такими же как тогда,на перроне.И этот перрон въелся в подкорку её сознания, заставляя подрагивать всем телом.В этой чёртовой шубе было так тепло,но её снова начал пронизывать холод и снова начала подступать истерика.Снова захотелось вжаться в его грудь,спрятаться и чувствовать только одно–как он гладит её по спине и целует в макушку. Вова,если честно,не помнил как тут оказался.Точнее,он помнил только как ему будто кровь в бошку долбанула после этого боя с Кощеевой прихлебалой из-за шапки какого-то нового дружка Марата,который недавно пришился.У Кощея спрашивать где младшая,смысла особого не было.Он бы не сказал,а потом,через несколько нелицеприятных диалогов,сто процентов началась бы ещё одна драка.Ляся сама была светлой,улыбчивой и озорной,а Костик эти свои качества перевернул так,что иногда с ним было противно просто разговаривать.Адидас до армии этого как-то не замечал,да и Кощей был другим,он был его другом.Но даже при их попортившихся отношениях Вова понимал довольно простую вещь:старший брат лично выбирал Лясе ухажёров,и все они приходили строгий отбор.По наводкам она не с кем не ходила ровно с того момента как Адидас уехал служить,но того факта,что Кощей следил за всеми её любовными делами всё ещё никак не отменяли. Володя подумал и понял,что найдёт её сам.А перед этим купит её любимые белые розы,Ляся обмолвилась один раз о том,как она их любит. И плевать с высокой колокольни было на чужие шапки,плевать было на самодовольную морду Юдина,которую хотелось разбить, плевать было и на то, сколько проблем воцарилось на их "Универсамовском" уголке асфальта.Не плевать было только на одно: на хрупкую и черноволосую,на свою. *** Ляйсан смотрела вперёд,и всё вокруг размывалось с пронзительной скоростью.Она несколько раз моргнула,подавила громкий всхлип,но слёзы предательски покатились по бледным щекам. Что ей делать?Почему он тут?Разве ему есть дело до чьей-то...младшей? Ей было плевать,потому что ноги несли сами.Лёд уже не казался таким скользким,она забыла про свою неуклюжесть и просто неслась через высокие ступеньки.Пульс сам по себе участился,и Лясе казалось,что сейчас она протянет руку и Суворов просто исчезнет,а она продолжит моргать и стирать слёзы с щёк. Но он не изчез.Лишь хрипло рассмеялся,когда она буквально влетела и с громким всхлипом повесилась ему на шею.Юдина вжалась в его грудь,словно найдя свой спасительный островок от всех несправедливостей и ужасных понятий этого мира.Нашла новый мир,который потеряла два года назад. –Ты...как тут оказался?—Вопрос был наиглупейший,но большего Ляйсан просто не могла из себя выжить.Она тихонько подняла на него глаза,рассмотрела со своего роста:живой и почему-то,очень счастливый. –Ну,как...Я за тобой,Лясенька, пришёл.—Он прижал её ближе к себе и продолжил рассматривать точно так же.Ляся выросла,стала ещё красивей.Ещё более нужной и любимой. Юдину снова пробила мелкая дрожь,а к щекам прилила кровь.Ну как это,за ней?Кому она, скажите на милость,кроме своего брата нужна?Он должно быть,нагло врёт ей.Девушка всхлипнула,сверкнув голубым оттенком своих до сих пор не верящих глаз,и спросила так,что захотелось сжать её ещё сильнее и никуда никогда не отпускать: –Как это...за мной? Вова перекинул букет цветов в другую руку,с ласковой улыбкой поправив выбившиеся пряди,развевающиеся на ветру и огладив её щёку: –Я по тебе соскучился.Всю службу думал,как ты там без меня. –А я тоже...—она улыбнулась,снова не удержалась,всхлипнула–по тебе скучала. Вова в первый раз посмотрел на неё со всей серьёзностью.Рассматривал долго,так что Ляся и сама затихла,ожидая того,что он будет делать.Она хлопала влажными ресницами и совсем чуть-чуть ёрзала,будто ластилась в его руках.Холодно уже не было,стало даже как-то жарко,и Юдина не выдержав долгой паузы подняла подбородок,почти встав на носочки. Для Суворова это послужило будто спусковым крючком.Он аккуратно,но шустро обхватил её шею свободной рукой и притянул ближе,целуя.Ляся аж вздрогнула,ухватилась за воротник его куртки подрагивающими пальцами,но отступать не смела:будто поудобнее устроилась в его руках, прижалась ближе и прикрыв глаза,приоткрыла губы,дав больше пространства для действий. Воздуха перестало хватать,а ещё к кому-то из них вернулось осознание,что они посреди улицы.Но важным это не было,важным здесь было только то,как Ляйсан со счастливой улыбкой спрятала красное лицо в изгибе его шеи,а Володя на этот жест лишь поцеловал её в макушку,так же счастливо улыбаясь. Так и стояли:счастливые,плюющие на всё и всех,а самое главное—наконец рядом с друг другом.