Глава 6. Лев влюбился в овечку?

Не помню точно, как ночью добралась до дома. Перед глазами всё время стояла картина, где Тизиан ломает Рэймссу ребра… И его крик… Исфет, это всё моя вина! До конца своих дней я не избавлюсь от этого гнетущего чувства внутри, которое тяжелым грузом осело на моей душе. Хочется кричать и рвать на себе волосы от бессилия и безысходности, стучаться в двери к тому, кто не может и не хочет помочь. Никогда прежде я не ощущала себя такой несчастной, будто в груди прожгли огромную дыру. Упав лицом на кровать, даже не раздевшись, я рыдала до тех пор, пока не закончатся слезы, после чего перевернулась на спину и бездумно уставилась в потолок. Казалось, что сама вселенная сейчас смотрит на меня с ненавистью и презрением, молча осуждая за мои отвратительные поступки. Так я и пролежала до самого утра, не сомкнув глаз. Стук в дверь. — Госпожа, вы спите? — раздался голос Агнии за дверью. Её вопрос привел меня в чувства. Аккуратно поднявшись, я села на кровати. На ладонях всё ещё была кровь Рэймсса. Увидев это, я тут же вскочила на ноги, но из-за резкого изменения положения тела у меня закружилась голова. К счастью, я успела ухватиться за край столика, чтобы не упасть. Затем медленно подошла к кувшину с водой, опустила в него руки и судорожно стала их отмывать. — Не сплю — наконец ответила я служанке хриплым голосом. — К вам там пришли — неуверенно произнесла она. — Кто? — спросила я, распахнув дверь у неё перед носом. — Ваш учитель по греческому языку — ответила она, удивленно оглядывая меня с ног до головы — Он ожидает в саду. От её слов у меня мгновенно перехватило дыхание и пересохло в горле. Реммао. Он пришёл спросить о Рэймссе. Мне стало не по себе, я боялась встречи с ним. Не хотела стать человеком, который сообщит ему о том, что его любимого младшего брата схватили охотники на шезму. Но он уже пришёл, поэтому выбора не оставалось, я обязана была увидеться с ним и всё рассказать. — Передай ему, что я скоро приду — после этого Агния поклонилась и ушла. Наспех переодевшись и хорошенько умыв своё уставшее лицо, я кое-как справилась с копной волос на голове. Оставалось лишь сделать шаг из комнаты и отправиться навстречу своему бывшему наставнику по некромантии. Но именно этот шаг дался мне с огромным трудом, ведь я знала, какую сокрушительную новость ему несу. Утро стояло замечательное, солнечное и теплое, к тому же было совсем не душно, как обычно бывает в наших жарких краях. В саду чирикали птицы, цвели сикаморы, ласковый ветер колыхал раскидистые пальмовые ветви. Среди всей этой красоты стоял Реммао, его вид был настолько напряженным, что казалось, будто пространство вокруг него вибрирует. Завидев меня, учитель бросился навстречу, чтобы задать всего один единственный вопрос, который сейчас волновал его больше всего на свете… — Эва, где Рэймсс? — громко произнес он, когда оказался прямо напротив меня — Где мой брат? Но у меня будто украли голос, я молчала, словно рыба, лишь хлопала большими медово-карими глазами, которые стали наполняться очередными горькими слезами. — Ты видела его? — требовал ответа Реммао — Мне удалось уговорить его уехать из города. Вчера вечером он мне сказал, что ненадолго отлучится, чтобы увидеть тебя в последний раз. Вы встретились или нет? — Да — прошептала я и опустила взгляд. — Где он?! — черномаг больше не мог контролировать свои эмоции, поэтому грубо схватил меня за предплечье и потянул на себя — Отвечай! — Его схватили охотники — ответила я, утирая слезы. Лицо бывшего наставника до этого выражавшее лютый гнев, стало абсолютно безжизненным. Он отпустил меня и отшатнулся. Казалось, что мужчина вот-вот упадет в обморок от охватившего его шока и ужаса. В этот момент стало искренне жаль его, поэтому слова сами начали слетать с моих губ: — Вчера ночью я отправилась в дом Анубиса, чтобы провести сеанс общения с мертвым — о том, что эта попытка оказалась вновь провальной и о встрече с богом загробного мира, я предусмотрительно умолчала — Рэймсс проследил за мной, хотел увести оттуда, но охотники перекрыли все пути отхода, бежать было некуда. — Почему ты тогда здесь, стоишь передо мной целая и невредимая? — возмутился Реммао, и я заметила, как гнев снова застилает ему глаза чёрной пеленой. — Он спрятал меня в саркофаге — мой голос дрожал, переходя в шёпот — И тем самым спас меня. — Ценой собственной жизни — черномаг смотрел на меня с такой всепоглощающей ненавистью, что я невольно сжалась. — Я не хотела, чтобы так получилось… Простите… Это чудовищная случайность — отчаянно начала оправдываться я. Пока я говорила, Реммао начал медленно приближаться, будто дикий песчаный кот, крадущийся к беззащитной жертве. — Ты… — в его голосе была непрекрытая угроза, от чего я опасливо попятилась назад — Ты во всем виновата. И ты заплатишь сполна, поверь мне… — Эва! — внезапно, позади нас, раздался голос отца — Вот ты где! Хотел попросить тебя помочь мне сегодня в храме. Верховный жрец вышел из дома в сад и направился в нашу с Реммао сторону. Увидев его, черномаг резко выпрямился и принял непринужденный вид, но обречённый взгляд скрыть не получилось. Я же осталась стоять в оборонительной позе с широко раскрытыми от страха глазами. А бояться было чего, ведь сейчас мой бывший наставник выглядел как человек, который пойдет до самого конца, не жалея себя, лишь бы отомстить за родного брата. — Агния сказала, что ты в саду, принимаешь гостя. Представишь нас? — произнес отец деловым тоном, когда подошел ко мне. — Да, конечно. Это мой учитель — промямлила я — Он у нас в школе греческий язык преподает. — Реммао — представился черномаг и быстро поклонился в знак приветствия высокопоставленного господина. — Рад знакомству — протянул жрец, сложив руки за спиной — Останетесь на завтрак? — Нет, спасибо. Мне уже пора — отрезал бывший наставник и зашагал по садовой дорожке прочь, кинув мне напоследок — Ещё увидимся, Эва. От его ледяного тона по спине пробежали неприятные мурашки, и я невольно прижалась к отцу, пытаясь укрыться от черных глаз Реммао. — Какой-то он угрюмый… Что у него за беда? — слегка нахмурив седые брови, спросил Менес. — Он потерял брата — ответила я и тихо сглотнула ком горечи, подступивший к горлу.

***

Тем временем, где-то в городе, в сыром и темном подземелье… Рэймсс, связанный по рукам и ногам, лежал на холодном каменном полу, в луже собственной крови. Тело его ужасно болело и ныло, будто переломали абсолютно все кости. Открыть глаза не получалось, поскольку вместо лица было лишь одно сплошное месиво. Вокруг были разбросаны вырванные ногти и выбитые зубы, словно кто-то порвал жемчужное украшение, раскидав белоснежные бусины по полу. Охотники хорошо над ним поработали, живого места не оставили, буквально. Рядом с беднягой стоял массивный деревянный стул, на котором, будто на троне, восседал грозный Амен. Вид у него был уставший и скучающий. В руках, что были по локоть в крови, он держал длинный кинжал. Эпистату не впервой было пытать шезму, но этот оказался крепким орешком. За десять часов пыток юнец не сдал ни одного из своих, молча терпел все истязания и муки, чем вызвал у Амена некоторую долю уважения. Ему даже было немного жаль Рэймсса, парень ещё так молод, а уже завершает свой жизненный путь. Но долг — есть долг. — Мы уже столько времени тут вместе провели, а я до сих пор не знаю твоего имени, черномаг — будничным тоном произнес эпистат и звук его голоса эхом пронесся по подземелью. — На кой тебе моё имя, душегуб? Хочешь написать его на моей гробнице? — прохрипел шезму. — Гробница? Хм — хмыкнул палач — У тех, кто владеет искусством некромантии, нет гробниц, только сырая яма в земле — мужчина медленно покачал головой — Нет… Я скажу твоё имя Эве, когда та попросит назвать того, кто её предал — ответил Амен и поднялся на ноги. — Отправляйся в Аменти — тихо, но злобно, сказал Рэймсс. Эпистат вздохнул и подошел к своей жертве, навис над ним, пытаясь разглядеть в лице парня хоть толику благоразумия и желания сотрудничать. Он не понимал, почему тот так упрямствует и не говорит правду после стольких мучений. Неужели дело в любви к юной Неферут? Неужели он готов ради неё стерпеть всё и лишиться жизни с позором, на глазах сотен людей? Видимо девушка глубоко, болезненной занозой, засела в сердце этого несчастного черномага. Как ни странно, но эпистат прекрасно понимал его чувства. Ведь прекрасная Эвтида и его покоя лишила, с того самого дня, как он впервые её увидел в храме. Такая хрупкая и стройная, изящная и строптивая, острая на язык, непокорная… Богиня в человеческом теле. Мужчина постоянно думал о ней, мечтал, особенно ночью. Представлял, как своей сделает и полностью, без остатка, овладеет красавицей. От этой мысли у Амена возникло мучительное напряжение в паху, поэтому он быстро выкинул её из своей головы и вернулся к допросу. — Хорошо, раз Эвтиду сдавать не хочешь, ответь тогда на другой вопрос — эпистат грубо пнул ногой пленника, перевернув на бок, а затем присел на корточки рядом с ним — Не ответишь, уха лишишься. После того, как Амен поднес кинжал к месту экзекуции, черномаг напрягся всем телом и стиснул зубы, готовый стерпеть очередную боль. — Вы с Эвой лишь щенки несмышленые. Поэтому у таких, как вы, обязательно должен быть наставник. Назови мне его имя. — Нет — прошипел Рэймсс. — Жаль. Лезвие кинжала сверкнуло, отразив свет тлеющего факела на стене, ввергая шезму в ужасную агонию. Пройдя через многочасовые пытки, голос Рэймсса был сорван от нескончаемых криков. Поэтому, после того, как эпистат отрезал его ухо, парень только хрипел и бился в судорожных конвульсиях. Из раны, не прекращая, хлестала и брызгала во все стороны багровая кровь, заливая всё вокруг. Такова была жестокая участь тех, кто посмел хоть раз прикоснуться к миру черной магии.

***

Была уже глубокая ночь, когда я, наконец, дождалась возвращения Амена из пыточной. Сидя в узком коридоре, рядом с его комнатой, я отчаянно пыталась придумать, как мне помочь Рэйммсу избежать мучительной смерти. Наивно надеялась, что смогу как-то убедить его карателя отменить казнь. Рисковать собой сейчас было невероятно глупо, но я не могла ничего с собой поделать. Стоило хотя бы попытаться, так я полагала. Глупая. Все мои надежды были пустыми. — Эва, почему ты ещё не спишь? — спросил Амен, что был чернее тучи. — Хочу поговорить — увидев его, я быстро вскочила на ноги. — О чем? — тяжело вздохнул мужчина и оперся плечом на стену. — Я слышала, что вы прошлой ночью поймали черномага — мой голос предательски дрожал, когда я изображала лживую неосведомленность — Кто он? — Не делай вид, что ты не знаешь — раздраженно гаркнул эпистат. У меня затряслись руки, и я поспешила спрятать их за спину, чувствуя, как сама себя закапываю, топлю в темной бездонной пучине. — Я лучше пойду — сказала я, намереваясь уйти, но Амен перегородил мне дорогу. — Не думай, что я не заметил, пропажу маски и мантии, Эвтида. В этот момент я, кажется, забыла, как дышать. — Ты украла их для него или для себя? — спросил мой будущий палач. — Я ничего не брала! — Не лги мне, Эва! — крикнул эпистат и ударил своим громадным кулаком в стену прямо перед моим лицом. Никогда прежде я не видела его таким злым, видимо допрос не принес никаких положительных результатов. Обычно, когда Амен был в чем-то абсолютно уверен, эмоции не захлестывали его, он был спокоен и хладнокровен. Сегодня же всё было иначе. — Я же просил тебя, не лгать мне больше — голос мужчины внезапно стал тише, приняв вымученные нотки. Собрав всё своё самообладание в кулак, я выпрямилась, гордо вздернув голову, и заглянула смерти в лицо. — А у вас разве есть доказательства, что это именно я взяла те вещи? Верховный эпистат удивленно вскинул брови, его поразила подобная дерзость, но мужчина поторопился избавить своё лицо от этой эмоции. После чего, он нежно взял рукой меня за горло и прижал спиной к стене, а затем прильнул к моим губам, не касаясь их. — Не играй со мной, Неферут — прошептал он — Ты не знаешь с кем имеешь дело. — Знаю, с безжалостным убийцей — твердо ответила я, хотя у самой подкосились ноги от близости с ним. — Неужели не боишься меня? — Амен заглянул мне в глаза и крепче сжал руку на хрупком девичьем горле. — Нужно бояться? — с надеждой спросила я, призывно приоткрыв губы. В голове промелькнула шальная мысль о том, что возможно лев влюбится в овечку и передумает её есть. Поскольку овечка готова была сдаться своему хищнику без боя, утолить его дикий голод своей горячей мягкой плотью. — Нет — еле слышно прошептал он, будто боялся, что я услышу. Не ясно, кто кого первый поцеловал, поскольку этот поцелуй был таким дурманящим, что мы даже не заметили, как переместились в комнату эпистата. Его губы были повсюду, но моих плечах, шее, щеках, ключицах. Руки же с трепетом изучали каждый сантиметр девичьего тела, требовательно сжимали и гладили. Я будто растеряла последний остатки здравого смысла, забыла обо всех своих проблемах и переживаниях, растворяясь в его сильных мужских руках. Он будто вино, опьянял меня, лишал рассудка, кружил голову. Как же мне хотелось отдаться ему, наплевав на все правила и запреты. Амену, судя по всему, тоже было всё равно, он до безумия желал овладеть мной, немедленно. Но бурный поток нашей страсти грубо оборвал чей-то настойчивый стук в дверь. — Простите мой господин, что беспокою в столь поздний час, но у меня важная информация для вас — громко произнес Тизиан. — Секунду, сейчас выйду — ответил ему Амен, неохотно выпуская меня из своих крепких объятий — Сделай так, чтобы он тебя не увидел, хорошо? Я одобрительно кивнула в ответ и спряталась у дальней стены комнаты. Мужчины что-то очень эмоционально обсуждали, но расстояние и закрытая дверь не позволили мне разобрать ни единого слова. Разговор длился не более минуты, после чего эпистат вернулся в комнату, вид у него был задумчивый и хмурый. Я снова напряглась. — Что случилось? — осторожно спросила я. — Тизиан мне рассказал, что сегодня к ним в хижину пришел некий человек, назвался учителем местной школы — Амен присел на край кровати, опустив голову вниз, я же нервно сглотнула, глядя на него — И поведал им, что Эвтида, дочь верховного жреца Менеса, практикующий черномаг….