Бонус! История знакомства

***

      Гу-гу-гу-глу. Цветастая корзина загорелых на солнце яблок прокатилась по песку. Рубинами, фрукты рассыпались перед упавшим на колени. Место укромное и не такое людное, как базар, так что прохожим, в общем-то, наплевать.       Парень неспеша собирал яблоки в охапку, выглядывая из-под капюшона только длинным носом. А у неё носик маленький, она редко осмеливается сунуть его в чужие дела. Трясётся, переживает: что подумают? Но узор своей корзины она признала сразу и, того не ожидая, Нене присела рядом. Поддавшись сердечной доброте подхватила наливное яблочко. — Вы п-потеряли... — от страха прикусила губу и сразу же одёрнула себя, лучезарно улыбнувшись. В протянутой руке покоилось яблоко.       Сначала Руи даже не сообразил, что некто обращается к нему доброжелательно. Решил, опять издёвки и проклёны. Ну и пусть! Он только слегка повёл взглядом вбок. Упавший фрукт в чужой руке навёл на мысль и — о, Боже! — неужели этот некто хочет ему помочь? Парень открыто уставился на милую девушку, теперь всё его лицо вышло из тени.       Сердечко ёкнуло, когда в острых чертах Нене распознала всеми ненавистного палача. Там, творящий казни на площади, он резво махает оружием. Покрутит плетью или занесёт топор — и бровью не поведёт. А сейчас, совершенно растерянный, господин Камиширо представился Нене простым безобидным парнем. «Я что-то не то сказала. Да, точно, ты могла бы просто пройти мимо», — бездействие сильно затянулось, Кусанаги распереживалась и её личико кидало то в бледность, то в красноту. — Положите... На землю. Положите. До одури мягкий голос, точно бархатное полотно. Как стало обидно, что Нене не слышала его раньше! Ведь действительно, сам Камиширо никогда не выдавал ни звука, всё только один из бюрократов бубнел о «грандиозных казнях» противной хрипотцой. √Кусанаги затормозила. Положить? По земле бегают заразные крыски... Пусть фрукт уже и знатно покатался, яблоко согрелось в ладошке и будто очистилось от всех бактерий и соринок. Нене сроднилась с ним. — Ха-ха, кто я такая, чтобы класть поднятое обратно?       Миг — узкие ручки обхватили грубую руку Руи и спелый беглец очутился между их с Нене ладоней. Это словно ударило парню в грудь, перебив дыхание и тот шумно ахнул. В тоненьком пыльнике стало жарко. По затылку стекла капелька пота, подначивая хотя бы стянуть капюшон. Нельзя. Мужская рука с яблоком резво, но аккуратно выскользнула из капкана женских. — Вы же Ру-Руи Камиширо, правда? Названный отвернулся. О ком она говорит? — Й-я Нене Кусанаги... А знаете, у нас есть не-нечто общее. Мы оба актеры. Как Вы видели меня на сцене, так и я видела на сцене Вас. И мы оба окружены толпами зрителей, не находите? Не замечая девушки, как призрака, Руи с кряхтением поднялся на ноги. Сам того не осознавая, он прокручивал в голове эти слова снова и снова. — Полно, ступайте. Люди увидят, будут говорить о Вас дурно.       Капюшон вновь углубил тень и Руи осмелился косо взглянуть на Нене. Большие обворожительные глазки играли на солнце, а ресницы подрагивали от волнения. «Еще чуть-чуть и я влюблюсь», — усмехнулся шутке парень и с ужасом заткнул себя. Кому-кому, а палачу Бог любить не разрешал.       Тяжестью внутри осели мысли и Руи, развернувшись, широко пошаркал прочь. Дома переберёт яблочки, засушит на зиму. Предстоит крупная работа! Но как якорем, Камиширо потянуло обратно. Он мог бы дёрнуть рукой и двигаться дальше... Будь это кто-то, кроме той актрисы, уцепившейся в ручку корзины сейчас. Ему совершенно не хотелось делать ей неприятно. — Пообещайте, что заговорите со мной еще раз. Что заставило выпалить такую дурость? Необъяснимое чувство порхало в груди, трепыхалось, Нене ощущала каждый его беспокойный стук. Как птица в клетке, так билось её сердце, вырывалось, щекотало и на лицо неизбежно лезла улыбка. В животе стало холодно. «Просто потому, что разговаривать с людьми всегда до жути тяжело. Этот не исключение». С морозными мурашками пришло осознание, что она искренне хочет встретиться с Руи снова.

***

— Сегодня теплее обычного, не так ли? — в глубине капюшона заискрились золотые глаза. Нене встрепенулась, мигом оглянувшись. Неужели он? Прошло столько дней, но тот момент назойливой мухой вертелся в голове. √Позади, как каланча, возвышался тёмный силуэт. Только по улыбке тянулось белое солнечное свечение. — М? Это твой знакомый? Розовощёкая Эму недоверчиво зыркнула в сторону незнакомца, осматривая с головы до ног. Обычно, все мужчины, что цеплялись к Нене — отбросы и далеко не самые галантные. Этот же отличается, несмотря на мрачный вид. — А... Да, иди дальше, я догоню, — девушка отмахнулась, виноватой улыбкой попрощалась с подругой. Отори скуксилась и лебедью попыла в толпу, но через пару шагов всё равно косо обернулась: — Кричи, если он будет лезть к тебе! Нене раскраснелась, в мыслях возмущаясь и провожая её взглядом. Эму, разумеется, заботится, но не на всю же улицу! — Я рада, что Вы пришли, — актриса сощюрилась и, довольная, украдкой глянула в тьму капюшона. Выпячивались только фиолетовые прядки, заслонявшие глаза. — Держитесь на пять шагов позади меня, — вкрадчивым голосом небрежно обронил парень, проскользив взглядом по Нене и двинулся вперёд.       Перед ним люди брезгливо расступались, перед Кусанаги собрались обратно, так что той приходилось спешить и толкаться, дабы не оторваться от Руи вовсе.       В менее людном месте, стуча носочками по мостовой, Нене догнала такого таинственного в своём плаще Камиширо. Она ни произнесла ни слова, ни взглянула, только сильно-сильно пожелала осмелиться заговорить о чём угодно. Не вслух, так желание не сбудется, но из мистического в Руи открылась ещё и телепатия. Он наклонил голову ниже к спутнице: — Мы идём за городские стены, я покажу Вам кое-что. Согласны? Конечно да! Абсолютно безопасное решение идти с незнакомым мужчиной-палачом, ненавидимым всеми, в безлюдное место за городом, где никто не услышит и не найдёт её, в случае чего. Любовь слепа, Нене задумалась об этом лишь спустя долгое время и никогда никому не рассказала. — Фух... Да-а, хорошо, — она безуспешно выравнивает дыхание, пытаясь сравняться с широкими шагами. Что-то всё время резало слух, от чего-то хотелось избавиться и только сейчас пришло осознание. — Вы очень воспитанный, конечно, но давайте перейдём на "ты". Всё таки, не короли и королевы. Руи промолчал в ответ на то ли предложение, то ли упрёк, но про себя облегчённо выдохнул. «Значит ли это, что мы станем ближе?.. Не дай Бог».       Они пошли не к главным воротам, а к проёму неподалёку. Узенькая дверца держалась до конца, но вот стряхнула с засовов лишайник и перед Нене разлеглись нескончаемые равнины с колеями от колёс телег на земле.       Она проводит рукой по холодному булыжнику в стене, с замиранием сердца рассматривая и не решаясь выйти. Такая Нене крохотная посреди моря махровой травы, залитого ласковыми солнечными лучами, что, кажется, выйдет и растворится в свете.       Всегда казалось, что места в доме и на парочке часто посещаемых ею улочках достаточно, потому Кусанаги никогда не придавала значения тому восхищению, которое испытывала, глядя в раскрытые городские ворота. А теперь она тут самолично и даже дышать стало легче, будто раскрылись сжатые городской теснотой лёгкие.       Руи забавляется детскому восхищению Нене, замечает, как мило блестит кончик её носика и какие, должно быть, мягкие у неё губы. — Мне негоже появляться в городе просто так. Говорят, я вестник несчастий, хе-хе. Рядом со мной, эм, ты, ты тоже будешь осуждена прохожими. Так... давай встречаться тут, на лугу за стенами? Под во-он тем дубом. Ему за сто лет, знаешь! Что скажешь? «Что теперь я поняла то чувство, мучившее меня эти дни». Лицо Нене порозовело и она молилась, чтобы Руи не заметил неловкий румянец, пока она рассматривает отражение солнца в его глазах. ***       До места встречи считаные шаги. Кусанаги замедляется, а вот непослушное сердце разгоняется, как будто противостоя. Скачет и бьётся, буйное, нетерпеливое. — Здравствуй. Тень от кроны скрывает только девушку, придавая магической таинственности. Тонкие, слега дрожащие руки и выбивающиеся из-под косынки волнистые пряди. Притягивающие, как магниты, глаза... Руи смотрел только в них, совершенно не замечая, как Нене смущённо переминается с ноги на ногу и заламывает пальцы.       А он сидит в рубахе и кожаных сапогах по колено. Без пыльника! Теперь Камиширо совершенно не выглядит устрашающим и капюшон больше не мешает рассмотреть его. Оказывается, невероятным пурпуром отливают волосы на вечернем солнце и такая нежная у Руи улыбка.       Взгляд приковывает дудка в виде птички в руках парня. Жёлтенькая, видно, канарейка. — Я видела такие на прилавках. Сыграешь? Палач не стал прятать довольного лица. Конечно, он ожидал такой просьбы. Руи выдержал паузу, играясь с интригой. Вот он шумно набирает в лёгкие воздух... Вот подносит дудочку ко рту... Ещё не пойми чего тормозит. «Дразнится», — Нене ёрзает от щекотливого любопытства, совершенно не дышит, уставившись на заветную дудку. ...фьу-уу, фью-фью-фью, ю-юуу. Очаровательная мелодия разлилась по лугу звоном колокольчиков и пением птиц. Кусанаги закрыла глаза, облокотившись на толстый дуб, наполненная чувством спокойствия. Совершенно короткая, мелодия затухает и так не хочется, чтобы она прекращалась       Рука с птичкой опускается. Касается Нене. Случайно. Совсем чуть-чуть, легонько, но для Руи проходят часы, тянутся и рука обжигается, как о пламя. Палач дёргается. «Ей мерзко», — мысли кинжалами проникают, медленно, почти физически больно. Горло стянуло верёвкой. — Извини. Нене почувствовала капельки холодного пота на спине. — А, — струна чего-то тянущего, болезненного дрогнула внутри. Слова не лезут в голову, перемешиваются. — Руи... Я, я понимаю, почему ты так ведёшь с-себя, но, но сейчас тут нет никого. Ну, я имею ввиду, ни-никого, кто стал бы ненавидеть тебя. И, эм, поэтому не страшно, если ты дотронулся до меня. «Я даже не...» — Я даже не п-против, если ты возь-возьмёшь меня... Меня за руку. «Ты это сказала!!»       Листва прошуршала над головами, в ней запутался торопливый ветрик. Он опаясал парня и после вдоха кинжальные порезы затянулись, оставив лишь тоскливые рубцы. — Спасибо. Нене не заметила, как задрожали его руки.