Часть 11. Три попытки поймать Голубева

Коридор во время лекции был пуст. Приглушенные обрывки фраз долетали до меня сквозь прикрытые двери аудитории, перед которой я расположилась на жестком диванчике. Я хмуро сверлила взглядом стену, пока, тяжело вздохнув, не повернула голову к окну и устало положила подбородок на спинку дивана. Поверхность была грубой, зеленого цвета, вся в трещинах и потертостях. Из открытого настежь окна задувал легкий ветерок, слегка растрепывая белокурые волосы, шумели большие деревья, чьи листики трепетали, словно каждый — отдельно и вместе — наполнен жизнью. Мне нравились тополя, их подвижные кроны, их приятный для ушей шум. Нравилось наблюдать за хаотичным метанием широких листьев, напоминающих мне детские ладошки, которые тянутся к небу. Щебетали птицы, сидя на прочных ветвях, солнце играло в листве и падало косыми лучами на подоконник. Удивительно, что окно оставили распахнутым — все-таки третий этаж, а скоро сессия… Наверное, закроют потом, а сейчас не рассчитывали, что кто-то будет не в кабинетах, и оставили проветрить. Раздался оглушающий шум — динамик был совсем рядом, на стене рядом с аудиторией, и я дернулась. Я стала слишком осторожной и нервной в последнее время, что было в общем-то неудивительно. Развернувшись к дверям, я, словно в замедленной съемке наблюдала, как они распахиваются, а за ними нарастает гул голосов и слышно отодвигающиеся разом стулья. Множество студентов ломанулись к выходу разом, и посреди этой толпы я различила рыжеволосую макушку, а затем и всю подругу, локтями бодро расталкивающую окружающих. За ней, возвышаясь над большинством и что-то попутно говоря, спешил Леша, как вдруг в гуще людей произошло столкновение. Рядом Тасей я выцепила взглядом лысину и мерзкий взгляд из-под очков с половинчатой оправой — злобный, вечно чем-то недовольный и при этом будто подлизывающийся, словно у склизкого мужчины хватало наглости подмазываться, несмотря на гадкие слова, отпускаемые им в адрес студентов. Этот человек с неприятной и отталкивающей наружностью и был профессором Голубевым. Одет он был весьма официально, даже в галстуке, но ворот пиджака небрежно загибался в обратную сторону, а бумаги в авоське, которую он отчаянно прижимал к груди вместо сумки, были свалены неаккуратной кучей, словно ему было плевать на их сохранность — лишь бы поскорее спихнуть в «дырявый веревочный пакет», как Тася называла его авоську, и убежать в известном только ему направлении. Неясно было, зачем он вообще полез в кучу малу из обучаемых. Неясно ровно до того момента, пока он не бросился чуть ли не наперерез рыжеволосой студентке, из-за чего она споткнулась об его услужливо подставленный ботинок и упала, с виду очень неприятно ударившись спиной и затылком. Ее вскрик разнесся среди толпы, и к ней бросился Леша, помогая подняться и не давая остальным затоптать ее лицо. Он сегодня был непривычно тих на лекциях, а на его голову постоянно был наброшен капюшон зеленого худи. В момент, когда эльф склонился над своей девушкой капюшон неудачно упал, но никто вокруг не обратил на неожиданно острые уши внимание. Кроме вскочившей с теплого места Вики, но у нее была другая забота, хотя очень хотелось поддержать подругу. Они все условились, что попытаются поймать Голубева для серьезного разговора, но он уже успешно вывел из игры двоих, и девушке не оставалось ничего, кроме как поспешить в погоню. Вот только профессор опять куда-то пропал. Это удавалось ему мастерски, и он, избежав каким-то образом начавшейся суматохи, ускользнул. Вика не собиралась упускать его, а потому взволнованно огляделась и уж было решив, что все тщетно, обнаружила его в самом конце коридора. Победно ухмыльнувшись, она кинулась туда. Найти Голубева вне лекций любому из студентов или преподавателей было реально только если он сам того хотел. Неважно, кому он был нужен, отыскать его в университете не представлялось возможным. Человек мог расспросить всех, кто его видел, обойти все места, где он мог бы быть, но в следующий раз без желания профессора он найдёт его только на лекции, где он, казалось бы, материализуется из ниоткуда прямо перед дверьми. От того-то и было столь важно не упустить его из виду, пока он не пропал. Вика старалась не бежать, чтобы не напороться на замечание от преподов, но идти достаточно быстро, чтобы не отстать. Голубев завернул на лестничную клетку и направился вниз. Это была не основная лестница, а боковая, на случай пожара, а потому людей, не считая них, здесь не было вовсе. Да и был ли Голубев человеком? Его шаги эхом отражались от холодных ступеней, пока он шел, кутаясь в вязаную шаль поверх пиджака. Вика бесшумно выдохнула, приготовившись к сложному разговору, и отпустила тяжелую металлическую дверь. Та с грохотом, достойным барлога, затворилась, и Голубев, буквально подскочив на месте от неожиданности, с ужасом обернулся. Видимо, он не подозревал, что на лестнице кто-то есть. Вика уже открыла рот, чтобы заговорить, как вдруг… Профессор просто испарился. Исчез в воздухе. Без следа. Открыв от изумления рот, Вика поскакала вниз по ступенькам, едва не летя, касаясь бетонной поверхности самую малость, и свесилась через перила. Но и на пролете ниже никого не было. Она с ошарашенным видом уселась на ледяной подоконник, состоящий буквально монолитного каменного блока и набрала друзьям сообщение. Она не знала, что с лестницы, прижавшись к стене, за ней все еще наблюдает глазами-стекляшками Голубев. Лишь хлопнувшая через минуту дверь пролетом ниже возвестила о его уходе.

❅⋆ ⁺₊❆❅❆₊⁺⋆❅

Так вышло, что первая попытка вынудить Голубева поговорить с ними окончилась провалом, но ребята сдаваться не собирались. Далее лекция по экономике стояла у Бори и барменов, которые в кои-то веки решили даже на нее пойти ради важного дела. От скуки закадычные друзья проболтали пол урока, пока их не рассадили так, что они оказались в разных концах аудитории. Борис все это время буравил взглядом профессора, даже не думая что-либо записывать. Зубы его скрипели от злости, а кулаки сжимались сами собой при мысли о том, что все его кошмары случились по вине этого… Этого… Голубева, короче. Вежливых слов он подобрать не мог, мысленно уже представляя допрос, который тому учинит. Из задумчивости юношу вывел самолетик, ткнувшийся ему прямо в нос, так что он обалдело поднял его с парты и, через пару секунд придя в себя, принялся активно мотать головой во все стороны в поисках отправителя. Бедному Голубеву наконец дали время на передышку, так как студент оторвал от него глаза впервые за лекцию. Как и ожидалось, самолетик послал один из барменов. Последние пять минут они с Мишей, оказывается, перекидывались ими через всю аудиторию — сначала просто так, потом обмениваясь посланиями, так как переписываться им быстро надоело, и они придумали более изобретательный способ бесить Голубева. Этот самолетик «чутка не долетел», приземлившись ровно посередине между друзьями — в Борин нос. Петя заулыбался и пожал плечами, не чувствуя ни капли смущения или вины. Боря тяжело вздохнул с мыслями о том, что знал, с кем связался, и развернул самолетик. На листке размашистым почерком на пол листа посланника и напротив мелкими-мелкими буковками Миши развернулось целое обсуждение. Если кратко, друзья договаривались о том, кто из них будет ловить профессора справа, а кто слева. Оба были довольно невысокого роста, но и Голубев был не сильно выше и при том еще постоянно горбился. Самое забавное в этом было то, что они пытались отвоевать себе правую сторону, потому что в левой руке профессор таскал авоську и всем было понятно, что при случае мог и по голове ею заехать. Боря прыснул и, увлеченный чтением, не заметил, как над ним зависла тень. Слабые перешептывания вдруг смолкли, а бледная костлявая рука вырвала бумажку у него из рук. Боря вскинул голову и встретился взглядом с пристальными голубыми льдинками. Вызывающе подняв подбородок, он выжидательно глядел на профессора, ожидая его действий. Голубев медленно опустил глаза на листок и прочитал все, что там было написано. При виде плана захвата, его лицо сначала округлилось, а стеклышки вместе глаз стали напоминать по размеру блюдца для пирожных, а потом он улыбнулся и, глядя Боре прямо в глаза, разорвал листок на кучу маленьких кусочков, а потом демонстративно потоптался по ним подошвой ботинка. Все взгляды в аудитории были прикованы к ним, к их немому противостоянию. Единственные слова, брошенные Голубевым через плечо, когда он развернулся, чтобы вернуться к кафедре, звучали холодно и торжествующе. — Уберете мусор после окончания лекции. Попытка номер два тоже провалилась.

❅⋆ ⁺₊❆❅❆₊⁺⋆❅

Занятие по экономике с Геной превращалось в настоящее шахматное состязание. Голубев задавал вопрос — двигая черную пешку вперед, студент всегда первым вскидывал руку и отвечал также всегда верно — белая пешка съедала черную. Он не мог допустить ошибки — от этого мог зависеть исход шахматной партии, в которой призом был разговор с Голубевым. Вся надежда компании друзей была на него, так как эта лекция была последней в тот день, а поймать профессора после нее едва ли представится возможность. Однако лучший ученик на всем курсе вполне может себе позволить подойти после окончания лекции, и тут Голубев уже не отвертится. Поспешно скидывая бумажки в авоську, он уже собирался умчаться прочь, оглядываясь, будто за ним настоящая погоня, но дорогу ему с доброжелательной улыбкой преградил беловолосый студент в два раза выше его самого. — Профессор Голубев, — обратился он почти ласковым тоном. — Я тут кое что недопонял, не могли бы Вы объяснить? — его глаза сияли такой чистотой помыслов и добротой, а мимо аудитории так некстати проходил завуч, что Голубев не мог оттолкнуть его с дороги, пока завуч не пройдет мимо. Исчезнуть на глазах у почти всего курса студентов он тоже не мог, и ему оставалось только буркнуть: — Я сегодня занят. — О, ничего страшного, профессор, я думаю, когда Вы поймете, что именно я не понял, вы сможете уделить нам, — он сделал ударение на этом слове, и как ни в чем ни бывало с улыбкой продолжал, — немного внимания. Мне хотелось бы просто уточнить, какого Мордора вы залезли к моим друзьям домой, какого Саурона угрожаете расправой, какого Моргота пугали мою подругу у ее дома и хватали ее ни с того ни с сего за руку, и какого Барлога налетаете на других моих других друзей в университете. Вы знаете, что первые два — это статья? — веселые искорки заплясали у него в глазах. — Будет ли вам приятно, если я схвачу вас за руку? — и, скосив глаза, он разглядел на левой руке Голлума кольцо. Как он и думал. Без лишних слов, он цепко ухватился за ладонь профессора и почувствовал холодок от кольца под пальцами. Голубев задрожал. Студент перед ним, как обычно одетый во все белое, будто сиял, показавшись вдруг гораздо старше и мудрее своих лет. — В ваших интересах мило пообщаться с нами вне университета, профессор Голубев. Иначе, будьте уверены, мы найдем способ, как привлечь вас к ответственности.