Пролог. Несчастный

За плечами был прошедший Новый год, и пришло время Рождества Христова, когда в ночь с шестого на седьмое января, люди проводили гадание на свое будущее и судьбу. Так и Виталина Баронская со своими двумя лучшими подругами проводила эту ночь. Вита не виделась с ними долгое время, в свои шестнадцать лет девчонка с матерью переехала в Москву с Казани, и приезжала обратно летом, когда начинались каникулы в институте, дабы навестить бабушку и отца, который всю свою жизнь, что Баронская помнила себя, проводил на работе в полиции. И в детстве маленькая Вита брала с отца пример, мечтая поступить на юриста, пока со временем не начала вливаться в социум, общаться с ребятами ее и старше возраста, обзаведясь уличными правилами и понятиями, за что дома ее ждали жесточайшие наказания со стороны человека, который жил по законам страны. Отцу крайне не нравилась эта переменчивость в дочери, он и сам мечтал, чтобы его дочь достигла тоже что и он, чтобы она также стала человеком, служащим стране. Потому было принято железное решение, после окончания школы Вита со своей матерью едут в Москву, дабы девочка изолировалась от своих друзей и поступила на юридический. Было бы огромной ложью, если бы Виталина говорила, что ей нравится ее профессия, которую она получила в прошлом году, а теперь работала с отцом в участке, где он был главным — полковником. Хоть, и девушка не скрывала этого перед Вадимом Баронским, своим начальником и отцом, перед другими приходилось вести себя иначе, если ты в форме. Однако за полгода пребывания в Казани, Баронская привыкла к этому образу жизни, ведь имелась и совершенно другая сторона, о которой знал только один человек. — Ну что? Узнаем, когда ты выйдешь замуж, Москвичка наша. — хихикая, отозвалась одна из подруг Виты, Маша, откидывая свои белокурые волосы назад. Баронской не совсем нравилось то, что ее называли Москвичкей. Она прожила там несколько лет, и ей не особо то и понравилось, хоть и улицы Казани были в разы хуже, не только по красоте, но и опасности. Однако эти улицы с самого детства родные. — Давай, давай. — легко кинула Вита, складывая руки на столе в замок. Чернявая была явным скептиком в этом деле, и сидела тут только за компанию. — Наташ, снимай кольцо свое, ты у нас единственная замужем. Еще и в счастливом браке. — с нотками белой зависти, обращалась Маша к самой старшей тут — Наташе, которая имела мужа и маленького годовалого ребенка. Понимая, о каком гадании идет речь, Соколовская снимает свое обручальное кольцо и протягивает Васильковой, а та в свою очередь, продевает в кольцо красную нить и завязывает в аккуратный узелок. — Смотри, держи нитку за узелок и опускай в стакан с водой до половины, — объясняла Машка, — Сколько раз ударится кольцо о стакан, во столько замуж и выйдешь. Баронская приняла удобную позу, согнулась над стаканом, сосредотачивая свое внимание, опустила кольцо, что стало мало по малу раскачиваться, набирая обороты, однако не сразу стукаясь о грани стакана. — 20! — неожиданно выкрикнула Василькова, чуть ли, не подскакивая со стула, когда поняла, что кольцо закончило свой ритуал и остановилось. — Вит, так ты в этом году замуж собралась? — расплываясь в улыбке, говорит Соколовская, — Кто же этот несчастный? — Если бы я еще знала. — усмехнулась Виталина, разминая спину, после эдакой позы. Девушка оставалась скептиком, она совершенно не верила, что сейчас, в свои 20 выйдет замуж, ведь, как сказала ее подруга «несчастных» кандидатов не имелось. Даже одного. Баронская переняла у своего отца напыщенную холодность к людям, от чего со стороны она выглядела грубо говоря, стервой, с которой все боялись познакомиться, пугаясь ее одного, как казалось бесчувственного взгляда. Девушке с одной стороны нравилась ее эдакая грозность, а с другой совсем нет, ведь это и правда мешало знакомствам. В свои двадцать она оставалась ни разу не целованной, когда одна ее подруга уже была в браке и с ребенком, а другая копила на свадьбу со своим женихом. Вита чувствовала себя какой-то белой вороной. Особенно сейчас. Как бы она в это не верила, но ее более нежная сторона, которая хотела любви, как и у всех, давала ей какую-то надежду и хотелось побыстрее узнать, правда ли это.

…

Время подходило к трем утра, а значит нужно было возвращаться домой. Подруги подругами, сейчас они в любом случае станут видеться чаще, а Баронской утром на работу. Не хотелось получать выговоры от своего отца. Это она не любила больше всего. Вышагивая в черных каблучках по белому пушистому снегу, что шел еще с вечера не прекращаясь, темноволосая провела по своим чернявым волосам назад, позволяя себе ходить без шапки, ведь сама по себе погода была теплой, а белая недорогая шубка грела ее. Только вот от матери, Баронская точно получила бы хороших, гуляя без шапки. Однако ей хотелось проветрить свою голову, мысли, в которых засело это злоебучее гадание. Не уж то она и вправду выйдет замуж? И тогда в чернявой голове всплыл способ как узнать имя суженого, который рассказывали ей подружки этой ночью, но она посчитала это полным абсурдом. Подойти ночью к первому встречному мужчине и спросить его имя. Сначала девушка попыталась отказаться от этой мысли, но азарт, интерес к этому гаданию, наводил на нее непонятные чувства, подталкивающие сделать это. И вроде бы, Вита сначала все-таки решилась на это, ее походка стала более уверенной, взгляд рыскал по заснеженным улочкам Казани, пытаясь найти хоть одну живую душу в это время, но как назло даже валявшихся алкашей в кустах не было. А ведь она уже приближалась к своему дому и так никого не было. Хотя. Чего еще ожидать? Время то очень позднее, и это расстраивало чернявую, отгоняя весь интерес и азарт, заставляя полностью отчаяться, так как до подъезда оставалось метров 200, если не меньше. И девушка уже потупила взгляд в свои ноги, не обращая больше ни на что внимания, возвращаясь к мысли, что все это херня полная, пока впереди не всплыл мужской силуэт. И шанса терять она не стала. На своих тоненьких каблучках побежала в его сторону, немного морщась снегу, летящему в лицо, пытаясь не навернуться. Не хватало ей еще пластом тут лечь. — Мужчина, подождите минутку! — прикрикнула Баронская, пытаясь обратить его внимание на себя, — Не подскажете как вас зовут? — чуть запыхавшись спросила она, когда тучное тело обернулось к ней, хмуря взгляд и не выпуская тлеющую сигаретку из рта. Пару секунд мужчина одаривал ее совершенно не понимающим взглядом, продолжая сводить брови у переносицы, а после с каким-то бесноватым огоньком в глазах, оглядел ее с ног до головы, от чего Виталине даже стало неудобно и боязно, ведь улицы сейчас очень опасные, а тем более парни. Не знаешь чего ожидать даже от самого мелкого пацаненка, сейчас все были в группировках, и мелкие кражи, домогательства на улицах в любое время суток, стали частыми. — Кащей. — с хрипоткой выдал незнакомец.