Глава III Я больше не Чарли? Часть I Тоскующий волк

В кожу ног тут же впились шишки и иголки, но то, что начало резко происходить с его телом, было гораздо неприятнее, и Чарли совершенно не обращал на это внимания. Ему было важно то, что ноги постепенно переставали слушаться, норовя подкоситься и, постоянно теряя равновесие, он всё равно упорно продолжал бежать, стараясь удалиться от дома как можно дальше. К этой цели как пиявки присасывались мысли о том, как он будет себя вести после завершения этих изменений. Будет ли он в состоянии как-то собой управлять, что-то осознавать, а может это вообще были последние минуты его существования в этом мире. С этими мыслями он пробежал по своим прикидкам километра два, и когда ко всему букету болей ещё и закололо в боку, парень громко вскрикнул и упал на землю рядом с высокой сосной абсолютно без сил сопротивляться изменениям и удержанию равновесия. Словно по команде его ступни стали удлиняться, а пальцы на ногах с негромкими щелчками искривились, а затем довольно быстро приняли форму, похожую на перевёрнутые вниз крючки. Основание пальцев ступней начало расширяться и отдаляться от пятки, но большие пальцы оставались на месте, что тут же напомнило парню о рудиментарном пальце на конечностях у собак. Постепенно ступня стала походить на лапу пальцеходящего животного, ведь место, куда он переносил свой вес, когда поднимался на цыпочки, чтобы достать что-то с полки, отныне стало постоянной площадкой для опоры тела. Когти, которые отрасли ещё в доме, вдруг продолжили изменяться и через пару минут стали толще и острее. В ужасе заерзав удлинившимися ногами по земле, Чарли ударился спиной в ствол сосны и тяжело вздыхая, почувствовал странный зуд в районе своей груди, очень похожий на то, как если бы по телу забегали насекомые. Подумав, что под сосной был муравейник, Чарли снял с себя рваную верхнюю одежду и испуганно закричал, так как по всему телу разрасталась серая шерсть, а его грудная клетка довольно сильно расширилась от увеличившихся мышц и действительно стала значительно длиннее. Усиливающийся шок от происходящего разорвали резкие спазмы в животе и спине, от чего он завалился на бок и в этот момент от головы по всем позвонкам пробежали огромные мурашки, которые, ударившись в крестец будто что-то из него выдвинули, ещё сильнее натянув в том месте штаны. От тесноты и некой новой странной боли в пояснице, Чарли вдруг вспомнил, что обнаружил там, когда провёл осмотр своей спины на работе. Хорошо понимая, что у того волка с видеозаписи тоже был хвост и он был довольно длинный, парень обречённо расстегнул пуговицу штанов и тут же с облегчением вздохнул, так как новой части тела можно было беспрепятственно продолжать расти. Зуд от растущей повсюду шерсти, будто получив некий сигнал о том, что на теле появилось ещё немного свободного места, мгновенно на него перекинулся, добавляя эти новые странные ощущения к обшей куче процесса изменения тела. На периодические конвульсии Чарли уже не обращал внимания и продолжал лежать на правом боку, ведь в таком положении было немного легче переносить изменения, которые судя по нарастающей боли в голове, даже и не думали прекращаться. В этот момент его мысли словно переключились на другую волну и он снова стал вспоминать все лучшие моменты своей жизни с той, которую любит и в его учащённо бьющемся уже нечеловеческом сердце, возникла куда более сильная боль, а именно боль утраты... Утраты возможности видеть свою любимую... Обнимать и целовать её... С упоением смотреть в её глаза, когда она просит его о чём-то... Тем временем головные боли сосредоточилась на лице Чарли, после чего оно вдруг начало сильно пульсировать, создавая ощущение, что по нему пробегали волны, под действием которых его полностью почерневший нос начал сильнее отдаляться от глаз. Всё это сопровождалось противным болезненным хрустом, распространяющимся по челюстям, что сразу напомнило парню, как ему не так давно удаляли сразу два зуба с таким же ощущением. Каждая волна стягивала кожу так, как будто в рот попало что-¬то очень кислое и, слегка скосив взгляд, Чарли наблюдал, как его лицо всё вытягивалось вперёд, окончательно меняя форму головы. Но больно было всё же только его телу, ведь в душе он уже ничему не удивлялся и не реагировал, так как его облик полностью утратил человечность. Даже когда новые зубы начали толчками вытеснять старые, его мысли целиком были заняты только лишь тоской об утрате возможности быть со своей любимой рядом. Звуки падения капель крови и старых зубов на землю, покрытую листьями вперемешку с хвойными иголками, ещё больше подтвердили то, что на боку было легче переносить этот кошмар и Чарли втянул необычно длинный язык, чтобы не чувствовать ещё и им, как дёсны рвутся или наоборот срастаются вторя лицевым толчкам. Наконец судороги и боли постепенно начали прекращаться и Чарли осторожно дотронулся удлинившимся языком до острых зубов и бугристой поверхности вверху длинной пасти. Стараясь не обращать внимания на вкус крови, вытекшей из дёсен во время роста новых зубов, он сплюнул кровавую слизь на землю, чтобы попытаться побороть накатывающую тошноту от встревоженных внутренностей. Мозг отказывался принимать тот факт, что язык двигался по нёбу далеко вперёд и создавал ощущение, что он просто высунут изо рта, но когда его кончик натыкался на очень явные поперечные выступы, в голове тут же дорисовывалась общая картина строения внутреннего рельефа. Таким образом Чарли “дорисовал” всё своё новое нёбо и понял, что эти выступы, чем-то похожие на полукольца, простирались на всю длину рта. Вдобавок вся полость уже не имела привычной гладкой поверхности, и всё было какое-то другое, шершавое и твёрдое. Постепенно Чарли облизал все свои клыки и остальные зубы, при этом удивляясь на сколько их стало больше и, в конце концов, понял, что произошедшее с ним не каждому дано стерпеть. Внезапно ему захотелось зевнуть, и когда его пасть открылась непривычно шире, чем всегда, парень резко вздрогнул и тут же резко закрыл её. Новые ощущения в виде некоего приятного испуга словно щекотали желание попробовать ещё раз, от чего Чарли теперь уже с любопытством открыл свою пасть снова. Нижняя челюсть поехала вниз и когда она открылась чуть ли не на девяносто градусов, он решил прикоснуться к ней руками, так как всё ещё не мог поверить своим ощущениям. Как только лохматые руки попали в поле зрения парня, он вдруг вспомнил о своих наручных часах, которые машинально снимал и убирал в карман штанов, когда отрывал дверь в дом. По инерции в его голове промелькнула стандартная для последних месяцев фраза – “Надо мебельный гарнитур в прихожей поставить! Вон даже часы некуда положить...”. Басовито хмыкнув, Чарли закрыл рот и так же мысленно проговорил: - Да уж... Гарнитур... Теперь он мне зачем? Обглоданные кости в него складывать? Хех... Да... Хм... А сколько же всё это длилось-то? Кажется, что целую вечность… Уф-ф-ф… Будто кубарем по камням прокатился... Всё тело болит... И голова… Попытавшись принять сидячее положение, Чарли вдруг почувствовал резкую, словно удар током боль в районе копчика спины. Замерев на месте, он быстро закинул руку за спину и наткнулся на свой хвост, который круто перегнулся у основания. Обречённо проскулив, он упёрся руками в землю и слегка приподнял свой зад, после чего его довольно длинный пушистый хвост сам подогнулся между ног. Удивившись такому самопроизвольному движению, Чарли медленно сел на него верхом и начал осторожно его поглаживать, словно это был одушевлённый объект. Медленно прислонившись спиной к стволу, он понял, что сидеть таким образом вполне себе можно и неспешно начал разглядывать себя, окончательно убедившись, что превратился в зверя, похожего на того волка, которого случайно сбил машиной. Помимо серого лохматого тела Чарли ужаснулся от разорванной одежды, раскиданной рядом и следов глубоких царапин от когтей рук во время накатывающих бесконтрольных конвульсий. Память тут же стала воспроизводить все процессы превращения, от чего у него вновь заныли кости, а затем вздыбилась вся шерсть. Вспомнив о ней, он захотел её потрогать, но тут его взгляд выцепил среди хвойных иголок и чешуек часы, лежащие справа рядом с разорванными по швам штанами. Мысль о том, сколько же длилось его превращение, сразу овладела руками, которые уже подняли их с земли и поднесли поближе. Протерев грубой чёрной кожей большого пальца антибликовое стекло на часах, Чарли посмотрел на них и попытался прикинуть, сколько же всего прошло времени. По грубым подсчётам он понял, что полное превращение длилось минимум час-полтора, хотя некая “подготовка тела” к этому длилась примерно три ночи, ведь по-другому себя чувствовать Чарли начал сразу же на следующее утро после попадания в глаза крови сбитого волка. Начав размышлять о том, чтобы было, если б его всё-таки укусили, Чарли вдруг охватила странная эйфория от внезапно начавшегося полного облегчения. Ощущения того, что все мышцы вновь налились силой, и стали слушаться любой команды на миг обрадовало волка от чего он начал глубоко дышать, наслаждаясь ушедшим болям в груди, спине, ногах, да везде. Его тело будто развязали от прочных веревок, и этот порыв даже вызвал желание посмотреть на себя хотя бы в отражении стекла своих часов. Из-за антибликового слоя отражение было едва различимым и в попытке поднести их поближе к глазам, Чарли больно ткнул корпусом часов в свой чёрный нос, находящийся на конце длинной мордахи, покрытой серой шерстью. Необычная боль от удара по носу выстроила все хаотичные чувства, поочерёдно овладевающие телом и сознанием Чарли в правильную линию, и к нему мгновенно пришло осознание того, в какой ситуации он сейчас оказался. Все внутренности сжались от реального факта, что в таком виде его больше никто не узнает и вообще он теперь никогда не сможет выйти к людям, так как они всегда боятся чего-то необъяснимого и отличающегося от них самих. Слегка проскулив, Чарли поймал свои мысли на том, что теперь он начал как-то отстранённо думать о людях, несмотря на то, что несколько часов назад сам был в их числе... Даже воспоминания о том, как он привычно ходил в магазин или на работу исказились до такой степени, что его внутренности защекотало от жуткой тревоги и смущения из-¬за своего нового обличия. Но в этот момент на пути осознания появились воспоминания о Лене... О его любимой Лене... И единственно правильная человеческая реакция выстроила сценарий встречи с ним, а фантазия, словно подыгрывая этому процессу, спроецировала картинку со всеми подробностями, не оставляя ни малейшего шанса на удачный исход. Перед глазами Чарли тут же появилась его возлюбленная с ужасом смотрящая на него, а затем её ноги подкосились и она сваливается на землю в глубоком обмороке прежде, чем он попытался ей объяснить, что лохматый серый прямоходящий волк это вовсе не жуткий монстр из фильмов и легенд, пришедший её убить, а прежний любящий муж по имени Чарли... Девушка лежала на земле словно мёртвая и её постепенно начала окутывать тьма, а когда парень захотел к ней прикоснуться, образ Лены тут же испарился. От такой жуткой реалистичной сцены, на волка вновь накатила мощная волна тоски и, выронив часы из рук себе на лохматую грудь, он медленно обхватил ими свою такую же лохматую голову, а затем глубоко вздохнул и начал рыдать так, как никогда до этого. Через несколько минут бесконтрольных рыданий, Чарли невольно обратил внимание на то, что звуки, исходящие из его собственного горла были абсолютно звериными, хотя мысленно ему казалось, что обрывки фраз всё же звучали вслух. Тут же прекратив шевелиться, Чарли попробовал произнести хоть одно слово и, ужаснувшись, понял, что вместо слов он только рычал в разной тональности и это лишь отдалённо походило на какое-то из них. С большим напряжением голосовых связок и гортани парню удалось-таки выговорить что-то похожее на слова, но это судя по всему можно было сделать только когда через горло проходило много воздуха, а попробовав сказать что-то, но чуть тише, у него вообще не получилось издать даже похожий на букву звук. Вместо этого он только что-то проскулил. От попыток разговаривать горло Чарли быстро устало и через несколько минут было способно издавать только клокочущие рыки. Разозлившись, он оскалил морду и гулко зарычал, а затем, выпятив грудь вперёд, из его пасти вырвался громкий вой, который раздался по всей лесной чаще. Постепенно затихающее эхо плавно сменилось звуком шелеста листьев, веток и высокой травы. Сквозь кроны высоких деревьев начал пробиваться свет будто заигрывая с тоскующим волком, который бездумно сидел на хвосте с прижатыми к голове ушами и ковырял землю длинным когтем указательного пальца правой руки. На волка Чарли начал давить некий груз, который, как ему кажется, испытывают почти все изгои общества и он, обняв пушистые серые колени, закрыл глаза и начал просто слушать лес.