Часть 3.

В объятиях Робина она словно парила над землёй, опьяненная свободой и легкостью, которых с роду не ощущала. Не скованная ни единым взглядом, ни единым словом, Реджина рисовала бедрами дерзкие восьмерки, позволяя его рукам ласкать талию. Движения, полные обоюдной страсти, перетекли в поцелуй — жаркий, долгий, стирающий помаду с ее пухлых губ. Робин ощущал сладковатый, манящий привкус ее кожи, пока его губы исследовали изгиб ее шеи, а руки смело обнимали талию. В ответ она обвила его шею руками, прижимаясь всем телом, желая раствориться в этом обжигающем танце близости. Она манила, завораживала, словно сирена. Робин видел в ней что-то, чего не мог описать словами, что-то, что припечатало его к ней с первого взгляда. — Ты осознаешь, что творишь со мной? — прошептал он на ухо, обвивая её талию еще крепче. Реджина замерла, её взгляд встретился с его, и в уголках губ расцвела дерзкая улыбка. Когда она шла сюда, то сомневалась в том, что сможет уйти отсюда с незнакомцем, а тем более, разделить с ним постель. Но сейчас, с Робином, это желание казалось вполне естественным, будто они знакомы многие года, а не жалкий час. — У тебя когда-нибудь был секс в ночном клубе? Робин удивленно вскинул бровь. Он ждал звонкого смеха и слов, что это лишь шутка. Она не создавала впечатление той, которая вот так легко может отдать себя чужому человеку. Но в её глазах плескалось серьезное, обжигающее желание. — Нет, ты достойна большего, чем мимолетное увлечение в грязном туалете, — прошептал он, невесомо коснувшись её щеки костяшками пальцев. — Поедешь ко мне? Реджина кивнула, не раздумывая ни секунды. Робин переплел их пальцы и повёл сквозь танцующую толпу к выходу. В груди Реджины билось что-то дикое и нетерпеливое. Волнение сплеталось с обжигающим желанием. Она никогда прежде не позволяла себе подобной дерзости. Но сейчас, с Робином, не было гнетущего чувства, будто она отдаёт своё тело во временное пользование. А воспоминания о предательстве мужа и вовсе развеяли последние сомнения. Она знала, чего хочет, и жаждала этого всем сердцем. Пока они ждали такси, губы Робина не отрывались от её губ, вызывая в ней бурю ответных чувств. Каждый поцелуй лишь изредка прерывался ее тихим, довольным смехом, и его шепотом, говорящим ей ласковые комплименты. Внезапно все оборвалось. Стих его шепот, словно унесенный ветром, замер и ее смех, еще мгновение назад искрящийся в ночи. На лице Робина мелькнула тень серьёзности, сменив беспечность на тревогу. Реджина, почувствовав перемену его настроения, обернулась в мужских объятьях, стараясь разглядеть сквозь ночную пелену то, что привлекло его взгляд. Из темноты, словно хищники, крались четверо. Тусклый свет редких фонарей выхватывал из мрака их силуэты. Они остановились в нескольких шагах. Робин, вмиг осознав, что им нужно, выступил вперед, загораживая Реджину собой. — Нам приглянулась твоя девица, — раздался наглый, пропитанный похотью голос из темноты. Реджина, выглядывая из-за плеча Робина, крепко сжала его запястье, широко распахнутыми глазами смотря на источник голоса. — Поделись красоткой. В долгу не останемся, — зубоскалил другой. Челюсти Робина свело от ярости, кулаки побелели от напряжения. — Только через мой труп, — отрезал он, прожигая взглядом похотливую компанию. Такси возникло словно из ниоткуда, рассеивая сгустившееся напряжение. — Садись в машину, — тихо, но твердо произнес Робин, не отводя взгляда от надвигающейся опасности. — Что? А ты? — пораженно спросила Реджина. Недолгое молчание повисло между ними. Робин распахнул дверцу и коснулся женской талии, подталкивая к спасению. — Я без тебя никуда не поеду. Ты с ума сошел? — Реджина, черт возьми, сядь в машину и уезжай! Я не позволю им коснуться тебя! — Один против четверых? Ты хоть понимаешь, что творишь? Решил поиграть в героя? Я оценила. Теперь залезай в такси, — она обвила его запястье тонкими пальцами, заглядывая в глаза, полные решимости. Робин, не слушая возражений, бережно втолкнул ее на заднее сиденье и швырнул водителю смятые купюры, целое состояние, способное изменить его жизнь на ближайшие месяцы. — Увезите ее. И что бы она ни говорила, ни за что не возвращайтесь. — Робин! — отчаянный крик Реджины потонул в реве мотора удаляющегося такси. Реджина обернулась, впиваясь взглядом заднее стекло. Драка вспыхнула как спичка. У Реджины не было ни малейших сомнений: против четверых у Робина нет ни единого шанса. — Поверните назад! — взмолилась она, вцепившись пальцами в кожу водительского сиденья. Водитель, словно не слыша ее, не ответил ни слова, продолжая увозить ее прочь от надвигающейся беды. — Вы меня слышите? Он там один! Их четверо! Ему нужна помощь! — Это ночной клуб, мисс. Кто-нибудь выйдет покурить, вмешается. И к тому же, тот мужчина прав, вам там не место. Он пытается вас защитить, неужели не понятно? — Разверните машину! — Реджина, не в силах сдержать отчаяние, обрушила удар на сиденье. В ладони разгорелась обжигающая боль. Она дернула ручку дверцы, готовая выпрыгнуть на полном ходу, но та не поддавалась. В зеркале заднего вида она встретилась взглядом с водителем. От её молящего, полного ужаса взгляда у него что-то екнуло. — Пожалуйста… — взмолилась она. — А если они его убьют? Я заплачу втрое больше, чем он вам дал… Водитель тяжело вздохнул. Молчание повисло в салоне автомобиля, секунды казались часами. А потом, повинуясь внезапному порыву, машина взвизгнула шинами, разворачиваясь, и стрелой понеслась обратно к клубу. В зеркале вновь встретился взгляд водителя и Реджины. — Спасибо… — Денег не возьму, — глухо произнес водитель.