Часть 1

Заявление Шираиши об отставке повергло в шок всех. Без объяснения причин, с мрачным выражением лица, она подала бумаги на стол главе рыцарского отряда и молча вышла из кабинета. Когда её попытались окликнуть в коридоре, она лишь ускорила шаг, намеренно игнорируя подходивших к ней людей. Что за вопиющая наглость? Ответа получить на это никто не мог, а вскоре её след и вовсе простыл. ** — Как интересно-о-о, — тихо протягивает Эму, прежде чем поднять взгляд на рыцаря, принесшего ей заявление, что теперь лежало под её ладонью. — Неужели ничего не удалось больше выяснить? — Никак нет, Ваше Величество, — виновато вздыхает Цукаса, продолжая смотреть в лицо своей правительнице. — Хоть прошло уже достаточно времени, никто из отправленных мной наблюдателей не смог найти её. Эму кладет подбородок на переплетенные пальцы, медленно проходится взглядом по кабинету, будто о чем-то размышляя, а затем одаривает юношу теплой улыбкой. — Знает ли об этом еще кто-то помимо тебя и доверенных лиц? — продолжает задавать вопросы она. — Лишь те, кто служил с ней в одном отряде, — качает головой Цукаса. Высказывать о том, что один из сильнейших рыцарей королевства самостоятельно решил оставить службу без объяснения причин, равнялось породить слухи, что королева неспособна справиться с собственными бойцами, либо же начать волну подобных случаев, что в любом случае подкосит авторитет как и ордена, так и правителя. — И то, они утверждают, что узнали об этом постфактум, то есть лично от меня. — Я надеюсь, что они достаточно умны, чтобы не способствовать распространению слухов, — вздыхает королева, откидываясь на спинку стула. Только подобного ей не хватало после нападок священнослужителей Леонидии. Погибшая на её землях Святая сильно подпортила и без того напряженные отношения королевства со святым государством. Они обвиняли Неверленд в том, что смерть была специально подстроена правящей семьей. Только какую выгоду от этого получала, Отори не понимала. В рождение новой Святой на своей территории она не верила, а война с этими фанатиками была бесполезна, если не вообще опасна. Одним словом, это они пытались извлечь выгоду из-за произошедшего, но их намерения все же, тоже не были до конца известны. — Напыщенные индюки, — высказалась однажды Нене, тайно присутствующая при встрече с их представителями. Это вышло совершенно случайно, но Эму решила, что это пойдет на пользу её наследнице. И как хорошо было узнать, что они разделяли мысли друг друга. — Только и думают, как бы содрать побольше. Затянувшееся молчание прерывает вбежавший в кабинет слуга, который объявляет: — Сэр Акияма требует срочной возможности поговорить с Вами! Цукаса молча кланяется, желая уйти, но Эму останавливает его взмахом руки: — Подожди немного! Мне кажется, тебе будет очень интересно послушать, — а затем кивает мужчине. — Скажите, чтобы заходил. Слуга исчезает в дверях, а Эму поднимается из-за стола и подманивает командующего поближе к себе.       *** — Ваши доводы звучат весьма разумно, сэр Акияма, — кивает королева, не переставая улыбаться. Ей доставлял удовольствие тот факт, что все её подчиненные были очень прозорливыми людьми. — Не желаете ли самостоятельно заняться решением этого вопроса? Подобное предложение ввело Мизуки в ступор, поскольку понадобилось несколько секунд, чтобы он перестал глупо моргать, удивленно уставившись в глаза Отори. — Ой, ну что вы, — нервно засмеявшись, взмахнул руками рыцарь, — это всего лишь мое предположение, не факт, что оно является правильным. Кажется, Эму это лишь развеселило, ведь она не смогла удержаться от усмешки, наспех спрятав её в ладони. Сохранять лицо при подчиненных было, порой, действительно сложно. — Ну, вот вы это и проверите, заодно и представите отчет о положении тех земель. Для пущей убедительности можете взять кого-нибудь с собой. Проще говоря, ваша задача состоит в том, чтобы узнать, что произошло, а затем вернуть беглянку на её законное место. Цукаса с Мизуки переглянулись: — Вы не собираетесь её казнить? Эму вопросительно склонила голову: — Мы не на войне, чтобы казнить кого-либо за дезертирство. Хоть леди Шираиши и приняла необдуманное решение, ни с кем не посоветовавшись, она не совершала никаких преступлений. Поэтому не надумывайте то, чего я не говорила, сэр Тенма. Последние слова прозвучали угрожающе, а вкупе с неморгающим взглядом и знаменитой «улыбкой» правительницы, это выглядело действительно жутко. Оставалось лишь тяжело вздохнуть, да выдать дежурное «Слушаюсь и повинуюсь», чтобы королева удовлетворенно кивнула и отпустила обоих восвояси, решив заняться делами, не требующими отлагательств. — Почему ты решил, что Ан могла отправиться в родовое поместье? — задал вопрос Цукаса, когда они с Мизуки оказались в коридоре. На удивление, здесь было малолюдно и спокойно, отчего прозвучавшие слова отразились от стен гулким эхом. Наверное, стоило все-таки понизить голос, чтобы случайно ошивающиеся поблизости слуги не разнесли эту весть по всему замку. В отличие от своего старшего товарища, Акияма понял это сразу, а потому ответил лишь тогда, когда убедился, что поблизости правда никого нет: — Мне просто показалось это логичным. Она должна была понимать, что такая выходка не сойдет ей с рук, и что последуют попытки отговорить, или хотя бы повременить с подобным решением. А так, пока мы осознаем произошедшее и поднимем остальных, пройдет достаточно времени, чтобы оказаться вне столичных стен. — Это работает, если предположить, что она сбежала на коне. В этом случае патрульные могли бы ее заметить и остановить, чтобы хотя бы поздороваться. Но вернувшиеся с обхода улиц рыцари как один, ответили, что не видели её. Ни с конем, ни без него. — Это может говорить о двух вещах. Либо она все еще здесь, но умело скрывается от наших глаз, либо же… Мизуки пришлось остановиться, чтобы облечь пришедшую мысль в слова: — Она действительно исчезла. Пропала, испарилась и все в таком духе. Неожиданная мысль посещает голову Тенмы и он, щелкнув пальцами, тоже останавливается, разворачиваясь к Мизуки: — А она не могла воспользоваться помощью мага? Это единственное, что может прийти в голову, если говорить о полном исчезновении человека из поля зрения. Что-то неуловимо меняется в выражении лица Акиямы, он кажется… напуганным? Нервный смешок срывается с губ, а взгляд начинает бегать, стараясь избежать прямого контакта с самим Цукасой. — А-ха-ха! Ч-что ты такое говоришь? Откуда в столице взяться магам? Ты же помнишь, что рассказывала лектор в академии? Святая сила противопоставлена магии, и если людям от нее ничего не будет, поскольку каждый имеет какой-то запас внутри себя, то демонам, которой этой магией и владеют, придется не сладко. А что уж говорить про нахождение рядом с одним из Артефактов, который заряжали всей Леонидией? Если уж не умрут, то точно не пошевелятся! — Тогда это все просто не имеет смысла! — кричит Цукаса, в секундном гневе вскидывая руки. — Куда, вот куда она могла подеваться так быстро? Я просто не понимаю, как она умудрилась уйти незамеченной? — Это лишь подтверждает факт, что она отличный боец, раз способна скрываться от тех, кому тени и узкие переулки являются домом! Если отбросить, что это совершенно не играет нам на руку, то можно сказать, что это вызывает восхищение! Кажется, Мизуки был только рад сменить тему. Ухватившись за плечи боевого товарища, он лучезарно улыбнулся и подтолкнул того слегка вперед, чтобы поскорее дойти до двери, которая маячила где-то в поле зрения. — Только представь как много талантов скрывала от нас Ан! Когда получится вернуть её в столицу, нужно будет как следует расспросить о том, что она еще умеет! — Да уж, — чешет затылок рыцарь, понимая, что тот прав. — Мы все знакомы еще со времен обучения в академии, столько прошли вместе, а оказывается, еще не до конца знаем друг друга. — «Некоторые тайны все равно должны оставаться в шкафу», — думает Мизуки, мгновенно меняясь в лице. Цукаса этого не замечает, поскольку идет впереди. Едва слышно вздохнув и покачав головой на мрачный вздор в собственной голове, Акияма натягивает улыбку. Он так долго притворяется, что было бы очень смешно попасться на такой глупости. Хотя даже если бы блондин и обратил внимание на его мимику, то подумал бы скорее о том, что юноша сокрушается о том, что их отряд за все эти годы так и не научился доверять друг другу до конца. — Я возьму с собой Акито, — сообщает Мизуки, когда они оказываются на улице. — Его красноречия должно хватить, чтобы убедить Ан вернуться. Тенма вновь кивает, думая, что это подходящий вариант. Несмотря на громкие перепалки и вечные драки на плацу, эти двое были достаточно близки, чтобы непросвещенные шутили о них как о женатой парочке. Если кто-то и способен донести правильные мысли до Шираиши, это точно должен быть Шинономе. В любом случае, он уперт настолько, что способен довести до конца любое, казалось бы, тщетное дело. Если не словами, то хотя бы силой. — Я могу лишь пожелать вам удачи, — слабо улыбаясь, отвечает он. — Ан не из тех людей, что легко отказываются от своих решений. Мизуки смешливо фыркает, мол, «сам знаю». — Задача будет действительно не из легких. Но ничего, разберемся. Бывало ведь и хуже! Они расходятся, пообещав держать в курсе насчет происходящего, после чего Акияма отправляется к плацу. Он уверен, что Акито сейчас находится там, несмотря на то, что день был в самом разгаре. На самом деле, не было ничего удивительного в том, что в любое время суток на тренировочной площадке дворца кто-то да находился. Свободные от патрулирования и другой работы, рыцари предпочитали не набивать брюхо алкоголем и пищей где-нибудь в городе, а оттачивать собственные навыки. В этом, если признаваться, была кое-какая заслуга и отряда, в котором состояли Ан, Акито, Мизуки и Цукаса. В одной битве, что казалась безнадежной, они почти одновременно пробудили Ауру и смогли отбить стратегически важную землю из лап монстров. Звучит как какая-нибудь плохо придуманная легенда, но так было на самом деле. Даже Эму, которая в ту пору только-только заняла трон, признала их статусы как Мастеров Меча и одарила такими почестями, что у Мизуки начинал дергаться глаз, стоило кому-то назвать его новый титул. Не привык он к подобной славе, хоть внешне и казался довольным повышенным вниманием к собственной персоне. Теперь же остальные, вдохновленные их примером, стремились усилить свои способности, надеясь, что в будущем смогут получить такую же славу и почет. Подобное поведение радовало и королеву, а потому она не жалела средств, выделяемых на обучение. По её словам, подобный настрой должен поощряться, ведь именно от умений рыцарей зависит и положение страны в целом. Чем выше военная мощь, тем проще будет держаться в политических интригах. Да и никто не отменял того, что монстры из Диких земель вновь могут попытаться развязать конфликт, хоть в тот раз им хорошенько накостыляли. Вот поэтому он и не был удивлен, когда заметил взбудораженную толпу, которая закрывала собой вид на площадку. Опять какая-нибудь дуэль, из-за того, что кто-то случайно кого-то задел и не извинился. Ухватив близстоящего за руку, Мизуки спрашивает причины такого столпотворения, а получив полный восторга ответ, сжимает зубы, резко отпуская чужую конечность. Расталкивая зевак локтями, он думает лишь о том, что только еще одного скандала не хватало. И, кажется, успел как раз вовремя. Два рыцаря, одним из которых был как раз Шинономе, стояли напротив друг друга, и по краткому взгляду на обоих, и их недеревянные мечи, можно было утверждать, что негласное правило «до первой крови» было попрано самым ужасным способом, и, судя по визгу толпы, и выражению лиц этих двоих, останавливаться никто не собирался. Ох, ну за что ему это все?! — Эй-эй! — закричал юноша, подняв руки, чтобы привлечь к себе внимание, — Ребята, вы немного перестарались, слышите? Давайте-давайте, заканчивайте весь этот сыр-бор! Акито, у меня к тебе деловое предложение! Ты мне сейчас нужен! Собственную честь, или что вы там не поделили, отстоишь в следующий раз, хорошо? Акито, заметив попытки друга, что-то злобно прорычал своему оппоненту, а затем, обтерев меч о траву, вернул его в ножны. И тот не преминул воспользоваться этим: — Неужели один из «Львов» настолько испугался драки с простым человеком, что решил сбежать, воспользовавшись первой подвернувшейся возможностью? У-у-у, а дело-то набирает оборот! Пока Мизуки мысленно прощается с наглым пареньком, а толпа начинает улюлюкать, предвкушая зрелище, Шинономе поступает самым неожиданным образом. Он просто останавливается, и, взглянув на своего товарища, кивает головой на выход, тем самым полностью игнорируя прямое оскорбление в свой адрес. — Не боишься, что слухи поползут? — спрашивает Мизуки, когда они остаются наедине. Скоро разочарованная толпа разойдется, и начнутся рассказы о том, что Акито не принял честный бой и сбежал по первому зову своего розововолосого дружка. — Мол, такое звание и все дела. Акито, до этого молчавший, невесело усмехается, качнув головой. Вот уж глупости! — Будто мне есть дело до трепачей, — мрачно произносит он, еще раз проверяя бинты на ноге. Вообще, они уже были бесполезны, но сохранить вид нужно. — Я просто решил преподать ему урок, когда он нелестно отозвался о Шираиши. Рыцарь понимающе кивает, но ехидство слишком явственно отображается на его лице, из-за чего приходится со смехом уходить из-под чужого удара. Уже абсолютно все знают, что этот рыжий идиот влюблен в Ан, и даже были попытки свести их вместе, но все, к сожалению, безрезультатно. Он постоянно отнекивался, отказывался от собственных чувств (сомнения, что он их осознавал не было), и постоянно говорил, что он просто не достоин находиться рядом с ней. А сама девушка, с недавних пор, кажется, неровно дышала в совершенно другую сторону, имени которой ни Мизуки, ни Цукаса не знали. Все попытки узнать сводились в глухую стену отсутствия какой-либо информации, будто бы Шираиши самостоятельно затирала любые намеки на личность своего возлюбленного. Вот и получалось, что один любит, но не хочет в этом признаваться, а вторая счастлива, но не с тем, на кого все делали ставки. Любовный треугольник, от которого голова шла кругом. — Иногда я искренне радуюсь тому, что мне в этом не пришлось страдать, — обмолвился когда-то Тенма, после очередного скандала с именем единственной аристократки в их отряде, и попытками Шинономе спасти ситуацию. — Просто повезло, что мои чувства оказались взаимными. Об этом тоже знали все. Но история Нене и Цукасы отличалась тем, что никто из них не скрывал чувств, и их дальнейшие отношения только крепли, заставляя и восторгаться, и завидовать. Конечно, никто не ожидал, что наследница, презирающая любой шум, сойдется с самым громким человеком в королевстве, но так было даже лучше. Эму целиком и полностью одобряла выбор своей дражайшей подруги, понимая, что с Тенмой Нене точно будет любима. Мизуки в тот раз ничего не ответил, посчитав, что свои мысли следует приберечь для более подходящей ситуации. Ему просто хотелось погулять на свадьбе своего командира, но обстоятельства пока тому не способствовали. Пока что, необходимости спешить не было. — Я все еще не могу поверить, что она это сделала, — Акито тяжело плюхается на стул и проводит ладонью по лицу, будто снимая с себя невидимую маску. — Никому ничего не сказав. Вот так просто. Мизуки, складывает руки на груди и отводит взгляд, решая посмотреть на носки собственной обуви. Он тоже чувствовал себя расстроенным и уязвленным в этой ситуации. Они оба считали, что Ан всецело им доверяет, а потому могла бы хоть парочкой словечек с ними перекинуться, прежде чем выкидывать подобный фокус. Может быть, она бы смогла объяснить причину своего побега, попросила бы помощи, и тогда бы они вместе смогли найти решение, или хотя бы сделать так, чтобы никто не догадывался настолько долго, насколько это вообще возможно. Ожидания не сошлись с реальностью. — Ладно, не время раскисать, — нарочито громко говорит Акияма, отклеиваясь от стены. — Теперь-то мы точно обязаны с ней поговорить! Поэтому давай братец, собирайся. — Куда это еще? — недоверчиво вопрошает рыцарь, прижимаясь спинке стула. — К Ан, конечно же! Куда еще? Личный приказ королевы. Найти беглянку, внимательно расспросить и доставить обратно. Акито кривится, но словам чужим внемлит, с места поднимается. — Только перед отъездом заглянем кое-куда, — от голоса Мизуки внезапно веет холодом, а на плечи будто начинает что-то давить, принуждая слегка согнуться под нарастающей тяжестью. — Хочу потолковать с одним старым другом. И когда он поворачивается, Акито замечает ярость, которая, казалось бы, должна быть навеки похороненной в чужой душе. И все сразу становится ясным. — Только не делай глупостей, — отзывается юноша, старательно игнорируя несобственный гнев. — От одного упоминания о нем ты теряешь над собой контроль. Это может стоить нам всего. Еще какое-то время чувствуется давление чужой воли, а затем оно исчезает, ровно как и посторонние эмоции, а Мизуки тяжело вздыхает, поправляя растрепавшийся хвост. — Ты прав, — с грустной улыбкой кивает он. — Мы слишком многого добились, чтобы по собственной воле этого лишаться. Спасибо, я постараюсь держать себя в руках. Хоть Шинономе и кивает, но где-то в глубине души осознает, что это будет не так просто, как кажется. Хоть с последней стычки самоконтроль Мизуки, безусловно, вырос, однако нельзя утверждать, что все пройдет как по маслу, и в самый неподходящий момент, как, например, сейчас, его силы не просочатся наружу. Поэтому ему придется быть рядом, чтобы этого не произошло, или, хотя бы с минимальным набором последствий. А дальше все, конечно, будет проще.