Часть 2

Возносящие молитвы люди искренне верили, что Божество слышит их желания, а Артефакт, любезно предоставленный жрецами, защитит столицу от нашествия общего врага. А потому и не закрывались двери главного храма, предоставляя возможность всем желающим хотя бы одним глазком взглянуть на материальную божественную милость. Чувствуя себя защищенными, люди даже не помышляли о том, что среди них могут скрываться те, кого они боялись всей душой. Передавали ведь друг другу легенду, что если и падет оборона, если дойдут демоны до сюда, то священная сила, заключенная в, на удивление, простом предмете, не позволит им пройти дальше, заставив пасть на колени, да так и погубит. И лишь несколько человек знали правду. — Акито, — внезапно зовет Мизуки, останавливаясь в стороне от оживленной дороги. Его взгляд был направлен к шпилям храма, откуда сейчас раздавался звон колоколов. — Как думаешь, что было бы, если бы не сбежали в тот день? Звон был противен сам по себе, но стоило признать, что спустя столько лет он смог привыкнуть к этому. Простое игнорирование музыки, в которой он слышал лишь бесполезную какофонию, спасало от дополнительной головной боли. Жаль только, что этот способ не работал во всех остальных случаях. — Ничего хорошего, — без желания продолжать, выдал Шинономе. — Да, верно, — неловко хихикнув, Мизуки продолжал смотреть как облака плыли мимо, цепляясь животами за все те же шпили. Что-то внутри сжималось, разливало по телу тревогу, а потому и хотелось остаться на месте, не шевелить лишний раз ставшими деревянными, конечностями. Еще пару часов назад он был настроен решительно, даже испытывал злость, но сейчас, по мере продвижения к первому пункту назначения, начинал понимать, что это не так-то просто. Все чаще мелькали мысли, что не так уж и страшно потерять какое-то количество времени на путь, и все сильнее в нем кричало желание развернуться и позорно сбежать, наплевав на собственную гордость. Но только кто он после этого? — "Ты не обязан этого делать", — читалось в зеленых глазах напротив. И он был прав. Никто не ожидал от Мизуки подвига в такой ситуации. Понятное дело, что чем раньше они убедят Ан вернуться, тем меньше последствий придется разгребать ей и королеве, но Эму прекрасно осознавала, что на один только путь понадобится куча времени, а потому и не заставляла делать этого за сутки. Но решение поставленной задачи все равно оставалось за ним. Разве это не прекрасная возможность расставить все точки над «и»? Эта история затянулась на слишком большой срок, продолжая отравлять жизнь кошмарами. И все равно было до безумия страшно. Акито, видя отражения душевных мук на лице друга, не подгонял его, позволяя окончательно собраться с силами. Заодно и сам прокручивал в голове события давно минувших дней, стараясь не вызывать из памяти самые противные и отвратительные из них. Он кучу времени тратил на размышления о том, что было бы, если бы они остались на своих местах, отказавшись от побега. Однако все варианты оказывались один хуже другого, а потому Шинономе не озвучивал их, считая, что им стоит радоваться, что они вообще остались живы. Какой ценой, но действительно живы и даже здоровы. Разве не это счастье? — Идем, — вновь говорит Акияма, разворачиваясь лицом к дороге. Больше он не посмотрит на храм. — Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее займемся всем остальным.       ** Что вы ожидаете увидеть, когда речь заходит о «трущобах»? Думаете ли вы о людях, которые вынуждены каждый день сражаться за свою жизнь, чьи мечты напоминают самые обычные повседневные дела? Грязные оборванцы провожают двух фигур в плащах озлобленными взглядами, а особенно смелые плюются в их сторону фразами, мол, от них лишь проблемы, которые всегда ведут к появлению таких же злых рыцарей, которые не прочь отнять самое последнее в качестве платы за «избавление от преступников». Акито понимает чувства этих людей, ведь когда-то тоже был таким, мелким беспризорником, который подворовывал все, что плохо лежало, лишь бы только прокормить и себя, и Мизуки, который в ту пору не умел держать ничего тяжелее ножниц. Понимал, но все равно неосознанно сжимал рукоять меча, стараясь не задерживать взгляда на ком-либо. Он ничем не способен им помочь, к сожалению. Мизуки же уверенно шел вперед, и рыцаря, привыкшему к болтливости своего проводника, слегка удивляло, что тот продолжал молчать, игнорируя любые высказывания в свою сторону. Конечно, обстановка вокруг никак не способствовала бурному диалогу, но даже на поле боя, будучи с ног до головы испачканным кровью, он умудрялся искрометно шутить, заставляя собеседников смеяться, и тем самым снижать градус общего напряжения. Свою цель он почувствовал еще до того как Мизуки остановился у двери подозрительно одинокого дома. Отсюда настолько сильно разило магией, что только бы глупец ее не обнаружил. — Мы пришли, — ровным тоном сообщил Акияма, держа ладонь на поясе. — Я не знаю, что нас может ожидать внутри, поэтому будь готов воспользоваться мечом. Дверь легко открылась под напором чужого плеча, противно заскрипела, добавляя жути происходящему. Свечи же, вспыхнувшие потоком инфернального пламени, на мгновение ослепили их обоих. Этого было достаточно, чтобы потерять концентрацию и упустить момент, когда в помещении появился третий человек. А точнее — не совсем человек. — Ах, не ожидал гостей в столь скором времени! Акито с Мизуки обернулись, почти синхронно доставая мечи из ножен и направляя их в сторону хозяина дома. Тот удивленно моргнул, но тут же рассмеялся, поднимая руки в жесте притворной сдачи. — Ну-ну, разве так нужно обращаться к хозяину дома, который любезно разрешил гостям зайти? В полутьме желтые глаза сверкали подобно кошачьим, и если бы не прошлый опыт общения, то можно было бы утверждать, что они обладали жутковатым очарованием. Что-то подобное называли «гипнотическим», да? — Акито, сосредоточься! Пришлось потрясти головой, чтобы избавиться от наваждения. Лицо колдуна казалось теперь расстроенным..? Но почему в его глазах плясали неистовые искорки? — Всего лишь маленькая шутка! — попытался найти оправдание своим действиям хозяин дома, взмахивая руками. — Хотел убедиться, что это все еще те детишки, которых я приютил несколько лет назад. Кажется, вы хорошо подросли за это время, да? — Прошло 20 лет, Камиширо, — отрезал Мизуки, делая шаг вперед, чтобы прижать кончик острия к шее мужчины. — 20 долгих лет с тех пор, как ты нас обманул. По-твоему, мы пришли сюда чтобы выпить по чашечке чая и повспоминать былое? Три вопроса — три ответа. Не вздумай выкидывать фокусы, я прекрасно знаю на что ты способен. И в этот раз у меня достаточно сил, чтобы тебе противостоять. Некое удовлетворение мелькает в чужих чертах, но стальной голос быстро разрушает этот образ: — Опусти свой меч, львиный рыцарь, — не просьба — приказ, который выполняется нехотя. — Я милостив, но всякое терпение имеет свои границы. Радуйтесь, что вы все еще интересны мне, — вкрадчивый голос, едва сдерживающий ярость (или то тоже иллюзия?), был похож на тот, что звучал в самых кошмарных снах, и от которого нутро выворачивалось само по себе. — Иначе бы я не позволил так запросто размахивать оружием в свою сторону. Спокойная улыбка воцаряется на лице Руи и он взмахивает ладонью куда-то в сторону. — Следуйте за мной, господа. В ногах правды нет, а нам предстоит крайне долгий разговор. Как только колдун исчезает из поля зрения, скрываясь в коридоре, Мизуки падает на колени, не в силах больше сдерживать собственного ужаса. Сбылись его самые худшие опасения. Акито мгновенно оказывается рядом, укладывает ладони на чужие плечи, разворачивает к себе лицом, и старательно трясет товарища, пытаясь привести его в чувства. Слова, которые он произносит, кажутся бесполезными, ведь Акияма никак на них не реагирует, продолжая беззвучно рыдать застывшей куклой. Ситуация до жути напоминает прошлое, а он так и не научился выражать поддержку как следует. И какой он друг после этого? Какой он вообще человек? По ощущениям, проходит не менее часа, прежде чем Мизуки глубоко вдыхает и аккуратно скидывает чужие руки с себя. Невероятно стыдно в первую очередь перед собой, что он позволил себе подобную слабость, так еще и в доме врага. Он так жалок и отвратителен… — Ты этого не видел, — медленно чеканит он, поднимаясь на ноги. Уязвленная гордость еще долго будет отравлять сознание чувством никчемности. — Идем. Я хочу закончить с этим поскорее. Шинономе безразлично кивает, а затем краем глаза замечает невысокую фигуру в месте, где раньше скрылся Руи. Стоит повернуть голову, чтобы попытаться разглядеть, как та исчезает, испустив лишь тихий удивленный вздох. Он бросает быстрый взгляд на лицо Мизуки, но тот, судя по напускному равнодушию, ничего не заметил. Но не могло же ему просто показаться, да?       ** — Получается, вы не знаете всей ситуации, — задумчиво бормочет колдун, помешивая чай в своей чашке. Такой же стоял и у гостей, но те не решались пробовать напиток. Да и в целом, такая же полутьма, что и у входа, не располагала к душевным беседам. И как только он жил в этих потемках? — Что ж, это делает представление куда интереснее, чем я предполагал. — Отвечай на поставленный вопрос, — требует Акито, понимая, что скоро сам сойдет с ума. — Где Шираиши? Руи усмехается и делает неторопливый глоток, прежде чем ответить: — Там, где и хотела быть. У себя дома. Однако, судя по ее состоянию, и полученной мной информации, она совершенно не хочет принимать у себя гостей. — Это уже наша проблема, — фыркает Мизуки, понимая, что был прав в своих мыслях. Произошло что-то действительно серьезное, чтобы Ан обратилась за помощью к этому мерзкому человеку, а не к ним. — Отправь нас к ней. — Хо? — Руи поддался вперед, укладывая подбородок на руки и ехидно рассмеялся. — Разве вы меня не услышали? Её состояние просто не позволяет принимать гостей подобных вам. Конечно, не мое право вмешиваться, но, если не хотите столкнуться с последствиями, которые могут обернуться для вас мучительно, то стоит хотя бы немножко подготовиться. Он отцепляет от своей рубашки две броши и небрежно кидает их на стол, после чего единственная на столе свеча начинает светить ярче, чтобы у рыцарей была возможность рассмотреть их получше. — Моя скромная разработка, — воодушевленно сообщает он, когда украшения оказываются в чужих пальцах. — Форма напоминает драгоценный камень, чтобы не вызывать подозрений, но это далеко не– — …кровь! — вскрикивает Мизуки, когда обнаруживает как темная жидкость плещется об стенки. Он бросает брошь обратно на стол, и тем самым прерывает чужое описание. — Чья это кровь, безумец?! Руи недовольно цокает, обжигая взглядом, но отвечает немного погодя: — Всего лишь моя собственная с добавлением парочки ингредиентов, о которых вам знать необязательно. Делалась в спешке, поэтому неизвестно насколько будет эффективна, но это хотя бы какой-то шанс защититься от влияния святой силы. Я не сомневаюсь в вашей стойкости, но боюсь, в ситуации с вашей подругой моих скромных сил, дарованных вам когда-то, может не хватить. Рыцари лишь мрачно переглядывались. Что несет этот безумец? Причем тут святая сила и Ан? Зачем он дает им эти предметы, от которых так и веет потусторонним ужасом, если можно было бы просто выполнить их требование? — Не подумайте, что я настаиваю, но я просто не хочу, чтобы все мои старания пошли насмарку спустя столько лет исправной работы. Боитесь использовать сами, отдайте тому, кому они в скором времени будут необходимы. — Это еще кому? Вновь ехидный смешок: — Будет не так интересно наблюдать за пьесой, если я раскрою все карты разом. Куда интереснее будет, если вы додумаетесь до всего сами, — последняя фраза прозвучала и вовсе насмешливо, что заставило Акито закипеть. Как он вообще смеет?! — Прекрати юлить, — едва сдерживая крик, юноша приподнимается над столом. — Какого черта мы должны тебя слушать и принимать вещи из твоих рук? Что произошло с Ан? — Притормози, — наигранно морщась, Руи взмахивает ладонью. — Твои крики вызывают у меня головную боль. И это уже больше чем три вопроса, разве нет? По уговору, я не обязан на них отвечать. — Сволочь, — сплевывает Акито, усаживаясь обратно. Пропустив оскорбление мимо ушей, колдун допивает свой чай и кивает на нетронутые. — Чай не пришелся вам по вкусу, да? Очень жаль. Травы для купажа были привезены из самого сердца Леонидии, человеком, которому я безоговорочно доверяю, поэтому будет обидно рассказывать ему об этом. — Пусть не принимает близко к сердцу. Не его вина, что чай наливал тот, кто давно уже должен кормить крыс в темнице. — Позвольте сопроводить вас на выход, — вновь полное игнорирование. — Надеюсь, у вас собраны вещи для путешествия? Оказавшись на улице, Камиширо поспешил объяснить некоторые аспекты телепортации, которые могли бы смутить новичков. — И последнее, что я хотел бы вам передать, — говорил он достаточно громко, ведь из-за поднявшегося ветра его могли бы и не услышать. — Не забудьте поприветствовать своего принца как следует. Он будет рад даже простому подарку. Прежде чем хоть кто-то успевает задать соответствующий вопрос, колдун щелкает пальцами обеих рук, и рыцари растворяются в воздухе, отправленные магией подальше отсюда. Когда же он возвращается на кухню, брошей на столе не оказывается, а женская фигура, которая, появись часом раньше, непременно напомнила бы Мизуки и Акито об одном из общих знакомых, уже допивает остывший чай. — И зря они отказались, — качает головой она, звонким голосом оповещая о своем присутствии, — с печеньем по рецепту главы Инквизиции было бы очень вкусно! Руи лишь невесело усмехается, треплет девушку по голове и берет печенье из блюдца, что ранее тут не стояло. — И ты в очередной раз права. Печенье действительно божественное.       ** Солнце лилось сквозь высокие окна по-настоящему щедро, его тепло ощущалось даже сквозь стекло, и это было одной из причин, по которым Верховная Жрица любила прогуливаться здесь. Тишина способствовала размышлениям, а в свете последних событий найти подобный уголок было крайне непросто. Каждый день к ней приходили священнослужители, и все они наперебой предлагали способы наказания Неверленда за убийство Святой Девы. Официально, лишь у нее была власть на решение подобных вопросов, но Айри уведомляла о том, что предпринимается куча попыток и без её ведома. Это и смешило, и разочаровывало, но с этим нельзя ничего было сделать. С тех самых пор, как проблемы мира материального начали отходить на второй план, блекнуть перед ангельскими голосами, что звучали все чаще и громче, эти недостойные почуяли слабость. Решили, что она не в состоянии управлять делами самостоятельно, а значит можно брать все в свои руки. Жаль только, что помешательство не светило ей еще лет 15 так точно, а Инквизиция исполняла любые приказы в точности до слова. — Шизуку. Она останавливается у одного из портретов, коими был увешан весь коридор, и проводит пальцем по массивной раме, стирая с нее пыль. Один из предыдущих Жрецов смотрит на нее с почти отеческой улыбкой и глубокой усталостью в зеленоватых глазах. Они все были изображены похоже — улыбающиеся, но измученные. Несущие добро в этот мир и получающие лишь зло в ответ. Интересно, когда придет её время поселиться на этой стене, её изобразят такой же? Прежде чем обернуться к старой подруге, женщина затягивает покрепче зеленую ленту на запястье. Не хватало еще, чтобы столь ценный предмет остался здесь. — Когда мы с тобой в последний раз вот так просто прогуливались? — задает неожиданный вопрос она. Айри усмехается, прикрыв единственный глаз, и неторопливо отвечает, качнув головой: — Больше месяца назад. В последнее время неприлично много работы, а потому у меня не получается найти время даже чтобы лишний раз поприветствовать тебя. Шизуку хихикает в ладонь. — Ты права, работы прибавилось, — она тепло улыбается, радуясь, что даже свой выходной Момои решила провести с ней, неохотно прикрывшись слабым «хочу сыграть в карты». — Только мне кажется, что все не так просто, как могло бы показаться. Она отворяет одну из дверей, приглашает инквизитора за собой, а после закрывает дверь на ключ, чтобы им точно никто не помешал. Айри не обращает на это внимания, лишь заинтересованно окидывает кабинет взглядом и скептически хмыкает, замечая на столе кучу исписанных листов и книг с пожелтевшими корешками. — Я смотрю, ты без дела не сидела, — усмехается она, разглядывая написанное, но не стремясь брать бумагу в руки. — То есть, пока я здесь пытаюсь утихомирить недовольных и не позволить им испортить отношения с Неверлендом и их новоиспеченной королевой, ты просто читаешь старые легенды и выписываешь из них какие-то предложения? Игнорируя насмешливость чужого тона, жрица усаживается на стул, формирует единую кучу из всех бумаг, отодвигает их в сторону, ровно как и складывает книги на полку, находящуюся над столом. После этого она достает из тумбочки письмо, которое, на удивление, продолжало пахнуть сладкой выпечкой. — Взгляни, — тихо просит она, вручая конверт в руки Айри, которая по-хозяйски расположилась на соседнем кресле. — Помнишь ведь мое выступление и рассказ о гибели Святой? — Еще бы не помнить, — хмыкает та, принимаясь внимательно изучать письмо, которое за этот месяц так и не смогло попасть ей в руки. Оно оказалось не слишком информативным, содержа лишь краткую сводку событий и соболезнования неверлендской королевы. Быстро потеряв к этому интерес, женщина возвращает его на стол. — После него все будто с цепи сорвались. Я даже представляю каково отбиваться от нытиков, которые пытаются действовать от твоего лица. — Королева достаточно умна, чтобы не отвечать на провокации, — задумчиво тянет Шизуку, пробежавшись взглядом по записям. — Насколько я знаю, никто из отправившихся не смог получить от нее ни официального признания вины, ни какой-либо компенсации. — Верно. Я думаю, что она ждет или твоего визита, или хотя бы официального прошения от твоего имени с твоими печатями. Сколько угодно можно говорить о «миссии порученной самой Верховной Жрицей», но пока нет никаких документов, действительно подтверждающих это, нет смысла воспринимать всерьез. Даже со своего места мы можем радоваться, что у этой девочки есть мозги. — Ты так говоришь, будто ты не была в ней уверенна, — голос Шизуку чудится слегка осуждающим. Она разворачивается и складывает руки на груди, чтобы выразить свое недовольство подобным заявлением. — Ходили слухи, что она самый обыкновенный человек, — пожимает плечами инквизитор. — Мол, в ней нет ни грамма магии. Жрица скептически приподнимает бровь и Айри раздраженно вздыхает: — Ни грамма святой силы, хорошо, — она мученически закатывает глаз, массируя пальцами виски. — Я все еще не могу привыкнуть называть одну и ту же вещь двумя разными именами. К чему это все вообще было придумано? — Не богохульствуй, — сдвинув брови, просит Шизуку, а затем качает головой. — Я знаю, что тебе это не нравится, но у тебя просто нет другого выбора, понимаешь? Мне бы не хотелось, чтобы глава Инквизиции погибла от ее же рук. Это было бы слишком иронично. — Да уж, конечно. На какое-то время в помещении воцаряется тишина, нарушаемая лишь шорохом листов. Этого оказывается достаточно, чтобы привести мысли в порядок и рассказать Айри о придуманной стратегии: — Как было написано в письме, в момент смерти Кохане была не одна. С ней находился один из рыцарей, которому Её Величество лично доверяет. Конкретно не указывается, кто это был, но если хорошенько подумать и сопоставить происходящие в тот момент события, можно определить его личность. Никто иная как леди Шираиши, сопровождала её обратно в столицу после пребывания в охваченного мором поселении. — Но почему именно она? — пришел черед Айри испытывать недоверие к чужим словам. — Господин Тенма связан по рукам и ногам своей должностью, а потому не имеет права надолго покидать столицу, — охотно дополняет рассказ женщина. — Шинономе и Акияма, будучи новоиспеченными графами, проверяли свои владения, а потому отсутствовали в столице в момент отправления Кохане в поселение. Из этого можно сделать вывод, что все-таки это была леди Шираиши. Иные рыцари не имеют такого уровня доверия своей королевы. — Невероятно, — восторженно шепчет Момои, едва ли не хлопая в ладоши. — Каждый раз поражаюсь твоему умению видеть информацию там, где ее, казалось бы, нет и быть не может. — Еще до этого я решила пересмотреть старые архивы на наличие каких-нибудь необычных фактов, чтобы в случае чего, иметь возможность сравнивать с происходящим. И вот, что я нашла. Она берет книгу с полки, аккуратно открывает на нужной странице и пальцем указывает на необходимую запись. Айри приподнимается с места: — «Коли Смерть в нежданный час явится смеет, коли незавершены дела Девы в смертных кругах, пусть она прошепчет молитву, да напоит кровью преемницу свою. И дух свой испустив, бремя передаст, дабы свершить таки возложенную на плечи задачу.» Увиденное вызывает такую бурю эмоций, что инквизитор еще несколько раз перечитывает абзац, чтобы убедиться в реальности написанного, а потом испускает протяжный вздох, наполненный праведным гневом. — Ты знаешь, что это отвратительно? — спрашивает она, едва сдерживая желание сжечь эту книженцию к чертям. — Что такое могли придумать только настоящие идиоты-садисты, ни во что не ставящие чужие жизни? Учитывая тенденцию ваших Святых, это буквально насильственное подписание смертного договора! Эта задача и так из самых жестоких, которая буквально отнимает возможность нормального существования в этом мире, так еще оказывается, можно заставить и других пострадать вместе с собой! Отлично, просто отлично, у меня слов нет! Она поднимает руки к потолку, сжимает дрожащие кулаки, продолжая бормотать что-то озлобленное, а затем резко останавливается. Медленно поворачивается к Шизуку и та может прочитать в чужом взгляде настоящий ужас: — Только не говори мне, что, — она тяжело сглатывает, — что это то, о чем я думаю. Мрачное лицо молчащей жрицы убеждает её в правильности догадки. — Я ненавижу этот мир, — вымученно шепчет она, закрывая глаз. — Просто поверить не могу, что наша маленькая Азусава могла подвергнуть подобным страданиям другого человека. Еще и из другого государства. Я была о ней лучшего мнения. — У нее не было иного выбора, — обезличенно отзывается Шизуку, касаясь пальцами ленты на запястье. — Человека, что мог бы разделить её судьбу не стало еще до её рождения. Момои поднимает взгляд на чужое лицо, смотрит на ленту и качает головой: — Я тоже скучаю по ней, — произносит она, отворачиваясь к картине на стене. — Прости, что не смогла уберечь её тогда. Хиномори не отвечает, невидяще смотря в окно. День обещает быть жарким, но все они были такими, благодаря Куполу и её личным заботам. Стоило ли в такой пригожий день предаваться унынию? — Я не приветствовала новую королеву Неверленда как следует, — внезапно произносит она, возвращая на лицо мягкую улыбку. Айри смотрит с сомнением, но затем слабо фыркает: — Только не говори, что ты хочешь сыграть с ней партийку. — Если только первой будешь ты. Женщина довольно щурится, понимая, к чему ведет подруга. От недельного отпуска в этой кутерьме она бы точно не отказалась. — Я отправлю ей весточку.