как они познакомились (Тоджи Ф и Тоджи З)

      

Тоджи Фушигуро

      — Тоджи Фушигуро? И что такого?       Вопрос, заданный моим новоиспечённым коллегам, повис в воздухе. Клянусь, они готовились покрутить пальцем у виска, дескать, мы ж тебе всё рассказали, и почему до тебя не доходит, не понимаем.       — Как что! Говорю же, у него жена как год назад скончалась, так он здесь тенью ходит, − не унималась одна коллега.       — Правда, тенью! — подхватила другая, — он такой высокий, накаченный…       — Девки, ну хватит её пугать. Быстро по местам, — спасительница-начальница разогнала слетевшихся сплетниц, стоило мне показаться на пороге заведения.       Меня зовут Китадайто Хима, и с сегодняшнего дня я работаю бариста в кафе.       Не так давно решилась уволиться из бизнес-центра по собственному желанию, поскольку захотелось какого-то разнообразия. Офисная кутерьма сидела в печёнках и никак не вязалась с моими новыми представлениями о жизни. Хочу жить только для себя и в своё удовольствие, невзирая на чужие предпочтения и взгляды. Конечно, менять перспективную карьеру в корпорации на небольшое кафе не звучит как что-то стоящее, но, честно говоря, мне всё равно. Главное, чтобы коллеги не сильно душили своими посредственными советами, а то я этого терпеть не могу (мы такое уже проходили).       На первый взгляд, вся эта новизна оказалась даже очень неплохой. Привлекательный график, удобная локация. Да и коллектив ощущался намного приятнее, чем прошлый. Впрочем, и тут не обошлось без сплетен: черта любого общества, где большинство работников − женщины? В любом случае сдаётся мне, что тут оно менее заносчивое, чем офисное. А может делаю совершенно поспешные выводы, ибо подумать только: когда я появилась в поле зрения официанток, так они тут же принялись меня рассматривать и шептаться. В ответ на мой удивлённый и потерянный взгляд они заладили о моей внешней схожести с их покойной сотрудницей, а потом зачем-то поведали историю о её недолгой жизни. Лепетали что-то про мужа, ребёнка...       И как-то несильно я вникла в нелёгкое прошлое усопшей, ведь моё мне шептало, что внимать чужим проблемам и страданиям не нужно, а то смогу угодить в чудовищный капкан, незамеченный по моей беспечной жалостливости и сильной эмпатии к окружающим. Нужно ограничить постороннее вмешательство в свою жизнь, идти вперёд, не оглядываясь, и слушать только себя. Ну и начальницу, которая сделала мне небольшой подарок в первый рабочий день и отпустила со смены пораньше на два часа.       Поэтому довольная таким сюрпризом, я уже стояла на автобусной остановке в ожидании транспорта. Тёплые лучи закатного солнца приятно касались кожи, ветер несильно трепал короткие волосы, позволяя насладиться лёгкостью сегодняшнего дня. Пока ждала автобус, решила напечатать сообщение дорогой подруге, клацая по клавишам с характерным для кнопочного телефона звуком. Она осталась в своём родном осином гнезде, до полуночи разгребая одинаковые бумажки, так что мне хотелось вытащить её оттуда хотя бы на пару часиков, чтобы прогуляться по рынку или торговому центру.       Пока я думала о ней и о том, чем мы будем заниматься столько времени, то мысленно подготовила свой рассказ, который обязательно перевернёт её представление о «другой» реальности. Хотелось поменять хотя бы мнение подруги на этот счёт, чтобы она не считала мой выбор каким-то неправильным, хоть он и чувствительно порицаем обществом.       Из раздумий меня вытащил чей-то пристальный прожигающий взгляд. Он проходился по моему профилю с ног до головы и обратно и показался мне чересчур дотошным. Терпеть это быстро расхотелось, а потому я сразу повернулась в сторону глазевшего и остолбенела.       Поодаль от меня, наверное, в десяти шагах, стоял рослый мужчина, одетый в тёмный спортивный костюм. Клянусь, я была ниже него на две головы то уж точно. Черноволосый, широкоплеч. На правом уголке губ остался выделяющийся шрам. Зелёные глаза таращились прямо на меня... Я бы сказала, что это и был тот самый Тоджи — ровно таким его описывали мои коллеги.       Странно, что мы встретились с ним вот так внезапно. Похлопав глазами, я сначала растерялась. Разговаривать с мужчиной не было ни малейшего желания, а значит, оставалось просто молча проигнорировать его присутствие. Но что-то внутри мне подсказывало, что обыкновенным пристальным подглядыванием я не отделаюсь.       Так и случилось. В мгновение ока под двусмысленные взгляды прохожих, этот громила бросился мне в ноги, обхватывая их своими большущими ручищами. К тому же крикнул что-то несвязное, пока я с выпученными глазами шокированно смотрела на него, пытаясь прийти в себя. Это что ещё такое? Чуть с ног меня не свалил! Мне казалось, что он ещё и ревел, стоя на коленях передо мной. Вцепился мёртвой хваткой, с места не сдвинуться. Ну что за мужчина этот Тоджи.       — Извините, уважаемый, — обратилась к нему я, параллельно надавливая на широкие твёрдые плечи, пытаясь отцепить его от себя, — что вы делаете?! Прошу, отпустите меня!       — Ты же больше не уйдёшь? Верно? — он тихо ревел, прижимаясь щеками, мокрыми от слёз, к моим коленям.       Осознание легло на грудь тяжёлым грузом, и мерзкий холодок пробежал по позвоночнику. Он спутал меня со своей покойной женой? Уже было не до притираний... Стало не по себе. Он правда думает, что я это она? Воскресла? Кажется, он сошёл с ума.       Я взглянула на его чёрную макушку с долей сожаления и грусти. Руки неприятно затряслись, всё ещё гневно сжимая напряжённые плечи сквозь толстую ткань кофты. Одна я точно не выберусь из этой хватки Цербера.       — Ещё раз повторяю: отпустите меня! — стараясь придавать голосу хоть каплю уверенности, произнесла я, попутно оборачиваясь в надежде на стороннюю помощь. — Мне нужно идти! Всего хорошего!       Попыталась двинуться в сторону — не вышло! На мои отчаянные попытки высвободиться, он просто продолжал прижиматься ко мне и несвязно бормотать что-то про жену, работу, ребёнка... Да, жаль малыша с таким-то папашей.       Меня внезапно передёрнуло. Разум стал тихо нашёптывать, чтобы я помнила о том, что всё это — не мои проблемы, и перестала слушать эти рыдания. Ох уж эта сентиментальность... Тем более уже подъехал автобус и нужно как-то умудриться добраться до него.       Очередная попытка отцепить от себя незнакомца не увенчалась успехом. А следом произошло то, чего не ожидаешь увидеть даже в самом клишированном сериале полного абсурда.       — Давай поговорим. Прошу, не уходи от меня снова! — как только он произнёс это, то обхватил мои ноги ещё крепче, с ошеломительной лёгкостью подняв за них и закинув меня себе на плечо, и невозмутимо продолжил. — За углом есть бар. Сейчас там всё и обсудим.       Меня тут же захлестнула паника, заставляя поджилки трястись. Сердце заколотилось так сильно, что мне казалось, что его стук заглушал все рассыпанные по углам сознания мысли. Я ухватилась за плотную ткань кофты, ведь боялась, что мужчина может меня уронить — по нему ж видно, что он больной на голову! А умолять его отпустить мою несчастную тушку являлось невыполнимой миссией, да и оглядывать прохожих жалостливым взглядом, мол, помогите, крадут средь бело дня, казалось бессмысленным. И бить по спине, чтоб отпустил тоже: во-первых, я себе отбила руку; во-вторых, он только крепче сжал мои ноги. Лишь одно успокаивало: ты всё объяснишь ему в баре. Хотя моё здравомыслие мне шептало, что он меня совершенно не воспримет как нужно, ведь буквально ведёт себя как мужчина, обезумевший от любви к своей супруге!       Под конвоем неоднозначных мыслей, я и не заметила, как мы оказались в том самом баре. Он осторожно снял меня с своего плеча и усадил в мягкое кресло перед небольшим квадратным столом. Тоджи же сел напротив в идентичное сиденье и принялся детально разглядывать моё лицо, плечи, руки. От излишней нервозности я не решилась рассматривать его в ответ. Глаза метались по заведению тут и там, стараясь приметить хотя бы одного человека, что не побоялся бы телосложения моего спутника и выручил бы меня из неловкой передряги. К сожалению, таких не наблюдалось, и придётся выкручиваться самостоятельно. Как и всегда.       Горько вздохнув в полной тишине (ни я, ни он и не планировали заводить диалог в ближайшие пару минут), я убрала руки под стол, всё ещё трясущиеся от цепкой паники. Холодные мокрые пальцы сжимали друг друга, силясь придушить эту дрожь, чтобы моё внимание сосредоточилось на самой ситуации, а не на реакции на неё. Уклончиво подумала, первая ли я жертва такой встречи или нет и всех ли он тащит на «разговор» именно таким диким способом?       Впрочем, эту странную мысль мне развить не дали, и гробовую тишину развеял нежный скрипучий голос.       — Махиро, я так по тебе скучал…       Я выпрямилась, впиваясь шокированными глазами в мужчину. Он всё также не сводил с меня своего заинтересованного взгляда, только вдобавок ещё и несвойственно ласково улыбался. Его грубая, пугающая внешность контрастировала со странной мимикой и тембром голоса, отчего я впала в настороженное замешательство. Он назвал меня именем своей жены? Он вообще не понимает, что я и она — разные люди?       — Послушайте, я не Махиро… − придыхательно заговорила я, но меня не услышали, перебив.       — Где же ты была всё это время? Ты заставляла меня и нашего сына волноваться о тебе, — он говорил это с той же сердечной улыбкой, оперевшись щекой о запястье. Неуютный взгляд, направленный на моё лицо, смягчался. Успокоился...       Чем дольше я вглядывалась в его потеплевшее лицо, размышляла о нашем положении дел, тем меньше ощущала сковавшее меня напряжение. Оно привычно изменилось на трогательное сочувствие, непроизвольно поджимавшее мои губы. Жаль он не понимает, что я не она...       Безысходность невидимо подсела к нам третьей. Болезненной дымкой опустила руки мне на плечи, невесомо касаясь их. Ведь даже если бы я объяснила ему всю ситуацию, он бы не поверил. Тоджи явно не в себе, не в ясности рассудка, это нужно понять. Чтобы я ему не сказала, на него не подействуют мои слова. Или ранят... И вот снова сострадательность одержала верх над разумом и сердце защипало от тоски.       Я тяжко вздохнула, в очередной раз взглянув на него... Мужское лицо оказалось настолько близко к моему, что полуоткрытые от шока губы уловили лёгкое тепло его дыхания. Хотел поцеловать?       Разум вырвал поводья из рук сердца, и я звонко шлёпнула его по щеке, пружиной вскакивая с места. Сочувствие... Да к чёрту! Что за наглость? При всём моём уважении к любому человеку с любой психикой, но эта близость недопустима. Даже если он считает иначе. Гримаса недовольства и злобы стиснула моё лицо. Чуть ли не плача от нанесённой мне обиды, я подала голос, смотря прямо на него. Тоджи же испуганно и ошарашенно смотрел в ответ, прикладывая к красной от удара щеке свою большую ладонь.       — Послушайте. Я не ваша жена! Моё имя не Махиро, а Хима, — даже сейчас пыталась сдерживаться, чтобы не перейти на истеричный крик, — я понимаю, вы тоскуете по своей жене, и я искренне вам соболезную по такой утрате. Но она покинула вас, люди не восстают из мёртвых. Это совершенная случайность то, что мы похожи. А теперь — прощайте. Я не потерплю такой наглости в свою сторону, даже если от всей души вам сочувствую.       После жгучих слов, вырвавшихся из моего сжавшегося горла, мне стало легче, и я поспешила уйти, оставив его предоставленным самому себе.       Уже в автобусе, я прислонила мокрый лоб к холодному стеклу, вздыхая. Всё же, мне его правда жаль. Думаю, что я повела себя с ним излишне эгоистично, так ещё и наверняка глубоко задела его чувства. Душевнобольной человек как-никак. С другой стороны, а был ли иной выход? Он меня не слушал, а постоять за себя очень важно. По старой привычке хотелось извиниться перед ним, но теперь уже поздно. Из плюсов сохраню свои нервы. Или их остаток.       В тот день я так и не поняла, как у меня получилось стать матерью Терезой.                     

Тоджи Зенин

      Найти работу в крупном мегаполисе не вызовет большого труда. Особенно если ты в Токио. В наше время стало намного проще отыскать что-то для души. Но не всегда всё складывается удачно.       Шираюри Хима только-только начала работать по новой специальности. Однообразие обязанностей неприятно давило на спину, отчего хотелось просто прижаться щекой к столу и не двигаться так до окончания смены. Она бы поддалась соблазну, но сложившиеся обстоятельства решили иначе. Коллектив оказался вполне дружелюбным, а сама страдалица — любопытной. Острый слух уловил шёпот коллег, бурно судачивших обо всём на свете. Не секрет, что любой человек, находящийся в здравом уме, присоединился бы к ним, желая хоть как-то отвлечься от всей этой удручающей рутины. Так Хима и поступила: подкатившись к шепчущимся на своём кресле, она принялась слушать сплетни о весёлом офисном круге.       Напарницы ничего не утаили от своей новой подруги, став ещё оживлённее, и принялись ворошить грязное бельё всех членов их общества. Хима же была не против — обычно она всегда выступала в роли слушателя и редко что-либо произносила в ответ. Её внимание привлёк очередной слух, воспринимаемый коллегами за самую настоящую правду. Он касался одного из работников их небольшого мирка: Тоджи Зенина. Этот мужчина занял место «секс-символа» коллектива и слыл тем ещё бабником, пользующимся популярностью в том, что все его женщины лишь на одну ночь, а после неё он с ними никак не контактировал. Как раз в этот момент по стечению всевозможных обстоятельств главный герой их разговора прошёл мимо, уцепившись взглядом за новенькую. Как-то двусмысленно посмотрев на неё, он скрылся за стеной, как ворон в ночи.       Хима тут же сконфузилась, прикрывая щёки, предательски заалевшие в ответ на сверкнувший взгляд, выглядевший опасным. Герой сплетен оказался внешне очень привлекательным, ведь был похож на мечту любой девушки её возраста. Сразу же отпали вопросы об излишней популярности Зенина среди женщин — потому что Аполлон. Но возникли другие: а получится ли у неё совладать с его нравом и, возможно, даже перевоспитать эгоистичного Тоджи?       То были лишь фантазии, и их наскоро развеяли её новые подруги. Они предостерегали Химу от возможной ошибки, уговаривая с ним не связываться. Моментом позже они уже дискуссировали на тему того, что вообще-то секс с ним уже как традиция, ибо, если так подумать, то он переспал с каждой женщиной всех отделов их фирмы.       После таких подробностей Хима принялась отгонять всевозможные мысли о Тоджи, что лезли к ней в голову, но безуспешно. Она не хотела от него лишь секса, а желала получить здоровые и крепкие отношения. Но чем больше она слушала сплетни, тем сильнее становилось осознание невозможности таких взаимодействий с ним.       Грусть развеяла или сменила на сомнения другая тема. Коллеги заговорили о сегодняшней выпивке в баре после рабочего дня. Так уж было заведено именно у них: по пятницам весь офисный состав собирается в излюбленном заведении, чтобы отметить конец трудной недели. Скажем так, это тоже традиция их небольшой корпорации, и начал её сам босс. А раз традиция, то Хима не могла не присоединиться к своим напарницам по отделу. И вылилось ей это как пиво, разлитое по стаканам и выпитое залпом в кругу свистящих пьяных знакомых.       Громкая музыка растворялась в общей дружной подпитой атмосфере, заставляя принимать очередной бокал одурманивающего напитка из рук подруг. Они зажали Химу между собой, то и дело крича на весь зал: «Кампай!» А бедная девушка могла лишь сжимать пивную кружку, покачиваясь, как маятник. Её то клонило в сон, то от духоты начинала кружиться голова, создавая мерзостное ощущение тошноты. Монотонный гомон, запах алкоголя и рыбы… Всё это смешалось в одну неопределённую гадкую кашу. Единственное, что выбивалось из общего кутежа, так это хищный заинтересованный взгляд Тоджи, что вгрызался в плоть, скользя по форменному профилю девушки, внимательно подмечая спрятанные под слоями одежды выпирающие округлости.       После очередного осушённого бокала Химе стало дурно, жарко. Она умоляюще посмотрела на коллег, а те в свою очередь перешёптывались между собой, решая: отпустить её или не стоит, ведь они тоже заметили этот странный, даже пугающий, взгляд. Наверняка, когда подруга отойдёт от них, то Тоджи, точно коршун, выслеживающий маленькую птичку, вскочит с места и полетит за ней. Тяжело соображая после выпитого спиртного, они единогласно отпустили Химу, считая, что даже если и что-то произойдёт, то это нормально: традиция как-никак.       На подкашивающихся ногах Хима вышла из-за стола, тихо извинившись за то, что задела кого-то. Шатаясь из стороны в сторону, она поплелась в тёмную часть зала, и, находясь словно в непроглядном тумане, поддалась мучившим её сознание рассуждениям: «Блин, и зачем я только на это согласилась. Я же плохо переношу алкоголь. Что не сделаешь ради того, чтобы прибиться к коллективу. Главное, чтобы за мной не увязался этот Тоджи… Наверняка он тоже до одури пьян, как и я».       В ту же самую секунду она услышала над ухом тихий, сладкий шёпот:             — Помочь?       Сильный запах перегара ударил в нос, когда чьи-то горячие губы коснулись уха, дабы прошептать это. На их контрасте внезапно появившаяся холодная стена привела в чувства, выводя из размытого транса лишь на мгновение.       «Этот голос… Неужели это он», — только и успело прийти ей в кипящую голову.       Она открыла рот и тяжело задышала, проходясь расплывшимся двоящимся взглядом от груди, обтянутой чёрной рубашкой, до лица, на котором красовалась режущая улыбка, шрамированная с одной стороны.       «Чёрт, это он. Даже в таком состоянии я вижу, насколько он привлекателен», — подумала она, а сердце начинало стучать в ушах в такт льющимся скрытым мыслям.       Пока она об этом думала, то умудрилась неуклюже коснуться локтём ручки двери, переключив на неё своё внимание, и стеснительно развернулась лицом к ней. Руки предательски немели, беспомощно не могли открыть злосчастную дверь в уборную, а лицо обдало уже не пьяной, а стыдливой краской.       «Открывайся же, ну. Почему она не открывается? Почему руки не слушаются меня...?», — летел один вопрос за другим, пока пальцы соскальзывали, неспособные противостоять общей временной слабости тела.       — Тебе нужна помощь? — он подошёл ближе, не дотрагиваясь грудью до её разгорячённой спины, в ожидании хоть какого-то пускай даже невнятного ответа.       Хима очень сильно старалась игнорировать его присутствие и не думать о нём, а он тем временем ждал последующих действий девушки, словно хищник, играющий с добычей.       В её голове струились нескончаемым потоком обрывки фраз, что не слетали с губ, приоткрытых из-за трудности дыхания: «Что ему нужно? Почему он здесь… Так близко. Так стыдно. Я настолько ослабла, что не могу даже открыть эту дверь. Нужно уходить, иначе что-то точно произойдёт. А, он предлагает помощь… Нет, нет! Не надо!»       — Благодарю, но мне не нужна помощь… — она развернулась к нему, прижавшись лопатками к холодной двери, не видя его лица из-за плохого освещения.       — Давай я открою дверь, я же вижу, что тебе не хорошо, Хима, — без капли злобы, но до жути настойчиво протянул он, ненавязчиво расположив руки по обе стороны от её головы.       «Да, мне точно не нужна его помощь… Нет, я справлюсь сама! Не пойдёт же он в женский туалет со мной?», — только и успела подумать бедняжка, как её дрожащий голосок тихо произнёс:       — Нет, не надо… — всё ещё тяжело и жарко дыша отнекивалась Хима, ощутив липкое давление, появившееся после того, как он наклонился ближе, — да и туалет не предназначен для…             — Детка, спешу тебя огорчить, но он общий, — если бы она не была слишком пьяна, то услышала бы, как он по-волчьи клацнул зубами, улыбаясь ещё шире. Попалась.       Она содрогнулась так, словно её током ударило, и та спутанно думала о новых путях отступления: «Я попала… Мне бы не хотелось получить от него помощь ведь. Ведь мне же нужен он сам. Да, мне нужен Тоджи, но я не хочу одноразовый секс, нет. Я хочу отношений, я хочу с ним встречаться».       — …Встречаться, − она произносила мысли вслух нечётко, на слабом выдохе, — мне не нужен один раз. Я хочу встречаться с тобой, хочу отношений. Здоровых отношений с тобой, Тоджи.       «Что я только что сказала?», — подумала Хима, и испуг заторможено отразился на её красном лице.       Время встало, а воздух стал ещё более плотным и давящим. В тот самый момент она приподняла дёргающиеся блестящие глаза на искусителя. В его лице отчётливо читалось неподдельное удивление. Ещё ни одна девушка не заговорила об этом с ним, а она…       Тоджи резко вышел из неожиданного оцепенения, в которое попал из-за её слов, и хитро прищурился, возвращая обольстительную маску, что красила его безмерно. Ловко открыв дверь, он подхватил обескураженную, ничего непонимающую девушку за талию и понёс в уборную, довольно улыбаясь такому предрешённому исходу событий. Хима же, медленно моргая, задыхалась, теряясь во времени и пространстве, с остатками возможных сил хватаясь пальцами за одежду мужчины. Посторонние звуки заглушались быстро бьющимся влюблённым сердцем, а спиртное, влитое в себя не так давно, распаляло тело, ноющее от потаённого желания. Если бы она не отдалась на милость победителю и своей слабости, то услышала бы, как за ними хлопнула дверь, как сильные руки впились в запястья, пригвоздив их к прохладной стене над глупой чёрной макушкой, как хрипло дышит на неё человек, готовый использовать поверженную, как ему заблагорассудится. И наконец она бы заметила, что давно попала в ловушку, от которой у той подкашивались ноги и накатывало животное облегчение.       — Хочешь отношений, да? — с издёвкой спросил коварный иезуит, касаясь своими губами её губ, — хорошо.       И вот он закрепил их непредвиденный союз крепким, чувственным поцелуем. В небольшом помещении разом стало меньше воздуха, чем было в коридоре, отчего Хима, и без того трудно дышавшая, начала снова задыхаться, открыв рот ещё шире, позволяя слюне стекать по подбородку. Мгновение — Тоджи отстранился, наблюдая в этом интимном полумраке за потерянным лицом его девушки. Её слабое и податливое тело в томительной надежде прижималось к нему, обмениваясь своим жаром с парнем.       Литры выпитого алкоголя пульсировали в висках, сигнализируя о том, что они хотят этого здесь и сейчас. Не теряя времени, Тоджи приподнял её юбку, нагло вторгаясь в личное пространство под трусиками, разрывая мешающие колготки. Кажется, все эти ощущения медленно топили Химу, заставляли забываться в этом тёмном оплоте неправильного… Кажется, что многое потеряло смысл. Перед глазами всё также плыло, а навернувшиеся слёзы застилали их, искажая силуэт мужчины, что так по-собственнически хозяйничал пальцами меж широко раздвинутых мягких бёдер. Притупленные чувства вовсе считали всё странным, непохожим на реальность сном, и Хима приняла это, прикрыв влажные глаза. Витавшая пошлость смешивалась с духотой крохотного пространства, и в их непонятную идиллию врывались довольные животные стоны, что срывались с мокрых губ удовлетворённого хищника. Последним воспоминанием, что ухватило с собой сознание Химы, была игривая улыбка, оставившая успокаивающий поцелуй на горячей щеке.       Роковые слова, слетевшие с дрожащих губ влюблённого сердца, изменили её жизнь навсегда.