I. Соседи

Жизнь с соседкой по квартире может превратиться в настоящее испытание, особенно если ты привык к идеальному порядку и дисциплине. Эймонд Таргариен не страдал излишней педантичностью (весьма спорное, по мнению соседки, заявление) но предпочитал, чтобы все лежало на своих местах, а не где придется. Его спальня являла собой воплощение опрятности и безукоризненности вкуса, то, что выходило за ее пределы, постепенно превращалось в шедевр артхаусного искусства, апогеем которого выступала комната Элианты Беркли. На самом деле, все что творилось за закрытыми дверьми не слишком беспокоило Эймонда, хотя порой соседка не удосуживалась запирать свою спальню, из-за чего ему нередко выпадала честь лицезреть творящийся там хаос. Приходилось усилием воли удерживать себя на месте, чтобы не вторгнуться на чужую территорию с пылесосом и шваброй на перевес, спасая пространство от бедлама и кучи непонятных вещей, которые должны стоять на полках, а не пылиться по разным углам, словно неприкаянные странники. Будь на месте Беркли кто-то другой, то тяга к творческому беспорядку стала бы весомой причиной для выселения, но Лео — не просто соседка, терпеть ее общество ему приходилось с самого детства. Впрочем, тема того, кто кого терпит была достаточно щепетильной в их непростых взаимоотношениях, ибо нелегкий характер Таргариена отпугивал от него более-менее приличных людей, оставив только самую непробиваемую и неряшливую. Подруга детства нередко же пропускала недовольное ворчание мимо ушей, иногда наглым образом передразнивая его и щипая за щечки. В детстве за такое она нередко получала щелчком по носу, во взрослой жизни Эймонд ограничивался лишь убийственным взглядом. — Какой ты вредный, — смеялась девушка. — Не даром — скорпион. Увлечение астрологией стало еще одним камнем преткновения между друзьями, ну какой еще скорпион? Еще бы сказала, что он злится на мутные круги от кружек на кофейном столике (есть же подставки!), потому что Венера в Сатурне подействовала на его левую пятку. Ну в самом деле, что за глупость? Впрочем, миссия Элианты заключалась не только в проверке прочности нервной системы друга и стимуляции работы сердца, о которой мы поговорим чуть позже, но и в поддержке и понимании. Несмотря на разногласия и споры, они знали, что могут положиться друг на друга, что в мире нет более подходящего человека, который выслушает, искренне посочувствует и даст верный совет. В зависимости от тяжести происходящего в ход шли разные колкости, например Эймонд успел побывать непроходимым оленем, поскольку в школьные годы побоялся пригласить на выпускной бал Флорис Баратеон, хотя за версту было видно их обоюдное влечение. Элианта однажды превратилась в тупицу, ведь вместо того, чтобы поступить, как и думала, на медицинский факультет, чуть не бросила все из-за какого-то парня, к счастью, воздействие близких и Эймонда, с его «будешь настоящей овцой, если так сделаешь» возымели эффект, и как показали годы, наставления друга оказались весьма полезны. Правда, когда дело доходило до чего-то серьезного насмешки и обзывательства резонно уступали место более глубоким чувствам. Когда умер отец Эймонда, Элианта не нашла подходящих слов, она понимала боль друга, страдающего не только от потери, но и от чувства вины, ведь уже много лет он не общался с Визерисом. Одна ссора разъединила их окончательно, и как это часто бывает, только после наступившей трагедии приходит осознание того, как важна семья и как глупы внутренние распри. Вряд ли здесь бы помогли обычные соболезнования и уверения в беспричинности самобичевания, поэтому Лео крепко обхватила друга, уткнувшись носом в его макушку, и так, провалявшись в тишине на диване, скрываясь от мира в теплых объятиях, они переживали эту утрату. Возможно, тогда это и произошло. Прижимая к себе девушку, которая всегда была рядом, девушку, которую он знал, как облупленную и чувствуя, как сердце, скованное льдом из сожалений и горестей, потихоньку оттаивает, Эймонд вдруг осознал, что не хочет размыкать объятий, не хочет отпускать тепло, которое поселилось в груди от ее нежных, успокаивающих прикосновений. С тех пор все пошло наперекосяк. * Элианта Беркли относилась к жизни гораздо более оптимистично, чем того требовал возраст и профессия доктора. Она искренне старалась не опускать руки, не тогда, когда видела страдающие лица пациентов, иногда совсем маленьких, не тогда, когда понимала, что всех не спасти. Возможно, причина кроется в том, что, возвращаясь с работы домой, когда казалось весь свет из нее, просто выжали, выкачали, как сок из несчастного фрукта, и сил едва ли хватало на то, чтобы донести свою тушку до кровати, ее встречал Эймонд. Он готовил ужин, и рассказывал о том, какие болваны студенты исторического факультета, которые не понимают элементарных вещей. Как можно путать Генриха VII и Генриха VIII, это ж, твою мать, два абсолютно разных Генриха! И этих идиотов ему нужно терпеть еще целый год, чтобы получить степень доктора и закончить многострадальную диссертацию. В свою очередь, Элианта готовила завтраки, раздражающе позитивные, как говорил Эймонд. И почему ей на каждом блинчике, оладье или яичнице нужно было рисовать эти дурацкие смайлики? Впрочем, помимо Элианты, блины — единственные, кто улыбался ему с утра, ибо студенты, вначале покоренные его внешней привлекательностью, вскоре испуганно тупили взгляд, лишь бы придирчивый препод их не трогал. — Помнишь, — вдруг заговорила Элианта, выковыривая яичнице сосисочный глаз. — Я рассказывала про нового доктора? Еще бы! Мартин — Долбанный Идеал — Хайтауэр стал постоянной темой их разговоров в последние три месяца, иногда Эймонду казалось, что этот человек поселился вместе с ними в квартире, в пору требовать оплату за аренду и ком.услуги. Он кивнул, слегка скрипнув зубами. — Он позвал меня на свидание. Что ж, порой совместные завтраки с врачом имеют свои плюсы, например он может спасти вашу жизнь, когда вы от неожиданности подавитесь черникой. — Ты в порядке? — спросила она обеспокоено, прием Геймлиха все же неоценимая вещь. — Мне что в следующий раз ягодки на четвертинки разрезать, как годовалому ребенку? — Нет, можешь обойтись обычным пюре, тогда точно не подавлюсь. — Как скажешь, малыш, пожалуй, я даже покормлю тебя с ложечки. — Хм, ты говорила… о свидании? Согласилась? — он сжал вилку в руках, чуть сильнее обычного. И почему сердце так предательски клокочет? Может стоит обратиться к кардиологу? — Сказала, что подумаю, сейчас не время для отношений. Хотя, услышь мои слова матушка, она бы меня четвертовала. Миссис Беркли была дамой старой закалки, которая считала, что для женщины на первом месте должна стоять семья, т.е. муж и дети, а не эти ваши карьеры. — Как хорошо, что ее здесь нет, — выдохнул Эймонд, почувствовав, как улучшилось настроение. * Хорошего настроения не хватило надолго, ибо доктор Хайтауэр оказался очень упертым. Хотя можно ли назвать упертостью вторую просьбу о свидании? Или это уже считается домогательством? Как бы там ни было, Элианта согласилась и теперь бегала по своей комнате выискивая подходящий наряд. К слову, дверь она по-прежнему не запирала, возможно из-за неряшливости, а может в более коварных целях, например, избавиться от старого соседа, чтобы освободить жилплощадь для нового. Ибо, проходя мимо, Эймонд невольно взглянул в открытый проем и на мгновение забыл элементарные правила передвижения и ориентации в пространстве, усвоенные еще в детстве. Элианта была одета в короткий халатик, ее левая нога стояла на кровати, пытаясь втиснуться в кружевной чулок. Зрелище того, как постепенно ткань обхватывает длинную стройную ножку, поднимаясь все выше и выше к округлым бедрам, заставила парня потеряться. У нее всегда были такие соблазнительные ножки? Вероятно. Вряд ли они отрасли за прошедший час. Заглядевшись, Эймонд вдруг нелепо споткнулся, и распластался бы на полу подобно беспомощной морской звезде, возможно даже в луже собственной крови, если бы не многочисленные тренировки, так что, когда Лео выбежала на шум, казалось, что ее друг внезапно решил заняться отжиманиями, демонстрируя отменную физическую подготовку. — Ты в порядке? — спросила она, встав так близко, что, задрав голову Эймонд мог увидеть краешек кружевного чулка, укрытый халатом. Цезарь, до чего же прекрасные ноги! — Да, я… упражняюсь, — ответил он с трудом отведя взгляд. — В коридоре? — Здесь много места, а я как ты знаешь, за целесообразное использование пространства. — Ммм, — она вдруг покраснела, отчего моментом стала еще прекраснее. — Можешь дать мужской совет? — Конечно, — он вскочил крайне заинтригованный просьбой. Девушка немного замялась, словно бы решаясь на глупость, а затем распахнула халат, являя неподготовленному обывателю черное кружевное белье, обтягивающее до невозможности аппетитные формы. — Это не слишком? Эймонд потерял дар речи, стоя с открытым ртом, лишь скользя жадным взглядом по телу подруги. Наполеон его подери, как теперь жить, не думая об этом мгновении ежесекундно? — Так ужасно? — видимо вожделение на его лице приобрело какую-то странную форму, раз Лео сделала подобный вывод. — Нет, нет, ты выглядишь потрясающе, — он сглотнул, спешно пытаясь привести мысли в порядок. — Но для первого свидания все-таки перебор. Если он тебе нравится, не стоит торопить события. Черт бы побрал этого гребаного доктора Хайтауэра! * Весь вечер Эймонд провел как на иголках, ожидая возвращения Элианты. Она ведь вернется? Она ведь не останется у этого смазливого недомерка на ночь? На самом деле забавно, как легко можно обзавестись лютым врагом, даже не имея с ним личного знакомства. Боюсь, если бы все приметы о том, что происходит с человеком, когда его вдруг вспоминают были правдивы, доктор Хайтауэр уже бы умер от непрекращающейся икоты прямо во время свидания. Эймонд в очередной раз выглянул в окно, и обреченно вздохнул. Почему его вообще настолько волнует личная жизнь Элианты? Почему сейчас? Впрочем, проблески подозрительных чувств начали проявляться задолго до прихода в их жизнь ненавистного доктора, однако легкое волнение и теплота в груди неоднократно объяснялись давней дружбой и привязанностью. Учитывая близость их отношений, запутаться в целой куче эмоций, перемешавшихся словно переваренные спагетти (Лео никогда не умела их нормально готовить), было проще простого. Ему всегда нравилось проводить с ней время, смотреть дурацкие ромкомы, когда она начинает плакать и смеяться в самых неожиданных местах или просто Эймонд совершенно не понимает, какие чувства стоит испытывать, смотря подобные фильмы? Гулять по городу, взявшись за руки, кататься на коньках в зимнюю пору, слушать ее бесконечные и весьма подробные рассказы о многочисленных болезнях, иногда прямо во время ужинов, благодаря которым Эймонд вполне мог сменить специальность, поступив на медицинский без лишней подготовки. Но больше всего ему нравилось возвращаться домой, зная, что там его ждет Элианта. Даже раздражение от разбросанных повсюду вещей, стоящих не на своих местах столовых приборов, громкой совершенно несуразной музыки, под которую она порой танцевала, готовя завтрак, не пересиливало радости от подобного соседства. Без нее жизнь определенно была бы серой и унылой, без нее даже дышать становилось трудно. Это ли не признак истинной привязанности и дружбы? Но когда ко всем этим чувствам присоединилось физическое влечение, стало совсем туго. Элианта в свою очередь никак не облегчала его муки. Она могла не запирать дверь в ванную, что порой приводило к казусным ситуациям, пару раз он чуть не застал ее голой, и только вовремя схваченное полотенце, и его рука, добросовестная летевшая к глазам, дабы уберечь подругу от смущения, а себя от неуместных фантазий перед сном, спасали положение. Ее любовь к мужским (Эймондовским) футболкам тоже не прибавляла спокойствия. Почему-то девушка решила, что ей лучше спится именно в одежде друга, в то время как сон Эймонда плавно сходил на нет, ведь сложно уснуть, представляя как любимая футболка, а она крала именно такие, прикасается к ее обнаженному телу, скрывая соблазнительные изгибы. И запах… легкий аромат сирени, который она использовала абсолютно везде — сиренью пахли ее волосы, ее одежда, ее постельное белье, ее кожа. И даже его футболки после того, как она возвращала их на место предварительно постирав, хотя Эймонд, коря себя за порочность, предпочел бы заполучить их сразу же, еще сохранившим тепло ее тела. Было ли это временным помутнением рассудка или серьезным осложнением после многолетнего соседства с девушкой, Эймонд не знал. Но привычка игнорировать собственные чувства, а также страх лишиться единственного друга, не оставлял пространства для маневра. Вероятно поэтому, вместо того чтобы объясниться, поставив на кон сокровенное, Эймонд мерил комнату шагами, посматривая на часы, не уставая выглядывать в окно и проверяя двор на наличие голубков. Интересно, в случае чего, на них можно вылить ведро холодной воды, как на орущих мартовских котов? И вот наконец, вот наконец, он увидел, как девушка в компании докторишки приближается к дверям дома, она улыбается и что-то говорит, а затем… затем он склоняется к ее лицу и целует. Карандаш, который Эймонд от нервозности перебирал между пальцами вдруг жалобно скрипнул, прежде чем разломиться пополам, как жаль, что это не шея блядского Хайтауэра! Он так застрял в фантазиях того, как стирает бедного парня с лица земли, путем самых страшных пыток, что не заметил, как крыльцо у дома опустело, а у дверей послышались шаги Элианты. Словно застигнутый на месте преступления, Эймонд отскочил от окна, схватил первую попавшуюся книгу и плюхнулся в кресло, как раз в тот момент, когда в квартиру вошла Лео. — Привет, — улыбнулась она, кинув пальто в соседнее кресло. В обычное время, Эймонд наверняка бы напомнил подруге о наличии такого чудесного изобретения человечества как вешалка, но сейчас все его силы, были пущены на то, чтобы унять волнение и злость. Девушка, между тем, удивившись отсутствию привычной реакции, остановилась, присмотревшись к объемному фолианту в руках Таргариена. — Читаешь астрологию, серьезно? «Черт!» Эймонд еле сдержался, чтобы не отбросить книгу в сторону, и не помчаться в ванную отмывать руки со всеми возможными чистящими средствами. — Решил узнать, что же там интересного пишут. — И много ли ты узнал, читая ее верх ногами? «Дважды черт!» — Совмещаю приятное с полезным, навык чтения верх тормашками преподавателю всегда пригодится. Ну, как свидание? Ты… вы… — Переспали? Нет, — она подошла к столу наливая в стакан воду, надо ли говорить, что подставка для кружек была благополучно проигнорирована, впрочем, сейчас, влажные круги на дереве волновали Эймонда в последнюю очередь. — Решила последовать твоему совету, не хотелось выглядеть распущенной на первом же свидании. А поскольку я сохла по нему почти три месяца, то немного испугалась, что могу наброситься на него прямо в машине… Эймонд вдруг закашлялся, спешно пытаясь привести себя в порядок гулким постукиванием кулака о грудную клетку. — Все нормально? — Угу. — … поэтому надела максимально анти-секс белье — бабушкины панталоны с розовыми единорожками. Кажется сработало. Мы поцеловались в самом конце, и как сказать, мой поцелуй с Лорентом Тиреллом в шестом классе, был менее целомудренным чем этот. Кажется, я перестаралась. «Слава бабушкиным панталонам!» — подумал Эймонд, но вслух сказал: — Очень жаль. Но может это знак того, что не следует смешивать работу и личное? — С каких пор ты веришь в подобное? — засмеялась Лео. — Не ты ли всегда мне твердил, что если Вселенная с тобой говорит, посылая знаки, то нужно немедленно звонить психиатру? — Иногда возможны исключения. — Правда? Но, а я думаю, что Мартин просто очень милый и галантный. В любом случае через неделю у нас еще одно свидание, там и посмотрим на знаки. Вскоре она пожелала ему спокойной ночи и отправилась спать, а Эймонд возложив на лицо тяжеленую псевдонаучную книгу принялся размышлять о том, что, если Вселенная в эзотерическом понимании и существует, она явно его невзлюбила, впрочем, с учетом обстоятельств, это было абсолютно взаимно. * Элианте очень не хватало Эймонда, в последнее время он усердно работал, занимаясь то студентами, то своей диссертацией, поэтому целыми днями пропадал в университете. Желание получить докторскую, как можно быстрее — весьма похвальное стремление, однако девушку не отпускали сомнения, относительно причины внезапного трудоголизма. Быть может, дело в том, что ему надоело слушать, как прекрасно складывается ее личная жизнь? Или все потому, что он в кои-то веки решил заняться собственной? Лео видела фото его ассистентки, что ж, стереотипы о том, что научные сотрудники обладают плохим зрением и желанием одеваться во все серое и многослойное, позаимствованное из гардероба то ли бабушек, то ли бомжей, явно устарели. Селемена Аринос выглядела, как девушка, сошедшая с обложки журнала, причем максимально далекого от «Археология сегодня». Лео целых двадцать минут рассматривала ее профиль на Фейсбуке, испытывая ничем не объяснимую неприязнь. Это блондинка, почему-то казалась какой-то хитрющей и подозрительной, на месте Эймонда она бы ей не доверяла. Стоит признать, что большинство пассий друга вызывали смешанные эмоции, и вовсе не потому, что Лео была лютой собственницей, не желающей делить своего соседа с какими-то непонятными особами. Просто эти самые особы, как истинные представительницы своего пола, видели в тесных отношениях друзей явную угрозу для своего «долго и счастливо», поэтому вместо того, чтобы попытаться подружиться с Элиантой, порывались всячески вытеснить ее из жизни своего бойфренда. Надо ли говорить, что подобные мероприятия с треском проваливались? Единственной дамой сердца Эймонда Таргариена, с любовью, относившейся к Лео, была Вхагар — огромная самка королевского питона, вот уже восемь лет хозяйничавшая в его спальне. Настолько длительных отношений у Эймонда не было ни с одной женщиной, так что, не в той соседке видели угрозу его возлюбленные. К сожалению, симпатия Вхагар оставалась безответной, ведь Элианта, как и большинство людей, ничего не понимающих в домашних питомцах, не любила змей. Ее можно было назвать меховой неонацистской, ибо она была уверена, что только животные, обладающие шерстью и пушистыми мордочками, могут считаться милыми и очаровательными, а рептилиям место в аду, или хотя бы в джунглях. Однажды посреди ночи, Вхагар выбралась из своего террариума, и несомненно, следуя зову любящего сердца, отправилась в комнату Элианты. Такого истошного вопля с утра, Эймонд еще никогда не слышал, пожалуй, эту впечатляющую арию, можно было ставить в качестве мелодии будильника, тогда даже после самой грандиозной попойки не проспишь нужное время. Бросившись на крик, Эймонд обнаружил, как Элианта, все еще пребывающая в состоянии шока, пыталась сбросить со своих ног сонного питона, который очевидно решил, что нет лучшего места для отдыха, чем кровать ярой змеененавистницы. После пережитого потрясения, девушка наконец-то, начала запирать дверь своей спальни и днем, и ночью, правда хватило ее не на долго — ровно через неделю, старые привычки неотвратимо вернулись, заставляя несчастного соседа вновь страдать от желания уничтожить творящийся там беспорядок. К счастью для голосовых связок Элианты и ее же сердечного ритма, Вхагар больше не пыталась покинуть пределы родной комнаты, лишь грустным взглядом провожая пугливую девушку, когда та неожиданно появлялась в поле зрения. Впрочем, наличие домашнего питона может стать весьма забавным способом поддеть соседа и его очередную неприветливую подружку. — Как дела у твоей змеи? — однажды спросила Лео, перебирая книги. — Отлично. Она только что съела десяток мышей, так что теперь спит. — Забавные вкусы у твоей леди Касвелл, — засмеялась девушка. — Похоже у Вхагар появилась серьезная соперница. Кира Касвелл была самой вредной из всех девиц, когда-либо вступавших в спальню Эймонда Таргариена. Обалденно красивой, что сначала ввело Лео в типичнейшее заблуждение, но настоящей стервозиной. Они с Вхагар ненавидели ее в равной степени. Вскоре и Эймонд вкусил всю прелесть невыносимого характера своей прекрасной пассии, поэтому вечер расставания, плавно перетек в вечер празднования. С тех пор каких-либо серьезных отношений он не заводил, так что Элианта не могла с точностью назвать момент, когда внезапно, ни в чем неповинные девушки из окружения друга, стали вызывать странные, неприятные чувства. Может причина в том, что она соскучилась? Оставалось надеяться на Рождество. Совместное времяпрепровождение наверняка расставит все по своим местам.